Социальный паразитизм: сущность и типология



Скачать 118.5 Kb.
страница2/3
Дата09.03.2018
Размер118.5 Kb.
1   2   3

Бюрократическая синекура

Ведомства и органы, гипертрофированные вследствие раздувания штатов, дублирующие друг друга и «условно работающие» структуры.

Бюрократия как хозяин общества, «бюрократический абсолютизм».

Гипертрофированная административная машина – мощное препятствие на пути не только развития, но и нормального функционирования общества.



Коллективный

Коррупционая сеть; кланово-семейные и земляческие группировки

Институ циональный

Тотальная коррупция госаппарта, «коррупционная культура», поступление на службу и карьерное продвижение возможно только через коррупционные механизмы.

Прокомментируем приведенные примеры. Коррупция - самоочевидный способ проявления социопаразитарных качеств бюрократии. Индивидуальная коррупция означает, что тот или иной чиновник на свой страх и риск использует служебное положение в корыстных целях. Общественный вред на этом уровне варьируется в зависимости от ряда параметров – должности, аппетитов, успешности стратегий коррупционера. В любом случае это самый рискованный путь, независимо от уровня коррумпированности чиновника, ведомства, административной системы в целом. При низком уровне коррупции противоправные действия «одиночки» не удастся долгое время скрывать. Рассчитывать на спасительную силу корпоративной солидарности чиновнику не приходится. Но и при общем высоком уровне коррумпированности независимый коррупционер - неудобная фигура для представителей организованной коррупции. Он создает конкуренцию и подрывает монополию бюрократической группировки, действующей в данном секторе «услуг». В случае открытого столкновения наиболее вероятно вытеснение одиночного коррупционера с занимаемой позиции или его переход на коллективный уровень. Индивид присоединяется к противостоявшей группировке или равной по силе конкурирующей.

Коллективная коррупция более стабильна и успешна для достижения целей. В таблице она обозначена как коррупционная сеть(далее КС). Ее отличительные признаки - несовпадение с ведомственными структурными единицами, вовлечение представителей различных иерархических уровней и смежных административных структур, стремление к единству исполняющих и контролирующих инстанций. КС – это самоорганизующаяся и саморазвивающаяся система, с высокой степенью автономности сегментов (ячеек). Чаще всего она децентрализована, не имеет единоличного руководства, но обладает варьирующейся влиятельностью и значимостью отдельных участников. Последнее зависит от места индивида в административной иерархии и его роли в структуре коррупционных отношений. Второй параметр объясняет, почему занимающие скромные должности лица порой приобретают несоразмерно большое влияние в учреждениях.

Высокая способность оптимизации структуры и состава - важная особенность КС. Она обусловлена ее самоорганизующимся характером. Из коррупционного взаимодействия исключаются ненадежные и неэффективные звенья, а также «ролевые двойники» - лица со сходным кругом легальных полномочий, претендующие на один и тот же сектор теневых услуг. Бюрократия в корыстных интересах легко преодолевает свои родовые пороки - стремление к раздуванию штатов (первый закон Паркинсона [19, с.8-9]), волокиту, отрицательную селекцию (принцип Питера[20]) и т.п.

Стихийное формирование КС типично для слаборазвитых стран с громоздкой и неэффективной административной машиной и малокоррумпированных западных государств. В последних они более завуалированны и нерегулярны. Жизнеспособность этой формы организованной коррупции обусловлена тем, что гибель одной или нескольких ячеек не означает гибели системы. Высокая регенерирующая способность позволяет ей быстро и безболезненно восстанавливаться в прежнем объеме.

Помимо КС можно выделить узкоотраслевые группировки, семейно-клановые бюрократические династии и близкие к ним земляческие объединения. Любая форма может стремиться к превращению в КС, однако этот процесс никогда не завершен. В отличие от «идеальной» КС эти структуры всегда отличает структурная асимметрия и недостаточная гибкость.

Институциональный макроуровень коррупции означает тотальную и не скрываемую коррумпированность бюрократической системы. Он влечет повсеместную и обязательную для любого административного работника коррумпированность, наличие особой «коррупционной культуры» и иерархию взяточничества и казнокрадства. В подобной ситуации единственный стимул поступления на госслужбу - возможность быстрого обогащения средствами коррупции, Выполнение служебных обязанностей становится в прямую зависимость от размеров подношений. Взятка и ее последующее распределение по этажам властной пирамиды становится рутинной процедурой, а в бюджет любого государственного мероприятия закладывается доля неизбежных хищений.

Институциональная коррумпированность административной системы – это полная приватизация бюрократией роли коллективного собственника. Общий размер расходов на содержание бюрократии становится астрономическим. Официальные бюджетные затраты на содержание чиновничества дополняются хищениями и взятками. Их размер не поддается учету, но обычно превышает казенное содержание. Особая статья убытков - социально-экономические последствия управленческих решений, мотивация которых далека от соображений общественной пользы. Аппарат государственной власти фактически превращается в систему узаконенного вымогательства, господствующей над обществом как враждебная сила. Описанная ситуация может быть проиллюстрирована массой примеров из истории и современности.* Это такая степень паразитического перерождения, когда общественная польза бюрократии незначительна по сравнению с объемом присваиваемого общественного продукта и наносимым ею социальным вредом.

Коррупция госструктур часто оказывается следствием низкой оплаты труда, не соответствующей общественной значимости выполняемых служащим функций. При бюрократизации системы власти общественный спрос на коррупционные услуги тоже высок. Для административной кадровой политики типична дилемма между талантливым, но нечистым на руку специалистом, и честным, но некомпетентным исполнителем. Она обычно решается в пользу первого. Поэтому коррупция служит мнимой приемлемой платой за эффективность управленческой работы.

Однако чиновник, небескорыстно помогающий обойти административные препоны, не противодействует системе, а использует ее как средство обогащения. Он решает проблему, к созданию которой в той или иной степени причастен. В изменении существующего порядка он не заинтересован, поскольку лишается инструментов дополнительного влияния и заработка. Коррумпированная бюрократия со временем начинает искусственно создавать дополнительные сложности и препятствия для населения, единственная цель которых сделать коррупционный путь достижения желаемых результатов безальтернативным.




*Достаточно вспомнить «отеческое поучение» заирского лидера, генерала Мобуту С.С., высказанное им на торжественном митинге, «не брать сразу слишком много» [3, с.39].


Итак, коррупционный способ бюрократического паразитирования связан с функциональным. В реальности они обычно переплетаются и взаимодополняются. Тем не менее представляется возможным типологически вычленить второй способ и рассмотреть его самостоятельно, поскольку в ряде современных государств (где коррупцию удалось снизить до незначительных масштабов) он проявляется в относительно чистом виде.

На индивидуальном (должностном) уровне функциональный способ представлен бюрократической синекурой. Эта необременительная и бесполезная в структуре учреждения должность служит минимальной ячейкой данного способа бюрократического паразитизма. Независимо от компетентности и профессиональных качеств обладателя синекуры, его социальная роль объективно выступает как паразитарная.

Раздувание штатов на каждом уровне административной пирамиды придает паразитизму групповой характер. На этой ступени он проявляется уже не в чистом виде. Увеличение числа сотрудников, выполняющих конкретную функцию, приводит к тому, что прежний объем работы равномерно распределяется между большим числом лиц. При этом снижается количество полезного труда каждого работника, но не происходит образование чисто паразитных (синекурных) номенклатурных единиц.

Гипертрофированные управленческие структуры приобретают другие социопаразитарные качества в силу неизбежного падения качества работы. Волокита и бюрократический «пинг-понг» - следствия разрастания административных структур. К аналогичным результатам приводит экстенсивный рост бюрократической машины, заключающийся в установлении государственного контроля над все большим числом сфер общественной жизни и создании с этой целью новых ведомств. Ничем не сдерживаемое стремление бюрократии к тотальному администрированию ведет к институционализации паразитарного перерождения. Государство превращается в громоздкую, неэффективную и довлеющую над обществом надстройку. Огромные расходы на его содержание чрезмерны не только потому, что превышают ценность оказываемых обществу услуг, но и потому, что оплачивают его бесполезные и вредные функции.

Учреждение административного контроля там, где он объективно не нужен и влечет негативные последствия, создает парадоксальную ситуацию - общество вынужденно оплачивает причиняемые ему неудобства. Конечно, отдельные сегменты такого гипертрофированного государства могут работать успешно и приносить обществу пользу. Но в целом преобладает высокопатогенный паразитизм государства. Данная разновидность паразитов может привести организм хозяина к гибели. Господство бюрократии может закончиться тяжелым кризисом или даже распадом вмещающего социального организма*.

Функциональный социопаразитизм бюрократии (на коллективном и институциональном уровне) имеет характерную особенность. Криминальный, коррупционный и экономический паразитизм всегда основываются на сознатель-

____________________________________________________________________

*Немало примеров подобного развития событий дает история Китая, где безостановочный рост власти и экономического могущества бюрократии не раз приводил к мощным народным восстаниям, заканчивавшимся сменой династий, или обеспечивал успех внешним вторжениям.

ном стремлении отдельных лиц существовать за счет общества. Функциональный может вытекать из искреннего желания управленцев приносить обществу максимальную выгоду. Бюрократическое наступление на общество может носить корыстный характер, однако примеров обратного порядка тоже немало. Немало советских руководителей «сгорело на работе», пытаясь по образному выражению китайских даосов - «летать вместо птиц и бегать вместо лошадей».

Четко просчитать степень вреда, причиняемого бюрократии данному обществу в конкретный момент истории, задача достаточно сложная. В рамках современных доктрин маркетизации бюрократии, основным критерием ее эффективности признаются показатели рентабельности. С этих же позиций известный исследователь бюрократии М.С. Восленский рассматривал советскую номенклатуру как паразитарную по сути[с.492-493] Однако, как представляется, такой подход не всегда оправдан. Не все функции, выполняемые бюрократией, могут быть оценены «в денежном эквиваленте». Это относится, например, к образованию, особенно в сферах не связанных с материальным производством. В таких областях как национальная оборона, безопасность фундаментальные научные исследования и развитие культуры оценки результативности административного управления традиционно строятся не на строго экономических критериях, а на соображениях общей результативности и сравнительных статистических показателях. Поэтому соображения рентабельности, при определении эффективности бюрократии должны, на наш взгляд, дополняться такими критериями как скорость реализации политических решений, полнота реализации общественно актуальных задач, наличие обратной связи между социумом и властью и т.п.

Стремление же бюрократии все поставить под контроль в принципе нельзя однозначно расценивать как антисоциальное. Оно является закономерным развитием ее институциональных качеств. Генеральная задача бюрократии - регулирование общественных процессов. Поэтому нет ничего противоестественного в стремлении бюрократии максимально возможно исключить элемент случайности и непредсказуемости в сфере собственной ответственности, что представляется ей возможным через контроль всех стадий развития общественно значимых процессов. В средствах массовой информации часто слышны жалобы чиновников на то, что эффективно выполнять свои функции им мешает отсутствие государственного контроля в какой-либо сфере. Однако подобное «естественное» развитие ситуации не встречая противодействия извне, способно, как уже было отмечено, иметь для общества самые фатальные последствия. Так же, как нормальное свойство человеческого организма накапливать жир, не сдерживаемое разумно-волевым началом индивида может принести непоправимый вред, вплоть до летального исхода, «саморазрастание» бюрократии позволяет проделать ей путь между противоположными сущностями: от полезного мутуала до высокопатогенного и смертельно опасного паразита. И подобно тому, как жировая ткань не в состоянии сама положить предел собственному росту, административная машина не способна к эффективному самоограничению. Сделать это в состоянии только третейские внебюрократические механизмы, по своим изначальным задачам и самой своей природе отличные от профессиональных бюрократических структур.

Все это лишний раз доказывает важность политических и гражданских институтов, способных контролировать бюрократию и препятствовать ее паразитарному перерождению.

Итак, паразитическое перерождение - основной способ возникновения социопаразитизма, идет ли речь об индивидах или целых социальных группах. Социальный паразитизм сложен и противоречив и его конкретные проявления требуют самостоятельных дефиниций. Так, в паразитологии существа, чей паразитизм ограничен определенными стадиями жизненного цикла обозначаются как паразитоиды, а такой способ паразитирования называется частичным. Выделенные нами спорные или пограничные случаи, возможно, следовало бы обозначить этими терминами. Однако учитывая, что в нашей ситуации имеет место неявный характер самого паразитизма, а не его временная ограниченность, во избежание путаницы считаем необходимым предложить специальный термин, наиболее подходящий по смыслу – квазипаразитизм (от лат. quasi – будто, будто бы).

Не забывая о об известном научном правиле (ныне повсеместно нарушаемом) не вводить новых терминов без особой необходимости, тем не менее полагаем, что в нашем случае подобная потребность явно назрела. Об этом с одной стороны свидетельствует отмеченная понятийная неопределенность, а с другой – сложность и противоречивость рассматриваемого явления, требующая адекватного отражения в терминологии.

Дальнейшее изучение феномена социального паразитизма, как мы надеемся, позволит уточнить систему понятий и обозначений.





Каталог: Petrov
Petrov -> Социальный контроль деструктивной деятельности новых религиозных организаций (нро) как функция социального управления
Petrov -> Профилактика жестокого обращения «Профилактика жестокого обращения с несовершеннолетними»
Petrov -> Н. А. Петровский
Petrov -> Методические рекомендации по организации учебного процесса в образовательных учреждениях Ставропольского края в 2012-2013 учебном году
Petrov -> Методические рекомендации по подготовке к написанию итогового сочинения в 2015/16 учебном году для учителей русского языка
Petrov -> Михаил васильевич ломоносов
Petrov -> В старом здании Московского Университета на Моховой учились


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница