Социальный паразитизм: сущность и типология



Скачать 118.5 Kb.
страница1/3
Дата09.03.2018
Размер118.5 Kb.
  1   2   3

Петров М.А.

Социальный паразитизм: сущность и типология

(к постановке проблемы)
Употребление понятия «паразит» в отношении индивидов и социальных групп имеет долгую историю. Она не менее продолжительна, чем медико-биологическое применение данных терминов. Между тем не существует общепринятого определения и теории социального паразитизма. В публицистике и научной печати это понятие или расплывчато или необоснованно сужено*. Поэтому примерами социального паразитизма служат спорные случаи.

На первый взгляд, такое положение вещей обескураживает. Ведь в отечественном обществоведении длительное время господствовал марксизм, в котором вопросы «присвоения прибавочного продукта» и «эксплуатации человека человеком» являются главными. Однако и в марксизме представление о социальном паразитизме тоже было двойственным: 1. Во всех классовых обществах основным антагонистическим отношением является эксплуатация господствующими классами непосредственных производителей, главным образом благодаря монополии эксплуататоров на средства производства; поэтому эксплуататоры - паразиты. 2. Однако эксплуататоры на протяжении человеческой истории обеспечивали функционирование более прогрессивной системы социально-экономических отношений (по сравнению с архаической формацией) и потому оценивались положительно. Классовое неравенство - стимул общественно-экономического прогресса, а организаторский труд господствующих классов квалифицировался как «…труд производительный»[14, с.422]

Таким образом, класс собственников-эксплуататоров одновременно является и не является социальным паразитом. Последователи К.Маркса слабо разрабатывали его идеи о паразитических социальных прослойках. Исключение было сделано для «инструмента классового угнетения» – государства-паразита Но и здесь взгляды основоположников были непоследовательны.

Например, трактуя сам институт государства, исключительно как инструмент классового господства, способный выполнять некоторые общеполезные функции лишь в силу необходимости, К.Маркс и Ф.Энгельс вместе с тем допускали возможность его использования на начальных этапах пролетарской революции[15, с.618; 22, с.292-293; 23, с.224-225]. После ликвидации классового разделения в обществе, государство должно отмереть естественным путем, по причине объективной ненадобности [23, с.224]. При этом нет никакой необходимости в каких-либо специальных политических актах, направленных на ликвидацию государства [там же]. Здесь К.Маркс и Ф.Энгельс категорически расходились в частности с анархистами, аналогично оценивавшими институт государства но при этом более последовательно смотревших на его судьбу[15, с. 615-617].

Подобная недоговоренность относительно путей строительства __________________________________________________________________

* Так, в статье Балабановой [3] социальный паразитизм отождествляется исключительно с насильственными способами присвоения общественных благ, т.е. сводится целиком к криминалу, что на наш взгляд не вполне корректно, и в корне противоречит базовым принципам собственно паразитологии, к данным которой мы обращаемся ниже.

будущего справедливого общества, маскируемая упованием на непреложные законы общественного развития, явно проистекала из неуверенности основоположников в возможности ликвидировать всякое властное принуждение в условиях упразднения частной собственности. На практике, как это показала история всех без исключения стран марксистского социализма, это означало беспрецедентное усиление столь откровенно паразитарного (согласно представлениям самого же К.Маркса) по своей сути института.

Со временем в советской версии марксизма усиливалась тенденция однозначно трактовать эксплуататорские отношения как паразитарные. При этом вне теории оказывались случаи, не связанные с отношениями собственности на средства производства. Отдельные индивиды и социальные группы (вне стран социалистического выбора) получали ярлык «паразиты», без учета их места в системе классовых отношений. Из-за этого понятие «социальный паразитизм» преобразовалось в идеологическое клеймо с сильной эмоциональной окраской. Но исторический опыт СССР и других стран показал, что ликвидация крупной частной собственности не покончила с социальным паразитизмом.

Для уточнения понятия обратимся к медицинской паразитологии. Ее приоритет объясняется тем, что эта наука насчитывает более чем полуторавековой опыт практического изучения и теоретического осмысления паразитизма. Употребление термина «паразитизм» в социальных науках может быть корректно, если обозначаемые им явления будут иметь ряд общих (типологически сходных) черт с явлениями паразитизма в животном мире и описывать сходство и различия социального и биологического паразитизма.

В паразитологии предложено немало определений понятия «паразит», но на сегодняшний день нет ни одного общепринятого. Основная причина расхождений связана с тем, что в естественных и социальных науках исследуемые феномены часто не имеют четких границ и строго определенных наборов характеристик. Первоначально к паразитам относили любые виды живых существ, обитающих и питающихся в организме хозяина[9;18]. Со временем появились более дифференцированные подходы. Ряд исследователей предложили различать паразитов и существ, сходных с ними по типу жизнедеятельности, но находящихся с вмещающим организмом в отношениях симбиоза. «Паразитоподобные» существа получили название мутуалов,их отношения с организмом хозяина стали обозначаться как мутуалистические, а нейтральные (безвредные) организмы получили название комменсалов. Ключевой признак паразитов – патогенность. Это не обитание в организме хозяина, а причиняемый ему вред. На этой основе было предложено следующее определение: «Паразитизм – способ жизни патогенных видов и популяций, обитающих в (на) организмах других видов (хозяев) и питающихся за их счет» [1, с.15]. По показателю патогенности паразиты подразделяются на высоко- и низкопатогенных [1, с.18]. Вредоносность паразита зависит от степени взаимоадаптации вида паразитов и вида хозяев. Все паразиты вызывают аллергические реакции вмещающего организма, угнетают его иммунитет, который не восстанавливается даже после успешного медикаментозного излечения паразитоза [10, с.4]. Между мутуалами и комменсалами, с одной стороны, и паразитами – с другой, нет непреодолимых границ. При снижении общей резистентности организма комменсальные и мутуалистические способы биологического взаимодействия могут превратиться в антагонистические, чреватые летальным исходом.

Какие продуктивные аналогии предлагает медицинская паразитология для изучения паразитизма социального? Конечно, попытка построить типологию явления в соответствии с зоологическими классами и видами паразитов превратила бы статью в юмористический фельетон. Репрезентативность классификаций, делящих паразитов на временных, постоянных, наружных, подкожных, внутренних и т.п. тоже сомнительна. Поэтому мы будем придерживаться критериев характера взаимодействия паразита и вмещающего организма, тяжести причиняемого вреда (патогенности) и факторов, способствующих и препятствующих развитию паразитизма.

Стоит обозначить и принципиальные различия. Биологический паразит всегда представляет самостоятельный организм, принадлежащий к иному, чем хозяин, виду. Его социальный аналог всегда является неотъемлемой и неотделимой частью общества, за счет которого существует. Образ жизни животного-паразита предопределен наследственностью. Социальный паразит – это следствие сознательного выбора общественной роли. В социальном организме даже самая многочисленная, хорошо организованная и предельно автономизированная группа паразитов может быть обозначена как суборганизм. Поэтому с точки зрения генезиса, медицинской параллелью общественного паразитизма может служить дисфункция отдельных органов и злокачественное перерождение клеток. К тому же в человеческом обществе процесс паразитарного перерождения может протекать и в обратном направлении.

Прежде чем перейти к анализу феномена, введем определение. Социальный паразитизм – это систематическое безвозмездное присвоение индивидом (группой) общественных благ социально обусловленным или насильственным путем. Данное определение не исчерпывает всю сложность явления. В живой природе и в обществе его границы размыты. Примеры «чистого» социопаразитизма в жизни встречаются редко, гораздо чаще он протекает в форме асимметричного услугообмена. Далеко не всегда можно сказать, относится ли данный случай к общественному паразитизму или является следствием экономической неравноценности видов услуг. Надежные дифференцирующие критерии на основе количественных показателей невозможны. Поэтому любые попытки отделить социальный паразитизм от разнообразных проявлений общественно-экономического неравенства неконструктивны и субъективны. Но все это не мешает построить типологию. Мы будем отталкиваться от бесспорных примеров социального паразитизма, соблюдая осторожность выводов, оценок и экстраполяций.По способам функционирования можно выделить три основных вида социопаразитизма – криминальный, экономический и бюрократический. В реальной жизни они переплетаются и взаимопревращаются. Поэтому предложенная классификация не лишена условности.

Представители криминала – это безусловная и злокачественная разновидность социальных паразитов. Эти лица целиком существуют на доходы от преступной деятельности. Правонарушения в легальной профессиональной сфере (не связанной с госслужбой, поскольку о ней речь пойдет отдельно) относятся к указанной «зоне неопределенности». Например, мелкие хищения, компенсирующие заниженный уровень оплаты труда, не могут быть признаны примерами социопаразитизма. Что же касается типичного криминалитета, то его социальная роль лишена какой-либо двойственности. Причиняемые им обществу убытки складываются из непосредственно отчуждаемых преступным путем средств, ущерба имуществу и здоровью граждан и расходов на содержание полицейских служб. Возможности для позитивной трансформации криминальных структур, связанные с врастанием в легальную экономику, обычно ограничены и редко реализуются полностью. Криминальный паразитизм - наиболее отторгаемая обществом (слабоадаптированная) форма. Этим отличается от бюрократической и экономической формы, с которыми общественное мнение привыкло мириться как с неизбежным злом.

Экономический паразитизм развивается в социальных системах с крупной частной собственностью (причем, не обязательно капиталистического типа). Марксизм считал любую частную собственность, экономическая реализация которой была связана с привлечением (эксплуатацией) чужого труда, априори паразитической. Но здесь нужен более дифференцированный подход. Критерий общественного паразитизма - не сам факт обладания собственностью, а характер распоряжения ею. Сегодня даже теоретики левого направления соглашаются, что успешное руководство предприятием (независимо от формы собственности) есть труд общественно-полезный, требующий адекватной оплаты. Доходы крупного собственника, участвующего в управлении собственным бизнесом, сопоставимы с зарплатами наемных топ-менеджеров, управляющими теми же объемами собственности и капиталов.Социальным паразитом собственник становится тогда, когда он отказывается от управления собственным капиталом, любой общественно-полезной деятельности и существует на доходы, создаваемые без его участия. Безусловный экономический паразит – это классический рантье, ведущий праздный образ жизни. Работоспособный индивид, чьи потребности целиком обеспечиваются обществом, только по факту его существования целиком подходит под предложенное определение социального паразита.

Сложнее дело обстоит с теми собственниками недвижимости и капиталов, которые живут на ренту, но выполняют общественно полезные функции. Работа на общественных началах в благотворительных организациях, фондах и т.п. как будто исключает их из числа паразитов. И совсем непросто четко охарактеризовать тех, кто посвятил себя творческим профессиям. Т.Веблен не только однозначно относил такие категории собственников к паразитарным слоям общества, но и считал «квазихудожественную и квазинаучную образованность» одним из зримых признаков «праздного класса», способом наглядно подчеркнуть свое нетрудовое существование[4, с.90 ]. Однако эта оценка выглядит излишне категорично, и тем более смотрится неактуальной сегодня. Самовыражение современных «светские львов» а так же «львиц и львят» давно уже происходит не через сферу искусства, а путем престижного расточительства и эпатажных выходок для желтой прессы.

Что же касается общественной ценности тех или иных художественных произведений, то сколько-нибудь эффективных и бесспорных методик ее определения нет, и скорее всего, быть не может. Принципиальная нерациональность сферы искусства давно очевидна исследователям[ 8, с.96-100]. Художественное самовыражение трудно поддается калькуляции еще и потому, что ценность произведений искусства существенно меняется во времени. Великие художники, писатели, композиторы, ученые нередко проживали ренту, не получая гонораров. Но их нельзя назвать социальными паразитами, особенно если учесть нынешнюю стоимость их творений. Среди современных рантье намного больше тех, кто считает себя, а на деле не является «творческой личностью». Но невозможно предсказать, кого из них в будущем назовут великим, а кого предадут забвению. Поэтому не стоит спешить с окончательными оценками.

Самая сложная по характеру - бюрократическая разновидность социального паразитизма. Призванная служить обществу администрация не раз в истории порождала кризисы и была причиной гибели целых государств. Антисоциальный характер бюрократии осознан в массовом сознании и науке [10;8.]. Вместе с тем ни одному обществу не удалось обойтись без бюрократических структур управления, каким бы демократичным и децентрализованным оно не было. Более того, там, где пытались минимизировать бюрократию, заменив ее общественной инициативой, она все равно со временем начинала играть все большую роль. И сегодня эта тенденция не преодолена[16, с.85-87].

Готовность цивилизованных человеческих обществ терпеть вечно несовершенные институты публичной власти объясняется рядом причин. Специализация управленческой функции в процессе эволюции неизбежна. Со временем она вела к профессиональному обособлению управленческих структур. Это оборачивалось снижением возможности общественного и политического контроля. При этом в системе общественного услугообмена организационно-руководящие услуги занимали исключительное место, поскольку располагались строго по вертикали в отношении прочих видов деятельности. В силу иерархичности властной пирамиды деятельность любого управленца всегда носила принципиально неконкурентный характер. В докапиталистическом обществе человек, недовольный качеством работы ремесленника, всегда имел возможность обратиться к другому. Но в отношении с чиновником он был лишен такой возможности. Право обжалования по инстанции не могло служить альтернативой. Ведь его реализация осуществлялась в рамках одной корпоративной структуры. Таким образом, бюрократия исторически выступала в роли «естественного монополиста» властно-управленческой функции.

Относительно успешно проблему бюрократического отчуждения удалось решить в античном полисе, где действовал принцип прямого народного правления и регулярной сменяемости публичных должностей. Но здесь проблематично говорить о наличии не только бюрократии, но и публичной власти [3, с.235-256]. Мировой опыт доказывает, что ни в одном современном обществе система власти не может строиться подобным образом. В некоторых странах удалось добиться успехов в преодолении негативных свойств бюрократической системы. Но о решении проблемы говорить рано. Принцип разделения властей, институты гражданского общества и даже политика «маркетизации» управленческих структур не могут победить способность бюрократии проводить в жизнь собственные интересы под видом профессиональных решений и консолидировано противостоять неудобным для себя изменениям.

Мы не будем углубляться в теорию бюрократии, а попытаемся выяснить, как амбивалентный по природе социальный институт приобретает социопаразитарные свойства и в каких формах они проявляются.

В зависимости от характера паразитарного перерождения бюрократии можно выделить два варианта этого процесса – коррупционный (использование служебного положения в корыстных целях) и функциональный (точнее - дисфункциональный), связанный с возникновением структурных диспропорций в административной иерархии и нарастанием разрыва между приносимой обществу пользой и расходами на ее содержание. Как показано в таблице, описанные процессы протекают на индивидуальном (должностном), коллективном и институциональном уровнях.

Способ


Масштаб

Коррупционный

Функциональный

Индивиду альный

Одиночный коррупционер, действующий на свой страх и риск


Каталог: Petrov
Petrov -> Социальный контроль деструктивной деятельности новых религиозных организаций (нро) как функция социального управления
Petrov -> Профилактика жестокого обращения «Профилактика жестокого обращения с несовершеннолетними»
Petrov -> Н. А. Петровский
Petrov -> Методические рекомендации по организации учебного процесса в образовательных учреждениях Ставропольского края в 2012-2013 учебном году
Petrov -> Методические рекомендации по подготовке к написанию итогового сочинения в 2015/16 учебном году для учителей русского языка
Petrov -> Михаил васильевич ломоносов
Petrov -> В старом здании Московского Университета на Моховой учились


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница