Социальная идентичность в условиях трансформации российского общества


В третьей главе «Социальная идентичность жителей России в контексте социокультурных изменений»



страница11/14
Дата29.01.2018
Размер0.64 Mb.
ТипДиссертация
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14
В третьей главе «Социальная идентичность жителей России в контексте социокультурных изменений» исследуется опыт становления советской общности и соответствующей идентичности; анализируется процесс формирования социальной идентичности российского населения в процессе перехода к рыночным отношениям; определяются основные направления социальной самоидентификации российского населения в современной социокультурной ситуации.

В первом параграфе «Социокультурный базис формирования социальной идентичности российского населения» анализируется опыт становления советской общности и соответствующей ему идентичности.

В диссертации подчеркивается, что формирование социальной идентичности в российском обществе, так же как и составляющие элементы этого сложнейшего процесса, не могут быть поняты вне контекста культурных и межличностных отношений в бывшем Советском Союзе, без учета противоречивого исторического опыта становления и развития советской общности и соответствующей ей идентичности.

Автор выделяет основные институциональные моменты в организации советского общества, которые выступают как наиболее важные для формирования системы идентификации в пределах советского пространства и не теряют своей значимости для постсоветской России.

1) Советское государство, контролирующее все сферы общественной жизни и осуществляющее нравственный диктат в отношении общества. Приоритетом советского государства было сохранение и поддержание социалистической системы в противовес западному капиталистическому сообществу.

2) Идеология, служившая средством самоидентификации индивида как человека «советского». Идеология, как культурный институт, выполняла роль идентификационной доминанты и легитимации господствующей картины мира и порядка социальной стратификации.

3) Преобладание мобилизационных и репрессивных механизмов интеграции, включающих крайние формы принуждения и подавления, над культурными и духовными механизмами интеграции общества (Т.И. Заславская).

Советская политическая система покоилась на нескольких незыблемых принципах, важнейшими из которых являлись: принцип целостности или тотальности; принцип иерархии; принцип целенаправленности (Л.Г. Ионин).

Социокультурным базисом советской социальной идентичности являлась крупная межэтническая мегаобщность людей, сформировавшаяся на основе интернациональных культурных ценностей и идеалов. Эта общность выступала как реальное системное единство культурной, политической, идеологической структуры социалистического общества и социальной идентичности советского человека.

Исходя из методологии П. Сорокина в исследовании социокультурной динамики, советское государство можно причислить к социокультурной суперсистеме смешанного типа, в котором идеологический (ценностный) компонент был идеалистическим, а экономико-социальный – идеациональным. Советский человек жил и гордился принадлежностью к непотребительской, «идейно высокой» суперсистеме. Общество «работало» на воплощение «социалистических идеалов», таких как социальная справедливость, национальное равенство, полная трудовая занятость, моральная чистота, исконно созвучных русскому человеку (В.И. Добреньков). В этом смысле специфика советской идентичности определялась преимущественно ее ценностно-нормативным, духовным характером.

Диссертант показывает, что советская цивилизация как социокультурная система при всей ее полиэтничности и поликультурности обладала уникальными внутренними структурными особенностями, обусловившими ее экспансию и жизнестойкость – легкую приживаемость в этнокультурных средах и надежную выживаемость в несоциалистическом политическом и культурном окружении. Важными ее особенностями являлись: надэтническая идентификация советских граждан; интенция, выраженная в идее прогресса, неустанного совершенствования советского человека и общества, – идее, дающей идеальный стимул к развитию и базу для высокой личностной и коллективной самооценки.

Автор отмечает, что в советском государстве процессы идентификации формировались по принципу глубокой оппозиции «мы-они», противостояния «чужому» Западу, постоянно угрожающему советскому человеку. Идеологема «врага» являлась наиболее значимой, своего рода опорной точкой для понимания всего комплекса смыслов, воспроизводимых советской репрессивно-идеологической машиной и не теряющих своей актуальности в постсоветскую эпоху. Прежде всего, фигура врага важна для поддержания внутреннего напряжения, что в определенной степени обеспечивает легитимацию мобилизационного характера, оправдывая систему репрессий.

Автор показывает, что в рамках советского общества, духовное неизбежно переплетено с политикой. Советская социальная идентичность в реальности определялась не столько формальной классовой принадлежностью, сколько разнообразными социально-антропологическими факторами: этнокультурной близостью и спецификой этнического происхождения, с одной стороны; с другой стороны – способностью или возможностью человека к надэтнической интеграции в повседневной жизни, спецификой советской гражданской идентичности (М.Е. Попов).

Основные характеристики советской надэтнической идентичности автор формулирует следующим образом: подчинение этнических интересов интернациональным, надэтническим интересам; равенство и суверенитет этно-культур; самоопределение и добровольное объединение народов; сотрудничество народов в социалистическом строительстве на основе взаимопомощи; единство воли и действий коммунистических и рабочих партий; «пролетарская солидарность», тесное объединение рабочего и социалистического национально-освободительного движения в борьбе за мир и социальный прогресс.

Во втором параграфе «Социальная идентичность российского населения в переходный период» анализируется социальная идентичность российского населения в процессе перехода к рыночным отношениям.

В диссертационной работе, опираясь на теоретические подходы отечественных и зарубежных исследований, анализируется социологический аспект переходности. Сущностные черты переходного общества обстоятельно рассматриваются в работах Р.В. Рывкиной, по мнению которой, переходность – «это такое состояние экономики и общества, когда во всех их компонентах, во всех структурах сохраняются черты двух социально-экономических систем: той, от которой начали уходить, и той, к которой вроде бы начали двигаться. Переходность – это сочетание «духа социализма» и «духа капитализма» в одной и той же реальности – в одном и том же обществе, в одних и тех же людях, в одном и том же интервале исторического времени». Причем переходность, как подчеркивает исследователь, – это комплексный феномен: черты переходности несут в себе и государство, и проводимая им политика, и социальная стратификация, и сознание жителей страны. Важно отметить, что переходность возникает вследствие сочетания «пережитков социализма» с отнюдь не «чистыми» моделями капиталистического поведения, а с особыми российскими феноменами – такими, как неплатежи, рэкет, разные формы ухода от налогов, бартер, фиктивная занятость. В результате в 1990-е гг. сложилась особая переходная структура массового поведения и сознания, которая отличает переходный процесс в России от аналогичных процессов в других странах (Р.В. Рывкина).

В.С. Ахиезер относит переходность (транзитивность) к атрибутивным признакам всей российской истории. В условиях социальной трансформации процессы модернизации носят специфический характер, связанный с возникновением рецидивов. В результате периодически возвращающейся, рецидивирующей модернизации происходит усиление стихийных процессов, увеличивается социальная дифференциация и социальное неравенство. Вечно догоняющий характер такой модернизации интерпретируется населением как вызов истории.

Противоречивые тенденции переходного периода стали основой распространения кризиса коллективной идентичности. В. Хесле утверждает, что сущностью кризиса коллективной идентичности является «…уменьшение идентификации индивидов с коллективной реальностью, которую они прежде поддерживали. Причины этого кризиса отчасти аналогичны причинам кризисов индивидуальной идентичности». В качестве главных факторов общекультурного кризиса идентичности человека можно назвать отрицание символов, распад коллективной памяти, представленной традициями, а также утрату веры в общее будущее, дисгармонию между описательным и нормативным образами «Я», прерывность в истории, несоответствие между представлением культуры о самой себе и ее образами в других культурах, чувство неполноценности относительно более совершенной культуры.

В работе дается анализ картины идентификационных предпочтений россиян и соотношение различных типов и видов их идентичностей (зафиксированные различными эмпирическими исследованиями) с целью выявления доминирующих векторов идентификационных стратегий.

Автор показывает, что официальная иерархия социальных идентичностей в России веками строилась по этакратическому принципу – в направлении от макро- к микроуровню (сверху – вниз): держава («советский народ») – община (колхоз, трудовой коллектив и т.д.) – семья – индивид. Это проявлялось и на уровне обыденных идеологий – большая часть населения бывшего СССР с гордостью причисляла себя к мощной национально-гражданской общности «советский народ» и достаточно болезненно переживала ее распад. С разрушением этой устоявшейся иерархической идентификационной матрицы произошла массовая дезидентификация населения, и каждый оказался в ситуации «сам по себе».

Уникальность трансформирующегося социокультурного пространства, формирующегося в России, заключается в глубокой массовой дезориентации, утрате целостности общества, его самопознания и самоопределения, тотальном кризисе идентичности на различных уровнях социальной организации. Перестали работать и исчезли традиционные культурные коды, не стали обеспечивать комфортность и адаптативность личности профессиональные, культурные, экономические идентификации. Возникающие новые идентичности не обеспечивали личности целостности, благополучия, полноценности социальной и культурной жизни, а наоборот усиливали кризис идентичности.

Переживание состояния маргинализации внутри индивида приводит к маргинальной самоидентификации. Личность не может соотнести себя не с одной статусной или ролевой позицией. Подвижка целых социальных пластов, радикальные изменения, которые наблюдают и интерпретируют люди, привела к «провисанию» прежних критериев самоидентификации и отнесения себя к тому или иному социальному слою. Явление статусной рассогласованности на рубеже веков в российском обществе привело к тому, что многие люди до сих пор затрудняются найти свое место в социальной иерархии, не зная какую стратификационную ось принять за основу. Следует учитывать так же и значимость языка, понятийных конструкций в процессе легитимации новых социальных институтов. Отсутствие формальных определений для новых социальных явлений, например, новых форм занятости в российской экономике, стало основой для маргинальной самоидентификации. «Мимикрия» как способ социально-психологической адаптации, приобретает значимость в коррекции взглядов, норм поведения и ценностных ориентаций. Здесь способность личности «мимикрировать» иногда выражается в амбивалентности моральных воззрений, в несогласованности между исповедуемыми идеями и принципами нравственности, с одной стороны, и реальным уровнем моральных требований к себе и окружающим с другой.

Автор делает вывод, что в условиях переходного периода социокультурный контекст личностной идентификации приобретает особую значимость вследствие переструктурирования идентификационного пространства. Однако, своеобразие социальных идентичностей в решающей мере определяется субъективными личностными факторами. В результате – в одинаковой макросоциальной ситуации в рамках одной частной социальной идентичности возникают различные ее индивидуальные формы, которые основаны на разном восприятии субъектами своих социальных позиций.

В третьем параграфе «Социальная идентичность российского населения в современных социокультурных условиях» раскрываются процессы формирования социальной идентичности россиян в современных условиях.

В диссертационном исследовании отмечается, что за период осуществления рыночных реформ в массовом сознании российского общества произошли глубокие качественные изменения, повлекшие пересмотр многих устоявшихся принципов и механизмов социальной идентификации.

На основе собственного социологического исследования и сравнительного анализа данных ряда исследований социальной идентичности населения, осуществленных по репрезентативным общероссийским выборкам в период с момента начала реформ по 2008 год, автор делает вывод, что на протяжении рассматриваемого длительного периода социальных трансформаций сохраняется устойчивая тенденция доминирования такой ранговой группы, как микросоциальная идентичность. Наиболее значимы для россиян первичные малые группы: семья и дружеский круг (компания). Согласно опросу 2007 года, часто испытывали чувство общности с ними около двух третей респондентов. Неизменно важной в постсоветском обществе остается роль коллектива (в основном трудового и учебного) – номинацию «товарищи по работе, учебе» стабильно выбирают более половины респондентов.

Во вторую ранговую группу иерархии включены номинации, которые отмечали от четверти до половины участников опросов (в разные годы). Здесь представлены, главным образом, конструируемые общности мезосоциального уровня: поколенческие, профессионально-трудовые, а также «общность с людьми, разделяющими те же взгляды на жизнь или верования» (в этой номинации может подразумеваться целый ряд идентичностей: мировоззренческие, стилевые, корпоративные, конфессиональные и др.)

По мнению исследовательского коллектива из Института социологии РАН, чувство общности для россиян связано не столько с единством социальных позиций как таковым, сколько с «экзистенциальной близостью», сопровождающееся особым внутренним, духовным «родством». Поэтому ряд вышеуказанных конструируемых символических общностей в сознании респондентов в большинстве случаев ассоциируется с «малым социальным миром» и их повседневной жизнью. Как показывает качественный анализ эмпирических данных, близость людей по мировоззренческим, поколенческим, социопрофессиональным критериям обусловлена общностью повседневных идеологий, формируемых в ходе личностных контактов и личного общения.

Третью группу иерархии составили пять номинаций, которые ввиду общего снижения численных показателей позитивной самоидентификации респондентов в последнем из анализируемых опросов (2007 г.) оказались в числе аутсайдеров. Именно они демонстрируют наибольшее снижение частоты упоминаний. Можно констатировать, что данная группа номинаций представляет ряд социальных идентичностей, актуализированных в период постсоветской трансформации: а) этническая («общность с людьми той же национальности») и территориально-поселенческая («общность с людьми, живущими в том же городе, поселке») идентичности, несущие защитно-компенсаторную нагрузку (как все виды идентификации с традиционными общностями); б) имущественно-слоевая идентификация «с людьми такого же материального достатка», ставшая реальностью, особенно в периоды «шоковых» социально-экономических реформ; в) социально-политическая идентичность (в опросах – номинация «общность с людьми, близкими по политическим взглядам»), испытавшая бурный «взлет» в первые перестроечные годы и постепенное «падение» и последующие периоды, выразившееся в современной политической индифферентности значительной части наших сограждан; г) новая общенационально-гражданская идентичность «граждане России» («россияне»), возникшая в соответствии с изменившегося официальной идеологией взамен ныне виртуальной общности с «советским народом». Последняя стала выполнять компенсаторную функцию для людей, относящих себя к категории «проигравших в результате реформ».

Автор отмечает, что в период социальной трансформации произошло расщепление предписанной национально-гражданской идентичности «советских людей» на государственно-гражданскую и этническую, а в ряде субъектов федерации – возникновение еще и особых региональных (или этнонациональных) идентичностей. Причем, на протяжении последних лет сохраняется заметное преимущество в самоопределениях индивидов этнических, этнонациональных критериев над гражданскими и общенациональными.

Согласно исследованиям, проведенным Институтом социологии РАН (2007 г.) модель социальной структуры России приобрела к концу 2007 г. более «сглаженный» характер, что позволяет утверждать: социальная структура российского общества, построенная на основе оценки самими россиянами своего места в нем, приближается в настоящее время к модели, характерной для стабильно развивающихся стран, где большинство населения ощущают себя представителями средних слоев, а пребывание в состоянии «социальных аутсайдеров» – удел сравнительного меньшинства.

Диссертант делает вывод, что в ходе социокультурных преобразований, происходящих в современном российском обществе, расширяются возможности индивидуального альтернативного выбора среди разнообразных идентификационных образов в поливалентной социальной реальности. Личность приобретает потенциальную возможность «миграции» по множеству доступных (как реально, так и виртуально) социальных полей с целью произвольного конструирования своей множественной социальной идентичности на основе дифференцирующих признаков и привычных традиционных (гражданство, этническая, профессиональная, семейная, принадлежность и т.п.) и принципиально новых видов (объем частной собственности, политические пристрастия, мировоззренческие черты, особенности стиля жизни и т.д.)

Автор подчеркивает, что в условиях социальной трансформации прежние механизмы формирования социальных идентичностей зачастую оказываются нефункциональными. Они модифицируются, приобретая иной вид и сущность. К подобным «модифицированным» механизмам социальной идентификации личности, выявляемым в современном российском обществе, диссертант относит следующие: идентификация через «виртуальные страты», идентификация «от противного», маргинальная идентификация, «инверсионная» идентификация. Все указанные механизмы нацелены, главным образом, на облегчение адаптации индивидов к изменяющимся социокультурным условиям.

Однако, как отмечает автор, нестабильность социальных взаимодействий, в русле которых осуществляются процессы социальной самоидентификации, зачастую препятствуют формированию устойчивых достигнутых личностных идентичностей. Результаты массовых опросов показывают, что в постсоветский период наблюдалось распространение в российском обществе идентичности несформированного типа в таких формах, как кризисная и диффузная. В данных условиях доминировала социальная идентификация адаптивного характера. Соответственно, если данные современных эмпирических исследований свидетельствуют о наличии у определенной части населения сформированной достигнутой социальной идентичности, то это может служить индикатором результативности адаптационных процессов на личностном уровне.



На основе анализа собственных социологических исследований и результатов других эмпирических исследований диссертант делает вывод, что в пореформенной России сосуществуют два полярных типах мировоззрения, две модели альтернативного видения мира: традиционный, ориентированный на патернализм и модернизационный, ориентированный на рыночные ценности. Выделяется и та часть населения, которую следует охарактеризовать, как носителей промежуточного типа сознания, сочетающего в себе элементы традиционализма и модернизма. Наличие среди российских граждан носителей разных типов мировоззрения свидетельствует о приверженцах среди них разных моделей развития общества.

Анализ динамики изменения социальной идентичности россиян за годы реформ позволил автору сделать следующие выводы: во-первых, за этот период резко выросли идентификации, характерные для классовых обществ индустриального этапа развития – имущественная и политическая; во-вторых, в современном российском обществе образовались значимые мировоззренческие и ценностные расхождения, характерные для всех возрастных когорт; в-третьих, национальное самосознание россиян остается противоречивым. Слабость, недостаточная интенсивность общегражданской идентичности, компенсируется усилением роли этнических компонентов в процессе формирования самосознания.




Каталог: common -> img -> uploaded -> files -> vak -> announcements -> sociol -> 2009
2009 -> Культурная социализация молодежи в условиях транзитивного общества
2009 -> Становление социологии морали: социолого-исторический анализ
sociol -> Общественно-опасных заболеваний
sociol -> Социология пациента
sociol -> Социология конфликта в медицине
2009 -> Циклический характер процесса секуляризации в россии
2009 -> Общность коллективных представлений правового сознания в условиях дифференциации современного российского общества


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница