Сочинение Макиавелли, касающееся науки об образе государственного правления, по отношению к нравоучению обладает тем же самым свойством, что и сочинение Спинозы, связанное с рассуждением об исповедании веры



страница6/20
Дата03.03.2018
Размер1.13 Mb.
ТипСочинение
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

ГЛАВА VI. О НОВЫХ ГОСУДАРСТВАХ, ПРИОБРЕТЕННЫХ ХРАБРОСТЬЮ И СОБСТВЕННЫМ ОРУЖИЕМ.
Если бы люди были беcстрастны, тогда можно было бы простить Макиавелли то, что он желает украсить их таковыми. Он был бы новым Прометеем, который похищал небесный огонь, чтобы одушевить им бесчувственные машины. Но человек обладает совершенно иными свойствами, ибо ни один из них не бывает бесстрастен. Таким образом, если страсти умеренны, тогда люди, ими обладающие, бывают душою общества, но если дать страстям волю, тогда они приведут общество в замешательство.

Между всеми вожделениями, господствующими в нашей душе, нет ни одного, к которому бы мы не почувствовали бы влечения, однако ничто не бывает противнее для людей, ничто так не вредит славе света сего, как беспорядочное честолюбие и неумеренное желание ложной славы.

Частная особа, имеющая несчастье быть рожденной с такими наклонностями, весьма несчастна. Человек подобных качеств бывает нечувствителен в своих рассуждениях к происходящему в настоящем, ибо он живет надеждой будущего, и ничто на свете не может его удовлетворить. Честолюбие всегда примешивает горечь к тому удовольствию, которое он испытывает в настоящем

Честолюбивый государь еще более несчастен чем частное лицо, ибо его стремление к славе равняется на его положение, а, поэтому, своевольнее, необузданнее и ненасытнее. Если честь и величие являются пищей страстей частного лица; то провинции и королевства становятся пищей честолюбия монархов, и в этом случае частному лицу скорее удается получить службу и должность, нежели государям завоевать королевства; следовательно, частное лицо скорее, чем государь способно удовлетворить свое честолюбие.

В качестве примера Макиавелли приводит Моисея, Кира, Ромула, Тесея и Гиерона. Этот список можно было продолжить за счет тех людей, которые основали особые религиозные движения, а именно, Магомета в Азии, Маго Капаком в Америке, Одином на Севере и многими другими религиозными предводителями со всего света.14

Это место замечательно тем, что выявляет всю откровенную подлость сочинителя при ссылке его на эти примеры. Макиавелли показывает честолюбие только с одной стороны. Он говорит о тех, кому счастье благоприятствовало, но обходит молчанием павших жертвой своих страстей. Это называется не иначе как обманывать людей, а в этом случае, Макиавелли является ни кем иным как площадным шарлатаном.

Для чего Макиавелли приводит нам эти примеры? Зачем говорит он о законодателе евреев, о первом обладателе Афин, о победителе мидян, об основателе Рима, чьи предприятия имели счастливое продолжение? Почему же не приводит он в пример некоторых государей, которые были несчастны, в подтверждение того, что если честолюбие отдельных людей сравнить с тем, к чему оно привело, то окажется, что многих оно ввергло в несчастие. Не был ли Жан фон Лейден главой анабаптистов15, который подвергся пытке калеными щипцами, сожжен и в железной клетке и повешен в городе Мюнстере. Был ли Кромвель счастлив, не был ли сын его низвержен с престола, и не велел ли он выкопать тело отца своего и повесить?16 Не казнили ли четырех евреев, которые после разорении Иерусалима объявили было себя мессией? И не окончил ли последний из них своего предприятия тем, что он приняв ислам, служил поваром у султана?17 Некогда Пипин низверг своего короля, с папского соизволения, с престола;18 но не умерщвлен ли был тайным образом и Гуго, который также своего короля с папского же позволения хотел лишить престола? Не наберется ли более тридцати религиозных предводителей, и более тысячи других честолюбцев, которые бесславной смертью окончили свой жизненный путь?

Мне кажется, что Макиавелли без предварительного рассуждения приводит в пример Моисея с Ромулом, Киром и Тесеем. Если Моисей не имел вдохновения от Бога, чему никак верить нельзя, то его надлежит почитать не иначе, как обманщиком, который имя Бога, подобно поэтам, использовал для разрешения тех вещей, которых сам понять не мог. Итак, если рассуждать о Моисее, как о простом человеке, то он имел малые способности. Сей человек вел еврейский народом в течение сорока лет по такому пути, который можно было бы пройти за шесть недель.19 Он, не имел премудрости египтян и поэтому не мог сравниться с Ромулом, Тесеем и другими героями. Если Моисей имел от Бога вдохновение, чего никак оспорить нельзя; то его можно считать слепым орудием Божьего всемогущества. Следовательно предводитель евреев, был гораздо менее заслуженным человеком, нежели основатель Римского царства, персидский монарх и герои, совершившие своим собственным могуществом и храбростью знатные дела. И они в таком случае, почитаются в большей степени, чем те, которые Моисей совершил благодаря непосредственному Божьему присутствию. Он предводительствовал только народом в пустыне; но не созидал никаких городов, не основывал никакого царства, не учреждал торгов, не пекся о распространении наук и не приводил их в цветущее состояние. Поэтому следует в его лице молиться Божьему предвидению, а у других героев, наоборот, следует рассматривать их рассудительность.

Я признаюсь без всякой позы, что требуется немало разума, отваги и способности, чтобы сравниться с Тесеем, Киром, Ромулом и Магометом; но я не знаю, можно ли приписать им слово «добродетельный». Храбрость и способность найти можно и в разбойниках, и в героях; различие между ними состоит только в том, что победитель считается знатным и славным разбойником, в противоположность этому другой является неизвестным и ничего не значащим человеком. Один из них за свою наглость носит лавровую ветвь и слышит похвалу, другой же, напротив, на шее своей носит петлю. В самом деле, насколько кто-нибудь желает вводить новое, настолько часто встречаются ему разнообразные препятствия, и поэтому пророк, сопровождаемый армией, в состоянии сделать правоверными гораздо большее число людей, нежели тот кто действовал одними только доводами. Поистине, справедливо, что если бы христианская вера ограждалась одними только словопрениями, то она долго пребыла бы слабой и притесненной. Распространилась же она в Европе лишь после того, как за нее было пролито много человеческой крови. Равным образом справедливо также и то, что некоторые общеизвестные ныне мнения и реформы введены были с небольшим трудом, однако как много наберется таких вер и сект, которые возникли беспрепятственно? Поэтому нововведения такого рода осуществляются за счет фанатичных поступков…
Если бы Роланд и Жан фон Лейден жили в то время, когда люди еще были дикими, то их можно было бы поставить вровень с Осирисом20. В наши же времена Осирис уже был бы не в почете.

Кроме этого мне остается еще сделать замечание о Гиероне и Сиракузах, которых Макиавелли представляет в качестве примера тем, кто с помощью своих друзей и их воинской силы взошли на высочайшую степень достоинств. Гиерон отрешился от своих соратников и солдат, много сделавших ради успеха его предприятия и принял на их места новых друзей и других солдат. Я защищаю вопреки Макиавелли и прочим, что гиеронова политическая наука была негодной, и что было бы гораздо разумнее доверить себя тому народу, храбрость которого испытана и тем соратникам, верность которых проверена, нежели неизвестным, в которых еще нет уверенности.

Впрочем, хочу я заметить еще и то, что с разными именами, которые использует Макиавелли, необходимо поступать бережно. Никто не должен быть введен ими заблуждение, ибо от этого может пострадать добродетель. Злодеяние — вот единственный ключ, который помогает нам разобраться в неясных местах сочинения Макиавелли. Так, например, итальянцы называют музыку и землемерие la virtu, у Макиавелли же это имя употребляется неверно.

Вообще же, как мне кажется, в конце этой главы стоит сделать заключение, что лишь в тех случаях частная особа может возвысится до королевского достоинства, — когда она рождена в выборном королевстве, либо же если она свое отечество освободит от опасности.

Собесский в Польше, Густав Ваза в Швеции и Антонин в Риме являют именно такие примеры.21 Цезарь же Борджиа является примером только для Макиавелли. К числу же моих героев следует отнести Марка Аврелия.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница