Смысл. Периодическая система его элементов



страница14/45
Дата10.03.2018
Размер1.74 Mb.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   45

ФРАГМЕНТ 4


ИЗ КНИГИ "ПОСЛЕ КОММУНИЗМА"

...Идеал ... обретет зримые, конкретные черты, когда ... мы осмелимся открыть не только в истории, но и в современной нам действительности зародыши, островки, уклады, в которых сегодня реально, зримо существуют все минувшие формации, все коммунистические способы производства и все формации эпохи "положительного гуманизма".

Здесь мы вторгаемся в новую область, касаемся второго измерения материалистического понимания истории. Первое измерение – взгляд на историю как на линейную цепочку "чистых" формаций, которая, как мы теперь выяснили, делится на три эпохи с присущей каждой из них специфической логикой, механизмом развития. На самом деле три типа развития, характерные для последовательных эпох, представляют собой три фазы единого диалектического процесса, между которыми существует генетическая связь, подобная связи между личинкой, куколкой и бабочкой.

Но еще Энгельс на примере феодализма разъяснил, что "чистые" формации практически в природе не встречаются. Органической частью материалистического понимания истории после Ленина стало представление об обществе как о гетерогенной совокупности, комплексе взаимодействующих "формаций-укладов", один из которых, как правило, доминирует и, пронизывая собой все поры социального организма как "особый эфир" /Маркс/, определяет формационную принадлежность всей целостности.

Каковы же законы движения, логика развития этих целостностей, социальных организмов?

Это и есть третье измерение исторического материализма – материалистическая диалектика как логика развертывания и разрешения противоречий между различными укладами, их возникновения, объединения в комплексы, чередования этапов количественных и качественных изменений, распада и гибели.

И только совокупность этих трех измерений дает возможность понять подлинный механизм смены способов производства. Чистая формация, взятая в качестве абстракции, конечно, же, обладает своим имманентным логическим самодвижением, но при этом никогда не выйдет за свои границы. Источник развития любого реального общественного организма – в его противоречивой многоукладности.

Эти три аспекта, измерения материалистического понимания истории представляют собой не что иное, как три органических части, раздела исторического материализма – системы категорий, используемой как средство не только и не столько для изучения истории общества, сколько для его изменения, сознательного исторического творчества. За каждой из этих частей стоит одна из трех фундаментальный категорий истмата.

Развертывание категории "деятельность" дает совокупность форм деятельности, типов личности и форм практики, лежащих в основе типологии формаций. Это – "таблица Менделеева" исходных социальных элементов, атомарных сущностей, из которых слагаются социальные организмы.

Развертывание категории "движение" позволяет представить себе "физику", "химию", "биологию" этих организмов – т.е. картину всего разнообразия типов взаимодействия укладов и их комплексов между собой.

Наконец, развертывание категории "развитие" дает собственно примененную к социальным процессам диалектику...

 

Из статьи "НОВЫЕ ВЕХИ"

...Прошлое нашей Родины едва ли не более закрыто и непостижимо, чем будущее. Вернуть историю государству Российскому! Падчерица исторического материализма, она упорно не влезает в прокрустово ложе теории. Отечественные производительные силы никак не желают имманентно саморазвиваться, а производственные отношения – в установленном порядке чинить им обструкцию. Наметанный глаз обществоведа, всюду выискивающий сельфакторы и машину Ползунова, вечно натыкается в наших временных летах на перестройки сверху по мановению батюшки-царя, осуществляемые под угрозой или по итогам очередного нашествия иноземного супостата. Врагами народа в 30-е стали не только легендарные красные командиры, но и Карамзин, Соловьев, Ключевский, заметившие эту историческую странность и оттого зачисленные в идеалисты. Что же касается обнаружения историков-материалистов, то тут даже органы оказались бессильны. И роковое клеймо идеализма легло на всю российскую родословную, вынуждая бдительных граждан отречься от своих корней.

Печатью того же проклятия отмечена и наша революция. Подобно тому, как правоверные иудеи, ожидавшие мессию, не признали таковым Иисуса, ортодоксальные западные марксисты сочли ее незаконнорожденной. Октябрь 1917-го – скрещение всех загадок мировой истории.

...Теория Маркса позволяет в принципе построить менделеевскую таблицу общественно-экономических формаций, идеальных состояний, которые пробегает общество в процессе развития. Но химически чистые формации в социальной природе встречаются крайне редко. Реальный общественный организм – это противоречивая совокупность, комплекс взаимосвязанных укладов. Каждый из них представляет собой соответствующую формацию как бы в свернутом виде. Уклады – не только рудименты прошлых и зародыши будущих состояний, но и активные элементы, которые определяют настоящий день социальной системы. Физику этих элементов постиг Маркс, основы химии и биологии закладывает ленинское понимание многоукладности, логика взаимодействия и развития целого содержится в наследии Гегеля. Таковы три компоненты подлинного исторического материализма, три оси координат пространства, в котором движется человеческое общество.

В первую голову рамки и границы пресловутых единства и борьбы противоположных принципов должны быть установлены в жизненно важной сфере экономики. Это есть именно вопрос жизни и смерти, а не тема для схоластических вариаций, потому что мы уже опоздали, и опоздание вот-вот станет катастрофическим. Послевоенная практика развитых стран Запада давно подсказала ответ. Сферы действия свободы и справедливости – это, соответственно, производящий и воспроизводящий уклады. Уравнительно-распределительной справедливости не место в сфере производства вещей, где не обойтись без здоровой, регулируемой конкуренции производителей. С другой стороны, элитарный, индивидуалистический принцип "Каждому – по способностям" не годится для сферы воспроизводства человека, для детских садов, больниц и домов престарелых. Вопрос о бытии социализма, над которым картинно бьются гамлеты нашего средневекового обществознания, прост как жизнь: общество социалистично, если в нем свобода существует в рамках и во имя справедливости; и наоборот, общество принадлежит к иной системе, если свобода в нем доминирует и допускает справедливость для собственного воспроизводства и стабильности.

Попытки растворить горсть кооператоров и арендаторов в массе населения, живущего на одну государственную зарплату-пособие, в лучшем случае наивны. Старинный обычай пустить красного петуха под крышу более удачливому соседу родился не в семнадцатом году. С другой стороны, и социалистические бизнесмены, оказываясь в положении волка в стаде казенных овец, самим ходом вещей подталкиваются к грабежу, а не к здоровой конкуренции. Предпринимательство должно концентрироваться в полюсах и регионах промышленного роста, в свободных экономических зонах различного типа, которые в совокупности составят "открытый сектор" нашей экономики. Пребывание в резервациях свободной конкуренции поможет нашим легальным миллионерам ощутить крепкие локти соперников, а заодно не мозолить попусту глаза блюстителям распределительной уравниловки. При этом предпринимательские зоны смогут уцелеть в агрессивном окружении, только если будут исправно платить обществу дань в виде постоянного потока качественных и недорогих потребительских товаров.

Но откуда возьмется сам дефицитный дух предприимчивости, который предстоит укоренять на подзолистой отечественной почве? Здесь не обойтись одним лишь поощрением его чахлых казенных ростков и надеждами на те клубни и корни, что могли чудом уцелеть под выжженным полем, зарастающим сорными травами подпольной экономики. Эти запоздалые меры придется дополнять тщательно выверенной и решительной пересадкой здоровой социальной и духовной ткани из-за рубежа. Чтобы покончить с рабской зависимостью от ввоза продуктов западного производства, необходимо импортировать и имплантировать само производящее начало.

Где же, в каком заморском укладе обитает ныне искомое начало? Глубоко и опасно заблуждаются те литераторы от политэкономии, которые помещают его в существующий столетиями классический рыночный уклад. Такое заимствование, безусловно, позволило бы нашему "народному хозяйству" сделать шаг вперед, – но это был бы в лучшем случае шаг из европейского тринадцатого столетия в восемнадцатое, в тупик, увековечивающий наше отставание.

Обычный человек не может воспринимать ультрафиолетовое излучение невооруженным глазом. В противоположность этому именно глаз, вооруженный сталинским истматом, в упор не видит, не различает на современном западе экономические уклады, расположенные на формационной шкале выше капитализма. Таковых, как известно, не может быть, так как этого не может быть никогда. Нет спору, классический капитал живет и здравствует в современной экономике элитаризма, – однако, он является в ней подчиненным, контролируемым и эксплуатируемым укладом, уже не столько отчужденной, сколько обобществленной производительной силой. Именно современные механизмы планового регулирования и управления развитием рыночной экономики, получившие мощное развитие со времен Рузвельта, должны быть заимствованы, усовершенствованы и применены социализмом в первую голову.

Наша архаичная хозяйственная система подобна близорукому пловцу, который полагает, что плывет в ту же сторону, что и все, а сам вот-вот разобьет голову о бетонную стенку бассейна, от которой уже оттолкнулся его соперник, развернулся – и движется в противоположном направлении. Беда в том, что наши теоретики "прозевали" смену фундаментальных типов общественного развития. Мы слепо упираемся в объективную необходимость приступить к преодолению частной собственности, – в стране, где эту собственность предстоит сперва создать.

Задача кажется немыслимой и безнадежной. Но она не более безнадежна, чем та, что стояла перед революционными силами России в начале века. Нужно было... "срезать угол" векового исторического развития... Но это значит, что вновь встают во весь рост проклятые вопросы семнадцатого года. Имеем ли мы право браться за перестройку-революцию в обществе, которое ни экономически, т.е. по уровню развития отношений собственности, ни культурно к тому совершенно не готово? Возможно ли совместить две несовместимых перестройки в одной? Не ввергнет ли это страну в очередной и, быть может, последний кровавый хаос?

Существует фундаментальное различие между тогдашней и теперешней ситуациями, которое дает исторический шанс. В политической области, в вопросе о власти мы были первопроходцами. Мы не могли получить помощи извне и сполна испытали "мильон терзаний", ибо, как писал Гончаров, первый воин, застрельщик – всегда жертва. Но покуда мы шли своим крестным путем, – и в прямой связи с тем, что мы двинулись эти путем, – за океаном свершалось мучительное и судорожное таинство экономических родов. И сегодня экономика качественно нового типа, экономика, адекватная подлинному, реальному социализму, реально существует. Правда, не у нас.

Остается, стало быть, не изобретая более безграмотных "самобеглых колясок", вылущить указанную экономику из оболочки элитаризма и поставить на службу принципу социальной справедливости. Вот эта-то почти немыслимая трансплантация, установка реактивного двигателя на ветхую телегу, нам и предстоит. Однако, повторимся, шанс в том, что и телега, и двигатель, пусть порознь, но реально существуют, – в отличие от ковра-самолета политэкономических сказок.

Наш хозяйственный механизм во многих своих принципиальных, формационных чертах мало чем отличается от развитого планового хозяйства династии Птолемеев в эллинистическом Египте. От современности его отделяют столетия. Пусть так. Но зато все промежуточные уклады, заполняющие эволюционную шкалу между этими этапами, в мировой экономике налицо. Важно только понять, где и что именно заимствовать, и как правильно соединять между собой. Предстоит сконструировать пирамиду укладов, опирающихся друг на друга, причем нижний должен держаться на поверхности разливанного моря неконвертируемых рублей, а верхний, пусть минимальный по масштабам, соответствовать уровню и стандартам мировой экономики. Предстоит свернуть время формационной эволюции в пространство управляемой многоукладности. Превратить разнообразие наших "патриархальных, полудиких и по-настоящему диких" укладов из тормоза – в двигатель, использовать разность их экономических потенциалов как могучую производительную силу.

Поразительное многообразие условий нашей страны, сопоставимое с многообразием всей мировой цивилизации, предоставляет основные детали гигантского конструктора "сделай себя сам". Недостающие элементы нужно смело заимствовать из опыта и практики других народов. А этот опыт свидетельствует, что отсутствие высших экономических укладов, практически пустое место, на котором предстоит возводить здание современной экономики – одновременно и недостаток, и огромное преимущество. Рывок в будущее из-за спин лидеров не будет вязнуть в трясине отчужденных отношений и традиций. В то время как лорд-протектор величаво дремал на мешке с шерстью, потомки отцов-основателей стремительно двигались вглубь американских прерий. Из послевоенных руин тоталитарной империи взвился к небу удивительный цветок японской сверхдержавы.

...Не стоит страдать комплексами по поводу того, что в области хозяйственного и общественно-политического строительства предстоит расстаться с мученическим венцом реформаторов-первопроходцев, уступить другим незаконно узурпированную пальму первенства вместе с кадушкой. Наша миссия – совсем в ином. Страна таит в своих глубинах ювенильное море, в котором дышат и бродят девственные воды социальной справедливости. И пусть даже на поверхности явлений живой, действенной справедливости сегодня куда меньше, чем на западе. Для того чтобы эти воды пробились наверх, мы остро нуждаемся в прививке свободы.

В такой особой миссии нет ни малейшей претензии на исключительность, ибо в семье народов можно быть самым свободным, но нельзя быть самым равным. Хотим мы того или нет – необходимо принять свое наследие как судьбу, как непреложный факт. Но в этой данности – одновременно дар и долг, проклятье и благословение. Истинна вера в то, что отечество наше предназначено, всем ходом истории призвано стать духовной, общекультурной палестиной принципа справедливости, идеала равенства, его очагом, дарящим тепло и свет всей мировой диаспоре. И если очаг этот угаснет – необратимо нарушится баланс мировых весов, равно необходимый и справедливости, и свободе. Но неистинна вера в патриархально-общинный уклад как хранилище и вместилище этого тепла и света. Вновь и вновь мифологическое сознание из лучших побуждений пытается затолкать едва родившегося, еще беспомощного младенца обратно в материнское лоно. Но нет пути назад. Социальной справедливости предстоит на нашей земле осознать самое себя, стать определяющим принципом устроения и жизни общества, чьи социально-экономические структуры должны быть скроены по меркам даже не сегодняшнего, а завтрашнего дня.

...В новом типе развития, вдоль границы которого мы топчемся семь десятилетий, предысторическая диалектика отчужденных производительных сил и производственных отношений перестает служить мотором общества. Отныне двигателем развития может быть лишь сознательный субъект, который не просто является носителем одного из двух общественных идеалов, но при этом практически воплощает в жизнь теорию преодоления частной собственности. Рождение из мук "перестройки" такого исторического субъекта и степень его интеллектуальной вооруженности – подлинный вопрос жизни и смерти социализма. Время истекает.

Стать субъектом собственного развития – это значит прежде всего обрести самосознание, дать ответ на ленинский вопрос: кто такие "мы"? А для этого требуется не только бесстрашие и нравственная бескомпромиссность, но и огромная интеллектуальная мощь, культура мысли и духа. Лишь в 1983 году, сквозь недомолвки Андропова, наконец-то вновь забрезжил вопрос о том, кто мы такие и где находимся, – поистине судьбоносный вопрос-вопль, вырвавшийся крик, который с того момента окружен вязкой стеной малодушного умолчания.

С ответа на него и начнется подлинная перестройка.

Истина должна быть предельно конкретной, потому что конкретна жестокая действительность этого времени и этой страны. Осмысленный путь между идеалом и реальностью пролегает по лезвию бритвы. Срыв в бездну исторических стихий будет означать непоправимую трагедию сотен миллионов.



"Слишком часто бывает так, что в обществе не находится положительных, творческих, возрождающих сил. И тогда неизбежен суд над обществом, тогда на небесах постановляется неизбежность революции, тогда происходит разрыв времен, наступает прерывность, происходит вторжение сил, которые для истории представляются иррациональными... Революция подобна смерти, она есть прохождение через смерть ... для возрождения к новой жизни... Но революция есть рок истории, неотвратимая судьба исторического существования. В революции происходит суд над злыми силами, творящими неправду, но судящие силы сами творят зло; в революции и добро осуществляется силами зла, так как добрые силы были бессильны реализовать свое добро в истории."74

Не успевая ни задуматься, ни оглядеться, пересекаем мы рубеж. Что за ним: разрыв времен – или управляемая эволюция, суд истории – или живое творчество народа, отчуждение – или возрождение?




Мы можем существенно уточнить некоторые важные идеи данного фрагмента, используя "таблицу" форм как средство экспликации. Сначала, учитывая свойства зеркальной симметрии форм и квазифрактальности таблицы, рассмотрим под этим "увеличительным стеклом" некоторые элементы и отношения между ними универсума социальных форм деятельности &1 (см. Схему 4).





Схема 4

Рассмотрим четверку элементов, обозначаемых для краткости &1, &2, &3, &4 и находящихся между собой в следующих отношениях:

&1 = &11ij (где i,j пробегают значения от 1 до 3) – одна из чистых форм четвертого порядка;

&2 = K{&12(4-i)(4-j)}F{&11ij };

&3 = &12(4-i)(4-j);

&4 = K{&11ij }F{&12(4-i)(4-j)}.

Легко видеть, что указанная четверка элементов &1, &2, &3, &4 образует правильный квадрат, в котором форма &2 симметрична форме &1 относительно горизонтальной оси, разделяющей категории K{&11} и K{&12}, форма &3 симметрична форме &4 относительно той же оси, а формы &1, &2 симметричны соответственно формам &4, &3 относительно вертикальной оси, разделяющей формации F{&11} и F{&12}.

Дадим интерпретации этих четырех форм и некоторых отношений между ними.

&1 интерпретируется как способ деятельности.

&2 интерпретируется как соответствующая данному способу деятельности форма собственности. Формы такого типа, принадлежащие обратной диагонали универсума K{&12}F{&11}, Маркс называл "господствующими абстракциями": &2 интерпретируется как господствующая абстракция формы &1.

&3 интерпретируется как форма обобществления формы &1.

&4 интерпретируется как форма снятия формы &1.

Форма &4 выступает как материал формы деятельности &3. Форма деятельности &3 опредмечивается в форме &4.

Последние два определения даны по аналогии, исходя из свойства квазифрактальности "таблицы" форм.

Если &1abc – одна из чистых форм деятельности четвертого порядка, где a имеет фиксированное значение от 1 до 2, а b и c – фиксированное значение от 1 до 3, то столбец форм K{&1pqr}F{&1abc }, где p пробегает значения от 1 до a, q – от 1 до b и r – от 1 до c, интерпретируется как способ производства75, порождаемый формой &1abc, и обозначается S{&1abc }.

Теперь используем эти интерпретации для уточнения ключевых представлений теории модернизации.

Даваемые ниже определения имеют менее формальный характер и не являются прямыми интерпретациями элементов "таблицы" форм.

Под "модернизацией" в самом широком смысле будем подразумевать замену элементов одного способа производства на аналогичные элементы другого, либо перенос элементов, наличествующих в одном способе производства, в другой, в котором они отсутствуют. Замена и перенос могут осуществляться либо путем копирования, либо прямого заимствования, трансплантации.

Пусть S1 = S{&11bc} и S2 = S{&11ef} – два "предысторических" способа производства, причем форма &11ef является восходящей по отношению к форме &11bc.

Под индустриализацией способа производства S1 будем понимать замену каждого из его элементов K{&11ij}F{&11bc} на находящийся в той же горизонтальной строке "таблицы" форм элемент K{&11ij }F{&11ef}. Это может означать, в частности, замену технологических и организационных производительных сил доиндустриального типа на соответствующие элементы и структуры индустриального общества.

Под либерализацией способа производства S1 будем понимать сознательное насаждение и культивирование отсутствовавших в нем форм деятельности K{&11gh}F{&11ef}, где форма &11gh является восходящей по отношению к форме &11bc и нисходящей или совпадающей с формой &11ef.

В отличие от индустриализации, которая может вестись, вообще говоря, одновременно на разных этажах способа производства (внедрение новой технологии может идти одновременно с переходом на новую организацию производства, несколько опережать ее или несколько отставать от нее), либерализация осуществима только последовательно. Таблица дает адекватные графические средства, делающие это нетривиальное утверждение непосредственно очевидным: можно, при соблюдении определенных правил, вести реконструкцию сразу на нескольких этажах башенки "способа производства", но нельзя надстроить девятый этаж, если на месте восьмого зияет пустота.

Некоторые содержательные представления об индустриализации и либерализации даны в нижеследующем Фрагменте.

 




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   45


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница