Смысл как проблема эпистемологии и науки


«Смысл» в феноменологии и герменевтике



Скачать 169.73 Kb.
страница2/3
Дата10.05.2018
Размер169.73 Kb.
1   2   3
4. «Смысл» в феноменологии и герменевтике
Феноменология смысла в значительной мере восприняла программу нововременного рационализма в его немецком классическом варианте. Ранний Гуссерль, вслед за И.Г. Фихте, убежден, что фундамент сознания состоит в конституировании смысла. Восприятие оказывается вторично по отношению к смыслополаганию, поскольку воспринимается только уже осмысленное целое (это положение немедленно использовали сторонники гештальтпсихологии). В акте конституирования, наряду со смыслом, субъект полагает и всю совокупность своих смысловых связей, относящихся к его актуальному и потенциальному опыту, т.е. полагает горизонт. По Гуссерлю, смысл, или ноэма, характеризуется идеальностью и объективностью, что отличает его от конкретного ментального события, т.е. акта означивания или осмысления, с одной стороны, и от трансцендентального способа полагания смысла, или ноэзиса, с другой.

Еще до формирования гуссерлевского учения важнейшей парадигмой гуманитарно-научного мышления становится герменевтика, в дальнейшем частично слившаяся с феноменологическим движением и усвоившая его результаты. Относительно смысла сегодня различаются два типа герменевтического метода: разворачивание смысла и редукция смысла. Сторонником первого – общефилософского – является Х.Г. Гадамер, опирающийся на М. Хайдеггера, Э. Гуссерля, В. Дильтея и Ф. Шлейермахера. Второй – специальнонаучный – представлен литературоведами, правоведами, психологами, этнографами, которые исходят из семиотической и лингвистико-аналитической традиции. Так, Э. Бетти и Э. Хирш противопоставили философской герменевтике Гадамера специальнонаучный, или «традиционный» герменевтический подход, в определенной мере общий для библейской экзегетики, юридической и филологической интерпретации текстов. В то время как задача специальных герменевтических теорий формулируется как поиск методологических правил реконструкции и понимания авторского смысла текста, целью философской герменевтики является анализ языкового опыта как особой формы человеческого отношения к миру11.

Поэтому в смыслоразвертывающей (философской) герменевтике смысл выступает как содержание сложных ментальных структур, которые, по Дильтею, могут быть отнесены к некоторым изначальным переживаниям. Понимание есть обратный перевод смысловой структуры в «духовную жизненность ее истока», т.е. в снятый ею исторический опыт. Как во всяком процессе перевода, для понимания, помимо условия полноты смысла сообщения, справедлив принцип герменевтической отчетливости (Lauterkeit), предполагающий единство предпонимания у автора и читателя: реципиент должен исходить из истинности сказанного, если он хочет сформулировать гипотезу перевода или правило интерпретации. Лишь после их последующего индуктивного подтверждения становится возможно суждение по поводу представленного в тексте содержания, а также по поводу смыслового различия языка автора и читателя. Средством исключения ошибок понимания служит как анализ внутритекстового контекста (Гадамер), так и реконструкция ситуационного контекста (К. Ясперс), позволяющая нам поставить себя на место предполагаемого адресата.

Как ни странно, но для феноменологии, как и для позитивизма, смысл (ноэма) выступает как то общее, что объединяет разные языковые феномены; это характеристика синонимичных выражений, имеющих разное значение (денотат).

В целом философия XX в. оставалась во власти противостояния субстанциалистской и функционалистской интерпретаций понятия «смысл», отчасти совпадающих с противоположностями атомизма и холизма, натурализма и культурцентризма. Сторонники первой полагали, что смысл (слова, действия, реальности) это то, что может быть локализировано, найдено, проанализировано и понято – с той или иной степенью успешности. Сторонники второй никакого смысла не усматривают ни в языке или в мозгу, ни в обществе или в природе, если он не внесен в них человеком. Найдено и понято может быть лишь то, что сделано и продумано человеком. Поскольку же люди отличаются друг от друга, то успешность понимания также ограничена. Проблема интерсубъективности смысла оказывается трудноразрешимой для обеих конкурирующих концепций, которые претерпевают диффузию и дивергенцию. Принцип недоопределенности перевода ведет сторонников Куайна к методологическому релятивизму, а сторонники гуссерлевского солипсизма дают интерпретацию смыслообразованию и смыслополаганию как самореализации экзистенции. Последним шансом для аналитиков, как и для феноменологов, остается понятие интенциональности, призванное ввести в феномен сознания и тем самым в смысл динамическую способность и соответствующую объяснительную силу. И здесь немалые надежды возлагаются на проведенную Гуссерлем фундаментальную дифференцию между определением сознания, с одной стороны, как содержания мысли и, с другой, как акта мышления, интенции, смыслообразования.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница