Симулякр (от лат Simulacrum, Idola, Phantasma) понятие философского дискурса, введенное в античной мысли для характеристики



Скачать 71.63 Kb.
Дата26.04.2018
Размер71.63 Kb.


СИМУЛЯКР (от лат Simulacrum, Idola, Phantasma) - по­нятие философского дискурса, введенное в античной мысли для характеристики наряду с образами-копиями вещей таких образов, которые далеки от подобия вещам и выражают ду­шевное состояние, фантазмы, химеры, фантомы, призраки, галлюцинации, репрезентации снов, страхов, бреда. Антич­ная философия исходила из поиска соответствия образа сущ­ности (эйдосу) вещи или ее образцу (парадигме). Поэтому акцент делался на эйдетическом подобии, а фантасмы как да­лекие от подобия вели к заблуждениям и были присущи со­фистическим рассуждениям. Уже Платон в «Софисте», свя­зывая искусство с подражанием, говорит о двух видах подра­жания: творящем образы и создающем призраки — «фантасмические» образы, которые только кажутся сходными с предметами («Софист», 236 b, 264 cd). Софисты создают мни­мое знание и призрачные подобия, а не образы, соответству­ющие предметам. Аристотель подчеркивает, что «мыслящее мыслит формы в образах (phantasmata)», которые могут быть двоякого рода — возникающие при наличии предметов, дан­ных в ощущениях (aisthemata) и без них, проясняя то, «к чему следует стремиться и чего следует избегать» («О душе» 431 b 5). Стоики проводили различие между представлением (phantasia) и призраком (phantasma). Если представление — отпечаток, след предмета в душе, то фантасмы — это «то, что кажется нашим мыслям, как это бывает во сне» (Diog L, VII 50). Мышление рассматривается ими как деятельность, формиру­ющая призраки «предмет мышления есть мысленный при­зрак, это не существо и не свойство, но как бы существо и как бы свойство» (Diog L, VII 61).

Новая трактовка образов-симулякров дана античным атомиз­мом, который объясняет их непрерывными истечениями из тел и существенно расширяет область их существования. Де­мокрит объясняет зрительное восприятие истечением внеш­ней формы из тел через воздух в качестве идолов-образов, по виду сходных с телами, из которых они исходят (Демок­рит в его фрагментах и свидетельствах. М , 1935, с. 172, 175— 76). Если Парменид связывал восприятие с лучами, идущими из глаза, то Эпикур — с истечением от тел, подобных им, «но по тонкости далеко отстоящих от предметов, доступных чув­ственному восприятию». «Возникновение образов происхо­дит с быстротою мысли, ибо течение атомов с поверхности тел — непрерывно, но его нельзя заметить» (Письмо к Геро­доту — В кн.: Материалисты Древней Греции. М , 1955, с. 184). «Непрерывное исхождение видностей» объясняет видения, получаемые человеком от изваяний, во сне и от других «брос­ков мысли в воображении», которые не имеют сходства с су­щими и истинными предметами. Образы-идолы, будучи ре­зультатом бросков мысли в воображении, постигаются толь­ко мыслью в отличие от видимых явлений, постигаемых по аналогии (Diog L , X 31, 36, 49-52, 62, 70). Тела излучают неуловимые тонкие элементы, которые исходят либо из глу­бины тел, либо от поверхности вещей. Их Эпикур называет идолами, а Лукреций — симулякрами (О природе вещей. М, 1933, II, 250-260, 485-500, IV, 90-110, 263-270) Симулякры, исходящие из глубины, проходят через поверхность, замещая поверхностные слои. Симулякры, исходящие от по­верхности, обнаруживаются только при свете. Лишь соединение ряда симулякров формирует образ чувственно воспри­нимаемого тела. Третий вид симулякров — фантазмы, кото­рые не истекают от вещей, а создаются видениями, во сне, в бреду (там же, IV 130—142): «образы всяких предметов мно­гообразно и всюду по всем направленьям блуждают. Будучи тонки, при встречах они без труда меж собою соединяются в воздухе, как паутина, как блестки золота» (там же, IV, 730). Ю.Цезарь, рассказывая о нравах и обычаях галлов и герман­цев, называл симулякрами их богов-идолов («Записки о гал­льской войне» — De bello Gallico, VI, 16). В средневековой теологии велись длительные споры о том, как понимать, что человек — образ (imago) и подобие (similitudo) Бога, который после грехопадения остается образом, но не подобием Бога (напр., Петр Комместор. Схоластическая история — В кн.: Неретина С.С. Верующий разум. Книга Бы­тия и Салический закон. Архангельск, с. 296), острая поле­мика с языческим идолопоклонством (1 Кор VIII, 4, Второз, V, 8), начатая Киприаном Карфагенским в «Книге о суете идо­лов» (3 в.), многовековые споры в восточном богословии меж­ду иконоборцами (Евсевий Кесарийский и др.) и защитника­ми святых икон как чувственно зримого образа Христа (Иоанн Дамаскин и др.). Средневековая философия, приняв христи­анскую идею творения и явленности истины в Откровении, искала новые пути постижения универсалий и выявления бо­жественных смыслов. Для Боэция человеческий ум имеет дело с неопределимостью вещи через родо-видовые отношения и с непостижимостью умом Бога. Не приемля мистического от­каза от рационального постижения мира природы, он под­черкивает, что и «праздное воображение» рисует то, чего нет, измышляя несуществующее силой воображения (imaginatio), и мысль благодаря актам абстрагирования «мыслит не то, что есть на самом деле» (Боэций. «Утешение философией» и дру­гие трактаты. М, 1990, с. 26). Обращая внимание на роль ре­чевых переносов и экстраполяций, Боэций рассматривал образы-фантасмы как репрезентации актов конципирования уже-явленных истин и постижения их в мысли и обговарива­ния их смысла в речи. Эта линия наиболее четко выражена в концептуализме Абеляра, который выделил три способности души — чувственное восприятие, рассудок и разум. Различие между ними состоит в том, что рассудку «достаточно подо­бия тела, которое сознание производит само по себе и на ко­торое направлены все усилия разума» (Петр Абеляр. Тео-ло­гические трактаты. М , 1995,с. 80). Рассудок — это деятельность души, имеющая дело «с воображаемой, вымышленной реальностью» (там же, с. 81). Реальность, создаваемая рассуд­ком, фиктивна, поскольку он имеет дело с «концептуальной формой какой бы то ни было вещи при отсутствии этой вещи» (там же, с. 82). И представление, и понимание оказываются концептуальными актами, создающими воображаемую и вы­мышленную реальность смыслов, репрезентируемых в неко­торых общих «голосах», или концептах, речевого обсуждения. Фома Аквинский возрождает учение о фантасмах как обра­зах представления (Summ. theol, 1 84, 7 ad 2). Для У. Оккама универсалии — мысленный, фиктивный образ (fictium), ко­торый является результатом абстрагирования и выполняет роль образца по отношению ко всем единичным вещам. Ис­ток этой фикции — интенция всеобщности, и она завершает акт постижения.

Философия Нового времени направлена на постижение при­роды как системы естественных тел и на очищение разума от того, что мешает познанию. Среди такого рода препятствий на пути человеческого познания — идолы, создаваемые или усваиваемые человеком. Учение о приобретенных и врожден­ных идолах (рода, пещеры, площади, театра) развертывает Ф. Бэкон (Соч., т. 1 М., 1977, с. 307-311) Он трактует идо­лов как призраки, как заблуждения человеческого ума. Т. Гоббс, проведя различие между представлениями, движи­мыми внешними объектами, и представлениями, которые «проистекают из движения внутренних частей человеческого тела» (Левиафан. М., 1936, с. 44), связывает их с видениями (фантазмами) и снами, порядок которых обратен относитель­но наших представлений наяву. Обратив внимание на роль такого рода представлений в поэтическом творчестве, Гоббс объясняет с их помощью и возникновение идолопоклонства как результата деятельности воображения, создающего фан­тазмы и призраки. Более того, различая идеи и идолов, он критикует демонологию и идолопоклонство как поклонение или материалу творения, или призраку собственной фанта­зии (там же, с 454—460). X. Вольф называл фантазмами души репрезентации сложного в простом. А. Баумгартен в «Эсте­тике» развивал учение об образах воображения, или фикци­ях, — исторических и поэтических, — и определял фантазм как репрезентацию статуса прошлого мира. Ум художника не обя­зан быть верным истине этого мира и придерживаться исто­рической истины. Чаще всего он вступает в иной — возмож­ный мир, или в мир поэтических вымыслов. И. Кант, высту­пая против грез и вымыслов, не подтвержденных опытом (Опыт о болезнях головы, 1764, Грезы духовидца, пояснен­ные грезами метафизики, 1766), вместе с тем выявил фунда­ментальную роль продуктивной способности воображения в деятельности теоретического разума. По мере усложнения человеческого познания философия науки обращалась к ис­следованию идеальных объектов и фикций, создаваемых умом человека, подчеркивая конструктивный характер познания и реальности, формируемой во всех формах деятельности че­ловека, в том числе и познавательной. В феноменализме 19 — 20 вв. развернулась критика категорий прежней метафизики как фикций и идолов Так, Ш. Ренувье рассматривал такие ка­тегории («вещь-в-себе», «субстанция», «материя», «причина») как идолы-фикции, а саму метафизику как идологию, от ко­торой необходимо освободиться.



Современный постмодернизм (Ж. Делез, Ж. Деррида, Ж. Бодрийяр, П. Клоссовски) обратился к понятию симулякра, чтобы подчеркнуть, что творчество человека — это твор­чество образов, далеких от подобия вещам и выражающих со­стояния души человека (надежды, страхи, способы видения и т.п.) и ничего более. Уже язык трактуется ими как «высо­чайший из симулякров» (Делез Ж. Логика смысла. М.—Ека­теринбург, 1998, с. 371). Если в античной философии симулякр — образ вещи, правда далекий от подобия, то совре­менный постмодернизм проводит различие между копией и симулякром, положив в качестве его источника концепт, про­изводящий впечатления и чувственные образы, не изобража­ющие чего-то внешнего, а симулирующие идею. Симулякр — результат воплощения в слове, художественном произведении и инсталляциях невыразимого, мистического «внутреннего опыта» (Ж. Батай). Симулякр рассматривается как образ, ли­шенный сходства с предметом, но создающий эффект подо­бия. «Симулякр строится на несоответствии и на различии» (там же, с. 335). Будучи конструкциями, которые включают в себя наблюдателя, симулякры предполагают отказ от ка­кой-либо привилегированной точки зрения, от иерархии, от всякого упорядочения. Мир симулякров — это мир «торже­ствующей анархии» (там же, с. 342), это разрушение «моделей и копий ради воцарения созидающего хаоса» (там же, с. 346). «Властью симулякров определяется современность» (там же), не только современное искусство (напр., поп-арт), но и социальная жизнь. Для Ж. Дерриды письмо — симулякр, ложный претендент, стремящийся заместить логос. Он назы­вает письмо ловушкой, его действие коварным и тираничным, его преступления чудовищными (Деррида Ж. Позиции. К., 1996, с. 44). Обращение к симулякрам позволяет ему осуще­ствить «демонтаж логоцентризма» (там же, с. 92) и деконст­рукцию прежней метафизики. Ж. Бодрийяр, характеризуя со­временность как истерию производства и воспроизводства ре­ального (что находит свое воплощение в гипермаркетах, напр., Бобур), связывает симуляцию и симулякр. Представление ста­новится симулякром, если оно отражает глубинную реаль­ность, маскирует или денатурализирует ее, маскирует отсут­ствие глубинной реальности или вообще не соотносится с какой-либо реальностью. Сам Бодрийяр называет себя ни­гилистом транспарентности (прозрачности), который отвер­гает все знаково-символические формы культуры и исхо­дит из того, что «нет больше надежды для смысла» (J. Ваиdrillard. Simulacres et simulation. P., 1981, p. 236). Как сказал Ж.-Ф. Лиотар, «нам надлежит не поставлять реальность, но изобретать намеки на то мыслимое, которое не может быть представлено. И решение этой задачи не дает повода ожи­дать ни малейшего примирения между различными «языко­выми играми»» (Ж. Ф. Лиотар. Ответ на вопрос «Что такое по­стмодерн?» — В кн.: Ad Marginem. Ежегодник ‘93 М., 1994, с. 322), создающими симулякры, симулякры симулякров и т.д.
Лит.: Клоссовски П. Симулякры Ж. Батая. — В кн.: Танатография эро­са. СПб., 1994, с. 79-91; Бодрийяр Ж. Система вещей. М., 1995; Не­ретина С. С. Верующий разум. К истории средневековой философии. Архангельск, 1995; Гиренок Ф. И. Симуляция и символ вокруг Ж. Делеза. — В кн.: Социо-Логос постмодернизма. М., 1996, с. 215—234; Бодрийяр Ж. Город и ненависть. — «Логос» (М.), 1997, вып. 9, с. 107— 117; Батай Ж. Внутренний опыт. СПб., 1997.
А. П. Огурцов





Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница