Штумпф К. Психология и теория познания (перевод С. П. Поцелуева)



Pdf просмотр
страница23/30
Дата10.05.2018
Размер487 Kb.
1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   ...   30

200
Штумпф К.
зачаточной форме ещё одно, третье измерение. Мы не в состоянии представить себе толщину тела тем же самым способом, что и его ширину или длину мы не можем видеть тело насквозь, даже не можем представить его во всех мелочах в нашей фантазии (последнее только
Геринг считает возможным. Пространство геометра и физика вообще не обладает [505] во всех точках и направлениях одинаковыми свойствами, а пространство ощущения — нет. Вверху и внизу, справа и слева суть для ощущения в известной мере качественные различия. Квадрат, находившийся вначале в вертикальном положении, а потом перевёрнутый на 45 градусов и стоящий теперь на одном из своих углов, воспринимается совершенно иначе и вновь опознаётся в качестве квадрата только посредством умозаключений. Совершенно неверно считается, что пространство (наряду со временем, как мы его представляем, повсюду конгруэнтно себе самому и что можно любой его кусок также мысленно перенести в другую его часть. Субъективное место мы можем столь же мало мыслить трансплантированным, как не можем мы мысленно перевести низкий тон в высокую октаву.
Есть ряд особенностей ощущаемого пространства, от которых надо отвлечься в гипотезе объективного пространства, хотя мы не можем удалить их из наглядного представления. С самого начала нельзя абсолютно ничего возразить против допущения четвёртого измерения пространства. Вопрос состоит единственно лишь в том, нужно ли нам это измерение. Ведь легко увидеть, что за полным исключением абсолютного содержания, всего наглядного в нашем пространственном представлении, в качестве объективно значимых могут предполагаться только совершенно абстрактные отношения, выраженные в формулах аналитической геометрии. Пространство физика, как следует из вышесказанного, и без того давно уже можно мыслить только посредством существенного абстрагирования от пространства ощущения. С этой точки зрения можно без всякого стеснения использовать в указанных формулах вместо трех четыре или ещё больше переменных. Тем самым я не хочу сказать, будто мы имеем лишь [506] тень веского довода в пользу четвёртого измерения, а не, скорее, самые сильные аргументы в пользу трех измерений. Однако с теоретико-познавательной точки зрения полезно представить себе эту возможность как таковую, потому что она яснее всего показывает, в какой мере мы можем преобразовать данные нам представления или придать им более абстрактный вид, если есть на то потребность.
То же самое, что относится к абсолютным содержаниям, теперь, однако, имеет силу и для релятивных [relativen] понятий, те. понятий отношения [Verhältnisbegriffen]. Если мы должны признать, что объективную действительность [Gültigkeit] абсолютных содержаний можно обосновать только эмпирически, тогда нет никакого повода, чтобы выводить действительность релятивных содержаний из совершенно другого источника. И для них нам ненужно иметь никакого другого обоснования, кроме успеха. Любое применение есть прежде всего вопрос попытки. И то огромное доверие, которое уже совсем никак нельзя недооценивать, и которое мы питаем относительно понятий причинности и других понятий в смысле их объективной действительности, уже достаточно обосновано посредством их незаменимости на каждом шагу нашего познавательного пути. То, что и здесь необходимы преобразования (соответственно, абстракции) более высокого порядка, производимые над непосредственно данными представлениями, — это мы видели на примере понятия необходимости. Тоже самое
35
Mach, Beiträge zur Analyse der Empfindungen S. 44 f. Рассуждения Маха о различии между оптическими и геометрическими сходствами, о впечатлении симметрии и т. п. весьма интересны и поучительны, хотя я не стал бы безусловно соглашаться с приведёнными Махом объяснениями. Он указывает также (S. 76 ) на то, что влияние пространства ощущения время от времени заявляет о своих правах в геометрии, даже вопреки её интенци - ям. К примеру, когда различаются два вида кривизны вогнутая и выпуклая, и когда геометр, собственно, должен был бы знать только отклонение от средства ординат. Невзаимозаменяемости правого и левого, как известно, придавал значение уже Кант. Отсюда, действительно, вытекает субъективность пространства восприятия. Однако отсюда не следует, что это пространство, как априорную форму, можно отделить от материи ощущения Как это, к примеру, утверждает Вундт (Wundt, System d. Philos. S. 119) наряду со многими другими авторами Психология и теория познания показало бы нами понятие причинности. Я предполагаю, что и некоторым кантиански настроенным естествоиспытателям это кажется существенным моментом кантовского учения как можно точное и полное наименование наиболее общих и простых понятий отношения и относящихся к этому положений, без которых объяснение природы было бы фактически невозможным. Однако это отнюдь не означает претензию на их действительность до всякого применения, независимо от испытания их на пригодность и выполни- мость.
37
У психологии совсем иная задача относительно [507] нашего убеждения во внешнем мире и наших представлений о его устройстве. Она должна не обосновать соответствующие научные допущения, но объяснить общую непосредственную веру во внешний мир, незави-
симо оттого, является ли эта вера истинной или ложной. Речь идёт о вере во внешний мир, как он является в цвете, звуке и шорохе, в запахе и вкусе, за исключением разве что корректур, вносимых уже обычным сознанием, умудренным многочисленными обманами чувств. Если, как в только что указанном отношении, начала научного познания играют здесь тоже некоторую роль, тогда психология рассматривает их только как содействующие силы среди прочих сил. Вполне можно заметить, что тот внешний миро котором здесь говорится, не только в некоторых своих свойствах, нов целом своем понятии не перекрывается с внешним миром, о котором идёт речь у метафизика и философствующего естествоиспытателя. Для обычного сознания граница между Я и внешним миром есть просто граница между собственными чужим телом. Метафизик, напротив, соврем н Декарта понимает под Я нечто данное с непосредственной научной достоверностью (очевидностью, и это теоретико-познавательное Я есть сознание вместе с содержащимися в нем феноменами, тогда как так называемое собственное тело с этой точки зрения также относится к внешнему миру, как итак называемые чужие тела. Психология должна лишь показать (и эта задача ей по плечу, что означает для обычного сознания действительность [Wirklichkeit] ощущений, и как дело доходит до того, что в действительном проводят границу между собственными чужим, границу, которой первоначально там наверняка не было. [508] Таким образом, вполне различные комплексы задач кажутся расходящимися для обеих наук. Но тем быстрее должны мы вернуться к мысли о том, что успешное решение этих задач
37
Гельмгольц говорит относительно закона причинности, который он называет a priori данным, трансцендентальным законом Здесь реален только один совет доверяй и действуй (Die Tatsachen in der Wahrnehmung S.
41 f.). Обратный порядок слов в этом призыве кажется мне более удачным Действуй и доверяй Или одним словом «Пробуй!»
К такому же выводу пришли Е. Лаас в своей полемической статье в «Страсбургских трактатах по философии, когда он пытался придать чёткий смысл так называемому критическому методу и понятию условий возможного опыта.
38
В своей недавно опубликованной работе К решению вопроса о происхождении нашей веры в реальность внешнего мира и праве этой веры [Beiträgen zur Lösung der Frage vom Ursprung unseres Glaubens an die Realitt der Aussenwelt und seinem Recht] (Sitzungsberichte der Berliner Akademie, Phil.-hist. Cl. 1890) Дильтей подчёрки- вает — в противоположность к «интеллектуалистической» интерпретации этой веры — выдающееся значение волевых процессов и опытов воли [Willenserfahrungen]. Посредством этого Дильтей пытается также выйти за пределы допущения, будто реальность внешнего мира имеет лишь гипотетическую ценность. Различие между философским обоснованием и психологическим возникновением веры Дильтей усматривает в том, что первое аналитически излагает то, что дано в живом опыте, а потом, посредством найденных в этом опыте составных частей, расширяет его горизонт. Я бы хотел, однако, найти различие непросто в методе, но прежде всего в самом предмете. Внешний мир в теоретико-познавательном, вообще научном смысле кажется мне, в самом деле, не более чем гипотезой, которая ведь как таковая может (и право имеет) обосновываться только посредством интеллектуальных, а именно, научных операций. Напротив, для объяснения психологического внешнего мира — если я могу использовать это выражение — должен привлекаться весь аппарат душевных сил и среди этих последних, конечно, в особой степени — волевая деятельность, в какой мере различие между своими чужим телом по большей части основывается на этом. Здесь становятся, действительно, поучительными и патологические состояния, которые обильно использует Дильтей в своих объяснениях.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   ...   30


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница