Шейх ал-Хасан ал-Басри


Введение: Раскрытие скрытого за завесой для искателей Истины



страница2/33
Дата09.03.2018
Размер3.98 Mb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   33
Введение:

Раскрытие скрытого за завесой для искателей Истины
1. Суфии вчера, сегодня, завтра

Первая строка заголовка этого эссе повторяет название книги ал-Худжвири, написанной около тысячи лет назад (об этой книге и ее авторе будет подробно рассказано в одном из разделов данного издания), но завеса, отгораживающая суфизм от бренного мира, продолжает существовать и в научных спорах, посвященных этому удивительному явлению, и в сердцах и душах людей. Попытаемся же ее приоткрыть для тех, кто стремится к познанию сущности суфизма.


* * *
Ровно десять лет назад, в 2000 г., я стал работать над книгой «Суфии. Восхождение к истине. Собрание притч и афоризмов», которая в 2001 г. была коллегиально издана издательствами «Эксмо» и «Око» и с тех пор шесть раз переиздавалась издательством «Эксмо» (последнее переиздание в 2009 году). Поскольку книгопечатание сейчас есть дело коммерческое, то факт столь частого переиздания свидетельствует о все возрастающем читательском интересе к суфизму, который подтверждается также тем, что в минувшее десятилетие на русском языке появилось еще несколько книг по этой тематике.

Вообще в мире объем информации о суфизме сегодня огромен, однако это не только не делает сущность вопроса яснее и доступнее, но в ряде случаев запутывает то, что, казалось бы, должно быть ясным. Причина этой ситуации отчасти кроется в самой истории суфизма. Дело в том, что хотя это мистическое направление в исламе своими корнями уходит в учение Мухаммада, дошедшее до нас в собраниях хадисов (рассказом о высказываниях и поступках Пророка и его сподвижников, составляющих Сунну), и в Коране, его дальнейшее развитие не связано с каким-либо одним авторитетным теологом (как, например, иога связана с именем Патанджали), а осуществлялось сотнями различных шейхов, создавших на территории от Андалусии до Индонезии множество суфийских братств. Каждое из этих братств базировалось на толкованиях религиозных догматов и технических приемах реализации суфийского служения, предложенных его шейхом-основателем и развитых его преемниками. Таким образом, в каждом из этих братств образовывалась своя, отличная от других, цепь духовной преемственности (силсила), становящаяся в дальнейшем реальной причиной духовного разобщения этих религиозных формаций и создающая заманчивые перспективы для дотошного исследователя, получавшего возможность избрать для своей капитальной монографии или диссертации подробный разбор идей, технических приемов, исторических условий существования и внутренних взаимоотношений в каком-либо конкретном братстве и не выходить за пределы этого материала. Обобщающих же работ по суфизму крайне мало, и читатель, лишенный практической и физической возможности ознакомиться со всем, что написано суфиями и о суфиях, вынужден формировать свои взгляды на основе сведений о каком-то одном или нескольких братствах, и многочисленные подробности узнанного мешают ему составить общее впечатление об этом явлении. Кроме того, следует отметить, что исследователь, посвятивший свои многолетние труды какому-либо конкретному братству, как правило, лишается возможности объективной оценки всего процесса в целом и вольно или невольно стремится повысить значимость предмета своего личного исследования, прибегая к явному или скрытому пренебрежению мнениями своих «конкурентов».

Конечно, результаты этих исследований важны для исторической науки, изучающей прошлое человечества, но по ним трудно ощутить связь феномена суфизма с современностью.

В давние времена и на протяжении многих столетий суфизм был основан на взаимодействии «Учитель—ученик», отношения между которыми часто напоминали нравы, царящие в тоталитарных сектах. В то же время использование такой формы обучения было вызвано обстоятельствами ушедших эпох, когда в распоряжении взыскующих знания еще не было других источников и форм передачи информации: и книги тогда еще были редкостью, и далеко не все ученики были грамотны, и не все обладали приемами серьезного чтения. И даже тогда, когда теологическая информация стала более доступной, шейхи-Учителя еще долгое время старались сохранить ученичество. Они же культивировали дервишество и громкие радения как основную форму массового суфийского служения. Каждое братство имело и тщательно оберегало свои формы реализации всех перечисленных процедур. Экзотичность этих форм особенно привлекала западных исследователей, и они тщательно и с удовольствием их описывали, считая, что тем самым они проникают в душу суфия. А суфийские авторитеты и их близкое окружение постепенно становилось своего рода кастой, вроде левитов.

Так продолжалось до выхода на историческую сцену великого реформатора суфизма — шейха Баха ад-Дина Накшбанда ал-Бухараи (Бухарского), который по своему значению и роли в истории этого движения сопоставим только с ал-Газали: если ал-Галази спас суфизм от преследования из-за обвинений в ереси, доказав его тождественность чистому исламу, то Баха ад-Дин устранил все формальные и процедурные преграды на пути суфизма к душам людей, охранив его от лицемеров и проходимцев. Для этой цели Баха ад-Дин отменил, заметим, что не отменил вообще, а отменил обязательность увлекательных для зрителей и участников экзальтированных театральных (а иногда и музыкальных) представлений, и утвердил возможность и правомерность тайных обращений и поминаний Всевышнего.

«Наш путь к Всевышнему не требует отшельничества. Отшельничеством своим человек пытается добыть славу, а за славой нет ничего, кроме смерти. Добрые дела совершают, находясь среди людей»,— говорил Баха ад-Дин.

В результате реформы Баха ад-Дина суфии перестали выделяться из толпы своим экстравагантным поведением и экстравагантной одеждой. Они стали обычными людьми: ремесленниками, пахарями, торговцами, пастухами, землепашцами, выполняющими свои функции, делегированные им мусульманской общиной, человеческим обществом и лишь их сердца были открыты перед Всевышним, как положено сердцам суфиев. После Баха ад-Дина пришло понимание того, что суфизм — это не некая загадочная мистическая философия, постижение которой доступно только избранным, а способ жизни, modus vivendi, открытый всем, кто готов принять к исполнению определенный кодекс и этику поведения и искренне следовать по избранному Пути, не демонстрируя окружающим свою святость и исключительность.

«У ставшего на суфийский Путь скрытая часть души постоянно пребывает в борьбе, а явная — находится в мире с теми, кто его окружает в житейской суете»,— учил Накшбанд. Говоря о «борьбе», шейх имел в виду работу души, направленную на ее освобождение от животных инстинктов на Пути к просветлению. Что касается «мира» с мирской суетой, то главным средством достижения этого состояния является презрение к тому, что не зависит от воли Путника и не может быть им изменено или улучшено, поскольку и время, и содержание изменений определяет Всевышний.

Преобразования Баха ад-Дина поколебали и представления ранних суфиев об обязательности личного контакта «Учитель—ученик» для передачи суфийского знания. «Учителями» для суфия-неофита могли стать труды суфийских поэтов и общая религиозная информация, так как все основные мировоззренческие положения суфизма уходят своими корнями вглубь ислама — в Коран и Сунну. В суфизме появилось понятие «увайси», означавшее людей, вышедших на суфийский Путь самостоятельно по заветам покойных Учителей без непосредственного руководства признанными авторитетами.

Следует отметить, что Баха ад-Дин творил свои реформы не на пустом месте, так как он отчасти использовал идеи, уже высказывавшиеся, хоть и осторожно, другими суфийскими Учителями. Так, мнения о возможности тихого (тайного) зикра (поминания Всевышнего) он слышал от шейхов предыдущего поколения, с которыми ему приходилось общаться в молодости.

Ал-Худжвири, автор знаменитого теоретического труда «Раскрытие скрытого за завесой», утверждал, что в этом мире постоянно пребывает несколько тысяч тайных суфиев. Часть из них, может быть, не догадывается о своем состоянии, и обретет просветление при соприкосновении с суфийской идеей, как при личном контакте с ее носителем, так и получив соответствующий импульс при знакомстве с суфийской поэзией и прозой, в которых растворена душа ушедших великих шейхов. В этой же книге Худжвири приводит слова шейха Ходжи Музаффара Ноканского, доказывавшего нежелательность радений и внешней экзальтации для суфиев, за которые тогда ратовал автор книги: «Наступит время,— сказал Музаффар,— когда эти, производимые опьяненными суфиями, звуки и карканье ворон станут для тебя одинаковыми. Слух властвует над сознанием до тех пор, пока этим сознанием не управляет созерцание». Этот же Музаффар говорил и о суфийском обучении: «То, что открылось великим мужам вследствие прохождения ими «долин» и «пустынь» (т. е. «макам» — уровней суфийского сознания — Л. Я.), я обрел на подушке и в почетном месте». Шейх Музаффар фактически указал на допустимость «тихого зикра» и отказа от традиционного суфийского обучения, что для одиннадцатого века было очень смелой и даже крамольной мыслью, но ко времени Баха ад-Дина ситуация в суфизме изменилась, реализация такого рода идей оказалась возможной, и инициатива бухарского шейха уже не выглядела ересью.

По общепринятой традиции в защиту этих новаций приводилось и мнение Мухаммада. Для этой цели использовался хадис из Сунны, не относящейся к лучшим образцам этого устного наследия, но содержащий однозначное одобрение тихого или тайного зикра (поминовения Всевышнего): «Ты обращаешься не к Глухому и не к Отсутствующему, а к Слышащему, Который повсюду с тобой». Если следовать этим словам, то громкое восхваление Всевышнего становится просто неуместным. Отметим, что и предшественники шейха Баха ад-Дина, являвшиеся сторонниками тайного зикра, и его последователи неоднократно предпринимали попытки корректировки таких важных предписаний ислама, как пятикратная молитва и хадж, мотивируя это тем, что поскольку Всевышний находится в сердце суфия, то суфий постоянно пребывает в молитве, а хадж ему заменяет паломничество в глубины собственной души, являющейся, как и Кааба, вместилищем божественной Истины. Эти ощущения поэтически выразил ал-Фарид:

О наконец-то мне постичь дано:

Вещающий и Слышащий — одно!

Перед собой склоняюсь я в мольбе;

Прислушиваюсь молча сам к себе.

(Перевод З. Миркиной)
Формулируя для своих последователей этапы суфийского служения на Пути постижения Истины, Баха ад-Дин, как будет показано в разделе, посвященном этому шейху, также опирался на опыт предшественников, что облегчало усвоение его учениками его новшеств. Так, в частности, если говорить об этапах Пути (они также именовались «стоянками», «долинами» или «состояниями»), то в одном из самых ранних суфийских руководств — в книге «Самое блистательное в суфизме», принадлежавшей перу умершего в 988 г. н. э. Абу Насра ас-Сарраджа ат-Туси, предшественника ал-Худжвири и ал-Газали, Путь суфия по «стоянкам»-«состояниям» был предельно дифференцирован в такой последовательности:

— первая «стоянка» — раскаяние, и далее:

— осмотрительность;

— воздержание;

— бедность;

— терпение;

— упование на Всевышнего Аллаха;

— удовлетворение своим Господом;

— близость к Всевышнему;

— любовь к Всевышнему;

— страх при приближении к Всевышнему;

— страстное желание предельной близости к Всевышнему и к раю, где Его можно встретить;

— приязнь к Аллаху Всевышнему;

— успокоение в вере;

— свидетельство о могуществе Аллаха Всевышнего;

— уверенность в будущей жизни.

Все эти «стоянки»-«состояния» ас-Саррадж обосновывает изречениями из Корана и из сунны, а также высказываниями знаменитых суфийских шейхов. Рассмотрим более подробно описание «стоянки» «терпение», крайне важной для суфия из любого братства:

Сказано: «Терпение — достойная стоянка. Аллах Всевышний хвалил терпеливых и упомянул их в Коране словами «Поистине, будет отдана терпеливым их награда без счета!» (Коран 39:10/13).

Ал-Джунайда спросили: «Что такое терпение? Он ответил: «Несение бремени ради Аллаха Всевышнего, пока не закончатся злые времена».

Затем о сущности терпения были спрошены великие шейхи: аш-Шибли, который так и не смог дать универсальную формулу этого состояния, вместо этого прочитав стихи:
Слезы начертали на щеке строку,

Которую прочел даже тот, кто не силен в чтении.

Стон влюбленного от боли томления

И страха расставания порождает тоску.

Он превзошел само терпение,

и оно воззвало к нему о помощи.

И тогда влюбленный крикнул терпению: «Терпи!»
Разговор продолжил Зу-н-Нун, рассказавший: «Я вошел к больному, которого посещал. Беседуя со мной, он застонал. Я заметил ему: «Неискренен в любви к Нему тот, кто не терпит его ударов!» Он ответил: «напротив, неискренен в любви к Нему, кто не наслаждался Его ударами!» из бесед шейхов может быть сделан вывод: «Терпение есть составляющая невыразимой одним словом любви к Всевышнему, и терпение предполагает упование на Него».

В методе Баха ад-Дина все состояние, указанные ат-Туси, являются подготовкой к восхождению к Предвечной Истине и предшествуют первой из названных им «стоянок» — «Поминовению», являющейся началом медитации.

Из-за отсутствия экзотики и театральности в суфийском служении по заветам Баха ад-Дина братство Накшбандиа в меньшей степени привлекало внимание западных исследователей суфизма, которым гораздо интереснее было заниматься братствами, практикующими какие-нибудь экстравагантные ритуалы-радения, и шейхами, претендующими на оригинальность мировоззренческой позиции.

Так, например, недавно была широко разрекламирована книга французского автора А. Корбена «Световой человек в иранском суфизме» (издательство «Волшебная гора» Фонда исследований исламской культуры, 2009 г.). Эти выходные данные были приведены в «Литературной газете» от 17—23 марта 2010 г., с. 7, но затем в следующем номере этой же газеты тоже на с. 7 сообщается, что эта книга выпущена издательством «Исток». Реклама обещает читателю знакомство с новым взглядом на суфизм, как явление, и возможность проникновения в одну из жгучих тайн этого мистического учения. Рассмотрим эти вопросы подробнее.

Во-первых, провозглашенная сенсация является новостью с более чем тридцатилетней бородой, так как среди известных работ А. Корбена по истории ислама значится и такая: H. Corbin “The man of light in Iranian Sufism”, появившаяся в 1978 году!

Во-вторых, эта книга посвящена идеям, не суфийским по своей сути и не принадлежащим общепризнанным суфийским учителям. Корбеном описываются воззрения иранца Шихаб ад-Дина Сухравади (1155—1191), шиита, не имевшего никакого отношения к арабскому суфийскому суннитскому братству Сухравардиа, основанному его тезкой Шихаб-ад-Дином Абу Хафсом Сухраварди (1145—1235).

Разрабатывая свое учение об «Озарении» (ал-ишрак) для придания ему исламской лояльности, Сухраварди опирался на 24-ю суру Корана «Свет», а точнее, на аят 35-й этой суры, обычно именующуюся «Стих света»:

«Аллах — свет небес и земли. Его свет — точно ниша; в ней светильник; светильник в стекле. Стекло — точно жемчужная звезда. Зажигается он от дерева благословенного — маслины, ни восточной, ни западной. Масло ее готово воспламениться, хотя бы его и не коснулся огонь. Свет на свете! Ведет Аллах к Своему свету, кого пожелает, и приводит Аллах притчи для людей. Аллах сведущ о всякой вещи». Расширенное толкование этого стиха содержится в замечательном трактате ал-Газали «Ниша света».

Высокая поэзия этого стиха и скрытая в нем тайна, доступная не всем, привлекала к себе внимание с первых дней явления Корана. В рассказах о ал-Хасане ал-Басри, одном из первых великих теологов ислама, говорится, что, когда он по завершению своей проповеди сходил с кафедры (минбара), он выбирал несколько человек из своих приверженцев и говорил: «Давайте распространять свет!» Этот призыв аскета относился не ко всем: однажды кто-то кроме указанных им людей отправился было с ним, но Хасан сказал ему: «Ты возвратись».

Среди избранных нести свет оказались многие суфийские поэты и даже Пушкин, для которого в 1823—1824 годах открылась Истина и красота Корана и в сердце которого родились великие стихи о Всевышнем и Его пророке:

Зажег Ты Солнце во Вселенной,

Да светит небу и земле,

Как лен елеем напоенный

В лампадном светит хрустале

. . . . . . . . . . . . . . .

Он милосерд: Он Магомету

Открыл сияющий Коран,

Да притечем и мы ко свету

И да спадет с очей туман.
Что касается Шихаб ад-Дина Сухраварди, то он, «оттолкнувшись» от «стиха света», попытался в своем «учении об озарении» соединить некоторые близкие суфиям идеи ислама с совершенно неприемлемыми для правоверного положениями зороастризма и образами Авесты. Отдельные молитвы в «учении озарения» родственны философским поискам Ибн Сины. Однако Сухраварди был менее осторожен в своих умозаключениях, чем гениальный бухарец, и его личная судьба была трагической — в тридцатипятилетнем возрасте он был по указу айюбидского султана Салах ад-Дина (в европейском произношении «Саладина») заколот или задушен, а «учение озарения» не было замечено суфийскими авторитетами и не повлияло на развитие суфийской теологии, возможно, из-за своего чрезмерного и чуждого исламу мистицизма.

Появление рекламных публикаций к изданию небольшой по объему книжки А. Корбена — не единичный пример повышенного внимания к изданиям, в названии которых присутствуют слова «суфизм» или «суфий». Вообще в русскоязычном книгопечатании суфийская тематика пополняется издателями эзотерической литературы и публикациями научного характера. При этом эзотерические издания не претендуют на научность, и их публикаторы, как правило, не обращают внимания на историко-философские исследования суфизма, а академический ученый народ, если и высказывается об эзотерических новинках и их авторах, вроде Идрис Шаха, то непременно с крайним пренебрежением, всячески пропагандируя собственные взгляды и умозаключения по известному директивному принципу: «наша теория всесильна, потому что она верна», создавая не всегда заслуженный одобрительный шум вокруг своих исследований.


* * *

2. Дверь в суфийскую Вселенную

Человек мало-помалу принимает

обличье своей Судьбы.


Каталог: data
data -> Конспект лекций Санкт-Петербург 2007 г
data -> Федеральное государственное автономное образовательное
data -> Программа итогового междисциплинарного государственного экзамена по направлению
data -> [Оставьте этот титульный лист для дисциплины, закрепленной за одной кафедрой]
data -> Примерная тематика рефератов для сдачи кандидатского экзамена по философии гуманитарные специальности, 2003-2004 уч
data -> Программа дисциплины для направления 040201. 65 «Социология» подготовки бакалавра
data -> Программа дисциплины «Э. Дюркгейм вчера и сегодня
data -> Методика исследования журналистики
data -> Источники в социологии


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   33


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница