Сергей Черняховский Политики, предатели, пророки Новейшая история России в портретах (1985–2012) Глава 1 Основатели архитектуры мсг — Герострат


Блестящая женщина с тоскливым детством…



страница9/37
Дата10.05.2018
Размер3.43 Mb.
ТипРуководство
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   37
Блестящая женщина с тоскливым детством…

Она великолепная женщина.

Ее отец был японским коммунистом, эмигрировавшим в СССР в 1939 году и работавшим на Иновещании. Мать — дочерью сахалинского лавочника-коллаборационаста, осужденного за сотрудничество с оккупантами. Они познакомились в Хабаровске, когда отец, хотевший выучить русский, обратился к ее матери, известной как хороший учитель английского языка.

Сестра по матери — мастером ОТК на советском заводе и с сугубо советским сознанием. Брат по отцу — японским антикоммунистом. Все детство она чувствовала себя одинокой — и со временем по своей инициативе подружилась с обоими.

Ее любил отец, но взяв с собой на закрытый курорт и поселив в отдельном домике, мог две недели и о ней не вспоминать. Ее любила мать, но могла, купив по тем временам сверхдорогой подарок, слишком часто вовлекать в общую жизнь, которой, в семье, в общем-то, и не было.

Летом родители отправляли ее в пионерлагерь на две-три смены, начиная с шести лет и до пятнадцати. Лагеря она возненавидела навсегда. А родители, спрашивали: «Поедешь на следующую смену в другой лагерь?» Хотя ее мнение ими никогда не учитывалось.

Она была одиноким ребенком, комплексовавшим в общении со сверстниками, казавшимся самому себе слишком необычным — и одиноко тосковавшим без общения что дома, что вне его.

Она любила литературу и математику — и плохо знала историю и ничего не понимала в географии. При этом терялась, отвечая на уроках. Хотя бойцовские качества были изначально: кровь самурая и кровь коммуниста свое брали. Однажды попала в фехтовальную секцию — и оказалось, что получается блестяще. Но когда пришлось выбирать: шесть часов тренировок в день и заброшенная учеба или отказ от спортивной карьеры для учебы — ни с кем не советуясь, сделала выбор в пользу учебы.

Логично, что дочь японского коммуниста, работавшего на Иновещании поступила в Университет Дружбы народов имени Патриса Лумумбы. Поскольку у нее получалась математика — она оказалась на экономическом факультете. Отец очень хотел, чтобы она защитила диссертацию — и она стала кандидатом наук.

На экзаменах из-за некоммуникабельности она терялась и становилась косноязычной — и однажды преподаватель, оборвав, сказал: «Ставлю пять. Но либо научитесь гладкой речи — либо в жизни будет ждать много проблем». Она послушалась. Она вообще в те годы была послушным человеком и привыкла делать то, что говорили мужчины. И она умела подчинять себя логике. Однажды в детстве ее привезли в Одессу. Она не умела плавать, и никто не учил. Она села на берегу моря и рассуждая логически, рассчитала, что нужно делать, чтобы поплыть — и поплыла.

Она слушалась старших. Слушалась мужей. Слушалась отца. К концу 1980-х ее приятель, начинающий тогда авантюрист Константин Боровой скажет ей: «Хватит работать доцентом и читать политэкономию. Иди в кооперацию» — и она пойдет. Кто-то считает ее успешным предпринимателем. Кто-то полагает, что все ее бизнес-успехи ей принесли ее мужчины. Но с тех пор она никогда не бедствовала. Впрочем, она не бедствовала и раньше: зарплата советского доцента составляла 280–320 «брежневских рублей. В нынешних деньгах — 84–96 тысяч. Нынешние доценты получают в разы меньше.

Правда, кто-то считает, что бизнес-успехи ее последних мужей были уже производными от ее политической карьеры.

Еще тогда, когда отец на две недели оставил ее одну с подругой в Мисхоре и она окунулась в крымскую жизнь, она вдруг поняла, что напрасно комплексовала: к ней тянулись и мужчины, и женщины. Она была умна, ярка, интересна. Она стала понимать это постепенно — но она могла быть лидером.

Отправив ее в кооперацию, Боровой увлекся новой забавой: начиналась выборная пора, и он подбил ее выдвинуться в депутаты Моссовета. Хотел сделать Председателем комитета по собственности и получить доступ к ведению новых прибыльных дел. Но что-то показалось ей в затее сомнительным, и она свою кандидатуру сняла. Боровой провел на эту должность подругу Гусинкого — ни он, ни Гусинский об этом сожалеть оснований потом не имели.

А она… ей все больше нравилось внимание и подиум. После одинокой зажатости в детстве она ощутила опьянение вниманием. Начинается пора многопартийности в ее самой увлекательной неконтролируемой фазе, вместе с Боровым она создает Партию Экономической Свободы и становится ее руководителем. Она впитывает внимание и поклонение. Она рада, что научилась говорить. Она добирает недоданное в детстве внимание, компенсирует скуку и одиночество. Все происходящее для нее — игра. Венецианский карнавал. В глазах мелькают новые лица — влиятельных политиков, и другие глаза — уже опьяненных ею.

Она привыкла слушаться мужчин — но все больше сталкивается с тем, что начинает сомневаться, могут ли они посоветовать что-то дельное. Она увлечена авантюрами Борового — но именно его авантюризм начинает вызывать ее раздражение. Ей нравится суть политики, но она хочет какой-то результативности: не только для себя лично, но и для чего-то еще.

Ее первое расхождение как с Боровым, так и со всей «рыночно-демократической кампанией» во время вызванного политикой Гайдара кризиса было уже системным: она считала, что нужна экономическая программа, в которой будут заинтересованы не только наживающиеся на катастрофе бизнесмены, но и государственные предприятия с их директорами. Их это не интересовало. Последние для них были, в лучшем случае, объектом разворовывания и присвоения.

В 1993 году блок «Апрель», который создадут ее приятели, провалится, не дойдя до выборов. Она — победит на личный выборах в округе. В 1993 году она разорвет союз с Боровым: ей надоест его постоянное подхихикивание надо всем, постоянные авантюры и публичные скандальные высказывания, которые когда-то казались ей смелыми, но оказалось, что в них нет ничего, кроме желания шокировать аудиторию. Ей хочется цели — и она хочет идти к цели. Ему нужно было лишь забавляться самим же им создаваемым хаосом.

В конце 80-х, входя в политику, она публично заявляла о себе: «Я, как мать двоих детей и член КПСС». Друзья быстро отучили ее от этого. И она станет нести привычную для них и одобряемую ими антикоммунистическую околесицу про борьбу «со сталинизмом и «тоталитаризмом», рассказывая расхожие в это время небылицы про массовые репрессии в СССР. Тем более что с историей у нее всегда были проблемы.

Но в ней — кровь самураев. Путь самурая — путь служения долгу. И медленно, шаг за шагом, как-то микроскопически в ней начинает расти вопрос: «Кто я? Что я здесь делаю? Разве может самурай идти вместе с этими сумасшедшими?», — и так же долго она будет его гнать от себя. Потому что самурай не предает тех, с кем он начал свой путь.

Сначала в политике ей помогал деньгами Боровой. Потом — Гусинский. Потом — Ходорковский. Но ей хочется превратить их во что-то полезное — хотя не знает, во что и полезное для кого. В 1995 году она вновь выиграет выборы в округе: при поддержке гайдаровской партии. И в 1997 году окажется в правительстве «младореформаторов» Чубайса и Немцова, согласившись возглавить Госкомитет по поддержке и развитию малого предпринимательства. Она действительно считала, что это важно. И действительно думала, что наконец-то ей дадут сделать что-то конкретное.

Правда, там был еще и Федеральный фонд поддержки малого предпринимательства. И о степени его аффилированности с бизнесом тогдашнего ее мужа тоже говорят и пишут не вполне лестные для дочери самурая вещи.

Много позже она поймет, что нужна была вместе с ее комитетом лишь для эксплуатации ее яркости, а комитет — для создания впечатления заботы о мелком предпринимательстве: зачем нужно мелкое предпринимательство идеологам олигархического капитализма… Парафраз истории о двух «Волгах» за ваучер. Правительство рухнет, не прожив и года. А еще через полгода, в августе 1998, рухнет вся строившаяся с 1992 года смитовская модель экономики.

Собственно, она давно понимала, что не только с Боровым, но и Чубайсом и Гайдаром что-то неладно. Не походили на самураев. И уже с 1995 года создавала свое партийное объединение. Но к 1999 ясно, что у рыночников — агония. Она дала Чубайсу уговорить себя на создание Союза Правых Сил. И присягнув тогда Путину — они в парламент попадут, а сама она станет вице-спикером Думы.

Правда, как и в правительстве 1997 года, из нее сделают витринный элемент: в Кремль будут ходить Чубайс и Немцов. Они же будут принимать решения. Ей оставят подиумы, телешоу и Давос. Она еще блистает — и временами вспоминая курьезы Борового, в его стиле заявит, что власть в «Норд-Осте» никого не хотела спасать, а террористы никого не хотели убивать. Она все время своего блестящего карнавала со времен ухода в кооператив — пыталась найти себя и обозначить себя. Позицией ответить на вопрос — она-то кто и куда идет? Так получилось, что ее в этот карнавал вовлекли, используя ее своего рода «девичью тоску» люди разложения. Люди спекуляции. Ею придававшие себе яркость и привлекательность, но не способные ни на что полезное сами и в ней видевшие лишь обаятельного говорящего манекена на витрине. И, в общем-то, каждый раз она оказывалась крупнее и достойнее тех, кто ее использовал.

И когда СПС рухнет на выборах 2003 года, его руководство, изумившись, уйдет в отставку — она будет плакать. И от того, что рухнуло то, во что она поверила. И от того, что, уже давно поняв: не стоит слушаться тех мужчин, кто хочет превратить ее в свой инструмент, во всяком случае — состоящих в этой странной и прогнившей кампании — она еще раз поверила им.

И когда в 2004 году все лидеры СПС разбегутся: Гайдар — к себе в Институт, Чубайс — к себе в РАО, а Немцов — в загранпоездки, писать доносы на Россию в международные инстанции, она останется дочерью самурая: пойдет на президентские выборы 2004 года. Пойдет в безнадежной ситуации: ни Зюганов, ни Жириновский, ни Явлинский не решатся идти на явное и сокрушительное поражение.

Этого не сделали ни Немцов, ни Кириенко. Все — были пристроены. Она пошла, после разгрома своей партии. Без шансов не то что на успех, не то что на второе место — просто на относительно достойное место.

И вот это будет настоящей катастрофой. Не потому, что она соберет всего 4 % голосов. Потому что, в ходе кампании и встреч с избирателями, она неожиданно и с ужасом поймет, что служила знамени и людям, которых большинство страны ненавидит и презирает.

Среди прочего — она встретится с преподавателями биофака МГУ. И спросит, какого президента они хотели бы иметь в России. Профессора дружно ответят: «Сталина!».

Она онемеет. Она ведь в МГУ. Среди профессоров. И они не хотят слушать ничего про мифические репрессии. Про «тоталитаризм». Про диктатуру и «общечеловеческие ценности». Они хотят вернуть Сталина. Они не хотят слушать ничего из всего того набора причитаний, которыми заклинали наивных и доверчивых людей ее рыночные друзья.

Она попыталась понять: почему? И ей ответили: «Потому что он построил нам этот факультет. Потому что он дал нам зарплаты, достойные нашего статуса. Потому что он нас уважал и при нем мы могли уважать себя».

Это то, что она рассказывала сама. И она поняла, что ее путь был не путем самурая, а путем неправды.

И потом, выступая на тех или иных форумах рыночных фундаменталистов, она найдет в себе силы прямо сказать:

«Вы поймите, ведь если люди сегодня зовут Сталина — это мы виноваты, разрушив все их надежды. Это мы виноваты, разорив страну. Это мы, либералы. Дискредитировали имя либерализма и имя демократии».

И она будет потом раз за разом говорить, что либералы, став правыми и рыночными — замарали имя либерализма. И чтобы его отмыть, нужно действительно стать либералами. Встать на сторону народа. Защищать его реальные, а не приспособленные для политических неврастеников свободы и права: на образование, на здравоохранение, на труд, на достойную пенсию. Защищать людей, а не политических спекулянтов и авантюристов.

Ее не поймут. Даже постараются до широкой публики эти слова не доводить. Нормальные люди знали все это и раньше. Либералы — все равно ничего понять были не способны.

В полной мере или не в полной мере — она одна из известных людей этой политической ориентации поймет, что виновата. Во всяком случае — скажем об этом открыто.

Харакири она не сделает. Но из политики уйдет. Правда — в светскую жизнь и телеведущей, но уйдет.

И когда на фоне болотного цветения СМИ заговорят о том, что она возвращается в большую политику, 21 мая 2012 года объявит: «Официально заявляю: в большую политику не возвращаюсь! Работаю гражданином!»

Вопрос в том, удержится ли. Или опять в голове зазвучит колокол карнавала — и поплывут круги опьяняющего восторга.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   37


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница