Сергей Черняховский Политики, предатели, пророки Новейшая история России в портретах (1985–2012) Глава 1 Основатели архитектуры мсг — Герострат



страница6/37
Дата10.05.2018
Размер3.43 Mb.
ТипРуководство
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   37
Хулитель и поклонники

Власть дала системе образования задание — организовать в средней школе изучение Солженицына. Задание, спорное и с содержательной, и с этической точки зрения.



Во-первых, потому, что, вообще-то говоря, не дело власти решать, что и как нужно преподавать в школе или институте. Тем более в рамках такого специфического предмета, как литература.

Как потому, что для этого есть иные инстанции — и, в конечном счете, не дело и министра образования составлять список достойных изучения в школе писателей и произведений — это должны делать специалисты, авторы программ, в конечном счете — высококвалифицированные педагоги. А то — недолго дойти и до новых публичных разносов руководителями страны на выставках иным художникам — за то, что «не то пишут».

Так и потому, что вообще, не дело власти, решать, что в обязательном порядке нужно читать гражданам, а что — не нужно. Иначе — чем это собственно будет отличаться от той самой поминаемой «тирании», от которой Солженицын дал «всем нам прививку»?

Уж одно из двух — либо то была не тирания, либо не следуйте ее примеру и не навязывайте людям своих любимых авторов — у них, может быть, есть другие…



Во-вторых, потому, что если вы, таким образом, хотите распространить эту «прививку» среди будущих граждан страны — это не есть лучший путь.

В советских школах учили стихи Маяковского, книги Николая Островского и Александра Фадеева — но это не создало новых Корчагиных и новых молодогвардейцев, которые в августе 91 года с самодельными гранатами или захваченными у перетрусившей милиции автоматами пошли бы преграждать путь ельцинскому мятежу со словами «Партия или смерть!».

Чем больше в школах будут изучать Солженицына с его, скажем, более чем специфическим языком — тем скорее его работы из «антитоталитарного откровения» превратятся в скучное обязательное угнетающее чтиво. Обязательность не обеспечивает популярности.

Пушкина, Лермонтова и Толстого любят и ценят не потому, что они обязательны к обучению в школе — а, наоборот, в школах их стали изучать потому, что они оказались популярны и почитаемы вне ее.

Поэтому, строго говоря, в школах надо изучать ту литературу, которой зачитываются и вне школы — но тогда, когда зачитываются не в рамках «моды десятилетия» — а много дольше.

В этом плане куда более обоснованно было бы решение изучать в школе творчество Стругацких.

А изучать по решению правящей партии (хорошо, поручение не оформили постановлением Высшего Совета «Единой России»)… Уже изучали трилогию Леонида Ильича — от чего, представляется, Советская власть сильнее не стала.

Вот давайте посмотрим, сколько людей будут помнить и читать Солженицына через двадцать лет после его смерти — тогда и можно будет говорить о том, учить его в школе или не учить. А то ведь может статься, что учеников промучают лет десять — а потом будут со стыдом прятать глаза, выкидывая его книги из школьных библиотек: либо потому, что другая партия издаст другое постановление, либо потому, что окажется — мода прошла, время истекло и уже и не читается.

В-третьих, наконец, то, что Солженицын — тот Великий Писатель каким его представляют в некрологах — само по себе не есть общая оценка его творчества.

Его сегодняшняя комплиментарная оценка есть не оценка его как писателя и даже гражданина — а оценка, как антисоветчика. Все, кто его славословит, говорят о его политическом значении, как они его понимают, но не о литературном даровании.

Толстой стал велик не потому, что был против царизма, и не потому, что один вступил в неравную борьбу с церковью, а потому что поднял такие проблемы человеческой жизни — и так поднял, что после этого морально был сильнее и царя, и русских церковников. Как и многие другие великие русские писатели.

Да, Солженицын написал более тридцати томов. Больше, чем Маяковский. Но меньше, чем Троцкий. А все сочинения Пушкина при желании вместили в один юбилейный том. Так что, теперь Троцкого считать самым великим русским писателем? Хотя для любопытства — проведите эксперимент: предложите любому, не знающему кто что написал, прочитать несколько абзацев Солженицына и несколько абзацев Троцкого. И попросите сказать, кто понравился больше: может статься, результат вас удивит.



Солженицына в основном славят за то, что он был антисоветчиком — и многие рассыпающиеся ему в комплиментах так прямо и говорят. Его славят за то, что он, как принято выражаться: «Бросил вызов системе». Ему в заслугу даже ставят то, что он чуть ли не один разрушил СССР и советский строй.

Последнее правда, весьма сомнительно: строй пал не потому, что кто-то что-то прочитал о ГУЛАГе и «сталинских репрессиях» — подобная литература, что в ведомстве Геббельса, что в странах НАТО, выходила тоннами — а потому, что, с одной стороны, во многом прогнило высшее чиновничество, а с другой — даже те, кто не прогнил, оказались настолько безвольными, что не смогли оказать сопротивления в час, когда, в общем-то, не слишком влиятельные группы провозгласили, что они их свергают.

То есть те, кто ставит ему в заслугу его антисоветизм, обоснованны в своих оценках, если сами являются антисоветчиками — и с точки зрения признания антисоветизма благом. Но, во-первых, это опять-таки исключительно политическая оценка. То есть оценка с точки зрения определенных политических и экономических интересов. Во-вторых, даже сейчас вовсе не все общество и даже не большинство его считают антисоветизм благом. И для этой части общества похвала за антисоветизм вовсе не равнозначна однозначному признанию достоинств писательского таланта.

Несколько лет назад Левада-центр обратился к гражданам России с вопросами об отношении к распаду СССР и гипотетической возможности восстановления социалистической системы. Оказалось, что о распаде Советского Союза сожалеют 62 %, не сожалеют 28 %, затрудняются ответить 10 %. 31 % полагают, что распад был неизбежен, 59 % — что его можно было избежать. Восстановить Советский Союз и социалистическую систему хотели бы 60 % опрошенных.

После этого результата даже Левада остерегается задавать подобные однозначные вопросы. Но с тех пор он неоднократно задает вопрос о чем-то похожем — хотя и в несколько предвзятой формулировке: «КАКАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ СИСТЕМА КАЖЕТСЯ ВАМ БОЛЕЕ ПРАВИЛЬНОЙ: ТА, КОТОРАЯ ОСНОВАНА НА ГОСУДАРСТВЕННОМ ПЛАНИРОВАНИИ И РАСПРЕДЕЛЕНИИ, ИЛИ ТА, В ОСНОВЕ КОТОРОЙ ЛЕЖАТ ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ И РЫНОЧНЫЕ ОТНОШЕНИЯ?» Ну, не должны ведь люди так уж откровенно выдать свои симпатии к явно непрезентабельному — «распределительной системе»… Только граждане оказались не стыдливыми и выдали ответ: 54 % за плановую систему (читай — «советский «тоталитаризм» в лексике Солженицына и его поклонников), 29 % — за рынок и частную собственность (читай, «демократию») (2014 г.).

По данным от 1 декабря 2014 года о разрушении СССР сожалеют 54 % граждан России, не сожалеют — 28 %. Что он был неизбежен — полагают 30 %, что его можно было избежать — 55 %. Беловежские соглашения 1991 года одобряют 18 %, осуждают — 61 % [5].

Тут речь не о том, кто прав, а кто не прав. Тут речь о том, что если главным достоинством Солженицына считать его противоборство с советской системой, то за эту систему и сегодня оказывается до 60 % граждан, тогда как против — менее 30 %.

Тогда, получается, с кем боролся Солженицын? Кому он был врагом — двум третям того самого народа, к «сбережению» которого он взывал?



Почему же эти 60 %, назначенные им себе во враги, должны почитать и славить того, кто объявил себя их врагом и боролся ради уничтожения всего, что было дорого им в их жизни?

Если правда, что именно Солженицын разрушил советский строй — хотя, конечно, как говорилось, это чрезмерное преувеличение — то, значит, это Солженицын творец ужаса 90-х? Тогда, может быть, с этой точки зрения его и нужно изучать в школах?



А тогда могут ли те две трети народа, с которыми вел борьбу Солженицын (а тогда, в 60-е и 70-е, он боролся не против системы 60-ти процентов — он боролся против, минимум, желаний 90 % народа) — могут ли они считать его человеком, искренне призывавшим к «жизни по правде»?

Льющие елей на Солженицына хвалят его как «принесшего слово правды». Может быть, они искренне так думают. Но ведь огромная часть общества считает, что в своем «Красном колесе», в своем «Архипелаге ГУЛАГ» — он искусно лгал, выдавая за документальные свидетельства определенным образом подобранные весьма немногие (относительно тех миллионов, о которых якобы шла речь) письма и свидетельства?

Когда в Югославии шла война за единство страны, западная пресса много писала о «зверствах сербов». Был случай, когда она подняла шум по поводу не то пятидесяти, не то пятисот изнасилованных… за один раз мусульманок. Тогда страницы тех же самых газет, которые обычно помещают комплименты в адрес людей ориентации Солженицына, были заполнены фотографиями этих «несчастных». Только потом уже другие, тоже западные, писатели и журналисты доказали, что во всех газетах помещались разные фотографии всего трех женщин.

Караджич, представший перед постыдным Гаагским судилищем — тоже обвиняется в немыслимом числе якобы совершенных по его приказу преступлений — и тоже найдутся местные солженицыны, которые распишут их на много сотен страниц, с криком «жить по правде» заливая людей фальсификациями.

Может быть, на самом деле, те, кто думает так — неправы. Может быть — прав Солженицын в своих обвинениях. Но почему собственно эти две трети страны должны думать так, как думал он, и думают его политические покровители и преемники?

Кстати, существует и та точка зрения, согласно которой в описаниях трагедий заключенных прошедших десятилетий Солженицын не был ни оригинален, ни самостоятелен: он только выступил в качестве эпигона другого автора, обладающего приоритетом в этой теме — Варлама Шаламова.

Только между ними была разница: Шаламов свое творчество никогда не превращал в орудие политической борьбы ни со своей страной, ни с той же самой Советской властью. И потому он оказался не нужен тем, кто искал любой сюжет, который мог быть использован в борьбе с ней. Солженицын боролся против миллионов людей. В сегодняшнем исчислении — минимум против 60 % населения России. То есть, он был их врагом. Почему они должны считать его, объявившего им войну, великим русским писателем?

Потому что он придумал искусственный и вычурный слог письма своих произведений? Мало ли было экспериментаторов в этой области из числа авангардистов, имажинистов, футуристов и т. п.?

Потому что он «искренне желал добра своему народу и любил Россию» — как заявил один из руководителей КПРФ? А кто признается, что он ее не любит? Даже Чубайс, скорее всего, любит Россию. Но свою и по-своему.

Кстати, если реакция на смерть Солженицына тех, кто откровенно позиционируется в качестве антисоветчика, равно как и лидеров власти — по-своему, понятна и честна: у него есть заслуги перед ними, — то позиция заявленная лидерами КПРФ — просто омерзительна. Сначала сайт этой партии скромно посетовал, что в заслугу Солженицыну пресса ставит «не те книги»: «Официозные СМИ, особенно телевидение, послушно перечисляют произведения А. И. Солженицына, ставшие знаменем демократов первой волны: «Один день Ивана Денисовича», «В круге первом», «Архипелаг ГУЛАГ». Однако никто, почему-то, не упоминает один из его последних, фундаментальных трудов: «Двести лет вместе»»…

Затем человек в статусе секретаря ЦК компартии заявляет: «Это была большая, интересная личность, знаковая для нашей эпохи. И мне кажется, что Солженицын останется в наших мыслях и в памяти наших потомков как подвижник, как человек, стремящийся к улучшению жизни в России и борющийся, отстаивающий свои взгляды», — представитель коммунистической партии отметил, что Солженицын всегда вызывал у него уважение, поскольку «был привержен своим убеждениям и никогда не изменял им».

Доприспосабливались… извините, сволочи. Даже то, что думают — сказать боятся. А если впрямь так думают — то тем более сволочи. Не потому что так думают — а потому что так думают, выдавая себя за коммунистов.

Или эти две трети должны считать Солженицына «великим человеком» потому, что тот помогал разрушить их страну?

Или потому, что его хвалит весь мир? Однако, как однажды сказал сам Солженицын: «Они на Западе никогда не учили и не понимали русскую историю — и потому готовы ловить любые басни, лишь бы они порочили Россию». Знал, о чем говорил.

Может быть критерий его величия — Нобелевская премия? Но она есть и у Горбачева… В отличие от аналогичных премий в области точных наук, в области литературы и борьбы за мир ее большей частью дают тем, кто чем-либо послужил делу борьбы с СССР.

Может быть, показатель величия — соболезнование президента США? Это точно Большой Друг русского народа. Саркози и других глав стран Запада? Тоже Великие Друзья.

Еще есть причины считать Солженицына великим писателем? Кроме того, что он был Великим Ненавистников Советской власти и Советского Союза? Пока никто не назвал.

Может быть, таковым он является на самом деле. Те 60 %, для которых он был врагом — так вряд ли думают.

Но время покажет.



Пока те, кто славят его — славят его лишь за то, что он был врагом этих 60 %. Врагом их страны. Врагом их образа жизни. Врагом всего, что было дорого им. Как там было в знаменитой песне?

«Враг бешеный на наше счастье поднял руку»…



У этих 60 % нет оснований, чтобы чтить своего врага.

Есть те, для кого он не враг, а сподвижник в их деле — в деле борьбы с этими 60-ю процентами. Когда они его славят — это понятно и естественно.

Но как минимум бесстыдно делать вид, что на свете есть лишь они — уничтожавшие то, что было дорого этим 60-ти, а когда-то — и всем 90 %.

Равно как некорректно навязывать в обязательном порядке изучение их детям его произведений. Разве что в том качестве, каким он объективно действительно обладал: в качестве не покаявшегося врага шестидесяти процентов населения современной России.






Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   37


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница