Сергей Черняховский Политики, предатели, пророки Новейшая история России в портретах (1985–2012) Глава 1 Основатели архитектуры мсг — Герострат


Ошибка Макфола и проблема Макфола



страница23/37
Дата10.05.2018
Размер3.43 Mb.
ТипРуководство
1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   ...   37
Ошибка Макфола и проблема Макфола

Положение Майкла Макфола в России было сложно. Он слишком часто совершал поступки или допускал высказывания, вызывающие изумление не только российской власти, но и значительной части общества. В отношении него озвучиваются либо скептические оценки, либо жесткие и не всегда справедливые обвинения.

И это может стать неуправляемым процессом. Негативным для отношений США и России — и неприятным для Макфола. Неприятным не в плане оценок его будущей карьеры, а в плане и его справедливого восприятия, и оценки его объективности и беспристрастности как аналитика и ученого. А Макфол изначально, все же, именно ученый и исследователь.

Макфол — именно ученый. Он попал в Россию еще в 80-е годы, он прожил в ней много лет. Учился и в Ленинградском университете, и в Институте русского языка имени А. С. Пушкина, на рубеже 90-х — в аспирантуре МГУ. Он проработал в России много лет и написал или осуществлял редакцию ряда книг о политическом процессе в России — и книг хороших.

Когда о нем говорят как о «политтехнологе и специалисте в области оранжевых революций» — это просто по факту неверно. Не это есть сфера его профессиональных интересов.

Макфол — человек изначально любящий и ценящий Россию. Точнее — исходно вообще СССР. Политически — он принадлежит к рузвельтовской традиции, выступающей за приоритетное сотрудничество США и СССР и концепцию именно «двуполярного мира». Это продиктовано двумя исходными посылками.

Во-первых, эта политическая тенденция вообще с большим вниманием и симпатией следила за опытом СССР и считала, что Америке удалось решить многие свои проблемы именно благодаря использованию советского опыта, а интересы США и СССР в большей степени совпадали, нежели противоречили друг другу. Во-вторых, ее представители полагают, что попытка регулировать мировые процессы из одного центра — не продуктивна и не прагматична. Поскольку с одной стороны является для этого центра повышенной нагрузкой, а с другой — до конца неосуществима: не хватает возможностей такого регулирования в применении ко всему человечеству. Поэтому эти люди всегда видели вариант своего рода разделения мира на две зоны влияния со своими центрами, которые так или иначе, но были бы способны договариваться между собой и координировать свои действия.

А для этого среди прочего нужна именно сильная Россия — слабая Россия таким партнером быть не может.

Именно из этого он всегда исходил и в своей исследовательской деятельности в России в 90-е годы, и в своем формулировании концепции внешней политики США сначала для Гора на выборах 2000 года, а потом — и Обамы. Отсюда — и его «концепция перезагрузки».

При этом он представитель «левореалистического» тренда в Демократической партии США: с одной стороны находящегося минимум на грани ориентации на марксистское учение при одновременном признании приоритета такой политической фикции, как «права человека», с другой — исходящего из того, что в политике нужно исходить из реально достижимого, а не из тех или иных субъективных представлений об идеальном.

При этом, разумеется, Макфол Америку любит больше, чем Россию, является убежденным демократом и лучшей в мире демократией считает именно американскую (хотя и видит многие ее несовершенства).

Объективно — Макфол человек, России дружественный, для нее — нужный и полезный.

И в то же время происходит то, что происходит и его реальная деятельность оказывается сегодня достаточно далека от оптимальной и для него, и для России.

В чем проблема. Работая в 90-е годы в Москве, изучая все те процессы, которые происходили со времен «перестройки», Макфол вступал в контакт и интересовался позициями и мнениями различных, особенно наиболее активных политических групп. В частности, и тех, которые активно использовали близкую ему лексику: «демократия», «права человека», «многопартийность», «свобода слова», «альтернативные выборы» и прочее. Разница была лишь в том, что если для Макфола все это действительно являлось ценностями, глубоко воспринятыми и искренне почитаемыми, то для них — людей, называвших себя «демократами» и «правозащитниками» — лишь способом получить политическую и финансовую помощь извне, статус на Западе и контакты с влиятельными западными политиками.

Макфолу они казались и кажутся чем-то вроде искренних борцов с тиранией, подвижниками из исторических романов, несмотря на трудности посвятивших свою жизнь борьбе за свободу. Он многих из них знает лично, рассматривает если не как друзей, то как хороших знакомых — и искренне доверяет их информации и их оценкам. Старался встречаться с ними, когда приезжал в Москву уже в 2000-е годы. Работал в США, встречался не как с «агентурой», а просто как с хорошими знакомыми, которым он доверял и которых ценил.

И в какой-то момент ученый Макфол оказался в значительной степени в плену у человеческих отношений и привязанностей человека Макфола. И он не понимал, что эти люди, когда-то, когда Макфол начинал их изучать и с ними знакомится двадцать лет назад в какой-то мере жизнь России собой представляли и реальные общественные настроения артикулировали, но к 2000-м годам абсолютно маргинализировались и никого и ничего не представляют, кроме своих зашоренных стереотипов и собственных, связанных с западной помощью, расчетов.

Причем сами эти знакомые или знакомые их знакомых активно тиражировали на Западе свои имена, ездили в США, встречались с высшим политическим руководством, сенаторами и конгрессменами, раскладывали на столах Белого дома свои издания — не расходящиеся и не раскупаемые в России, но представляемые там в качестве «голоса общественности».

Скажем, один из самых истеричных органов этой политической тенденции The New Times при объявленном тираже в десятки тысяч реально расходился в десятки раз меньшим числом — и подчас просто оставался на прилавках киосков. Но его вдохновитель и главный редактор Альбац, выдавая себя за представителя «страдающего русского народа», регулярно выезжая в Вашингтон, раздавала журнал по возможности большему числу политиков и должностных лиц, которые читая ее обличения, разглядывая красивое качественное глянцевое издание и видя указанную цифру в 50 000 тиража действительно начинали думать, что Россия только и живет тем, что читает этот журнал и, страдая от подавления свободы, мечтает освободиться от Путина.

Несколько лет назад, выступив на одном из российских публичных политических форумов в Ярославле с достаточно интересным докладом, Макфол, чтобы довести его до сведения российского общества, отдал текст для публикации именно в редакцию The New Times, искренне полагая, что это — широко читаемое издание. И не зная, что с таким же успехом его можно было б отдать в, скажем, «Голос коммуниста» — распространяемый таким же тиражом. Хотя и читаемый несколько иной аудиторией.

И он искренне не понимал, что публикация в этом журнале создаст для этого доклада образ ангажированности и нереспектабельности, а самого Макфола в глазах общества поставит в один ярд с Новодворской — то есть выведет в число либерал-маргиналов — хотя Макфол таковым на деле не является. С Макфолом произошло то же самое, что происходит со многими российскими политиками: в какой-то момент они начинают мнения и оценки своего окружения принимать за мнение всего общества или, как минимум, его большей части.

Проблема, ошибка и беда Макфола оказалась в том, что он узкую группу крайне непопулярных и мало кого представляющих принял за Россию и российское общество. И стал смотреть на происходящее в России глазами этой группы. Не понимая, что симпатию и любовь к России перенес на тех, кто самой Россией отторгаем и презираем, а во многом откровенно и враждебен.

Сегодня — это ошибка Макфола и проблема российско-американских отношений. Ему нужно просто понять, что он пытается судить о России по тому объекту, который ни Россию, ни российское общество не представляет. Его право, с кем ему дружить — но не стоит судить о положении в стране по слухам и выдумкам, которые тебе пересказывают приятели, рассчитывающие заслужить твое внимание своей мнимой осведомленностью.



Эрудит

«Линкольну, человеку, который встал во главе группы фермеров и торговцев и поднял революцию против целой империи…»

Барак Обама, 44-й президент США,19.01.09[14]

И Обама тоже его любит. Только встает вопрос: а знает ли он на самом деле, кто такой Линкольн? Вообще, о том, насколько хорош средний уровень американского образования — споры идут давно. О том, как Буш путался в названии стран и с трудом произносил имена их руководителей — насмешек и шуток было не мало. Что в августе 2008 года американцы так нервно отреагировали на действия российских войск на Кавказе потому, что панические заявления Саакашвили о вторжении танковых армад России на территорию Грузии восприняли как информацию о введении сотен российских танков на территорию Джорджии — тоже давно отмечено. Курьезы в политике и с политиками случаются часто.

Но подчас незнакомство политиков и государственных деятелей с историческим материалом дорого обходится стране, которую они возглавляют.

В свое время Михаил Горбачев, перед визитом во Францию, еще в начале своего бесславного и трагического правления в духе политики открытости, решил ответить на вопросы французских журналистов в эфире телевидения. И апофеозом его исторической и общекультурной безграмотности, на которые тогда почти никто не обратил внимания, был его ответ на вопрос о том, какие достопримечательности Парижа он хотел бы осмотреть в во время своего визита.

Он тогда ответил, что его «Больше волнует современность, нежели история», и что исторические достопримечательности Франции ему не интересны.

Его ответ тогда показал, что, во-первых, он просто не знает, какие в Париже есть достопримечательности — иначе хоть что-то назвал бы хоть в знак вежливости к стране, в которую он едет.

Во-вторых, он показал, что даже не понимает, что не прилично не знать историю и культуру страны, в которую ты едешь и не уметь как минимум показать, что ты хоть что-то о ней знаешь. В советское время выезжающие за рубеж непременно проходили собеседования в райкоме партии, где выявлялось, в частности, что они знают про страну своей поездки. Проходи Горбачев такое собеседование — он с таким ответом просто не был бы допущен райкомом к выезду за рубеж.

В-третьих, это показывало, что он не только не знает, что в Париже находится (даже на уровне исторических названий, упоминаемых Дюма), но и не представляет, что такое Париж для европейской культуры, что, в конце концов, сам с одной стороны не является европейцем, с другой — является просто неграмотным, необразованным человеком, в первую очередь, в истории и культуре.

В-четвертых, что он является не просто невежей, но и невеждой, то есть он не только не знает того, что должен знать грамотный человек, но и не знает, что это знать нужно и знать это не желает — поскольку перед публичной встречей с журналистами страны, в которую едешь уж никакого труда не составляло заказать в аппарате ЦК справку о том, что там в Париже есть интересного — но он и это сделать не догадался.

Но история есть, прежде всего, пространство политического опыта. Не зная историю и не понимая ее политического значения, нельзя эффективно управлять страной, особенно если берешься осуществлять в ней коренные социальные, экономические и политические перемены.

Результат — очевиден и понятен.

Но это все-таки в прошлом. От страны, которую возглавлял тогда Горбачев, осталось то, что осталось.

Зато в сегодняшнем — Барак Обама, 44-й президент Соединенных Штатов Америки, человек, породивший во всем миру волну страстного обожания и интереса к себе, человек, который пообещал вернуть Америке ее мечту. И даже — справиться с мировым кризисом.

Человек, который хочет идти путем Рузвельта и Кеннеди. Человек, который более всего почитает Линкольна.

И вот этот человек, выступая в канун своей инаугурации у памятника своему политическому образцу и историческому герою — последний, бесспорно, заслуживает почитания и подражания — выступая перед памятником ему, на котором написано «Спасителю Союза», и явно претендуя на то, чтобы спасти этот Союз еще раз — произносит, судя по информационным сообщениям, следующие слова:

«На нашему пути будут и ошибки, и неудачи. Время испытывает нашу нацию. Несмотря на все это, несмотря на масштабность задач, которые ждут нас впереди, я полон уверенности: мы выдержим испытания и будем достойны мечты отцов-основателей нашей страны. Возле мемориала Линкольну, человеку, который встал во главе группы фермеров и торговцев и поднял революцию против целой империи, я вижу вашу решимость и непоколебимую веру в возможности Америки»[15].

Очень красиво. На уровне уже проявившегося в избирательной кампании красноречия Обамы. В духе американской традиции. Стилистически напоминает текст Декларации независимости. Вполне соответствует стилю и пафосу самого Линкольна.

Только когда это Авраам Линкольн, встав во главе группы фермеров и торговцев, поднимал революцию против целой империи?

Может быть, переводчик, перелагавший выступление Обамы на русский язык — был пьян?

Может быть, редакторы «Вестей+» сошли с ума? Может быть, американские источники информации, передавшие этот текст оказались под контролем то ли республиканцев, то ли ваххабитов и сознательно подмени слова 44-го президента США?

Потому что если нет — оказывается, что считающий своим идеалом Линкольна Брак Обама просто даже не самом общем уровне не знает ни историю своей страны, ни кто такой был Авраам Линкольн. Который никакой группы торговцев и фермеров на революцию против никакой империи не поднимал.

Авраам Линкольн (12.02.1809 — 15.04.1865), прозванный Великим освободителем был 16-м президентом США. На этот пост он избирался дважды — в 1860 и 1864 гг. Две главные его заслуги в истории как США, так и мирового освободительного движения, это, во-первых, то, что он возглавил, начиная с 1861 года, борьбу с сепаратистскими попытками Южных штатов США выйти из их состава с целью сохранить на своей территории рабство, разгромил армию сепаратистов и сохранил территориальную целостность своей страны (1865). Во-вторых, то, что отменил рабство в США, подписав «Прокламацию об освобождении рабов» (1862). Кроме того, он решил вопрос о наделении землей всех совершеннолетних граждан США, если они не воевали в армии сепаратистов. За все за это он вошел в историю как, наверное, самый великий президент США — но и за это же был убит в апреле 1865 года.

Где тут «поднятие группы фермеров и торговцев на революцию против целой империи»? Линкольн действительно, после нападения сепаратистов на форт Самтер весной 1861 года призвал в армию 400 тысяч человек для защиты целостности страны — а потом добивался от Конгресса новых и новых призывов. Это их имеет ввиду Обама, говоря о «поднятой Линкольном группе фермеров и торговцев»?

Какое-то странное видение истории. Тогда, наверное, революция, на которую поднял их Линкольн — это подавление действий сепаратистов? Такое конечно возможно, если учесть что в целом, конечно, подавив сопротивление сторонников рабовладения и уничтожив рабство, Линкольн действительно произвел в стране революцию. Только называть Южные Штаты, пытавшиеся отделиться от Союза «целой империей» — это явный риторический перебор.

На самом деле, такой момент в истории США, как «поднявшиеся на революцию против целой империи фермеры и торговцы» место имеет. Это — действительно факт реальной истории. Только был он примерно за 80–90 лет до президентства Линкольна. И к нему, соответственно, отношения не имеет.

Подняли этих фермеров и торговцев совсем другие люди, т. н. «Отцы-основатели» — лидеры Континентального Конгресса, в 1776 году принявшие Декларацию независимости 13 американских колоний от Британской Короны. Возглавил их вооруженную борьбу генерал Джордж Вашингтон — который уже после победы колонистов был избран президентом страны. Примерно — за 20 лет до рождения Линкольна.

Кто из них сделал более великое дело для Америки — вопрос бессмысленный, поскольку вклад их практически соразмерен. Хотя взгляды на политику заметно различались: Вашингтон сам был рабовладельцем, более чем состоятельным человеком и умеренным авторитаристом, Линкольн — выходцем из беднейших слоев, противником рабства и левым демократом (отчасти — почти социалистом).

Если Обама действительно произнес то, о чем сообщили СМИ, если никто ничего не перепутал и его не оболгали — то это значит, что Обама перепутал два эти события и двух этих национальных героев Америки. Чтобы пояснить, для тех, кто не слишком увлекается американской историей — это как если бы Медведев в канун своей инаугурации пришел к Мавзолею сказал: «Ленин — это человек, который возглавил группу земледельцев и купцов, поднял их на революцию против Золотой Орды и на Куликовом поле разгромил армию польских интервентов во главе с Наполеоном». А следом — поклялся верно следовать ленинским курсом, как Обама обещает идти курсом Линкольна. Если приведенные слова Обама действительно говорил — он дал сто очков вперед Бушу с его оговорками.

И тогда следует признать, с одной стороны, что его познания в области истории собственной страны отличаются уж слишком большой экстравагантностью. А во-вторых, встает вопрос и о том, кому из двух национальных героев Америки Обама обещает следовать и кого, собственно, считает своим идеалом? Рабовладельца Вашингтона (пишут, что в роду Обамы были и такие) или освободителя от рабства Линкольна?

Умеренного авторитариста — или левого демократа? Правда, в той же речи 44-й президент США показал, что все же знает, кто такой Линкольн, осторожно намекнув, что избрание темнокожего президентом Штатов, в конце концов, возможным сделал именно последний. Или он полагает, что это один и тот же человек — который в 1770-е годы воевал во главе фермеров и торговцев за независимость Колоний, а в 1860-е годы уничтожал в США рабство?

И если так — с учетом того, что Барак Обама получил образование в Гарварде — может быть это в элитных американских университетах теперь такая образовательная программа? Очень похоже на нашего Фоменко?

Во всяком случае, очень хочется, чтобы опубликованная СМИ информация о подобном высказывании Обамы оказалась дезинформацией.

А то становится неуютно от сознания того, что сильнейшую на сегодняшний день державу мира, обладающую арсеналом ядерного оружия, возглавил человек с такими представлениями об истории. Ведь аналогичные у него могут оказаться и по географии. Перепутав Вашингтона и Линкольна — вполне можно перепутать и Кабул с Краснодаром.



Казус Хилари

Когда-то, в 1990-е годы, Хилари Клинтон завоевала симпатии многих россиян. Выходец из движения хиппи, которые, так или иначе, и ранее в СССР пользовались симпатией людей — разных и по разным причинам: одних — потому что не стриглись и носили джинсы, других — потому, что были «протестующими против буржуазного общества», человек откровенно левых взглядов, сумевшая не только не расстаться с юношескими убеждениями, но и сделать политическую карьеру своему мужу. В этом было даже что-то родственное русским женщинам — взять за шиворот мужа-охломона и вывести его в люди — очень по-русски.

Потом, во время постановочного скандала с Билом Клинтоном и Моникой Левински — Хилари поразила российское общество способностью подняться над ситуацией и даже в этих обстоятельствах поддержать мужа — во многом именно она спасла его от отставки: она привлекла симпатии американцев и они не поддержали свою элиту, мечтавшую об импичменте ее мужа.

К лету 2008 года чуть ли не явное большинство россиян вслушивалось в информацию о праймериз в Америке, болея за Хилари и считая, что именно ей по праву должен был бы достаться пост президента США. Американцы решили иначе. И ей достался пост Госсекретаря.

И вот тут оказалось, что человек, вызывавший явные симпатии в России, казавшийся левым, честным и справедливым, возглавив внешнюю политику сверхдержавы — стал возвращать худшие времена американского полицейского диктата в мире.

Каким-то неуловимым образом она оказалась покровителем и другом профашистского режима Саакашвили в Грузии. Шаг за шагом начала поддерживать все антироссийские силы в своем окружении. Стала активно реанимировать и поддерживать планы ПРО в Европе. Покровительствовать прибалтийским этнократиям и внешнеполитической экспансии США. Развязала американскую агрессию в Ливии. Окунула свои руки в кровь тысяч убитых благодаря ее действиям ливийцев.

Радостно взвизгнула (это не образ — это так и было) узнав о расправе с Каддафи. Правда, как оказалось, ее людоедские наклонности не возникли на пустом месте — она, оказывается, много лет была угнетена тем, что Билл Клинтон отказался от планов агрессии в Сомали в 1990-е годы, не желая вмешиваться в местную кровавую кашу — и лить кровь как местного населения — так и американских парней.

Хилари это страшно печалило — ей хотелось именно крови.

Именно она стала покровительницей отторгнутых российским населениям отставных политиков, возглавивших маргинальные политические группы зараженных своего рода «путинофобией».

И именно она, не дожидаясь ни официального подведения итогов голосования в России и отчетов наблюдателей — объявила их нечестными и несправедливыми.

И вслед за ней и Европарламент принял резолюцию с требованием повторного голосования в России.

Здесь есть два разные вопроса. Один из них — вопрос о нарушениях и фальсификациях на выборах. Строго говоря — в России они были всегда, начиная с 1996 года. Правда, тогда Хилари Клинтон ни слова не возразила на то, что в результате фальсификации президентом России остался Борис Ельцин, а власть в стране оказалась в руках «семибанкирщины».

Фальсификации есть фальсификации. С ними нужно разбираться и виновных в них судить. Уголовное преступление есть уголовное преступление.

Но решать этот вопрос вправе только российское общество. Российский народ.

Но есть другой вопрос. Вопрос о том, имеет ли право то или иное государство, Госсекретарь США или Европарламент решать, правомочны ли выборы в России, легитимна ли власть в России и признавать итоги выборов — либо проводить новые? Если не имеют — значит, они как минимум пытались присвоить себе некие непредусмотренные Российской Конституцией властные полномочия. То есть — совершить в отношении России акт агрессии и узурпировать власть в ней. Совершить в ней государственный переворот. Стало быть — должны нести уголовную ответственность по законам России.

Либо они такое право в отношении России имели. Тогда нужно признать, что Россия — не суверенное государство, а территория, находящаяся под протекторатом США и Евросоюза. И ее сувереном является не «многонациональный российский народ» — а Госдепартамент США. Вассальная территория.

Причем Хилари открыто сказала, что у США есть свои интересы в России — и в осуществлении этих интересов они готовы вести свою деятельность в России, но никогда не будут забывать о своих ценностях, которые они рассматривают как универсальные и будут давать оценку их соблюдению. И соответствию политики того или иного государства этим ценностям, добиваться следования им.

То есть Хиллари Клинтон рассматривает не только США как носителя императорской римской власти по отношению к другим государствам — но и себя (либо Обаму) в качестве уже и папы Римского — как носителя права на толкование универсальных ценностей.

«В какой палате у нас прокурор? В и той же, где и Наполеон».

Вообще, попытка ставить некие универсальные ценности выше национального суверенитета тех или иных стран — это, по определению, мракобесие и Средневековье.

И потому, что миром это было отвергнуто еще в середине XVII века. И потому, что каждая культура, цивилизация и страна — имеет право на свои ценности. И потому, что там, где появляются хранители универсальных ценностей — там вслед за ними вспыхивают костры тех, кого они объявляют еретиками.

В конце концов, потому что никто вообще не имеет монополии на истину. Но если кто-то и мог бы претендовать на такое право — это, во-первых, не залившая кровью уже не одну страну Госсекретарь США. А во-вторых, — как минимум тот, кто получил хотя бы некое признание как носитель интеллектуального и морального авторитета. Причем признаваемый и в той культуре, которую он пытался бы судить.

Кстати, после выступления Клинтон ее позицию повторил и Михаил Горбачев. Это, конечно, самый большой авторитет для граждан России. Ура-патриоты и так всегда утверждали, что он никто иной как мелкий платный агент ЦРУ. Теперь — как с ними спорить?.. И доказывать, что он не агент — а просто политическая бездарность.

И самое интересное, что непосредственный результат, которого достигают стареющая Хиллари, постоянно апеллирующие к ней лидеры маргинальной оппозиции и презираемый в своем отечестве Горбачев — это то, что после их выступлений нормальный человек, который будет пытаться протестовать против нарушений на выборах, уже перестает восприниматься всерьез — потому что выглядит их единомышленником и соратником.

И оказывается, что обвинять власть в фальсификациях выборов — значит оказаться в одном ряду с упомянутыми персонажами.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   ...   37


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница