Сергей Черняховский Политики, предатели, пророки Новейшая история России в портретах (1985–2012) Глава 1 Основатели архитектуры мсг — Герострат



страница16/37
Дата10.05.2018
Размер3.43 Mb.
ТипРуководство
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   37
Настоящий демократ

Он называет себя человеком совести и нравственного закона. И еще он называет себя убежденным сторонником диалога и поиска согласия.

Правда, когда его назначили постоянным представителем России при ЮНЕСКО, он категорически выступил против существования в постпредстве профсоюзной организации. Заявив: «Демократии не должно быть слишком много. Меня вам будет вполне достаточно».

Он вообще — за демократию. Только полагает, что «настоящая демократия — это диктатура настоящего демократа». Правда, обычно это называется «просвещенным абсолютизмом», но он не историк и не политолог. Он — юрист и правозащитник. А их такие вещи не интересуют и они об этом ничего не знают…

А еще он уже сегодня прославился новым изречением:

«Экспертов должны отбирать эксперты». А ни в коем случае не те, кому нужна их экспертиза и не общество, которое должно подчиняться власти, подчиняющейся воле экспертов. Избранных другими экспертами.

В 1949 году он родился, как любит вспоминать, в семье «потомственных юристов» — правда более точно о том, кто это был, публично не вспоминает, как не упоминают об этом и его биографии.

Во всяком случае, потомку потомственных юристов было не сложно в 1966 году поступить на юридический факультет МГУ, имевший тогда один из самых высоких конкурсов в стране. Откуда он был отчислен за участие в антигосударственной деятельности уже через два года.

Правда, как за члена семьи потомственных юристов, за него тут же вступились влиятельные профессора факультета.

Сам он этот (советский) период истории страны называет «тоталитаризмом». И, очевидно, «тоталитаризм» был явно мрачный и тяжелый — потому что после такого отчисления его тут же восстановили на вечернем отделении. И приняли на работу журналистом в газеты «Вечерняя Москва» (орган МГК КПСС), «Социалистическая индустрия» (орган ЦК КПСС), журналов «Лесная новь», «На боевом посту» (создан при МВД СССР).

Хотя он свою антигосударственную деятельность предпочитает называть «правозащитной». Правда, к чему привела страну эта правозащитная деятельность, как и предельный либерализм государства, с которым они боролись, можно не напоминать.

Но, во всяком случае, показательно для оценки правдивости темы «преследования правозащитников в СССР» пример того, как их преследовали. Окончив в 1972 году юрфак МГУ он тут же оказался в аспирантуре Всесоюзного заочного юридического института (что было не так легко) и в 1976 году успешно защитил кандидатскую диссертацию. И не по какой-либо деполитизированной теме, а по сугубо идеологической. Доказывающей преимущества советского строя: «Свобода печати — конституционное право советских граждан». На всякий случай: это еще только 1976 год, то есть в стране действует Конституция 1936 года — Сталинская. То есть тогда он предпочитал уже доказывать, что советским гражданам свобода печати была гарантирована именно по сталинским конституционным нормам.

А через тринадцать лет он оформит свое видение еще боле концептуально, и защитит докторскую «Средства массовой информации как институт социалистической демократии (государственно-правовые проблемы)». Борец за социалистическую демократию.

С окончания аспирантуры до времен политической истерии он с 1976 по 1990-й год относительно спокойно работал и преподавал в том же Всесоюзном заочном юридическом институте. Это было не слишком престижным (как и заочное образование, с подачи Аркадия Райкина иногда называвшееся «заушным» — «за уши тащили»), зато комфортным. Студенты приезжали на сессии — преподаватель в форсированном режиме месяца за два отчитывал им курсы, выполнял свою нагрузку, зато все остальное время мог ничего не делать. Те из студентов, кто действительно хотел учиться — учились большей частью сами. Те, кто не хотел — вытягивались, чтобы не портить отчетность ВУЗа. Работа преподавателя с ними была сведена до минимума.

В таких ВУЗах большей частью работали либо те, кого больше никуда не брали, либо те, кто сам особо напрягаться не хотел, но хотел жить особо вольной жизнью. При этом зарплата — та же: у доцента, коим был этот персонаж — 320 рублей в месяц. Тяжелых, брежневских. Это — по минимуму сегодня 84 тысячи в месяц, но иные специалисты полагают, что теперь — и больше, примерно 96 000. За то, чтобы ходить на работу 2 месяцев году, а 10 месяцев — не ходить.

Правда, он еще был «бессменным научным руководителем Студенческой научно-исследовательской лаборатории государствоведческих проблем своего института». Студенческая научно-исследовательская лаборатория для студентов-заочников — это был интересный жанр. Но ведь институту нужно было показывать, что он что-то делает и в перерывах между сессиями.

Впрочем, нельзя сказать, что он там ничего не делал: кроме него из этой лаборатории вышли еще несколько участников разрушения страны и как минимум три помощника «президента Ельцина», в частности — Юрий Батурин и Михаил Краснов. О политических и бизнес-связях других участников работы этой лаборатории, как и их связях в мире криминала и среди представителей олигархических кланов, можно писать особо и отдельно.

А в 1990 году как-то сразу оказался в движении наверх. Строго говоря, тогда это было не сложно: требовалось проявить «новизну мышления». Как в одном позднем и абсолютно неполитическом советском фильме говорит герой: «Приеду, понесу Советскую власть — сразу все поймут, что перестроился».

Связи «члена семьи потомственных юристов» обеспечивали благосклонное отношение власти. Связи «участника правозащитного движения» — благосклонное отношение ее противников.

Почему-то все его оглашенные биографии не упоминают ни его участия в избирательной кампании на Съезд народных депутатов РСФСР в 1990-м году, ни активную деятельность в «Демократической России», ни активное лоббирование со стороны последней.

В сентябре 1990 года он сразу стал заместителем министра печати и массовой информации в созданном Ельциным правительстве России, целью своей деятельности ставившей противостояние с союзным центром и «демонтаж СССР».

Правда, в мае 1992 года свой пост утратил — в условиях наступившей в стране катастрофы, к которой привела деятельность этого правительства, Съезд народных депутатов РСФСР встал на дыбы и потребовал от Ельцина удалить из правительства наиболее одиозные политические фигуры.

Хотя и у него за время работы в том правительстве было реальное благое дело: разработанный и принятый парламентом Закон «О СМИ». Действительно чрезвычайно демократический (в хорошем смысле слова) закон, обеспечивший в 1990-е годы возможность существования свободной и независимой журналистики.

Но здесь история и политика по-своему пошутили над авторами законопроекта. Закон был принят российским парламентом осенью-зимой 1991/92 года, когда прежняя система власти была уже разрушена, вместе со страной. Но разрабатывался он раньше. И целью его было создать внешне безукоризненный документ, отвечавший демократическим декларациям, но позволяющий представителям вполне определенного политического направления вести борьбу против существующей страны и власти. По сути, закон обеспечивал гарантии безопасности для ведения информационной войны против СССР и развязывания информационного террора против его защитников.

Но выполнить эту свою задачу не успел: стран оказалась разрушена быстрее, чем того ожидали ее противники. И по иронии судьбы оказалось, что теперь этот же закон обеспечивал определенные возможности для противников существовавшей в 90-е годы власти.

Это кстати, к вопросу и о том, что в политике подчас бывает опасно вводить в жизнь казалось бы выгодные тебе сегодня нормы, которые при длительном использовании могут оказаться действующими против того, кто инициировал их принятие.

И тогда, в 1990-е, те, кто стоял за этим человеком попали в им же созданную для других ловушку.

В правительство его все же вернули в декабре 1992 года, когда его возглавил Виктор Черномырдин и по составу кабинета был достигнут компромисс между Съездом и Ельциным. С повышением — теперь в качестве министра печати и информации России. Но ненадолго, до августа 1992 года: тогда Съезд попытался ограничить информационную вольницу прорыночных СМИ, организовавших травлю высшего органа государственной власти страны и открыто призывавших к государственному перевороту. Министра это не устраивало, и он заявил о своей отставке в знак протеста. Изменения в Закон о печати все равно внесли, но в заявленную отставку он уходить не стал, по его словам, «чтобы не нарушить баланс сил».

Борьба обострялась, и люди, пытавшиеся делать реверансы и в одну, и в другую сторону не были нужны уже никому — в отставку его отправил уже Ельцин, послав Полномочным представителем России в ЮНЕСКО. Где он спокойно наслаждался статусом дипломата до 1998 года, когда оказалось, что и для этой должности он не вполне подходит: все-таки к культуре, искусству и деятельности по их защите он особого отношения никогда не имел — как и особой компетенции. Разве что — навык к любительскому исполнению бардовских песен. Но обеспечил персонально для себя существование в России кафедры ЮНЕСКО по авторскому праву и другим отраслям права интеллектуальной собственности.

После 1998 года он оказался секретарем Союза журналистов России — и гордо указывает эту должность в перечне своих званий. Поскольку кроме особо погруженных в эту тему никто не знает, что в данной организации примерно полтора десятка секретарей, а возглавляют ее Председатель Союза и его заместитель. Сам он — секретарь по юридическим вопросам, нечто вроде главного юрисконсульта.

Почти двенадцать лет, с 1998 до 2009 год никто вообще не знал, кто он и что делает и вообще, жив ли — его забыли, как дурной сон начала 1990-х. Правда, в начале 2000-х, когда в Госдуме было представительство «Союза правых сил», он входил в состав федерального политсовета этой партии. Но потом — поссорился и с ними.

И неожиданно, в 2009 он вдруг оказался в составе Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека.

Это было время, когда ностальгенты 90-х собирали людей и силы для намечавшегося ими реванша. Собирали «старых бойцов». Внедряли их в государственные и политические структуры.

После того, как осенью 2010, устав от беспредметной деятельности и постоянных скандалов, устраиваемых членами Совета, пост его председателя покинула Элла Панфилова, именно он оказался во главе этой специфической структуры. Заодно выговорив себе статус советника Президента РФ: чтобы работать не на общественных началах, как Памфилова, а штатным госслужащим высшего ранга.

И вывел политические скандалы, инициируемые Советом, на новый, штатный уровень. Сначала он включился в лоббирование идеи оправдания Ходорковского. Потом — Магницкого. Параллельно разработал план «детоталитаризации страны» — как настоящий демократ, потребовав запрета на профессии для всех, кто не согласен с его уничижительной точкой зрения на историю страны. Причем к «тоталитаризму» он отнес не только сталинский период, но и всю историю России с 1917 по 1991 год. И потребовал признать ответственность СССР «за геноцид» (какого народа?) и Вторую мировую войну. То есть, по его мнению, войну начали не Гитлер и пестовавшие его в противовес СССР олигархические круги Запада, а Советский Союз. Понятно, что этому человеку куда больше пришлось бы по душе, если бы в войне победил Гитлер и он мог оказаться на его службе в «Восточном протекторате».

Что не слишком удивительно, учитывая его бывший статус представителя Ельцина на процессах в Конституционном суде, когда он сначала требовал признать антиконституционной КПСС, потом — только что созданный Фронт Национального Спасения, пытавшийся противостоять авантюризму тогдашнего правительства, потом — пытался опротестовать создание Верховным Советом России наблюдательных советов на телевидении.

Журналисты определенной политической тенденции говорят о нем как о «юридическом гуру». Юристы и избранные в разное время члены парламента так не считали. В октябре 1991 года он был выдвинут активистами «ДемРоссии» кандидатом на должность члена Конституционного суда, но Верховный Совет трижды его провалил. В 1997 году Ельцин выдвинул Федотова на ту же должность судьи Конституционного суда РФ — однако теперь его кандидатуру провали члены Совета Федерации.

Зимой 2011–2012 года он требовал уступок «людям Болота». В июне 2012 — категорически возражал против ужесточения ответственности за нарушение правил организации и проведения митингов.

Тогда же — против закона «Об иностранных агентах» и возвращения ответственности за клевету, рассматривая клевету как естественное и правомерное проявление свободы слова.

Бурно возмущался тем, что после выхода из состава Совета ряда общественных аллергенов было предложено, чтобы в будущем кандидатуры в состав Совета вносились Президенту не его председателем, а общественными организациями. Был резко против расширения круга принимающих участие в обсуждении и выдвижении этих кандидатур. Требуя сохранить положение, когда только он и группа его единомышленников имела бы право определять, кто может претендовать на место в Совете — а кто не может.

Выступал в поддержку особей из группы «пусси» и настаивал на их освобождении от ответственности.

При этом ни разу за время своего присутствия в данном Совете и руководства им не обратился к теме защиты реальных социальных прав граждан. К вопросам их достойной зарплаты. К вопросам ее задержки на многих предприятиях. Ни слова не сказал о том, что пенсии в стране — полунищенские. О том, что стипендии студентов — просто нищенские.

Он готов защищать кого угодно, только не тех, кто принадлежит к людям, трудом которых кормится страна. И любые права — кроме тех, которые реально волнуют людей.

Вот ведущих войну против страны на деньги иностранных спонсоров он защищать будет. Буйствующих на улицах — будет. Клеветников — будет. Работодателей — будет. Как он сам сказал в одном из интервью, профсоюзы не должны слишком сильно «кусать работодателя за пятку» — вдруг разорится. Щадить его нужно.

И «олигархов» защищать будет — требовал, и будет требовать пересмотра «дела Ходорковского».

И это не просто так. Если посмотреть внимательнее, среди его старых знакомых, в частности, прошедших его «студенческую научную лабораторию» еще в 80-е годы, есть люди, напрямую связанные с историей того же ЮКОСа.

Например, Игорь Смыков, который будучи членом МГК ВЛКСМ в конце 1980-х и инструктором ЦК ВЛКСМ в 1990 году, по свидетельству ряда СМИ оказывал содействие и покровительство тогдашнему «комсомольскому» бизнесу Ходорковского. А потом, в 90-е, став главным административно-техническим инспектором ЦАО Москвы, неоднократно уличался и неоднократно был осужден за взятки. После чего занялся правозащитной деятельностью.

Так что, не все в его правозащитной деятельности так просто.

А вы думали, что он — просто «настоящий демократ»? Ну, да, если согласиться с тем, что «демократия — это диктатура настоящего демократа».

Экспертов должны выбирать эксперты. Демократов — должны выбирать демократы. Правозащитников — правозащитники.

А «олигархов» должны судить только «олигархи».




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   37


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница