Семинары книга 2 «Я» в теории фрейда и в технике психоанализа (1954/1955) в редакции Жака-Алзна Миллера


ПО ТУ СТОРОНУ ПРИНЦИПА УДОВОЛЬСТВИЯ, ПОВТОРЕНИЕ



страница7/84
Дата13.05.2018
Размер7.17 Mb.
ТипСеминар
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   84

ПО ТУ СТОРОНУ ПРИНЦИПА УДОВОЛЬСТВИЯ, ПОВТОРЕНИЕ

III. СИМВОЛИЧЕСКАЯ ВСЕЛЕННАЯ


Разговоры о Леви-Строссе. Жизнь и машина. Бог, природа, символ. Природное воображаемое. Фрейдовский дуализм.

Прошлое занятие прошло успешнее, чем первое; нам удалось поддержать наш диалог немного лучше и немного дольше.

До меня дошли сведения о колебаниях, которые это обстоя­тельство у каждого субъективно провоцирует: Выступать мне? Не выступать? Я не выступил и т. д.

Вы не могли, однако, не заметить уже по одному тому, как я этот семинар веду, что занятия наши вовсе не похожи на те, где делаются так называемые научные сообщения. Имея это в виду, я и хочу предупредить вас, что хотя на этих собраниях действи­тельно присутствуют приглашенные нами иностранные гости, люди нам симпатизирующие и многие другие, это, тем не менее, отнюдь не спектакль. Не старайтесь непременно высказать что-то изящное, способное выставить вас с выгодной стороны и увеличить уважение, которым вы уже, вероятно, пользуетесь. Вы находитесь здесь для того, чтобы открыть себе глаза на вещи, которые вы еще не видели и которые, в общем-то, для вас не­ожиданны. Так почему же не извлечь из этого открытия все воз­можные выгоды, ставя самые глубокие вопросы, какие у вас воз­никают, даже если звучат они сомнительно, неловко, порою даже странно? Другими словами, единственное, в чем я позво­лил бы себе вас упрекнуть, это всем вам свойственное желание казаться слишком умными. Все и так знают, что вы умны. Зачем же вам таковыми казаться? Да и вообще — быть ли, казаться ли, экая важность!

Сказав это, я попросил бы тех, кто копит желчь или что-то противоположное с прошлого раза, дать себе волю теперь, по­скольку интерес наших встреч в том и состоит, что у них бывает продолжение.

44

Вот Анзьё уже просит слова. Я буду признателен, если он вы­скажется.



Вопрос Анзьё в записях отсутствует.

Дюранден, похоже, имел в виду, что строгость запрета на ин­цест была чем-то измеримым и находившим свое открытое вы­ражение в общественных действиях и установлениях. Это не так. Чтобы открыть эдипов комплекс, вначале пришлось иссле­довать невротиков и лишь потом возможно стало перейти к изучению более широкого круга лиц. Вот почему я сказал, что комплекс Эдипа, наделенный фантазматической интенсивно­стью, которую мы в нем обнаружили, для субъекта, с которым мы в наше время имеем дело, в воображаемом плане столь важ­ный и актуальный, следует рассматривать как явление недавнее, завершающее и по отношению к тому, о чем поведал нам Леви-Стросс, совсем не первичное.

Почему, дорогой Анзьё, Вы придаете такое значение тому факту, что Леви-Стросс, говоря, например, о тибетских и не­пальских племенах, где убивают маленьких девочек и мужское население в результате превышает женское, пользуется таким словом, как компенсация? Термин компенсация имеет здесь чисто статистическое значение и употребляется совершенно безотносительно к соответствующему термину аналитическому.

Мы не можем не согласиться с Леви-Строссом в том, что чи­словые элементы участвуют в формировании человеческой общности. У Бюффона есть по этому поводу очень верные заме­чания. Досадно другое — что, ставя ногу на очередную ступеньку нашей обезьяньей иерархии, мы забываем о ступеньках, остав­шихся позади, — и позволяем им сгнить. В результате концеп­ция в целом страдает от недостатка простора. Исключительно меткие замечания Бюффона о роли, которую играют в группе в обществе, статистические элементы, заслуживают того, чтобы о них помнили.

Замечания эти имеют далеко идущее значение, лишая всяко­го рода псевдо-финалистские проблемы какой бы го ни было почвы. Существуют вопросы, задаваться которыми нет нужды, так как стоит задуматься о пространственном распределении

45

чисел, как они исчезнут сами собой. Впрочем, подобного рода проблемы существуют и на определенных демографических уровнях, о которых Леви-Стросс отдаленными намеками упо­минает, продолжают изучаться и по сей день.

Задавшись вопросом о том, почему пчелы делают такие пра­вильные шестиугольники, Бюффон пришел к выводу, что нет другого многогранника, который мог бы заполнить поверх­ность таким практичным и симпатичным способом. То, что это должны быть именно шестиугольники, объясняется своего рода нуждой в заполнении пространства, и ученые вопросы типа: знают ли пчелы геометрию? — здесь неуместны.

Сами видите теперь, какой смысл может приобрести здесь слово "компенсация" — когда женщин меньше, мужчин, само собой, оказывается больше.

Но вы заходите в своем заблуждении еще дальше, когда рас­суждаете о целенаправленности, когда полагаете, будто говоря о циркуляции от одной семьи к другой, Леви-Стросс приписывает обществу что-то вроде души. О самом использовании термина целенаправленность, о связи ее с причинностью, следовало бы сказать многое, и, повинуясь своего рода интеллектуальной дисциплине, мы не можем на какое-то мгновение на этом во­просе не задержаться. Укажем хотя бы на то, что в любом объяс­нении причинного характера целенаправленность всегда под­разумевается, — и это при том, что акцент ставится обычно на противопоставлении мышления причинного мышлению телео­логическому. Для причинного мышления целенаправленности не существует, но сам факт, что на этом нужно особо настаивать, говорит о том, насколько трудно с этим представлением спра­виться.

В чем оригинальность идей Леви-Стросса об элементарной структуре?

Он постоянно делает упор на то, что в собранных за долгое время многочисленных фактах относительно родства и семьи нельзя ничего понять, пытаясь вывести их из какой-либо при­родной или по аналогии с ней действующей динамики. Инцест не вызывает по природе своей никакого естественного ужаса. Я не утверждаю, что мы можем из этого делать выводы, я просто пересказываю вам, что говорит Леви-Стросс. Никакой биологи-

46

ческой и, в частности, генетической причины, которая могла бы мотивировать экзогамию, не существует, что Леви-Стросс на основании исключительно внимательного обсуждения научных данных и демонстрирует. В сообществе — причем мы можем рассматривать любые сообщества, не обязательно человече­ские, — постоянная и непрерывная практика эндогамии не только не приведет к каким-либо нежелательным последствиям, но даже позволит, по прошествии некоторого времени, устра­нить пресловутую деградацию. Исходя из плана чисто природ­ного вывести формирование той элементарной структуры, ко­торая именуется порядком предпочтения, решительно невоз­можно.

И чем же он это обосновывает? Да тем фактом, что в челове­ческом роде мы имеем дело с возникновением некоего тоталь­ного явления, охватывающего весь человеческий мир в целом, — с новой функцией. В качестве функции символическая функ­ция не нова, начатки ее можно встретить и за пределами чело­веческого мира, но то будут лишь начатки. Человеческий мир характеризуется как раз тем, что символическая функция участ­вует в его существовании в каждый момент и на всех уровнях.

Другими словами, все согласовано. Чтобы составить пред­ставление о том, что происходит в области, присущей именно человеческому миру, следует исходить из того, что мир этот представляет собою единое целое. Целокупность символиче­ского порядка именуется Вселенной, Универсумом. Символиче­ский порядок дан нам в первую очередь как порядок по харак­теру своему универсальный.

Он вовсе не складывается потихоньку, постепенно. Где явля­ется символ, там налицо и целый символический универсум. Вопрос, которым можно было бы здесь задаться: сколько симво­лов, в числовом выражении, достаточно для того, чтобы из них сложился символический универсум? — остается открытым. Но сколь бы мало ни было количество символов, которое можно представить себе необходимым для появления в человеческой жизни символической функции как таковой, они уже импли­цитно заключают в себе совокупность всего, что миру человека принадлежит. Все организуется по отношению к уже возник­шим символам, с самого момента их возникновения.

47

Символическая функция образует универсум, внутри кото­рого все человеческое должно быть упорядочено. Не случайно Леви-Стросс называет эти структуры элементарными — а не примитивными. Элементарное противопоставляется ком­плексному. Так вот, интересно, что книгу Комплексные струк­туры родства он так еще и не написал. Комплексные структуры — это как раз те, что представлены нами, и характеризуются они куда большей аморфностью.

Де Барг: — Леви-Стросс говорил о комплексных структурах.

Лакан: - Разумеется. Он затрагивает эту тему, он указывает, где они прививаются, но специально он их не рассматривает.

В элементарных структурах правила союза включены в ис­ключительно богатую, пышным цветом расцветшую систему предпочтений, запретов, указаний, установлений, обычаев и подчиняют себе область гораздо более широкую, чем это про­исходит в формах комплексных. Чем более мы приближаемся — нет, не к изначальному, а к элементарному — тем большую зна­чимость приобретают структурная разработанность, широта и усложненность той системы номенклатуры, которая и является символической в собственном смысле слова. Номенклатура родства и брачного союза в элементарных формах шире, чем в так называемых комплексных, то есть в формах, выработанных в гораздо более протяженных культурных циклах.

Это наблюдение Леви-Стросса играет фундаментальную роль и демонстрирует в его книге свою плодотворность. Исходя из него мы можем сформулировать гипотезу, что символиче­ский порядок, всегда полагая себя как целокупность, как начало, самостоятельно формирующее независимый универсум, — больше того, созидающее Универсум как таковой как нечто, от Мира отличное, — должен и сам быть структурирован как цело­купность, то есть представлять собой независимую, полную диалектическую структуру.

Из систем родства одни выживают лучше, другие хуже. Неко­торые из них заходят в тупики, имеющие природу чисто ариф­метическую, и предусматривают, что внутри общества возника­ют время от времени кризисы, каждому из которых сопутствует разрыв и последующее восстановление заново.



48

Исходя из этих арифметических штудий — где под арифме­тикой понимается не просто манипуляция совокупностями предметов, но и понимание значения этих комбинаторных операций, выходящее за пределы каких бы то ни было данных, которые можно вывести из витальных отношений субъекта с миром экспериментальным путем, — Леви-Стросс как раз и по­казывает, что все то, что наблюдаем мы в элементарных струк­турах родства, допускает определенную классификацию. Но это предполагает, что символические инстанции действуют в обще­стве изначально, с того самого момента, когда оно является как человеческое. А это, в свою очередь, как раз и предполагает су­ществование бессознательного — того самого, которое мы на­блюдаем и с которым работаем в процессе анализа.

Именно здесь и прозвучала вчера в ответе Леви-Стросса на мой вопрос некоторая неуверенность. Ибо, по правде говоря, испытывая нередкую для людей, высказывающих новые идеи, нерешимость идти в их развитии доконца, он едва не вернулся вновь в плоскость психологическую. Вопрос, который я задавал ему, вовсе не предполагал существование, как он выразился, коллективного бессознательного. Чем может помочь нам в дан­ном случае слово коллектив, если, как мы знаем, коллективное и индивидуальное — это, строго говоря, одно и то же? Нет, речь идет не о том, чтобы предположить существование где-то неко­ей общей души, в которой и производились бы все вычисления, речь идет не об овеществлении психологии, речь идет о симво­лической функции. Символическая же функция не имеет абсо­лютно ничего общего с каким-то пара-анималистическим обра­зованием, с чем-то, что делало бы из человечества некое подо­бие больного животного, — а коллективное бессознательное, в конечном счете, ничего другого собой и не представляет.

Если символическая функция действительно функциониру­ет, мы находимся внутри нее. И я скажу больше — внутри до такой степени, что выйти из нее не в наших силах. В решении огромного большинства проблем, встающих перед нами, когда мы пытаемся подойти к определенному ряду явлений научно, то есть установить в них какой-то порядок, мы не руководствуемся, в конечном счете, каким-то непосредственым их восприятием,



49

мы следуем путями, проложенными для нас символической функцией.

Так, например, живое существо мы, несмотря ни на что, пы­таемся объяснить в терминах механизма, И первый же вопрос, которым мы, аналитики, задаемся, — может тут-то как раз и да­ется нам шанс уйти от готовой завязаться между витализмом и механицизмом полемики — следующий: а что же, собственно, вынуждает думать о жизни в терминах механики? Что роднит нас, людей, именно как людей, с машинами?

Ипполит: То, что мы математики, что мы питаем страсть к математике.

Лакан: - Разумеется. Философская критика в адрес механи­стических по духу исследований опирается на то, что машина якобы лишена свободы. Я мог бы запросто доказать вам, что машина куда свободнее животного. Животное — это блокиро­ванная машина. Это машина, у которой ряд параметров не мо­жет больше варьироваться. А почему? Да потому, что животное определяет внешняя Среда, это она подчиняет его некоему не­изменному типу. И только потому, что мы являемся по отноше­нию к животным машинами, то есть продуктом распада или разложения, мы и обнаруживаем большую свободу, если под свободой разуметь разнообразие возможностей. Под этим уг­лом зрения на вещи никогда не смотрят.

Ипполит: Разве смысл слова машина не претерпел, со вре­мени появления своего и до времен кибернетики глубоких изме­нений, в том числе в социологическом плане?

Лакан: - Я с вами согласен. Я собираюсь впервые попытаться втолковать своим слушателям, что машина — это вовсе не то, что праздная публика на этот счет думает. Еще немного, и для каждого из вас, независимо от того, случалось ему листать книжку по кибернетике или нет, смысл слова машина полно­стью, изменится. Вы, как всегда, немножко отстали от времени.

Люди восемнадцатого столетия, те, что впервые заговорили о механизме, — да-да, о том самом, что теперь так принято поно­сить, механизме маленьких бездушных машин, который вы-то уж, разумеется, оставили далеко позади, — так вот, люди эти, вроде, например, Ламетри, чтение которого я вам настоятельно



50

рекомендую, люди, которые все это выстрадали, которые писали книги вроде Человек-машина, вы не представляете себе, до ка­кой степени были они еще напичканы категориями эпохи предшествующей, до какой степени эти последние владели, по­истине, их умами. Прочтите от корки до корки все тридцать пять томов Энциклопедии искусств и ремесел, которая лучше всего дает представление о стиле той эпохи, и вы увидите, до какой степени схоластические понятия подавляли то, что они не без усилий старались высказать. Попытки их, взяв за основу машину, рационализировать и функционализировать явления, протекающие на уровне человека, ушли далеко вперед по срав­нению с логикой умозаключений, применявшейся ими к любой другой теме.

Откройте Энциклопедию на слове любовь или самолюбие, и вы сами увидите, до какой степени их человеческие чувства да­леки были от их же построений в области знаний о человеке.

И лишь гораздо позже, у нас и у наших отцов, слово "механизм" приобрело свой полный, очищенный, неприкры­тый, исключающий всякую другую систему интерпретации, смысл. Наблюдение это позволит нам понять, наконец, что же это такое — быть предшественником. Это вовсе не значит — что совершенно невозможно — предвосхищать категории, которые явятся позже и покуда еще не созданы, ибо любое человеческое существо без остатка погружено в ту же культурную среду, что его современники, и никаких иных понятий, кроме им свойст­венных, иметь не может. Быть предшественником значит видеть все то, что твои современники в сфере мысли, сознания, дейст­вия, техники, политических форм готовы создать нового, и ви­деть все это как бы глазами тех, кто явится веком позже. А это как раз вполне возможно.



В настоящее время в функции машины происходит мутация, оставляющая безнадежно позади всех тех, кто все еще занят критикой механизма в его прежнем смысле. Быть чуть-чуть впе­реди — значит обратить внимание на то, что все классические возражения против использования собственно механических категорий окажутся в результате этих изменений полностью переосмыслены. И я полагаю, что в этом году у меня еще будет случай это продемонстрировать.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   84


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница