Сборник статей Москва · 2013 ббк 67 а 43 а 43


Осуществление защиты иными лицами



страница42/46
Дата09.03.2018
Размер3.64 Mb.
ТипСборник статей
1   ...   38   39   40   41   42   43   44   45   46
Осуществление защиты иными лицами

в уголовном судопроизводстве России
В настоящее время участие в уголовном процессе защитника, не имеющего статуса адвоката, крайне затруднено. Такое положение определяется, прежде всего, позицией Конституционного Суда РФ. В 1997 г. предметом рассмотрения названного Суда стала ч.4 ст. 47 действующего в то время УПК РСФСР. Изучив нормы Конституции РФ и УПК РСФСР, Конституционный Суд РФ пришел к выводу, что по своему содержанию право на самостоятельный выбор адвоката (защитника) не означает права выбирать в качестве защитника любое лицо по усмотрению подозреваемого или обвиняемого и не предполагает возможности участия в уголовном процессе любого лица в качестве защитника, поскольку защитником может оказаться лицо, не обладающее необходимыми профессиональными навыками, что несовместимо с задачами правосудия и обязанностью государства гарантировать каждому квалифицированную юридическую помощь. Фактически своим решением Конституционный Суд РФ признал, что выступать защитником по уголовным делам может только адвокат1.

Позднее Конституционный Суд РФ подтвердил свою позицию, заявив, что применительно к подозреваемым и обвиняемым Конституция РФ связывает реализацию права на получение квалифицированной юридической помощи именно с помощью адвоката. Данный подход нашел свое закрепление в ст.49 УПК РФ, устанавливающей, что в качестве защитников – лиц, осуществляющих защиту прав и интересов подозреваемых и обвиняемых и оказывающих им юридическую помощь при производстве по уголовному делу, допускаются адвокаты.

По поводу возможности участия «иного лица» в качестве защитника на досудебных стадиях в современной научной литературе нет единого мнения, поскольку статья закона, регулирующая этот аспект, не имеет достаточно ясной формулировки.
В ч. 2 ст.49 УПК РФ записано: «В качестве защитников допускаются адвокаты. По определению или постановлению суда в качестве защитника могут быть допущены наряду с адвокатом один из близких родственников обвиняемого или иное лицо, о допуске которого ходатайствует обвиняемый. При производстве у мирового судьи указанное лицо допускается и вместо адвоката». Соответственно данная норма комментируется таким образом, что в качестве защитника на предварительном следствии может выступать исключительно адвокат, а допуск «иных лиц» возможен лишь на судебных стадиях. Так, И.Л. Петрухин, считая, что статья закона предполагает допуск «иного лица» лишь на судебных стадиях, высказывает мнение, согласно которому «иное лицо» могло бы допускаться к участию в деле по ходатайству обвиняемого и в стадии предварительного расследования1.

Некоторые ученые полагают, что «иные лица» могут участвовать в качестве защитника обвиняемого согласно закону и в досудебном производстве, для чего им необходимо получить судебное решение в форме постановления суда. Обвиняемый или другие лица с согласия или по поручению обвиняемого вправе заявить перед судом соответствующее ходатайство. Последняя точка зрения, на наш взгляд, является более обоснованной, поскольку законодатель четкого ограничения допуска «иного лица» только на судебные стадии не установил и толкование в данном случае должно осуществляться согласно общему принципу благоприятствования защите2.

Допуск лица, не являющегося адвокатом, к участию в деле хотя и прямо предусмотрен законом (ч.2 ст.49 УПК РФ), но ставится в прямую зависимость от участия в деле адвоката. Пленум Верховного Суда РФ в своем постановлении от 05.03.2004 № 1
«О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»1 разъяснил: поскольку в соответствии с ч. 2 ст. 49 УПК РФ один из близких родственников обвиняемого или иное лицо, о допуске которого ходатайствует обвиняемый, могут быть допущены судом в качестве защитника только наряду с адвокатом, принятие отказа от адвоката влечет за собой и прекращение участия в деле этого лица (за исключением производства у мирового судьи).

По этому пути идет и правоприменительная практика.

Так, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ отказала в допуске в качестве защитника Ш. гр-на М., не являющегося адвокатом, в кассационное рассмотрение дела на том основании, что адвокат в качестве защитника осужденного в кассационном рассмотрении дела не участвовал2.

Кроме того, формулировка ч.2 ст.49 УПК РФ такова, что не раскрывает критериев допуска иного лица. По мнению А.В. Смирнова, закон не требует, чтобы указанные лица имели официальное юридическое образование, однако суд должен убедиться, что они достаточно разобрались в юридической стороне конкретного уголовного дела, чтобы хотя бы с помощью адвоката оказывать своему подзащитному реальную юридическую помощь. Допуск таких лиц не обязанность, а право суда3.

Между тем решение вопроса о допуске защитника, о котором ходатайствует обвиняемый (подозреваемый), по усмотрению суда, как представляется, не совсем верно, поскольку «вполне возможна ситуация, когда суд может своим решением лишить лицо конституционного и конвенциального права на защиту». Представляется, что к числу обстоятельств, в связи с которыми суд может отказать в допуске «иного лица» в качестве защитника, должны относиться лишь такие, которые явно свидетельствуют о невозможности его участия в деле: недееспособность лица, состояние алкогольного опьянения во время явки в суд и т.п.

Таким образом, мнение Пленума Верховного Суда РФ, научные позиции некоторых ученых и правоприменительная практика, основанные на толковании ч.2 ст.49 УПК РФ в свете указанного постановления Конституционного Суда РФ, идут по пути ограничения права обвиняемого (подозреваемого) на использование им права выбора защитника по своему усмотрению. Однако следует учесть, что относительно постановления Конституционного Суда РФ от 28.01.1997 № 2-П «По делу о проверке конституционности части четвертой статьи 47 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан Б.В. Антипова, Р.Л. Гитиса и С.В. Абрамова»1 особое мнение высказали сразу четыре судьи этого Суда, что довольно много, учитывая, что всего в принятии данного решения принимали участие девять судей. Причем аргументы, высказанные ими, представляются более убедительными, чем те, которые изложены в самом постановлении.

Так, например, судья Конституционного Суда РФ В.И. Олейник отметил, что согласно ч. 2 ст. 48 Конституции РФ каждый задержанный, заключенный под стражу, обвиняемый в совершении преступления имеет право пользоваться помощью «адвоката (защитника)», а не просто «адвоката». Такая конституционная формулировка этого права является не случайной.

Как было подчеркнуто в экспертном заключении Института русского языка им. В.В. Виноградова Российской академии наук, слово «адвокат» гораздо у́же по сфере употребления, так как относится только к деятельности профессиональных юристов. Слово «защитник» шире, так как относится к деятельности любого лица, занимающегося защитой или представительством чьих-либо интересов в судопроизводстве. В нашей стране практически до конца 80-х гг. правовая помощь обвиняемым в уголовном процессе оказывалась лишь членами коллегий адвокатов, выступавшими в качестве защитников.

В условиях отсутствия в этой сфере правоприменительной деятельности частной юридической практики это привело к укоренению в теории и практике ограничительной трактовки понятия защитника как юриста, являющегося членом добровольного объединения – коллегии адвокатов и получающего допуск к защите интересов и прав граждан лишь на основании ордера юридической консультации.

Что касается именно конституционного смысла рассматриваемой нормы, то судья Конституционного Суда РФ Э.М. Аметистов отметил, что подлинные намерения авторов ныне действующей Конституции РФ можно уяснить из материалов Конституционного совещания 1993 года, на котором обсуждался ее проект. В ходе этого Совещания неоднократно предпринимались попытки внести в проект нынешней ст.48 поправки, имевшие целью ограничить круг лиц, оказывающих юридическую помощь, только членами коллегии адвокатов. Все эти поправки были отклонены в связи с тем, что их принятие, как указывалось на Совещании, привело бы к созданию «закрытых профсоюзов» для адвокатов, лишающих практики тех, кто не вступил в коллегию, и создающих «монопольное право» адвокатов оказывать юридическую помощь. При этом подчеркивалось, что допуск на стадии предварительного следствия только представителей коллегии адвокатов существенно ущемляет права граждан и что, напротив, представленный проект обсуждаемой статьи (позволявший допускать на этой стадии участие других лиц) отвечает принципу свободного выбора защитника.

Таким образом, анализ текста ст.48 Конституции РФ убедительно показывает, что наиболее верное ее толкование дано судьей Конституционного Суда РФ В.О. Лучиным: смысл указания в ч. 2 ст. 48 Конституции РФ на право каждого задержанного, заключенного под стражу и обвиняемого пользоваться помощью адвоката (защитника) состоит не в том, чтобы ограничить обвиняемого в праве обратиться за помощью к другим лицам, а в том, чтобы обязать соответствующие правоприменительные органы обеспечить обвиняемому помощь именно адвоката даже в том случае, когда сам он по тем или иным причинам лишен возможности пригласить выбранного им защитника1. Представляется, что именно такое понимание права на защиту согласуется с международными стандартами, принятыми в этой области.

В пользу допуска «иных лиц» к участию в функции защиты говорят и такие факты. Во-первых, в стране мало адвокатов и много уголовных дел. Есть районы, где адвокатура представлена одним-двумя-тремя адвокатами. Во-вторых, многие следователи имеют «своих» адвокатов, которых они рекомендуют обвиняемым в случаях защиты по назначению. Ожидать эффективной защиты от таких адвокатов не приходится, хотя клиенты об этом, конечно, не знают. В-третьих, есть проблема коррумпированности адвокатского корпуса. Имеются многочисленные примеры, когда в деле участвовал адвокат, который не только не оказал квалифицированной помощи, но и фактически «погубил» дело.

Так, по делу И. при участии адвоката, получившего гонорар в несколько тысяч рублей, судом был постановлен обвинительный приговор. И только благодаря вступлению в дело защитника от Общероссийского общественного движения «За права человека», т.е. «иного лица», удалось добиться отмены обвинительного приговора и вынесения оправдательного1.

Как свидетельствуют эмпирические данные, на практике оказание юридической помощи осуществляется в подавляющем большинстве случаев профессиональными адвокатами.

Таким образом, решение вопроса о расширении круга лиц, допускаемых к участию в уголовном процессе в качестве защитников, требует немедленного законодательного разрешения. Это будет способствовать как усилению диспозитивных прав обвиняемого (подозреваемого) на выбор защитника по собственному усмотрению, так и повышению эффективности защиты по уголовным делам в целом.





Е.А. Ошлыкова,

старший прокурор отдела по надзору за уголовно-процессуальной

и оперативно-розыскной

деятельностью прокуратуры

Республики Алтай



Отсутствие признаков провокации сбыта

наркотических средств как условие законности

проведения повторных проверочных закупок
Статья 50 Конституции Российской Федерации гласит, что при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона. Это, безусловно, относится и к уголовным делам о незаконном сбыте наркотических средств.

Выявление и раскрытие незаконного сбыта наркотических средств представляют определенную сложность. Такие преступления совершаются в условиях неочевидности, носят в основном латентный характер, в связи с чем выявляются чаще всего при проведении оперативно-розыскных мероприятий.

Полученные в ходе оперативно-розыскных мероприятий данные выступают в качестве повода и основания для возбуждения уголовного дела, а затем становятся важнейшими доказательствами стороны обвинения, поэтому особое внимание должно уделяться соблюдению закона при проведении таких мероприятий.

Анализ следственной и судебной практики последних лет показывает, что позиция Европейского Суда по правам человека, высказанная в ряде решений (в том числе по делу «Ваньян против Российской Федерации» от 15.12.2005), а также разъяснения, содержащиеся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2006 № 14 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами»1, о недопущении провокации сбыта наркотических средств учитываются сотрудниками правоохранительных органов в ходе проведения оперативно-розыскного мероприятия «проверочная закупка». Такое мероприятие проводится в случаях, когда имеются данные о наличии у виновного умысла на незаконный оборот наркотических средств, сформировавшегося независимо от деятельности сотрудников правоохранительных органов, а также о проведении лицом всех подготовительных действий, необходимых для совершения противоправного деяния.

Вместе с тем весьма актуальной проблемой является недопущение провокации сбыта наркотических средств при проведении повторных проверочных закупок.

Во втором полугодии 2012 г. – первом полугодии 2013 г. Верховный Суд РФ пересмотрел ряд судебных решений разных лет, вынесенных по уголовным делам о незаконном сбыте наркотических средств, признавая незаконным проведение повторных проверочных закупок, расценивая это как провокацию.

Например, надзорным определением от 21.03.2013 № 50-Д13-28 Верховный Суд РФ изменил приговор Кировского районного суда г. Омска, кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Омского областного суда и постановление президиума Омского областного суда в отношении Б., исключив указание об осуждении его за покушение на незаконный сбыт наркотического средства 01.09.2008. Принимая такое решение, высшая судебная инстанция указала, что в отношении Б. 29.08.2008 при наличии законных оснований проведено оперативно-розыскное мероприятия «проверочная закупка», в ходе которого подтверждена ранее поступившая информация и выявлен факт сбыта Б. наркотического средства покупателю С.

Вместе с тем вопреки задачам оперативно-розыскной деятельности, после того, как 29.08.2008 сотрудниками УФСКН уже был выявлен факт сбыта Б. наркотического средства, они не пресекли его незаконных действий, а вновь 01.09.2008, используя «покупателя С.», повторно провели однотипное оперативно-розыскное мероприятие «проверочная закупка» в отношении уже известного лица. При этом действия оперативных сотрудников, связанные с дальнейшим проведением оперативно-розыскных мероприятий в отношении Б. не вызывались необходимостью.

Из имеющихся в материалах уголовного дела постановлений о проведении проверочных закупок не следует, что они проводились с целью выявления каналов поступления наркотических средств осужденному или для установления иных лиц, причастных к незаконному обороту наркотиков. Ни источник приобретения осужденным наркотических средств, ни иные, причастные к незаконному обороту наркотических средств лица при проведении проверочных закупок не устанавливались. Не приведены в приговоре и доказательства, подтверждающие необходимость проведения повторной проверочной закупки в отношении Б. Материалы уголовного дела объективно свидетельствуют о том, что проверочные закупки проводились именно в отношении Б. и с единственной целью получения доказательств незаконного сбыта им наркотических средств.

Таким образом, сотрудники УФСКН, установив, что полученная ранее оперативная информация в отношении Б. подтвердилась, имели реальную возможность уже 29.08.2008 при проведении первой проверочной закупки пресечь его незаконные действия, однако этого вопреки целям и задачам правоохранительной деятельности не сделали.

Со ссылкой на положения ст.6 Европейской конвенции
о защите прав человека и основных свобод о том, что общественные интересы в борьбе против наркоторговли не могут оправдать использование доказательств, полученных в результате провокации со стороны органов милиции, Верховный Суд РФ в соответствии со ст.75 УПК РФ признал добытые в результате повторной проверочной закупки доказательства недопустимыми, исключив из осуждения Беляева эпизод покушения на незаконный сбыт наркотических средств от 01.09.2008.

Аналогичные решения приняты и по другим уголовным делам как Верховным Судом Российской Федерации, так и судами субъектов Российской Федерации.

Следует отметить, что ученые не раз обращались к проблеме провокации преступлений, в том числе сбыта наркотиков, с позиций как теории оперативно-розыскной деятельности, уголовного процесса¸ так и уголовного права.1 Вместе с тем возникающие в правоприменительной практике вопросы указывают на необходимость дальнейшего изучения данной проблемы.

Сам по себе факт неоднократного проведения оперативно-розыскного мероприятия, в том числе проверочной закупки, не может расцениваться как провокация преступлений.

Однако условия законности проведения повторных оперативно-розыскных мероприятий, в том числе проверочных закупок, законодательно не закреплены. Они сформированы судебной практикой и нашли отражение в Обзоре судебной практики по уголовным делам о преступлениях, связанных с незаконным оборотом наркотических средств, психотропных, сильнодействующих и ядовитых веществ, утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.06.2012.

Президиум Верховного Суда Российской Федерации, указал, что проведение повторного оперативно-розыскного мероприятия, в частности проверочной закупки у одного и того же лица, должно быть мотивировано, в том числе новыми основаниями и целями, и с обязательным вынесением нового мотивированного постановления, утвержденного руководителем органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность. Целями такого повторного оперативно-розыскного мероприятия должны являться пресечение и раскрытие организованной преступной деятельности и установление всех ее соучастников, выявление преступных связей участников незаконного оборота наркотических средств, установление каналов поступления наркотиков, выявление производства при наличии оперативно значимой информации по данным фактам. Кроме того, это могут быть случаи, когда в результате проведенного ранее оперативно-розыскного мероприятия не были достигнуты его цели (например, сбытчик наркотического средства догадался о проводимом мероприятии).

Несомненно, наиболее существенное значение в борьбе с распространением наркотических средств имеет пресечение деятельности организованных групп и преступных организаций, которые занимаются незаконным сбытом наркотиков на постоянной основе, имеют налаженные связи, системы конспирации и безопасности, позволяющие им успешно осуществлять распространение наркотических средств в больших объемах на значительных территориях, скрываясь в течение длительного времени от правоохранительных органов, извлекая при этом огромные прибыли из подобного бизнеса.

Неоднократное документирование фактов незаконного сбыта наркотических средств в рамках проведения проверочных закупок позволяет подтвердить масштабность преступной деятельности, ее систематический характер, длительность существования преступной группы.



Наличие в материалах оперативно-розыскной деятельности данных о том, что повторные оперативно-розыскные мероприятия проводятся именно в целях пресечения и раскрытия организованной преступной деятельности и установления всех ее соучастников, выявление преступных связей участников незаконного оборота наркотических средств и каналов поступления наркотиков является условием законности проведения таких мероприятий.

Содержание



Каталог: userfiles -> ufiles -> nii
nii -> Сборник материалов научно-практического семинара (17 октября 2014 г., г. Москва) Москва ● 2015
nii -> И обоснованности приостановления предварительного расследования
nii -> Академия генеральной прокуратуры
nii -> Сборник научных статей Под общей редакцией С. И. Никулина и Н. И. Пикурова Москва ● 2013 ббк 67. 408 А43
nii -> Сборник Выпуск 3 Москва•2015 ббк 67. 721-9 А43 Под общей редакцией
nii -> Деятельности
nii -> Сборник научных статей под общей редакцией С. И. Никулина и Е. Н. Карабановой Москва • 2015 ббк 67. 408 А43


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   38   39   40   41   42   43   44   45   46


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница