Санитарный инспектор



страница1/20
Дата11.08.2018
Размер3.89 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

Евгений Якубович. Санитарный инспектор





Евгений Якубович

САНИТАРНЫЙ ИНСПЕКТОР

Авторская редакция 2012 г.




  1. Глава 1

Свет в комнате потускнел, и зажегся большой экран у стены.

В трехмерном изображении видна одинокая гора, возвышающаяся посреди океана. Пейзаж не радует глаз: серое небо вверху и свинцовые волны внизу. На склонах растут такие же сине-свинцовые ели. На вершине виднеется циклопическое сооружение. Камера наезжает. Съемка сделана с воздуха — летательный аппарат с оператором приблизились, чтобы разглядеть пейзаж. Становится видно, что гора испещрена туннелями и гигантскими карьерами. Вверх и вниз снуют автоматические грузовики, гигантские роботы-экскаваторы вгрызаются в горную породу.

Титаническая постройка на вершине напоминает гигантского спрута. Он оседлал гору и протянул свои щупальца к самой воде. Во все стороны от куполообразного здания вниз к морю спускаются трубы. Над морем они обрываются. Камера приближается еще, и становится видно, как из них неистово хлещут потоки воды. Каждую минуту, каждую секунду из труб в океан выливаются мегалитры воды. Кажется, океан не в состоянии принять такое количество и вспенивается, пухнет на глазах. И действительно, вершины деревьев, торчащие прямо из воды возле берега, ясно говорят о том, что еще недавно уровень воды в океане был значительно ниже.

Внезапно изображение пропадает. На экране яркая вспышка, сквозь которую ничего не видно. Поток воздуха кидает летательный аппарат с оператором в сторону, закручивает его так, что некоторое время на экране ничего нельзя разобрать. Наконец все успокаивается, и камера снова возвращается к горе. Горы, как таковой, уже не существует. От нее остался жалкий обрубок. Все сооружения, включая трубы, из которых хлестала вода, исчезли практически без следа, если не считать небольшой груды обуглившихся развалин недалеко от берега. Над островом поднимается и расширяется характерное облако в виде гигантского гриба.

Изображение опять сменяется.

Теперь на экране видно горное ущелье. Плотина, перекрывающая нижний выход из ущелья, превратила его в глубокое водохранилище, наполненное густо-синей, отражающей горное небо водой. На высоте сотни метров над водой через ущелье перекинут ажурный мост. С берега на мост въезжает грузовой поезд. Открытые вагоны заполнены трубами, диаметром едва не превышающим ширину самих вагонов. Поезд въезжает на середину моста и в это время по мосту пробегает серия вспышек. Структура моста разрушается и исчезает на глазах. Поезд вместе с остатками железнодорожных путей, лишившись опоры, рушится вниз. Мгновение — и он пропадает под водой. Огромная волна бьет в вертикальный берег ущелья, отразившись, уходит к другому берегу, снова возвращается и, наконец, успокаивается.

Зажегся свет. В зале послышалось скрипение кресел, шорохи, тихие голоса. За длинным столом в зале сидели несколько солидных пожилых мужчин. Все смотрели на человека во главе стола. Он кивком поблагодарил техника, организовавшего просмотр, и обратился к присутствующим:

— Мы продолжаем служебное расследование деятельности нашего агента на планете Терция. То, что вы видели на экране, — это только часть диверсионных актов, устроенных агентом во время его командировки на планету Терция. Копии отчета агента находятся в ваших компьютерах. При желании вы можете посмотреть этот боевик целиком.

Между присутствующими пробежал легкий смешок, они заметно оживились. А все не так страшно, успел подумать я. Если шеф сумеет провести в таком ключе все заседание, то я, пожалуй, и выкручусь. Вот за это мы его и любим. Как бы он ни кричал на сотрудников, как бы ни размазывал по стенке и ни мешал с грязью в разговорах наедине, на общих собраниях он всегда вежлив и корректен. Когда у нас бывают редкие гости, он ведет себя с нами как любящий отец большого семейства: обязательно похвалит каждого за какую-нибудь ерунду, чуть ли не по головке погладит. Проверяющим сверху он представляет каждого сотрудника как исключительно важного и способного человека. А уж в его докладах начальству мы выглядим просто ангелами... Ну, насколько мы можем ими выглядеть при специфике нашей деятельности, конечно.

От размышлений меня оторвал все тот же голос.

— Иди сюда, супермен, покажись нашим гостям.

Я поднялся со своего места и подошел к экрану в конце комнаты. Перед экраном стояла импровизированная трибуна, почему-то очень напомнившая мне плаху, на которой рубили голову в средние века, только чуть повыше. Стиснув зубы, под оценивающими взглядами со всех сторон я подошел и встал спиной к экрану. Стоять и потеть, как не выучивший урок школьник перед доской, мне совсем не нравилось. Но делать нечего. Буду держаться. В конце концов, задание я выполнил. Другой вопрос, какие средства я для этого применил. А именно об этом и шла сегодня речь.

Наконец шепот за столом умолк. Шеф продолжил вести собрание.

— Господа члены дисциплинарной комиссии, перед вами агент российского отделения Организации Андрей Карачаев. Или, как его знают многие, сэр Эндри. Перед тем как агент Карачаев станет отвечать на ваши вопросы, давайте еще раз прослушаем краткую информацию о ситуации, предшествующей командировке агента.

Со своего места поднялся секретарь и бесцветным голосом начал зачитывать официальную справку:

— Планета Терция относится к кислородным планетам земного типа. Собственного разумного населения не имеет. Колонизация началась полвека назад. Климат на планете засушливый, воды крайне мало, сельское хозяйство невозможно. Увидев, что своими силами они не справятся с тяжелым климатом, поселенцы обратились за помощью в Организацию Объединенных Планет. Экологический отдел ООП приступил к разработке и выполнению плана обводнения планеты. На полюсах Терции были выстроены климатические установки для производства воды из горных пород. Для финансирования работ по строительству ирригационных сооружений был учрежден специальный фонд. На Терцию переправили строительную технику. На самой планете в срочном порядке были обучены рабочие из числа местных колонистов. Были созданы строительные тресты и проектные институты. За десять лет Терция превратилась в изобилующую водой планету с благодатным и прохладным климатом. На данный момент проект обводнения планеты Терция полностью завершен.

Секретарь захлопнул папку и сел. Последовала пауза. Присутствующие переглядывались, затем кто-то спросил:

— Макар Иванович, а в чем, собственно, заключалась необходимость нашего вмешательства?

Шеф откашлялся:

— Прежде всего, я должен объяснить, что данная справка была выдана экологическим отделом Организации Объединенных Планет по нашему запросу вчера утром. Кроме нее, у меня есть и другая, выданная тем же отделом месяц тому назад, то есть до того, как агент Карачаев отбыл с заданием на Терцию. Эта справка отличается от новой лишь последней фразой. Если вы помните, в справке, полученной вчера, указывается, что к настоящему времени проект обводнения Терции полностью завершен. В справке же месячной давности говорится следующее: «Работы по обводнению Терции проводятся в строгом соответствии с разработанными планами. Постоянное увеличение объемов работ и, следовательно, выделяемых денежных средств объясняется сложными местными условиями».

— Обычное хищение? — скривившись спросил лысый господин с пышными черными усами, сидевший рядом с председателем.

— Я еще не закончил, — достаточно резко оборвал его председательствующий. — Позвольте сначала изложить обстоятельства дела. Как вам известно, мои агенты не занимаются простыми хищениями. С вашего позволения.

Он помолчал. Лысый не произнес больше ни слова, только его лысина едва заметно порозовела.

— Началось все с того, что я получил очередной отчет аналитического отдела, — продолжил председатель. — Они рекомендовали обратить внимание на проект «Терция». Наши эксперты проанализировали деятельность фонда за десять лет его существования. Их насторожил факт, что расходы фонда ежегодно росли. Компьютерное моделирование показало, что к настоящему времени обводнение Терции уже должно было успешно завершиться. Тем не менее, в отчетах фонда говорилось о необходимости продолжать и расширять ирригационные работы. Для выяснения обстоятельств на месте я отправил на Терцию своего агента.

Все снова посмотрели на меня. Лысый по-прежнему молчал. Тогда инициативу взял на себя другой — высокий худой мужчина с роскошной седой шевелюрой. Он обратился ко мне:

— Агент, вы подтверждаете, что целью командировки было выяснение ситуации на месте?

— Да, задание было сформулировано именно так.

— А вместо этого вы устроили на Терции целое побоище. Как прикажете вас понимать?

Я замялся. Шеф молчал. Значит, отдуваться придется мне. Кто бы сомневался.

— Я был послан на планету Терция с целью расследовать состояние проекта по ирригации планеты. Оказавшись на планете, я обнаружил следующее. Результаты обводнения были налицо. Климатические установки наполнили водой впадины древних высохших морей. Гигантские плотины удерживали ее в заранее рассчитанных акваториях. Сложная система каналов и водохранилищ снабжала этой водой прежде засушливые участки планеты. Климат изменился. Прекратились песчаные бури, погода стала прохладной и мягкой. В сухих засоленных степях появилась трава. Через несколько лет поля дали первый урожай пшеницы.

Но терциане на этом не остановились. Переделка планеты набирала ход. Первым тревожным звонком должно было стать продолжающееся резкое изменение климата. Прежде солнечная, погода стала исключительно дождливой. Затем из-за повышенной влажности погиб весь урожай пшеницы. Просто сгнил на корню. Но это никого не остановило. Вместо пшеницы посеяли влаголюбивый рис. Средства массовой информации взахлеб рассказывали об успехах проекта; показывали, как мощные экскаваторы роют каналы, а строители возводят плотины. Климатические установки на полюсах вырабатывали все новые и новые мегалитры воды. Она поступала в океаны, повышая их уровень. Береговая линия постепенно
отступала: в ближайшие годы прибрежные города могли очутиться перед угрозой затопления.

Седой мужчина со строгим властным лицом снова обратился ко мне. Ему, видимо, была отведена роль обвинителя.

— Вы хотите сказать, никто не видел, что планете грозит катастрофа? — На его лице появилась ехидная усмешка. — А вот вы прилетели и сразу все поняли.

— Я был на Терции под видом независимого журналиста. Это давало мне возможность встречаться с разными людьми в различных слоях общества. Под видом интервью я провел социологический опрос населения. Выяснилось, что подавляющее большинство ее жителей не придают особого значения ни изменению климата, ни постоянному повышению уровня океана. Кроме специалистов, в ситуации никто не разбирается и, главное, не хочет ничего выяснять. Зато все в один голос рассказывали мне о колоссальном скачке благосостояния, который произошел со времени открытия проекта. Большинство населения Терции по работе так или иначе связано с проектом. Зарплата, которую они там получали, привлекательна даже для жителей более развитых планет, чем недавно колонизованная Терция. Все буквально молились на этот проект.

— И все же вы утверждаете, что планете грозила катастрофа?

— Да, и у меня собраны все данные, подтверждающие мой вывод.

Все посмотрели в сторону председателя. Макар Иванович кивнул.

— Данные переведены в ваши персональные компьютеры вместе с анализом специалистов-экологов Организации. Выводы агента подтверждаются: Терция действительно стояла на грани всепланетной экологической катастрофы.

Обвинитель не сдавался:

— Если это так, то следует предположить, что у правительства Терции тоже имелись такие данные. И их эксперты должны были предупредить правительство о надвигающемся кошмаре. Почему же никто не предпринимал мер?

— На мой взгляд, есть две причины подобного невмешательства со стороны правительства. Прежде всего, экономика Терции практически целиком завязана на проекте обводнения. Закрыть проект значило оставить без работы более половины населения. С другой стороны, сельское хозяйство тоже находится не в лучшем положении, и Терция зависит от поставок продовольствия с других планет. А основным источником пополнения государственного бюджета является все тот же проект обводнения.

Я почувствовал, что присутствующие согласны со мной. Кажется, выпутываюсь, подумал я. Увидев в глазах присутствующих понимание и даже некоторое сочувствие к тому сложному положению, в котором я очутился, я решил изложить свою версию до конца.

— Но основная причина на самом деле находится не на Терции, а на самой Земле. Дело в том, что руководство фонда, учрежденного Организацией Объединенных Планет…

— Остановитесь, агент Карачаев! — прервал меня мой оппонент. — Комиссию не интересуют вашу досужие измышления по поводу деятельности ООП. Видимо, у вас слишком много свободного времени. — Он посмотрел на моего шефа. Тот всем видом показал, что согласен и теперь постарается, чтобы у его агентов оставалось как можно меньше времени и возможности для подобных размышлений.

— Я еще раз обращаю внимание, что наша комиссия собралась с целью обсудить реальные действия агента Карачаева на Терции, а не его фантастические версии, — продолжил тем временем общественный прокурор. — Основной вопрос пока остается открытым: насколько действия агента можно считать адекватными реальной обстановке?

— А вот пусть он сам и расскажет, что там натворил, — предложил председатель, он же мой непосредственный начальник, Макар Иванович.

— Проанализировав обстановку, я понял, что прежде всего необходимо любыми средствами немедленно остановить ирригационные работы, — осторожно начал я. — Настроение населения я уже выяснил, поэтому обычные пропагандистские меры воздействия я отложил сразу, как бесполезные. А время поджимало. С одной стороны, ситуация была близка к критической, с другой стороны, подходил к концу срок моей командировки.

Тут я замялся. Я вспомнил о разговоре с шефом, который у меня состоялся тогда. Я связался с ним, доложил всю обстановку и спросил, как быть, подчеркнув, что, по моим сведениям, ждать больше нельзя. Шеф, как всегда лаконично, приказал действовать по обстоятельствам. И я стал действовать. Вот об этих действиях я и рассказал комиссии, умолчав, естественно, о самом разговоре.

— Первым делом я взялся за транспорт. Серия проведенных мною диверсий почти полностью разрушила транспортную систему Терции. Снабжение строек прервалось, их стало лихорадить. На действующих объектах я устроил ряд саботажей. В результате этой деятельности ирригационные работы по всей планете практически остановились. Затем последовали два атомных взрыва на полюсах планеты. По одному на каждую из установленных там климатических установок. Одну я только повредил, зато другую удалось вывести из строя полностью, без какой-либо перспективы на восстановление в будущем. После этого я вернулся в столицу, где подкупленный мною профсоюз организовал забастовки служащих, которые окончательно парализовали строительную деятельность. В этой ситуации правительству оставалось только ввести чрезвычайное положение и обратиться за помощью в ООП.

— Действия правительства Терции нас не интересуют, — вновь остановил меня седой. — Мы расследуем лишь вашу деятельность, агент Карачаев. Вы можете что-либо добавить о ваших собственных действиях?

Я пожал плечами:

— В общем-то это все. Детали каждой конкретной операции я описал в отчете.

Воцарилась тишина. Члены комиссии — все бывшие агенты, имеющие в прошлом солидный стаж полевой работы — с интересом начали листать лежавшие перед ними копии моего отчета. Глаза у них загорелись. Многие, похоже, не столько смотрели записи о моих операциях, сколько вспоминали собственные проделки в молодости. Послышались вздохи — старички размякли. Через некоторое время кто-то вслух заметил:

— Надо же было умудриться превратить проект по озеленению в такой экстремальный бизнес!

Все улыбнулись. Обстановка в комнате потеплела. Внезапно представитель латиноамериканского филиала, полный краснолицый старикашка, поднял руку:

— Сэр, э… Эндри! Вы достаточно убедительно описали обстановку на Терции. Возможно, я даже соглашусь с вами о целесообразности применения методов комплексного саботажа. Но какого черта вам понадобилось уничтожать установки по производству воды при помощи ядерных взрывов?

Я замялся. Вроде уже все рассказал и объяснил — и на тебе, опять по новой. Выручил шеф. Он повернулся к говорившему и степенно произнес:

— Вы правы, уважаемый дон Хуалес. Это явный перебор. По поводу применения ядерного оружия агент уже получил взыскание. Стоимость атомных мин будет вычтена у него из жалования.

Это было для меня полной неожиданностью. Атомные мины не тротиловые шашки, месячным окладом тут не отделаешься. Неожиданно для себя я громко икнул. Это окончательно разрядило накалившуюся было обстановку. Все посмотрели на меня, потом перевели взгляд на шефа. Тот молча развел руками, как бы говоря: «Что поделаешь, приходится работать с теми людьми, что есть».

Все снова посмотрели на меня. Я постепенно начал закипать. Ну почему они не понимают? Что мне еще оставалось делать там, на Терции? Другого способа остановить эти чертовы водопроизводящие установки я не видел. Их можно было только физически уничтожить. А уж после, остановив потоки воды, захлестывающие планету, можно что-то предпринимать обычными средствами. Я совершенно уверен, что если бы не взорвал климатические установки, терциане залили бы себя с головой и начали отращивать жабры.

Пока я собирался с мыслями и пытался сформулировать вежливый ответ, я увидел глаза шефа. Его взгляд был совершенно однозначным: «Молчать, поручик!» — «Молчать? Они же меня съедят!» — так же, без слов переспросил я его. «Молчи, я все беру на себя», — подтвердил взгляд Макара Ивановича.

Я заткнул свой чуть было не открывшийся рот и послушно доиграл роль двоечника у доски: опустил голову и стал внимательно разглядывать пятнышко на блестящем паркете пола. Даже ножкой так немного поводил, от смущения. Больше меня никто не ругал. Меня просто выставили за дверь Ну, настоящая машина времени — точно такую же процедуру я прошел в пятом классе, когда меня впервые вызвали к директору, кажется за разбитое стекло в окне учительской.

Выйдя из кабинета, я оказался в просторной, пустой приемной. Секретарша смотрела на меня с нескрываемым ужасом. В ее взгляде проскальзывало и сочувствие, но какое-то отстраненное.

— Все, завтра на рассвете приведут в исполнение, — пояснил я ситуацию. Затем взял с ее стола стакан и приставил краем к двери; сам же прижался ухом к его донышку. С той стороны до меня стали долетать обрывки разговора.

— Не стоило так паренька мучить. Молодой, горячий, ну, взорвал чего-то, так ведь от чистого сердца.

— Ему ж едва тридцать, совсем мальчишка!

— А что я представителям прессы скажу?

— А для чего у вас пресс-секретарь, батенька? — Это, кажется, Макар Иванович не дает меня в обиду.

— Нельзя такое без наказания оставлять. Молодые должны понимать дисциплину.

— Накажем, непременно накажем. Зря я, что ли, с Луны добирался, обед пропустил?

— Ну, это дело поправимое. Сейчас быстренько закончим и пообедаем. Да и пропустим кстати, раз уж собрались вместе.

— Считаю достаточным просто попугать. Вон, какого страху паренек натерпелся сегодня, перед нами стоячи. — Ишь ты, психолог чертов, насквозь меня видишь. Все равно, спасибо тебе на добром слове.

Внезапно дверь завибрировала. Я едва успел оторвать ухо от стакана, как он буквально взорвался у меня в руках. Сработало защитное устройство против прослушивания. Я укоризненно посмотрел на секретаршу. Она сделала невинное лицо и ответила:

— Я думала, вы знаете.

Затем взяла аптечку и стала приводить в порядок мою исцарапанную осколками физиономию. Через десять минут меня позвали назад и опять поставили на лобное место возле кафедры-плахи. Они настолько достали меня, что я не удивился бы, появись сейчас из-за экрана здоровяк в маске и тяжелым мясницким топором в руках.

Наконец мне объявили приговор. Решение дисциплинарной комиссии было окончательным и обжалованию не подлежало. Мне вкатили «устный выговор со строгим предупреждением», после чего члены комиссии поднялись с мест и с чувством выполненного долга направились к двери. Стараясь остаться незаметным, я попытался слинять вместе с толпой. В последний миг, уже в дверях, меня остановил строгий голос Макара Ивановича:

— А вас, Карачаев, я попрошу остаться!


  1. Глава 2

Руукс забежал домой. Он никогда не ходил, только бегал. И совершенно не понимал взрослых, которые передвигались медленно, степенно, опираясь на хвост. Свой хвост Руукс использовал для более серьезных и необходимых целей. Сейчас, например, он нес на нем школьную сумку. Правда, перед тем как зайти домой, он перевесил ее на руку — мать очень сердилась, когда видела, что он пользуется хвостом не для хождения.

Он зашел в дом и снял надоевшие за день туфли на толстой подошве. Их всегда приходилось надевать, когда он ходил в воскресную школу, без них он бы быстро натер чувствительные подошвы лап на сухом твердом полу человеческого здания. Мальчик спустился с порога в гостиную и с наслаждением прислушался, как журчит напольная вода, омывая разгоряченные на улице ступни. Он направился на кухню, стараясь идти так, чтобы щиколотки оставались в воде. Для этого приходилось волочить ноги по полу. Такой способ передвижения оказался слишком медленным и, чтобы удержать равновесие, пришлось опереться на хвост. Кончик хвоста тут же намок, охладился, и волна облегчения прокатилась вверх вдоль всего тела мальчика. Как хорошо дома, подумал он.

— Мама, я есть хочу!

— Иди и вымой руки сначала, — ответила, не оборачиваясь, мать, стоявшая у плиты на кухне.

— Ну, мам, я чистый, — начал канючить Руукс.

— Пока не умоешься, есть не дам. — Мать всегда умела поставить точку в дискуссии.

Тяжело вздохнув, Руукс поплелся в ванную. Передние лапки у него действительно были чистые, по крайней мере пока он не остановился перед домом, чтобы выкопать из глины кем-то оброненный стеклянный шарик. Закрыв за собой дверь ванной комнаты, мальчик пустил из крана сильную струю воды, чтобы было слышно снаружи. Затем он сунул лапки под воду, подержал секунду и быстро вынул их обратно. Закончив таким образом процесс умывания, он тщательно вытерся полотенцем. На чистой материи остались темные пятна.

Вернувшись, он сказал:

— Я ведь был у землян, мама. Там нас обрабатывают на целую неделю вперед.

— Вот именно потому, что ты был у своих проклятых землян, ты и должен умываться еще тщательней. Неизвестно еще, что они там с вами делают. Вот вчера на проповеди жрец сказал, что мы не должны больше пускать наших детей в воскресную школу. Он сказал, что там земляне забирают у вас души.

— Мама, это неправда, земляне хорошие. Нас укладывают в такие кроватки и показывают интересные сны.

— И что же они вам показывают, небось, гадости какие-нибудь?

— Да нет, мама, я не могу рассказать, я не помню, что в этих снах. Просто мне кажется, что после них я становлюсь немного умнее, что ли.

— Вот я и говорю, задурят они вам голову. Совсем перестали слушать взрослых, чуть что — сразу: «А вот земляне говорят…» Нет, надо мне послушаться нашего жреца и не пускать больше тебя к землянам.

— Мам, но ведь там и взаправду очень интересно! Мадам Татьяна такая добрая и рассказывает нам разные истории про Землю и про другие планеты. А мистер Питт учит нас играть в бейсбол. Это так классно. Правда, у нас пока плохо получается. Но ты ведь разрешишь мне ходить к ним еще, правда? Мистер Питт говорит, что если мы будем много тренироваться, то…

— Замолчи! — прикрикнула на него мать. — Я знать не желаю, что вам говорит этот разбойник. И чтоб не смел при мне даже произносить эти дикие имена! Будь моя воля, ты бы и близко не подошел к этой проклятой школе.

Руукс на всякий случай втянул поглубже гребешок на макушке. Рассердившись, мать могла больно оттрепать сына за чувствительный кожистый хохолок на голове. Правда, такое случается очень редко, в семействе Руугисов все хорошо воспитаны и умеют держать себя в руках. Но все же лучше не рисковать.

А взволнованная госпожа Руугиc тем временем продолжала:

— Видела я твоих землян в Старом Городе. Опустившиеся подонки и бездельники. Палец о палец не ударят, живут на всем готовом. Скоро и говорить разучатся. Всё пыжатся: наши предки вас из грязи вытащили, цивилизацию вам подарили, теперь вы на нас работайте. Как будто одно поколение может отдыхать за другое.

Руукс, для которого самым высоким возрастным пределом было окончание школы, а все взрослые выглядели глубокими стариками, слабо разбирался в вопросах преемственности поколений. Он хотел возразить, что учителя в воскресной школе на самом деле очень умные и добрые. Но тут он вспомнил страшные истории, которые мальчишки во дворе рассказывали про людей из Старого Города.

— Мама, а почему люди в фактории и в Старом Городе такие разные? — спросил мальчик, уплетая коричневую, восхитительно пахнувшую кашу.

— Ничем они не разные. Просто эти твои учителя в фактории — вруны, как и все земляне. Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты больше не ходил к ним! — окончательно разошлась мать. — Да что это такое, в конце концов, они же должны понимать, что у ребенка один-единственный выходной день. Ему надо отдохнуть, полазить по лужам с друзьями, уроки приготовить. Да лучше бы матери помог по дому, чем слушать рассказы о каких-то планетах и играть в дурацкие земные игры. Нет, правду говорит наш жрец, пора с этим кончать.

Руукс молча продолжал есть. Он уже был не рад, что заговорил на эту тему. В последнее время вопрос о людях из Старого Города занимал его все сильнее и сильнее. Противоречие между тем, что он видел в воскресной школе, и тем, что рассказывали о Старом Городе, не давало ему покоя. Однако он понял, что время для вопроса выбрал неудачное. Ладно, подумал он, наверное, мама чем-то расстроена сегодня. Спрошу у нее вечером, когда она придет попрощаться со мной перед сном. Или лучше завтра.

Он быстро и без слов доел кашу, запил все молоком и уже не обуваясь отправился во двор. Несколько домов стояли рядом, образуя нечто вроде прямоугольника, состоящего только из трех сторон. Четвертая отсутствовала — с этой стороны двор выходил прямо на улицу, отделенный от нее только невысокой изгородью. Почти все свободное пространство внутри огороженного стенами и изгородью пространства занимала неглубокая детская лужа.

Сегодня там было шумно. Собрались все-все: Биик с Вааном, чьи дома выходили в тот же двор, и ребята из соседних домов. Они были чем-то увлечены. Мальчишки сгрудились в одном месте в углу двора. Задние пытались пробиться поближе к середине и заглянуть внутрь. Передние, как водится, их не пускали.

Когда Руукс подобрался поближе, то понял причину оживления. Биик где-то нашел червяка заживаку, и теперь все толпились вокруг, отталкивая друг друга, чтобы лучше рассмотреть диковинку. Это было большое событие. Такие червяки водились на болотах и очень редко заползали в Город. Видимо, знали, что с ними делают дети, вот и остерегались. Руукс всего один раз в жизни видел заживаку, да и то, он был тогда слишком маленький, чтобы как следует запомнить такое событие. Руукс на всякий случай крикнул: «Чур, я тоже!» — и протиснулся к Биику.

Наконец, дети немного расступились, так что всем стало хорошо видно. Как следует разглядев и потрогав несчастного червяка, приступили к экспериментам. Червяк заживака был знаменит своей способностью к невероятно быстрому восстановлению: легкие раны на нем заживали буквально на глазах, за что дети его так и прозвали. Действовал Биик, на правах нашедшего. Он сорвал с кустов веточку и заострил ее передними зубами. Полученным инструментом он уколол червяка. На месте укола сразу выступила крошечная капелька, которая на глазах превратилась в бугорок и застыла.

— Смотри, смотри, — закричал кто-то. — У него вторая голова выросла!

Все оживились.

— А давай еще! Сделаем из него семиглавого брундора!

Биик нажал в другом месте, посильнее. На месте укола тут же вырос еще один бугорок. Вырастив таким образом еще несколько «голов», дети стали терять к червяку интерес. В это время Ваан сказал:

— А я слышал, что если разрезать заживаку пополам, а потом половинки соединить, то он срастется и ему ничего не будет.

Все оживились, кто-то побежал домой за ножом. Стали спорить, правда ли разрезанный пополам заживака сможет срастись, и если да, то как быстро. Биик, как хирург перед ответственной операцией, вертел в руках червяка, выбирая место для разреза. К нему тянулось десять лапок, одновременно тыкая в совершенно разные места. Каждый кричал, что резать надо именно там, куда он показывает.

Руукс вдруг пожалел червяка. Он представил себе, как того разрежут пополам и его половинки будут ползать и искать друг друга. А вдруг не найдут? Или не срастутся обратно? Так и останутся у них во дворе жить две половинки червяка. Мысль об этом показалась мальчику крайне неприятной. Он закричал:

— Не надо его резать, ему же больно!

— А Руукс у нас девчонка, Руукс девчонка! — тут же закричал в ответ Ваан. Он не мог упустить такой случай — при всех унизить Руукса.

Руукс бросился с кулаками на Ваана. Вопрос половой принадлежности стоял на самом деле не так уж остро, но свой социальный статус Руукс должен был восстановить немедленно. Он бросился на обидчика, пытаясь ухватить того за самое чувствительное место — гребешок на макушке. Мальчики сцепились в один пыхтящий и царапающийся ком и повалились в грязь. Там они принялись старательно мутузить друг друга, разбрызгивая комья глины и расплескивая воду по всему двору. Минуты через две драчуны успокоились и поднялись на задние лапы. Честь была спасена, можно и дальше играть вместе.

Пока Руукс с Вааном барахтались в грязи, кто-то уже успел принести нож. Разгорелся спор, кто будет резать. Право Биика оспаривал тот, кто принес ножик. В конце концов договорились, что Биик будет держать червяка, а резать должен владелец ножа. Обиженный Биик сказал: «Ну и пусть, держать — это самое интересное». Он положил червя на сухую землю и вытянул во всю длину. Владелец ножа примерился и шарахнул червяка точно посередине. Вместо одного червяка получилось два маленьких. У половинок был четко виден влажный торец.

Мальчишки радостно завопили и кинулись разглядывать. Затем приступили к следующей части эксперимента. Биик приставил обе половинки и оставил их лежать вместе, чтобы они срослись. Все с оживлением наблюдали, как червяк будет восстанавливать себя из двух половинок и заживлять разрез. Стали ждать, когда они срастутся. Но поскольку ждать они, как и все дети, не умели, то каждые несколько секунд кто-нибудь поднимал обе половинки, разглядывал разрезы и огорченно говорил: «Нет, не срастаются».

Скоро про червяка забыли. Разговор зашел о том, что Биик сегодня вместо воскресной школы был в Старом Городе. Его отец держал там лавку и сегодня брал его с собой, помочь. Оттуда Биик и принес свой трофей. В Старом Городе, рассказал он, есть много брошенных домов, там он его и нашел.

— Я убежал от отца и целый час лазил один по пустому дому землян. Там я видел кучу классных вещей, но вам я ничего не расскажу, потому что вы все бояки и никогда туда сами не пойдете!

— А вот возьму и пойду, прямо сейчас! — закричал Ваан, который отчаянно завидовал Биику. — Вот прямо сейчас один и пойду! И не как Биик — с папочкой да с охраной, — так всякий пойдет, тоже мне герой. А я вот возьму и пойду сам, один, и никого я не побоюсь! Ну что, кто идет со мной?

Расшумевшиеся дети испуганно замолчали. Им строго-настрого было запрещено приближаться к шоссе, которое делило Город на две части. Даже взрослые опасались заходить в Старый Город, населенный потомками землян, которые чуть менее столетия назад основали Город и построили Рудник. В Старый Город регулярно ходили только торговцы, чьи лавки охраняла земная полиция. Но даже они никогда не ходили туда поодиночке и всегда спешили вернуться задолго до наступления темноты.

Веселье стихло, всем стало не по себе. Под разными предлогами дети стали потихоньку расходиться. Руукс тоже повернулся, чтобы идти домой, но его остановил издевательский голос Ваана:

— Глядите, Руукс побежал домой. Он, наверное, хочет спрятаться у мамы под кроватью!

Ко всем тут же вернулась былая уверенность в себе. Жертва была определена, и теперь можно было не бояться, что трусом назовут тебя, надо только поддерживать травлю кого-то одного.

— Руукс девчонка, Руукс боится идти в Старый Город! — закричали все вместе. После такого Рууксу уже было ничего не страшно. То есть, конечно, страшно идти в Старый Город, там ведь действительно очень опасно, даже до детей доходили слухи. Но этот крик надо было прекратить немедленно, он не мог его больше слышать. И тогда Руукс повернулся и сказал:

— А я, между прочим, никуда не прячусь.

Он повернулся и посмотрел на Ваана. Только теперь тот понял, что натворил. Первый запал прошел, и Ваан ощутил страх от мысли, что ему и в самом деле придется идти. Его единственной надеждой было то, что никто не согласится, и тогда можно гордо сказать, что он с трусами не водится, и уйти домой. А завтра, конечно, все уже забудут. Но теперь он сам так всех завел, что Руукс, чтобы не потерять навсегда честь, должен идти. А идти он должен вместе с Вааном. Мальчики обменялись ненавидящими взглядами и сразу все поняли. Медленно, стараясь не поворачиваться лицом друг к другу, они вылезли из лужи и вышли на улицу.

— Стойте, мы пошутили! — закричали им вслед опомнившиеся дети.

Но, похоже, именно этого и не хватало двум мальчикам. Они вечно ссорились, выясняя свои права на лидерство в компании. Зато теперь предстоящего подвига им хватит на двоих. Вернувшись из Старого Города, они приобретут такой авторитет среди местной пацанвы, что его уже можно будет не делить.

— Все равно они никуда не пойдут, — сказал Биик, когда Ваан с Рууксом скрылись за поворотом. — Дойдут до шоссе и вернутся.

Дети продолжили играть в обычные игры и скоро забыли об отважных путешественниках. Брошенный в стороне червяк, помучившись, наконец «состыковал» обе свои половинки, благополучно зарастил разрез и уполз в кусты, благодаря за спасение какого-то своего, неизвестного нам бога.

К шоссе мальчики вышли, когда уже смеркалось. Они чуть было не заблудились на окраинных тропинках Нового Города. Им строго-настрого было запрещено ходить в этот район, который подступал вплотную к Старому Городу. Теперь они стояли и растерянно оглядывались. Так близко к Старому Городу они еще никогда не подходили. Мальчики, как завороженные, смотрели на городские башни. Освещенные заходящим солнцем, они были окрашены в разные цвета: розовый, голубой, салатный. Отсюда Город виделся во всем своем былом величии. Многоэтажные жилые здания, окруженные парками со старыми деревьями, узкие высотные здания офисов и приземистые пакгаузы еще несли в себе воспоминания о тех днях, когда в них кипела жизнь. Когда-то в этих офисах заключались миллионные сделки, тысячи служащих по утрам торопились занять свои рабочие места, а вечером возвращались в ухоженные квартиры. Рестораны были полны посетителей, витрины магазинов радовали прохожих все новыми и новыми товарами. Город был тружеником, он умел и любил работать; работа была целью его создания и всем смыслом существования. Все это было в прошлом.

О великолепном прошлом Старого Города мальчикам рассказывали взрослые. Но больше было разговоров о его настоящем. Нынешний Город был другим — мрачным, непонятным. Он таил в себе опасность. Мало кто из ящеров теперь осмеливался бывать в нем. Но слухи о происходящем там постоянно циркулировали среди ящеров Нового Города. Разделенные лишь полосой шоссе, через которое были переброшены немногочисленные мосты-переходы, Старый и Новый Город практически не соприкасались. Старый Город был населен людьми, потомками землян-колонистов, высадившихся на Деметре более ста лет тому назад. Новый Город вырос рядом с поселением землян, несколько позже. Его населяли ящеры.

Две части Города были не похожи друг на друга как своим населением, так и архитектурой. По земным меркам, Новый Город больше походил на небольшую грязную окраину. Однако с точки зрения ящеров — это очень комфортабельное поселение. Невысокие одноэтажные дома по местному обычаю стояли группами по три-четыре вместе. Постройки образовывали либо замкнутый со всех сторон периметр, либо оставляли одну сторону открытой. В образовавшемся таким образом внутреннем дворе рыли неглубокую лужу, в которой с удовольствием возились дети.

Дороги Нового Города представляли собой плотно утоптанные тропинки, несколько углубленные в землю. Древние земные дороги традиционно окапывали канавами по бокам для стока воды. Тропинки ящеров, наоборот, сами представляли собой некое подобие неглубоких канав. Они заполнены слоем воды для удобства передвижения ящеров. Ноги у них оканчиваются нежной подошвой с чувствительной кожей, которой постоянно требуется влага. Оптимальным состоянием для ходьбы у ящера является положение, при котором нога по щиколотку погружена в воду. Чувствительная подошва помогала избегать ловушки особо топких мест и давала возможность быстро передвигаться и свободно ориентироваться в болотах, основном месте обитания ящеров. Эта эволюционная уловка жителей болот сохранилась у ящеров и тогда, когда они стали разумным, доминирующим на планете видом. Поэтому ящеры предпочитали жить во влажных низинах. Даже в их домах система водоснабжения проведена таким образом, чтобы на полу всегда был тонкий слой прохладной проточной воды.

Такая физиологическая особенность создавала для ящеров определенные трудности при встречах с землянами. Для того чтобы свободно передвигаться по сухому пространству земного Города, ящеры надевали специальные ботинки на толстой подошве. Изнутри эти ботинки были наполнены водой и сильно мешали при ходьбе. Однако они давали возможность свободно передвигаться по улицам и в помещениях Старого Города и фактории ООП.

Мальчики никогда раньше не видели Старый Город — родители не разрешали даже подходить к шоссе. Однако людей они видели регулярно. Раз в неделю на сухой окраине Нового Города приземлялся флаер из фактории Организации Объединенных Планет. Дети надевали свои ботинки и, хлюпая ногами, забирались в него. Флаер отвозил их в воскресную школу. Там с ними занимались добровольцы из земной Армии Просвещения. Кроме воскресной школы, в фактории дети видели большую гостиницу, где жили земляне, какие-то склады и гаражи. Все люди, с которыми дети общались в фактории, относились к ним дружелюбно, шутили и улыбались им, давали сласти и игрушки.

Это резко контрастировало с тем, что рассказывали о людях взрослые. Не верить этим рассказам причин не было, и дети делали вывод, что люди в Старом Городе чем-то отличаются от землян из фактории. Они принимали это как должное и особенно не задумывались.

Мальчики обалдело глазели по сторонам. По шоссе периодически проносились гигантские карьерные грузовики, поток рассекаемого ими воздуха едва не сбивал с ног. Вот проехали несколько автобусов. Над головами ребятишек в том же направлении — на факторию — пролетело звено полицейских вертолетов. Служащие миссии Организации Объединенных Планет, или, как ее коротко называли, миссии ООП, по утрам прилетали на работу с фактории, которая находилась недалеко от Города, а вечером возвращались обратно. Полиция прекращала работу после того, как последний служащий покидал пределы Города. Обитатели Города и днем не особенно чувствовали на себе заботу городских властей. Вечером же в Городе исчезала даже видимость закона и порядка.

Ничего такого мальчики не знали. Их не интересовало, кого и куда везет весь этот поток транспорта. Они только восторженно переглядывались и обменивались мнениями «ух ты!», «вот это класс!», «смотри, а тот еще больше!». Похоже, впечатлений набралось достаточно и можно возвращаться домой победителями. Действительно, рассказов о шоссе и о виде Города должно хватить для того, чтобы вернуться в ореоле славы и находиться в центре внимания всей школьной пацанвы еще много дней. Не сговариваясь, мальчики повернулись и направились обратно.

Прямо перед ними возник вооруженный ящер в форме добровольной милиции Нового Города. За ним следом шел напарник, в такой же форме и с бластером в кобуре. Оружие было стандартное, земное, слишком громоздкое для небольших ящеров. Поэтому они носили его не на поясе, как люди, а перекидывали ремень с кобурой через плечо, на манер винтовочного. Уже несколько лет такие патрули вечерами дежурили в местах переходов через шоссе. После ряда стычек между ящерами и земным населением и полного бездействия человеческой полиции ящеры решили взять охрану порядка в свои руки. С наступлением сумерек места переходов патрулировали отряды гражданской милиции, набранной из ящеров. Земляне об этом знали и больше не появлялись в Новом Городе в темное время суток. Таким образом, с наступлением темноты шоссе практически превращалось в закрытую охраняемую границу.

Встреча оказалась неожиданной для всех. Впереди идущий ящер потянулся за бластером, но, разглядев что перед ним всего лишь дети, не стал открывать кобуру. Вместо этого он громко закричал:

— Эй, негодники, а ну стойте! Вот я вам сейчас гребешки надергаю! Вы же знаете, что детям здесь находиться нельзя. Что скажут ваши родители, когда узнают, где я вас нашел?

Кто-нибудь, лучше знакомый с детской психологией, повел бы себя в этой ситуации иначе. Он ни в коем случае не стал бы угрожать, а мягко бы позвал ребятишек и спокойно расспросил, как они здесь оказались и что делают. А потом отвел их домой. Или даже просто отпустил, посмотрев на их заплаканные раскаявшиеся мордочки, и только незаметно проследил бы, что они действительно убрались из опасного района.

Однако не стоит винить этих простых парней, которые после рабочего дня взяли оружие и вышли охранять свои дома. Два маленьких мальчика, конечно, не представляли собой угрозы, но ведь патрульные тоже не были профессиональными полицейскими. Они и сами чувствовали себя неуверенно. Патрульные нервничали, и им казалось, что единственный способ общения с миром, когда у тебя в руках оружие, — это крик и угрозы.

Мальчики замерли в ужасе. Они представили, как их приводят домой чужие вооруженные дяди, передают с рук на руки родителям и рассказывают, где их подобрали. Дальше воображение отказывало. Какими глазами они посмотрят на родителей? Ведь они давали самую страшную клятву, что никогда и близко не подойдут к шоссе. О клятве в пылу спора все забыли, а теперь она вспомнилась во всем своем грозном ужасе. «Пусть у меня никогда не будет друзей, пусть мои родители забудут мое имя, пусть отсохнет мой гребешок» и прочие страхи. Нет, это совершенно невозможно. Любым способом надо удрать от этих нехороших дядек, которые хотят отвести их домой. Надо где-нибудь спрятаться, переждать, а потом потихоньку бежать домой одним. Все, что угодно, только не быть пойманными, только не предстать перед родителями в сопровождении патруля, который непременно сообщит, где именно их нашли.

Мальчики оглянулись. Возле пешеходного мостика, перекинутого через трассу, никого не было. Всего две минуты назад они со страхом смотрели на этот мост, ожидая, что оттуда появится какое-то неведомое чудовище. Теперь же он стал для них единственным путем к спасению. Завопив от испуга, они бросились на мост, не задерживаясь, перебрались по нему на другую сторону в Старый Город и побежали по улице. Патрульные бросились за детьми, окликая их и прося остановиться. Они хорошо понимали, что детей надо вернуть. Но мальчишки, очутившиеся в новой непривычной обстановке и перепуганные донельзя, уже не разбирали, куда и зачем бегут. Они пересекли шоссе и понеслись по пустынной улице, затем свернули в какой-то поворот, потом еще и еще. У них была только одна цель — убежать и спрятаться от патруля. Постепенно голоса преследователей становились все глуше и наконец вовсе стихли.

Мальчики остановились на тротуаре посреди прямой длинной улицы. Оглядевшись, они наконец сообразили, что место, куда они попали, совсем не подходит для прогулок маленьких ящеров. В это время года сумерки на Деметре короткие. На безлюдных улицах было уже темно: горел едва ли один фонарь из пяти. В отдельных окнах, преимущественно на верхних этажах, сквозь плотно задернутые шторы пробивался свет. Периодически над разбитым покрытием дороги пролетал автомобиль, из его раскрытых окон доносилась громкая музыка. На тротуарах почти никого не было. Редкие одинокие прохожие шли быстро, втянув голову в плечи и оглядываясь по сторонам. На противоположной стороне улицы расположилась небольшая компания молодых парней и девушек. Там играла музыка, поднимался дымок от сигарет. Молодые люди кричали что-то друг другу и непрерывно смеялись.

На мальчиков никто не обращал внимания, и они были только рады этому. Они понимали, что окончательно заблудились, но не решались подойти к кому-нибудь и попросить о помощи. Рууксу было совсем плохо. В отличие от Ваана, он вышел из дома босиком. Пока они шли по мягким влажным тропинкам Нового Города, все было в порядке. Но, попав на жесткий горячий асфальт, Руукс сразу обжег чувствительные ступни. Ваан взял его под руку, и так, обнявшись, они брели вдвоем по темным незнакомым переулкам, пока не уперлись в тупик, заставленный мусорными баками.

Позади раздался громкий голос:

— Пацаны, я их нашел!

Мальчики обернулись и увидели, что на входе в тупик стоит парень, вероятно, из той самой компании, что они видели на улице. Тот в возбуждении размахивал руками и громко звал остальных. Вскоре к нему присоединилась вся компания. Они удивленно разглядывали маленьких ящеров. Смех быстро утих и сменился громкой руганью. Кто-то закричал:

— Смерть гребешкам!

Откуда-то в руках у парней появились бейсбольные биты и куски железной арматуры. Маленькие ящеры отступили и прижались к стене. Руукс крепко стиснул лапку Ваана. Какая-то девица отчаянно завизжала. На верхнем этаже дома распахнулось окно. Из него выглянула чья-то голова, поглядела вниз и тут же снова исчезла. Окно захлопнулось, свет в окне погас.

По другую сторону шоссе, у входа на мост со стороны Нового Города, собрался небольшой отряд вооруженных бластерами ящеров С точки зрения землян, ящеры выглядели, как карикатура на человека. Невысокие, не выше одного метра, ящеры передвигались вертикально, часто опираясь на хвост. Небольшие передние лапы с тремя пальцами были прекрасно приспособлены для тонкой работы. По всей спине вдоль позвоночника у ящеров имелся костяной нарост — гребень. Он и дал повод тому, что земляне прозвали ящеров гребешками. Одежда ящеров только усиливала их пародийное сходство с человеком. Они одевались большей частью в накидки с капюшонами. Учитывая их манеру ходить покачиваясь, накидки делали ящеров похожими на пьяных монахов.

Однако эта группа смешной не выглядела. Тревога, охватившая их, накалила воздух вокруг так, что, казалось, он вот-вот начнет потрескивать от напряжения. Старший патруля вопросительно смотрел на двух ящеров, которые вернулись из Города без мальчишек.

— Ума не приложу, куда они могли подеваться. Там сейчас такая темень, и еще мы все ноги об асфальт сбили, — сказал первый.

— Кстати, я запомнил, что один из мальчиков тоже был босиком, — добавил второй.

— Тогда дело совсем дрянь. Значит, они уже не могут никуда уйти и, скорее всего, забрались в какую-нибудь норку. Только бы им хватило ума не высовываться до утра.

— До утра ждать нельзя, — подытожил старший патруля. — Пока вас не было, я пытался связаться с полицией Старого Города. Там никто не отвечает, только автоответчик бубнит.

— Я знаю, в чем дело, — вмешался один из ящеров. — В Городе уже все закрыто, надо звонить в факторию.

— Хорошо, я свяжусь с факторией и постараюсь уговорить их выслать поисковую команду. А вы пока позовите соседний патруль, сходите за сапогами и фонарями. Нам придется пойти и прочесать весь район. И давайте быстрее, ребята, как бы с мальчишками чего не случилось.

Хмурые патрульные разошлись. Через четверть часа спасательная команда была готова. Ящеры тихо подходили к месту сбора. Никто не разговаривал, видно было, что все напряжены до предела. Передние лапы у ящеров были короткие со слабо развитыми кистями, которыми сейчас они до боли сжимали бластеры и фонарики. Наконец тронулись. Проходя по мосту над опустевшим шоссе, они испытывали странное, незнакомое чувство. Там было беспокойство за пропавших детей, неуверенность, просто страх и что-то еще, не имевшее названия на их языке. Если бы ящеры знали, что такое война, то поняли бы, что подобное чувство испытывают солдаты, тайно переходящие линию фронта, направляясь в тыл врага. Но ящеры, которые до прилета землян использовали свое примитивное оружие только для охоты или отстрела хищников, этого не знали. Не знали они и еще одного — придется ли им, впервые в жизни, воспользоваться земным оружием. Против землян.

Они вошли в Старый Город. Не разделяясь, чтобы не заблудиться самим, они принялись внимательно осматривать все вокруг. Патрульные, в отличие от мальчиков, обращались с вопросами ко всем подряд. Прохожие в большинстве не обращали на них внимания, некоторые громко ругались в ответ. Наконец выяснили, что кто-то видел потерявшихся мальчиков неподалеку. Патрульные отправились в указанном направлении. Двигались медленно, настороженно: почти все патрульные были в Городе впервые и чувствовали себя неуверенно.

Сверху послышался гул и вспыхнул свет. Несколько полицейских вертолетов зависли над Городом и исполосовали темноту лучами своих прожекторов. Два вертолета снизились. Один из них сел рядом с патрульными, второй приземлился метрах в двухстах дальше. Из первого вышел человек в форме офицера полиции.

— Нам сообщили о происшествии из Города, — обратился он к командиру патрульных. — Вы можете больше не беспокоиться. Полиция контролирует ситуацию. Теперь все будет в порядке. Пожалуйста, соберите своих подчиненных, садитесь в вертолет и мы отвезем вас домой.

— А где мальчики, — спросил старший, — вы их нашли?

— Да, их нашли, обо всем позаботится команда того вертолета. А мы заберем вас. Вам не надо здесь находиться.

Патрульные, сбросив с себя груз ответственности, перешучиваясь и подначивая друг друга, полезли в вертолет. Со стороны могло показаться, что это не вооруженный патруль, а просто бригада шахтеров возвращается домой со смены. В сущности, так оно и было: патруль состоял в основном из шахтеров, к тому же работавших в одной бригаде. Молодые ящеры успокоились, наступила естественная разрядка. Они уселись на откидных сиденьях, предназначенных для людей, как в больших просторных креслах, и принялись без умолку болтать о чем-то своем.

Когда вертолет поднялся в воздух, старший патруля спохватился и стал расспрашивать офицера-землянина:

— А как там мальчики, с ними все в порядке? Один из них был босиком, ему обязательно нужно охладить ноги и надеть обувь.

Офицер посмотрел на старшего ничего не выражающим взглядом и медленно произнес:

— Их уже нашли. Полиция сама сделает все, что нужно.

Вертолет медленно полетел по направлению к Новому Городу.



  1. Глава 3

Я вздрогнул. Право слово, средневековая инквизиция, да и только. После только что закончившегося совещания, на котором мне влепили выговор, я собирался пойти в ближайший бар и как следует надраться. Это было единственное доступное мне средство примириться с этой, по моему мнению, чудовищной несправедливостью. Наказывать человека, который только что спас от затопления целую планету!

Так нет, им этого мало. Теперь шеф оставил меня в своем кабинете и наверняка устроит дополнительную выволочку. Это при посторонних наш шеф — слуга царю, отец солдатам. Наедине, без посторонних, он в выражениях не стесняется. После разборок с шефом один на один агентам впору подавать заявление об уходе. Или стреляться прямо в его кабинете. Впрочем, разница не так уж велика. Секретные агенты, подающие в отставку по собственному желанию, живут катастрофически недолго. В буквальном смысле — до первой автомобильной или авиакатастрофы.

Несмотря на мрачные ожидания, беседа с шефом началась относительно спокойно. Подведя итоги совещания, он спросил меня:

— А в самом деле, какого черта ты устроил там такую заваруху?

— Вы хотите сказать, что мне не надо было там ничего трогать? Просто вернуться на Землю и доложить: «Так мол и так, терциане на деньги ООП с большим энтузиазмом гробят свою планету и будут продолжать, пока не захлебнутся». Так? Для чего я битый час потел перед комиссией и объяснял все, что там происходит?!

С формальной точки зрения — именно так. Будь ты обычным инспектором ООП, ты бы так и поступил.

— Простите, Макар Иванович, можно я сам расскажу, как это происходит в ООП? Представим, что я обычный инспектор по проверке работы фондов. Я отправляюсь на Терцию и, вернувшись, составляю отчет, в котором отмечаю, что работы ведутся по плану, а деньги расходуются строго по назначению. Это ведь самое главное с точки зрения проверяющего, я прав или нет?

Шеф молчал и лишь качал головой в такт моим словам.

— В самом конце отчета я, конечно, напишу о надвигающейся экологической катастрофе. На этом моя роль будет исчерпана. Я доложил в вышестоящие инстанции, и от меня больше ничего не зависит. С чувством выполненного долга я выброшу напрочь из головы все мысли о тонущей Терции и возьму положенный отпуск для восстановления сил, потраченных во время изнурительной инспекторской работы. Плюс больничный и путевку в санаторий для нормализации работы желудка и кишечника, перегруженных во время официальных и дружеских приемов у первых лиц планеты... А Терция тем временем будет продолжать обводнение. Через пару лет океан затопит прибрежные города, потом вода станет захлестывать самый центр материка. Вот тогда, когда катастрофа станет совершенно очевидной, правительство Терции обратится за помощью. ООП отправит команду спасателей с оборудованием. Терциане, закатав рукава, начнут осушать планету. Не успеет ООП оглянуться, как Терция вернется в исходное состояние и увязнет еще глубже. Когда там не останется ни капли воды, ее снова придется обводнять... Здесь главное, чтобы все были при деле, ни в коем случае нельзя останавливаться. Фонд должен постоянно функционировать, должен тратить выделяемые деньги, желательно каждый год все больше и больше. Тогда эти деньги ему будут выделять, а его работа будет считаться образцовой.

Шеф смотрел на меня с умильной улыбкой. Так смотрит отец семейства, когда его маленький сынишка прибегает к нему и, захлебываясь от восторга, начинает рассказывать о каком-нибудь своем открытии. Ну, например, что молоко получают из коровы, а не делают на заводе, как показывали по телевизору.

— Какой ты, оказывается, умный, Андрюшенька, — сладко начал шеф. Ну, разве что по голове не погладил. — А я думал, ты у нас дурак.

Я решил оставить это заявление без комментариев.

— Как ты думаешь, почему я выгораживал тебя перед комиссией? И почему эти строгие господа согласились лишь на устное служебное взыскание в качестве твоего наказания?

— Ну, я думаю…

Шеф прервал меня.

— Не отвечай! Это были риторические вопросы! Я тебя уже наслушался сегодня на год вперед. Ты, конечно, верно сформулировал главный принцип. Основным показателем работы фондов является то, как они тратят деньги. Крупный проект, требующий серьезного финансирования, очень трудно открыть. Он никому не нужен, никто и слышать о нем не хочет. Такие проекты пробивают годами через бесчисленное множество совещаний и комиссий; используют для этого все степени воздействия: от официального лоббирования до традиционного подкупа и даже шантажа... Зато потом, когда проект принят и создан отдельный фонд для его финансирования, ситуация меняется коренным образом. Тогда в существующем проекте заинтересованы многие. Вместо непосредственных инициаторов проекта, теперь главную роль в нем играют руководители новообразованного фонда. Эти люди получили прекрасные высокооплачиваемые должности. Их забота состоит в том, чтобы проект успешно продолжался. Обрати внимание на мою формулировку. Именно продолжался, и как можно дольше. Окончание проекта означает закрытие фонда и, как следствие, потерю престижного места работы. Вот за это место руководители фонда и сражаются. Они готовы залить водой всю планету, потом высушить ее и снова утопить. Лишь бы остаться в своем кресле.

Я откашлялся и попытался вставить, что, мол, я и пытался сказать это комиссии. Однако под строгим взглядом шефа осекся.

— Ну да, именно это ты и собирался сообщить комиссии. Открыть глаза нам, ничего не понимающим старикам. Объяснить, что ООП попусту транжирит деньги налогоплательщиков, а ее чиновники заняты лишь собственной карьерой. Ты это хотел сказать?

Я понуро кивнул. Шеф усмехнулся:

— Поэтому тебе и велели заткнуться. Не надо рассказывать пожилым людям элементарные истины. Они знают лучше. Поэтому и сидят за столами, а ты подставляешь свою задницу под бандитские пули.

Шеф взглянул на меня, ожидая моей реакции, не дождался и продолжил:

— Так вот, вернемся к твоей миссии на Терции. Она, конечно же, была необходима. Без твоего вмешательства мы здесь, на Земле, ничего не могли сделать. Только поставив руководство фонда перед фактом, что проект уже не действует, мы смогли добиться объективного рассмотрения ситуации и окончательно закрыть проект обводнения Терции. Ты свое задание выполнил, и, мое мнение, никаких претензий к тебе быть не должно. Человеческих жертв не было, а экономический ущерб в конечном итоге только помог предотвратить еще б<о>льшие бессмысленные траты. Я уже не говорю об экологической катастрофе.

Я воспользовался тем, что шеф ненадолго замолчал, и решил воспользоваться случаем, чтобы разрешить мучивший меня вопрос.

— Кстати, о материальном ущербе. Вы ведь не всерьез сказали, что вычтете стоимость атомных мин из моего жалования?

Этого шеф не выдержал. Он поднялся из кресла и, нависая надо мной, зарычал:

— И вот тут мы подошли к самому интересному моменту нашего разговора. О том, КАК ты выполнил свое задание. Я тебя посылал блокбастер снимать? Ты решил получить Оскара за кадры с видами климатической установки, погибающей в атомном взрыве? А ты подумал, какой резонанс будут иметь твои взрывы? Страшно даже подумать, чем все это могло кончиться!.. Тебе как сотруднику Организации предоставлена практически неограниченная свобода действий. Однако это не значит, что нашим агентам позволено взрывать к чертовой матери не понравившиеся им города и веси. И, кстати, это также не означает твоей полной безнаказанности. Позволь тебе напомнить, что Организация была создана с целью негласного контроля над ООП. Повторяю: негласного. Наша цель корректировать ее действия и исправлять ошибки. Причем заметь самое главное — мы делаем это так, чтобы никто, понимаешь, никто об этом не узнал. Таким образом, мы, с одной стороны, помогаем сохранить ООП ее лицо, а с другой, компенсируем негативные последствия ее деятельности.

Я кивнул.

— Организация — это один из самых законспирированных институтов Земли, но в конечном счете мы не всесильны. У нас тоже есть начальство. Нас тоже тщательно проверяют и контролируют. Мы регулярно отчитываемся за свою деятельность. Впрочем, все это ты знаешь или догадываешься. А вот чего тебе знать было не положено, так это то, что в последнее время находится все больше и больше желающих приструнить или вовсе закрыть нас. Они ищут любой повод, чтобы лишить нас части или даже всех наших полномочий и привилегий. Мы торчим у них как кость в горле. Они уцепятся за любой повод, чтобы всем вместе навалиться на нас и уничтожить. Поэтому именно сейчас мы должны работать вдвойне осторожно.

Я снова кивнул.

— И в такой ситуации ты устраиваешь погром на Терции! Ты хоть можешь представить себе, каких усилий мне стоило отмазать тебя и всю Организацию после твоего несанкционированного атомного взрыва?

— Двух, — быстро поправил я.

— Что? — переспросил шеф.

Это моя маленькая хитрость. Шефа надо отвлечь, и все будет в порядке. Он не может долго орать на одну и ту же тему.

— Я говорю: взрывов было два.

— Все равно! Я повторяю: несанкционированного атомного взрыва! — продолжал бушевать шеф, но это был уже не тайфун, а так, небольшой шторм. Макар Иванович уселся в кресло и сообщил мне: — Так вот, с этого момента и до моего особого распоряжения я ввожу персонально для тебя мораторий на применение ядерного оружия. Вообще, больше никаких мер массового воздействия крепче мордобоя.

— Но, Макар Иванович, а как же я без …

— Я сказал!! — хлопнул ладонью по столу шеф. Так Каменный Утес объявлял, что в связи с продовольственным кризисом в пещере на обед племя будет есть его любимую тещу. Так, наверное, говорил великий вождь Ин-Чу-Чун, объявляя, что завтра его трусливый племянник пойдет в одиночку ловить дикого буйвола и вернется со шкурой или погибнет настоящим мужчиной. Так министр финансов объявляет, что государственный золотой запас разворован и с завтрашнего дня держава переходит на валюту соседней страны. Много можно привести примеров, заканчивающихся грозным «Я сказал!». Общее у них в том, что такие приказы принимаются подчиненными беспрекословно и единогласно. Мне оставалось только пожать плечами.

— Как прикажите. Разрешите идти?

— Нет, сиди здесь!

Раскрасневшийся Макар Иванович отрицательно покачал головой. Он поднялся со своего места, не торопясь прошел к шкафу, открыл его и достал большую красивую бутылку водки. Все так же не торопясь он налил себе в пузатую хрустальную рюмку и с чувством выпил. Откуда-то из того же шкафа он достал соленый огурец и, аппетитно хрумкая, пошел обратно. Я почувствовал, как мой рот наполнился слюной.

— Тебе не дам, ты на работе, — прочитав мои мысли, сообщил шеф.

Я деликатно промолчал.

— Так вот, дружочек, если ты думаешь, что эта комиссия по твою голову была последней, то ты жестоко ошибаешься. Сегодня была внутренняя дисциплинарная комиссия, практически все мои старые приятели. Но не пройдет и пары дней, как придется повторять все сначала, только другим составом. Ты уже понял, что доброжелателей у нас море, а тут такая возможность сожрать нас с потрохами. Сделают из тебя козла отпущения, а под этим соусом достанется и всей Организации. Так что тебе надо срочно исчезнуть из поля зрения.

— А у меня как раз отпуск неиспользованный за три года, — намекнул я.

— Отпуск не годится, — отмахнулся шеф. — Отзовут.

— А я спрячусь куда-нибудь подальше... — Я все еще на что-то надеялся, как будто забыл, что, отправляясь в отпуск, агент обязан предоставить контактные адреса.

— Лучше я сам тебя запихну подальше, — решил шеф. — Дай мне подумать.

Он думал, а я сидел и исподволь разглядывал его. Макар Иванович Ленский, мой непосредственный начальник, царь и бог, глава российского отдела Организации, сидел за своим необъятным столом, откинувшись в кресле и неподвижно уставившись в потолок. Я знаю его уже десять лет. С тех пор как шеф оставил оперативную работу, он слегка обрюзг и отпустил животик. Пожалуй, это его единственная особая примета, если в наш век излишнего веса легкую полноту можно считать отличием. А так, внешность у Макара Ивановича абсолютно не запоминающаяся. Среднего роста, глаза карие, волосы темные, но не слишком, лицо правильное, фигура стандартная, слегка сутулится при ходьбе. Обычный обыватель, каких миллионы. Почтенный отец семейства, наемный служащий некрупной фирмы. Мечта всей жизни — накопить пенсию и уйти в отставку. Человек с такой внешностью мгновенно растворяется в толпе. Вы можете разговаривать с ним более часа, и потом вам не удастся описать его. Даже профессионал с трудом может составить его фоторобот. Мы специально проверяли, и у всех получались разные люди.

Но внешняя мягкость и слабость обманчивы. Внутри этого человека находится стальной стержень. Скорее, даже не стержень, а пружина, упругая, туго стянутая. Распрямляясь, она заставляет вращаться вокруг него всю нашу команду. Он отдает себя работе без остатка и требует того же от других. Он тиран и деспот. Он пьет из нас соки и закусывает нашими телами. Он заставляет нас делать невозможное, а потом морщится и заявляет, что мы последние лентяи и бездари. Мы его ненавидим. Мы его обожаем.

Шеф критически осмотрел меня, как бы проверяя — достоин ли я того дерьма, в которое он собирается меня окунуть. Он всегда преподносит новое задание так, будто это исключительно ценный подарок от него лично.

— Ты не смотрел вчера вечерние новости, — не то спросил, не то объявил он.

— Как раз вчера у меня была уважительная причина.

— Знаю я твои уважительные причины: кувыркался в постели с очередной любительницей экстремального секса. Или надирался в баре. А скорее всего, совместил оба занятия.

— Шеф, половую жизнь агентам пока не запрещали. А выпил я вчера от огорчения, после разноса, который вы же и учинили мне.

— И правильно сделал, — буркнул себе под нос Макар Иванович.

Я не стал уточнять, кто именно правильно сделал — он, устроив мне разнос, или я, напившись. Буду понимать как выгоднее. А шеф в это время кивал головой, с удовольствием вспоминая вчерашнюю головомойку. Затем он прервал воспоминания:

— Давай-ка прямо сейчас, вместе и посмотрим вчерашний вечерний выпуск «Межпланетных Новостей». Есть там кое-что интересное.

Он отдал тихую команду, и на экране пошла запись. Хотя нас интересовал один-единственный материал, мы стали смотреть весь выпуск целиком. Так положено. Кроме самой новости, важно видеть, как и в каком соседстве телевизионщики подают материал в эфир. Это может много сказать понимающему человеку.

Новости были обычные: там по-прежнему воюют, тут по-прежнему мирятся; здесь что-то открыли, там что-то закрыли; построили-разрушили; погибли-родились; украли-произвели; убили… Природа всегда находит способ восстановить равновесие, вот только с убийствами почему-то фокус не проходит. Но человечество оптимистично смотрит в будущее, глядишь, что-нибудь и получится, главное не оставлять усилий и убивать, убивать. То-то журналистам раздолье.

Ну да, вот мы и дождались своего сюжета — свеженькое безобразное убийство. Двое малышей-инопланетян, по нашим меркам — десятилетние пацаны. И что же с ними сделали? Бог ты мой, никогда я не привыкну к таким кадрам. А этот тип с микрофоном извиняется, что они не смогли организовать качественную трехмерную передачу, поскольку это не репортаж журналиста, а кадры из полицейского расследования. Поэтому у нас на экранах «картинка смазана». Как бы я тебе самому сейчас смазал!

Дальше шел прогноз погоды, и на этом новости закончились. Я посмотрел на шефа. Тот молча ждал моей реакции. Шеф никогда не упустит возможности лишний раз проверить агента. Вот и сейчас он хотел, чтобы я сам назвал интересующий его материал.

— Убийство детей-инопланетян, — уверенно сказал я.

Макар Иванович согласился:

— Да, конечно, не конкурс же бальных танцев.

— Лучше бы конкурс. Вы знаете, никак не могу привыкнуть, когда убивают детей.

— Вот и не привыкай, — грустно улыбнулся шеф. Затем посерьезнел. — Твои выводы?

— Причина убийства — скорее всего пьяная выходка молодняка. Или наркотиков набрались. Виновных вероятнее всего не найдут и не будут искать.

— Это очевидно. Дальше.

— Какой резонанс это будет иметь на планете, сказать трудно, зависит от общей обстановки. А об этом судить из сообщения невозможно. Все описано очень скользко, невнятно.

— Хорошо. Что еще?

— А еще вот что. Я же говорю, материал какой-то скомканный. Как будто диктор не хотел всего говорить. Это довольно странно. Обычно они наоборот, треплются на пустом месте. А этот даже названия планеты не сказал, упомянул только созвездие Лебедя.

Шеф встрепенулся:

— Ты точно запомнил? Впрочем, прости: конечно, помнишь. — Он задумчиво полистал свои записи. — Ну да, я тоже обратил на это внимание.

Еще бы! Завтра он скажет, что именно он сказал мне об этом. Ладно, простим старику.

— Но ты не отвлекайся, продолжай! — подбодрил меня шеф.

— Ну, в общем-то в этом и заключается самое интересное. Кто-то, очевидно, хочет спустить убийство на тормозах, не привлекая к нему внимания. Материал пустили в новостях в самом конце. Перед сообщением об интересующем нас убийстве был показан длинный репортаж о скандальном разводе двух кинозвезд. А сразу после нашего материала пошел прогноз погоды. Таким образом, начало репортажа большинство зрителей не увидит, потому, что начнет активно обсуждать подробности жизни любимых актеров. А позже переспрашивать, что там случилось и кого убили, зрителю опять же будет некогда, потому что начался прогноз погоды. Факт общеизвестный. У всех в карманах телефоны с самой свежей информацией, никто не выходит из дома, прежде чем не уточнит десять раз, какая там погода сейчас и какая будет вечером, но при этом все обязательно слушают прогноз в новостях по гиперу. Бросают все дела и слушают затаив дыхание, будто это сводка сообщений с фронта.

— В общем, — закончил я, — место для репортажа самое невыгодное. То есть репортаж как бы и показан в новостях, но фактически его никто не видел.

— Ну что ж, — подытожил Макар Иванович, — ты прав. Именно поэтому и стоит обратить на него внимание. Вот и слетай туда, разберись.

— А куда лететь-то?

— Ну да, ты еще не в курсе. Я запросил в Интерполе подробные данные по этому убийству. Планета называется Деметра, относится к земному типу. Коренное разумное население — это те самые ящеры. Колонизирована Деметра менее ста лет назад. Там было открыто месторождение какого-то ценного химического сырья. ООП выделила средства и на паях с колонистами построила рудник. Город, где произошло убийство, единственный на планете. Одну часть его населяют колонисты, в другой живут ящеры. За все время колонизации подобных инцидентов не отмечалось. Хотя полицейская статистика показывает определенное нарастание напряженности между людьми и ящерами в последние годы. Так что убийство, возможно, и не такое случайное, как кажется на первый взгляд.

— И что мне прикажете там делать? Прицепить себе хвост и выяснять у местных, кто укокошил этих мальчишек? А полиция на что?

— Вот смотрю я на тебя, Андрей, и удивляюсь, — скорбно заявил шеф. — Вроде уже сам все сформулировал и опять за свое... — Он повысил голос. — Да, если понадобится, прилепишь себе хвост и отрастишь гребешок на голове.

Я вытянулся по стойке «смирно» и рявкнул:

— Так точно! Задание понял! Разрешите идти?

Шеф даже не улыбнулся. Я продолжал стоять и есть начальство глазами. Начальство смягчилось.

— Ты вот что. Кончай бузить. Не забудь, что тебе надо спрятаться от комиссий. Это и будет твое основное задание. Кстати, и отпуск отгуляешь. Отправим тебя первым классом. Лететь придется почти неделю, успеешь отдохнуть по полной программе.

Я сменил стойку на «вольно».

— Ну вот, уже лучше, — похвалил меня шеф. — А теперь иди и постарайся подумать на досуге, отчего на мирной процветающей планете вдруг происходят подобные казусы. И еще: кто-то очень боится, что убийство получит широкую огласку.



  1. Глава 4

Анри Лувьер включил камеру. Ему было не по себе после перелета в тесной неудобной каюте «Кондора». Анри провел сутки в условиях, подходящих разве что нищим беженцам с перенаселенной голодающей планеты. А после приземления у него даже не было времени принять душ и переодеться. В той же одежде, усталый и потный, он должен сейчас снимать репортаж, за которым они летели в такой спешке. А ведь он один из лучших операторов крупнейшей компании новостей. Впрочем, легкой работы у журналистов не бывает, это Анри понял давно. И заодно усвоил, что не следует задавать лишних вопросов. Иначе он бы не работал вместе со знаменитым на всю Галактику телеведущим Гарри Найтом

Ровно сутки назад его съемочную бригаду внезапно сорвали с плановой работы и велели срочно готовиться к полету на Деметру. Они сели в свой микроавтобус и отправились в космопорт. Скоростной корабль «Кондор» компании «Межпланетные Новости» в спешке готовился к отправлению. Журналисты по-военному четко и быстро погрузились в корабль, и «Кондор» устремился вверх. Едва выйдя из атмосферы Земли, «Кондор» стал разгоняться в форсированном режиме. Через пару часов капитан включил гипердрайв и нырнул в подпространство, серьезно нарушив таким образом навигационные правила, запрещавшие делать это внутри Солнечной системы.

Супер-экспресс класса «Кондор» — одно из самых быстрых средств передвижения по Галактике. У военных, конечно, есть кое-что покруче, но из всего арсенала средств, доступных гражданским лицам, «Кондор» самый быстрый. Заодно и самый неудобный. «Кондор» состоит в основном из чудовищной мощности двигателя, который вместе со вспомогательным оборудованием занимает практически весь объем корабля. В «Кондоре», принадлежавшем компании «Межпланетные Новости», к тому же смонтирована небольшая аппаратная гиперсвязи. Через нее передвижная съемочная группа могла напрямую выходить в эфир.

Понятно, что свободного пространства внутри такого корабля оставалось всего ничего. Пассажиры во время полета ютились в крошечных каютах с откидными двухъярусными нарами. Питались вместе с командой на небольшой кухне. Там же при необходимости проводили общие собрания. Ну, а кубрик команды по тесноте и перенаселенности походил скорее на тюремную камеру.

Все это, однако, компенсировалось скоростью полета. Все ведущие компании теленовостей имели свой «Кондор». Высокое начальство никогда не пользовалось этим средством передвижения. На нем летали журналисты, спешившие сделать репортаж по горячим следам. «Кондор» стоил очень дорого и выпускался исключительно по персональным заказам. Но ни цена, ни высокая стоимость эксплуатации, ни бешеные командировочные, которые приходилось выплачивать журналистам в качестве компенсации за неудобства, не останавливали телевизионщиков. Это окупалось. Вовремя снятый и показанный репортаж покрывал все расходы.

Анри вздохнул и подрегулировал качество изображения на контрольном мониторе. Затем показал рукой, что готов, и нажал на кнопку. На камере загорелась красная лампочка, пошла запись. Стоящий перед камерой журналист поднял микрофон и улыбнулся. Началась обычная работа.

— Здравствуйте, мои дорогие! Вы смотрите программу «Прямой Микрофон» и, как всегда, с вами я, ее ведущий Гарри Найт. Сегодня мы приготовили для вас очередной сюрприз. Мы с вами находимся на планете Деметра. Вы наверняка уже догадались, о чем сегодня пойдет речь. Ну, а для тех, кто почему-то не смотрел наш канал вчера, а также для всех остальных наших зрителей мы повторим эти волнующие кадры.

Изображение обаятельного щеголеватого ведущего сменилось записью сообщения об убийстве ящеров-подростков. Затем ведущий появился снова.

— Побеседовать с нами об этом происшествии согласились представители администрации Деметры. Давайте познакомимся, рядом со мной председатель общественного Комитета Города, господин Ясутаке.

Камера отъехала и показала импровизированную студию, устроенную в холле гостиницы фактории ООП на Деметре. На диване сидели двое мужчин. Ведущий сел рядом с одним из них.

— Итак, господин Ясутаке, что вы можете сказать об этом ужасном происшествии?

Господин Ясутаке, представительный мужчина средних лет с азиатскими чертами лица, заговорил приятным проникновенным голосом профессионального политика:

— Прежде всего, я хочу принести мои искренние соболезнования семьям погибших. Мы выделили крупную денежную сумму в качестве компенсации. После окончания траура мы вручим ее родителям погибших мальчиков.

— От имени наших телезрителей я благодарю вас, господин председатель, за этот благородный поступок. Однако что же послужило причиной столь ужасного происшествия? Как складываются отношения между коренным населением планеты и жителями Города?

— Отношения с местным населением у горожан очень теплые, добрососедские. Начало им было положено с первых дней высадки на Деметре, и так будет продолжаться и впредь. То, что произошло недавно, ни в коем случае нельзя считать закономерным. Это трагическая случайность, нелепое происшествие. Должен заметить, что это единственный случай подобного рода за всю историю Деметры.

— Вы знаете, что комиссия по расовым конфликтам готовится принять решение, осуждающее происшедшее?

— Я не хочу оспаривать решения такого уважаемого Комитета, но на Деметре нет расового конфликта. Я могу заявить об этом со всей ответственностью. Мы всемерно укрепляем и расширяем наши дружеские отношения с коренным населением планеты.

— Скажите, у вас есть своя версия происшедшего?

— Расследование преступлений и составление версий — это функция полиции. Я со своей стороны убежден, что убийство произошло не на почве расовых предрассудков. Это была нелепая и трагическая случайность. В целом в Городе царит прекрасная дружеская атмосфера. Не стоит делать поспешных выводов из одного единственного происшествия. Этот инцидент не сможет омрачить старую дружбу людей и ящеров.

Камера снова наехала на ведущего. Гарри одарил зрителей безукоризненной улыбкой популярного тележурналиста:

— А теперь я представлю вам сотрудника по внешним связям миссии Организации Объединенных Планет на Деметре, господина Ривкина. Здравствуйте, господин Ривкин. Скажите, пожалуйста, каковы основные функции миссии ООП?

Камера повернулась, и в кадре стал виден господин Ривкин, невысокий седеющий мужчина с невыразительным лицом, маленькими бегающими глазками и значком миссии ООП на лацкане пиджака. Несмотря на прохладу в студии, он сильно потел и, пока разговаривал с ведущим. все время нервным жестом вытирал пот со лба. По его манере разговаривать было видно, что он, как и Ясутаке, не впервые выступает перед большой аудиторией. Но, в отличие от Ясутаке, Ривкин заметно нервничал:

— Миссия ООП прибыла на Деметру по решению комиссии по оказанию помощи развивающимся планетам. Мы организовали здесь факторию и обеспечиваем ее работу. Деятельность фактории охватывает как поселенцев, так и местных жителей.

— Если можно, расскажите подробнее о вашей деятельности.

— Наша функция по отношению к местным жителям в основном носит просветительный характер. У нас открыта библиотека, для которой на язык ящеров переведены лучшие образцы мировой литературы. Мы организовали воскресную школу для их детей. Кстати, один из погибших мальчиков регулярно посещал ее.

— Да, — покивал головой ведущий, — все это очень печально. А что вы делаете для поселенцев?

— На Деметре действует единая для всех планет содружества программа социальной защиты колонистов. Эта программа включает обеспечение прожиточного минимума населения, всевозможные оздоровительные мероприятия, программы обучения и переквалификации и многое, многое другое.

— Я благодарю вас, господин Ривкин, сотрудник миссии ООП на Деметре. А теперь наш последний, самый неожиданный гость, старейшина местной общины ящеров, господин Туулькс.

Ведущий поднялся с дивана и отошел в сторону. Камера едва успела за ним и, сделав полный разворот, показала ящера, стоявшего рядом. Он был одет в принятую у ящеров для официальных случаев серую одежду. Эта одежда изготавливалась из материи, которая по своему цвету и самой фактуре очень похожа на их кожу. Обычно, ящеры одеваются ярко, даже пестро. Видимо, для того, чтобы скрасить окружающий их унылый серый пейзаж. Однако, по каким-то непонятным людям правилам этикета, на официальные мероприятия ящеры одеваются так, что непосвященному взгляду в общем-то не понятно, где кончается одежда и начинается непосредственно сам ящер.

Рядом с высоким, подтянутым и каким-то очень ярким Найтом, маленький ящер в своем сером одеянии выглядел как домашний зверек или даже болотная кочка.

— Здравствуйте, господин Туулькс. Прежде всего, позвольте выразить вам от имени наших телезрителей соболезнования с тяжелой утратой, которая постигла вашу общину.

Ящер молча кивнул. Давно известно, что жесты языка перенимаются так же, как сам язык, но этот чисто земной кивок производил странное впечатление.

— Скажите, каковы на ваш взгляд взаимоотношения между поселенцами и ящерами? — продолжал тем временем ведущий.

— На руднике мы работаем все вместе, — ответил ящер на вполне понятном английском. — Бригады ящеров бок о бок трудятся с бригадами колонистов-землян.

— Скажите, а вам не сложно работать вместе с людьми? — Репортер добродушно улыбнулся. — Они ведь должны казаться вам такими громоздкими и неповоротливыми?

— Мы распределяем работу так, чтобы как можно лучше использовать природные возможности каждого члена нашей команды.

Репортер расцвел от удовольствия:

— А в свободное от работы время вы, наверное, тоже встречаетесь? У вас ведь наверняка найдется, о чем поговорить с вашими соседями?

— Да о чем с ними можно разговаривать? Они же ничего не соображают, весь день шатаются без дела по Городу, только ткана их и интересует. Водители грузовиков — те, конечно, нормальные. Но ведь они наемные, с других планет. А местные — нет, местные совсем опустились. Совсем ни на что уже не годятся, просто лентяи и бездельники. Такие вот подонки и убили наших мальчиков.

— Стоп, стоп!!! — закричал ведущий. Своими рассуждениями ящер явно выбился из сценария. — Господин Туулькс, мы же с вами договаривались. Ткана здесь ни при чем. Вам надо просто подтвердить, что в Городе установлены нормальные дружеские отношения между ящерами и людьми.

Господин Туулькс молчал, и только его хвост едва заметно подрагивал. Лица ящеров лишены мимических мышц и эмоции они выражают движениями хвоста. Человек, хорошо знакомый с их культурой сразу смог бы понять, что ящер взволнован и возмущен до предела.

Найт не был специалистом по эмоциям ящеров, зато он был прекрасным психологом и понял ящера без дополнительных объяснений. Он отвернулся от камеры и закричал:

— Ривкин, черт вас возьми, что это такое! Вы обещали, что никаких проколов не будет. Разбирайтесь сами со своим подопечным.

Побагровевший от гнева Найт повернулся на каблуках своих дорогих элегантных туфель и пошел к двери, доставая на ходу пачку сигарет из кармана. В коридоре он прислонился к стене и задумчиво закурил. Через две минуты дверь снова открылась, и мимо Найта в ботинках на толстой подошве неуклюже прошагал господин Туулькс. Он на секунду остановился, и его хвост проделал ряд замысловатых движений в сторону журналиста. Найт уловил общий смысл жеста и решил с ящером не заговаривать. Он только проводил взглядом несостоявшуюся звезду своего репортажа и вернулся в студию. Там он первым делом вопросительно посмотрел на Ривкина. Тот отрицательно покачал головой.

— Черт с ним. У нас и так достаточно материала, — подвел черту Найт. Затем он обратился к техникам. — Вырежьте его последнюю фразу, и продолжаем.

Журналист взял микрофон и сделал знак начинать. Снова включили камеру, и Найт привычно превратился в душку ведущего.

— Вы смотрели эксклюзивный репортаж с планеты Деметра. Оставайтесь с нами. Только на канале «Межпланетные Новости» вы узнаете о самых свежих убийствах и катастрофах. Напоминаю: спонсор нашей передачи — напиток «Шпрейтс». Напиток «Шпрейтс» подарит свежее дыхание и навсегда избавит от пота и перхоти. А теперь реклама.

Запись была окончена. Найт скомандовал:

— Все за работу. Быстро монтировать и в эфир.

Сбросив с лица выражение внимательного собеседника и блистательного телеведущего, Гарри обнял Ривкина за плечи и отвел в угол студии:

— Главное мы все-таки успели записать. Важно, что он рассказал, как на руднике поселенцы работают вместе с ящерами.

— Господин Найт, — спросил Ривкин, — а как нам быть с корреспондентами других компаний? Мне сообщили, что к нам собираются представители «Независимого Телевидения», «Народного Вещания» и несколько других, помельче.

— Не переживайте, Ривкин. Я уже объяснил там, — он показал куда-то вверх, — и теперь повторяю еще раз. Наша компания «Межпланетные Новости» просто так «Кондор» не гоняет. Я не говорю о том, сколько это стоит. Вы хоть представляете себе, что такое перелет на «Кондоре»? Я, знаете ли, не привык летать в таких условиях. Зато я опередил всех почти на неделю. Другие компании и так рискуют, посылая сюда корреспондентов: ваш материал годится только в горячие новости, потом интерес к такого рода информации пропадает. Сейчас по каналу «Межпланетные Новости» пойдет наше интервью. И все, тема будет закрыта насовсем. Больше репортерам здесь делать нечего.

Он наконец снял руку с плеча Ривкина и посмотрел тому в глаза:

— Вы что, думаете, интервью с Деметры можно передавать круглые сутки? То, что мы сегодня сняли, был ваш исторический шанс показаться на телевидении. Больше такой возможности в ближайшее столетие у вас не будет. Ваша квота на интерес галактического зрителя выбрана полностью. Живите спокойно, Ривкин!

Ривкин кивнул.

— Да, я согласен с вами. Но мне неясно другое. Я ведь предупредил вас по телефону об этом убийстве. Почему же компания тем не менее сообщила о нем в новостях?

— Это высшая политика, — неторопливо стал объяснять Найт. — Подобный материал скрыть невозможно. Информацию об убийстве передала местная полиция. Они обязательно сообщают о всех подобных происшествиях в центральное управление на Земле. Таков порядок. В пресс-центре управления полиции постоянно дежурят корреспонденты новостных компаний. Если бы мы первыми не перехватили это сообщение, материал об убийстве показал бы кто-то другой. И непонятно: под каким соусом... Поэтому наш корреспондент в пресс-центре полиции выкупил право на эксклюзивный репортаж. Это обычное дело, все компании практикуют подобные сделки, даже заключено джентльменское соглашение. Поскольку нет смысла повторять такие новости по всем каналам, то обычно те, кто первыми узнают что-то, и выпускают новости в эфир. Когда материал стал исключительно нашим, мы постарались причесать его. Диктор даже умудрился не произнести названия планеты. Пустили новость в самом конце выпуска, чтобы не привлекать к ней внимания.

— Да, новость прошла почти незаметно, — подтвердил Ривкин. — Но тем не менее вы сегодня прилетели.

— Я услышал, что «Независимое Телевидение» и «Народное Вещание» собираются отснять собственные репортажи непосредственно на месте происшествия. Договором это не запрещается. Такой репортаж уже не горячая новость, а аналитический обзор по следам события. Договоренность на такие материалы не распространяется, компании вправе посылать корреспондентов по собственному усмотрению. Но поскольку я всех опередил, то другим журналистам здесь делать уже нечего. Чтобы компании интергалактических новостей вновь заинтересовались Деметрой, здесь должен, как минимум, произойти крупный природный катаклизм или же начаться гражданская война.

— Не надо, — поспешно произнес Ривкин.

— Сам не хочу.

Найт повернулся к техникам и закричал:

— Ну что, я сегодня дождусь готовый ролик?

Техники — профессионалы, работавшие с Найтом не первый год — привычно промолчали в ответ на крики и продолжали работать. Через десять минут Ривкин уже смотрел смонтированную программу, а еще через десять минут во всей Галактике по телевизорам, настроенным на волну канала «Межпланетные Новости», диктор объявил, что они прерывают запланированные передачи, для того чтобы показать экстренный выпуск программы «Прямой Микрофон» с Гарри Найтом, снятый на Деметре.
Среди миллионов людей, которые увидели репортаж с Деметры, были два человека, которые могли бы заинтересовать читателя. Первым из них был главный редактор компании «Независимое Телевидение». В его кабинете стояли три телевизора. Все три работали одновременно и показывали разные программы. Первый, естественно, транслировал собственный канал компании. Два других были настроены на каналы компаний конкурентов — «Межпланетные Новости» и «Народное Вещание». Поэтому репортаж Найта редактор увидел сразу и внимательно просмотрел. Затем он вызвал заведующего северным сектором и в мягкой форме сделал ему выговор за нерасторопность. Заведующий молча выслушал выговор и, не пытаясь оправдаться, вышел из кабинета. Он пожал плечами и пробормотал что-то насчет бешеных денег, которых стоит поездка в такую глушь, как Деметра, и что его должны, наоборот, благодарить, так как корреспондент еще не успел улететь. Затем вернулся в свой кабинет и распорядился отменить запланированную ранее поездку журналиста на Деметру.

Вторым человеком, интересующим нас, был корреспондент «Народного Вещания». Он в это время находился в противоположной точке Земли, в зале ожидания космопорта Аделаиды. Корреспондент как раз ожидал начала регистрации пассажиров на лайнер, отправляющийся в созвездие Лебедя. Журналист имел задание от редакции полететь на Деметру и взять интервью у мэра, начальника полиции или кого угодно, лишь бы тот занимал хоть какой-нибудь официальный пост. Передачу Гарри Найта журналист увидел по огромному телевизору, установленному в центре зала. Он сразу понял, что его поездка теперь не имеет смысла. Возвращать огромные командировочные не хотелось. Будь что будет, решил корреспондент, потом разберемся. Он сделал копию со своего билета и аккуратно подшил ее в папку для бухгалтерского отчета. Потом он зашел в кассу, вернул билет на Деметру и на эти деньги купил двухнедельный тур на курорт Эльдорадо.



  1. Глава 5

Следующий день я провел в Нью-Йорке. Официально я являюсь сотрудником санитарной службы Организации Объединенных Планет. Специфика работы инспектора не требует постоянного пребывания на рабочем месте, однако, в перерывах между инспекционными поездками я иногда появляюсь в отделе. Присутствую на совещаниях, пишу отчеты, болтаю в курилке с сотрудниками, флиртую с секретаршами, и регулярно получаю зарплату.

С началом рабочего дня, я уже сидел в своем кабинете в здании ООП и ожидал вызова к начальнику отдела. Ночью наши сотрудники внесли в его компьютер необходимые изменения, и теперь тот наверняка с раздражением смотрит на запись в списке текущих дел о том, что еще в прошлом месяце на завтра была назначена плановая инспекция на планету Деметра. Ответственный за исполнение — младший инспектор Андрей Карачаев.

Начальник отдела санитарной инспекции, Саруф аль Хасан младший сын шейха Хасана, больше всего на свете не терпел срыва плановых мероприятий. Он строго отчитал меня, за то, что я еще не подготовился к командировке. Я смущенно потупился и, как положено, стал нести всяческую околесицу в свое оправдание. Жестом наследного принца начальник отдела нетерпеливо остановил меня.

— Андрей, — сказал он. — Я давно хотел поговорить с вами о вашем халатном отношении к работе. Как мне кажется, вы не до конца осознаете важность и ответственность порученного вам дела. Немедленно оформляйте командировку, и вылетайте на Деметру. Вы должны, наконец, оправдать, оказанное вам высокое доверие!

Я сдержался, чтобы не прогорланить в ответ: «Рад стараться, дорогой товарищ Саруф!». Вместо этого с кислой миной кивнул и уныло вышел за дверь. Вся моя фигура выражала отвращение к новому заданию. Я тщательно поддерживаю свою репутацию главного разгильдяя в отделе.

Рано утром, вздремнув в самолете, я вернулся в Организацию. Комплекс наших зданий расположен в лесу в пригородах Калуги. Внешне ничем не примечательный, окруженный высоким забором с сигнализацией. На въезде табличка: «Научно-исследовательский институт флуктуально-гармонических энтицидов». Каждый раз, проезжая мимо нее, я напоминаю себе спросить у кого-нибудь, что это означает. И каждый раз забываю.

Единственный подходящий рейс уходил утром из Шеффилда. Однако улететь утром, конечно же, не получилось. Сначала выяснилось, что старт межзвездного лайнера отложен на несколько часов из-за неполадок с двигателем. Мне же предстояло еще сделать кучу дел. В бухгалтерии я сдал отчет о предыдущем задании и оформил бумаги для нового. В плановом отделе мне пришлось составить общий план выполнения задания на Деметре, указать временные сроки и планируемые действия. В отделе координации я заполнил бланки взаимодействия с другими подразделениями. Стандартные процедуры, через которые обязательно проходят все агенты. Все это откровенная чушь, но приходится ею заниматься. Многолетние навыки позволяют мне отделываться ничего не значащими стандартными формулировками. Но и это занимает кучу времени.

Вот и сегодня я провозился так долго, что даже фора во времени из-за поломки звездолета мне не помогла. Когда я освободился выяснилось, что лайнер уже стартовал. Надо было его догонять. Пришлось уговаривать капитана нашего шатла отвезти меня на Марс, где все рейсовые лайнеры делают остановку. Капитан брызгал слюной и кричал, что он не извозчик и обещал немедленно уволиться к чертовой матери. Я не обращал внимания. Это непременный ритуал. Каждый рейс наш капитан оформляет как личный подарок пассажирам.

Закончив орать, он деловито уточнил маршрут, и мы стартовали. Лайнер я успешно догнал и зашел на борт ровно за минуту до того, как подняли трап. Радушный стюард встретил меня как внезапно объявившегося, давно потерянного любимого дедушку. Невзирая на мои протесты, он подхватил мой немудреный багаж и проводил меня до дверей каюты. Я сунул в протянутую руку мелкую купюру и закрыл за собой дверь. Наконец я был на борту и один.

Я с удовольствием осмотрел каюту-люкс. Она больше походила на номер в дорогом отеле. Так называемая каюта состояла из нескольких комнат и включала в себя большую и малую гостиные, кабинет, курительную и спальню. Ванная комната по размерам не уступала гостиной и имела специальную нишу для тайского массажа.

Полеты первым классом — непременный атрибут поездок всех чиновников ООП. Руководство раз и навсегда постановило, что это необходимо для поддержания престижа ее служащих. И они с удовольствием летают по Галактике в каютах супер-люкс, делая при этом вид, что идут на такую жертву исключительно в служебных целях.

Не успел я обойти весь номер, как загудел интерком. На экране показалось сладкое лицо в форме компании «Интерселлар», обслуживавшей рейс.

— Добрый вечер, господин Карачаев! — голос у мужчины тоже был прямо-таки медовый. — Я главный стюард корабля. Простите, что беспокою вас.

— В чем дело? — ответил я несколько раздраженным голосом.

— Компания «Интерселлар» приветствует вас на борту лайнера «Северная Звезда».

— Привет, привет, — бросил я ему, отворачиваясь от экрана. — Надеюсь, это все?

— Простите еще раз. Я обязан проинформировать, что питание для вас будет сервировано в Синем зале ресторана первого класса. Номер вашего столика третий, место номер два. Карточка с этой информацией лежит на столе у вас в кабинете.

— Э-э, благодарю.

— Днем график питания свободный. Общий обед сервируют в семь вечера. К сожалению, сегодня вы опоздали. Но, конечно, вы можете подняться в ресторан, когда вам будет угодно, и поужинать в одиночестве. Мы будем рады обслужить вас в любое время.

— Тогда лучше просто пришлите ужин сюда.

— Я немедленно распоряжусь.

— Это все?

— Еще меня просили передать, что ваша соседка по столу очень огорчена вашим отсутствием за обедом. Она просила справиться о вашем здоровье.

— Соседка по столику справляется о моем здоровье? — Я повернулся к экрану. — Кто она?

— Баронесса дин Гольд, с Антареса.

Что за черт, никогда не слышал о такой. С чего это она проявляет такую трогательную заботу обо мне? Очень не люблю, когда мною интересуются незнакомые баронессы. В любом случае, завтра я увижу эту любознательную аристократку за обедом в ресторане. Там, на месте, и разберемся.

— Передайте баронессе, что я весьма признателен и непременно увижусь с ней завтра вечером.

Приняв душ и наскоро поужинав, я отправился погулять по кораблю. Первым делом, попадая в новое место, я тщательно осматриваюсь. Эта привычка выработалась у меня за годы оперативной работы и не раз выручала меня. «Северная Звезда» была действительно великолепна. Поднявшись на этаж, предназначенный для отдыха пассажиров первого класса, я попал в обстановку почти непереносимой роскоши. Я прошел мимо концертного зала, откуда доносилась музыка струнного камерного оркестра. Прогулялся по смотровой палубе, которая кольцом охватывала весь этаж, заглянул в картинную галерею, миновал зимний сад, спортивный зал и бассейн. Запомнив, где расположены бар и синий зал ресторана, в котором мне предстояло столоваться, я на лифте опустился ниже.

На этаже, отведенном пассажирам второго класса, я не задержался. Там не было ничего интересного, расположение помещений стандартное.

В третьем классе было, как обычно, шумно и тесно. Основное население здесь — эмигранты. И почему-то у всех огромные семьи. У обычных людей не бывает такого количества детей и пожилых родственников. Только у переселенцев. Откуда они берутся и куда деваются после переселения, для меня загадка. Все они страшно суетятся и галдят. В общем, это не самое подходящее место для любителей спокойных прогулок.

Именно так, этим ужасным третьим классом, в переполненном общем кубрике я недавно летел с Терции на Землю. Мне надо было удрать до того, как миротворцы ООП, отрабатывая свои огромные зарплаты, перекроют все выходы с планеты. Место на корабле удалось достать с большим трудом и с большой переплатой. За билет мне позже пришлось вынести серьезную войну в нашей бухгалтерии. Главный бухгалтер никак не верил, что я столько заплатил за простой билет третьего класса до Земли. Ему, видите ли, нужно вести отчетность. А мне надо было уносить ноги.

Быстро осмотрев переполненный отсек, я отправился дальше. Между пассажирской зоной и машинным отделением была расположена шлюпочная палуба. Ей я уделил больше внимания. Увиденным остался доволен. Двери шлюзов открывались одним поворотом рукояти, как и положено по правилам безопасности. На рукоятях висели пломбы, а на самих дверях была нанесена дата последней проверки спасательных корабликов. Подходы к шлюпкам были широкие и размечены светящейся в темноте краской. На безопасности пассажиров компания «Интерселлар» не экономила. Это внушало некоторую уверенность в завтрашнем дне.

Последним пунктом прогулки стало машинное отделение. Туда я спустился на служебном лифте, кодовый замок которого вскрыл бы и ребенок. Проходя по коридору, я обратил внимание, что часть декоративной обшивки в стене отсутствует. В проеме виднелась невысокая железная дверь. Это был вход в систему ремонтных лазов двигателя. По этим узким извилистым коридорам, как червяки внутри яблока, передвигаются техники, обслуживающие и ремонтирующие гигантский комплекс гиперпространственного двигателя. Во время полета лазы не используются, а входы в них заперты и тоже опечатаны.

Я вспомнил, что старт лайнера из Шеффилда задержали на несколько часов как раз в связи с неисправностью двигателя. Видимо, ремонтники спешили и не стали ставить на место пластиковую панель, которая в обычное время прячет вход в ремонтные коридоры от посторонних глаз. Дверь, конечно, заперта на замок, но чисто символически. При желании я открою ее за полминуты.

Больше на корабле осматривать было нечего. Тем же служебным лифтом, без пересадок я поднялся на свой этаж и прошел в каюту. Там я сделал себе коктейль и уселся в мягкое кресло напротив экрана гипервидео. Лениво попереключал каналы, нигде особо не задерживаясь.

Когда я уже собрался ложиться спать, то вспомнил, что в каютах такого ранга должен быть установлен компьютер-дворецкий. Так и оказалось. Программу можно было вызвать на экран того же гипервизора. Я сообщил дворецкому о своих вкусах и привычках и задал ему инструкции на случай непредвиденных обстоятельств. После этого разделся и лег. Меня ждала неделя путешествия в условиях, максимально приближенных к райским. Можно расслабиться и отдохнуть. Да здравствует отпуск, и спасибо шефу.

Проснулся я рано, от звонка будильника. Вежливый, но настойчивый голос произнес:

— Сэр Эндри, вы просили разбудить вас.

Я бросил подушку в направлении говорившего. Попасть, конечно, не попал, зато потянул себе руку.

— Заткнись, паршивец, я ничего не просил, дай мне поспать.

Звонок зазвонил громче.

— Простите, сэр Эндри, но вы сами запрограммировали меня разбудить вас.

Я проснулся настолько, чтобы понять, что это говорит всего лишь мой автоматический дворецкий, а значит, морду бить некому.

— Команда отменяется, — проворчал я, тщетно пытаясь спрятать голову под отсутствующую подушку.

— Прошу прощения, но вы предупредили меня заранее, чтобы я вас не слушал и ни в коем случае не останавливался, пока вы не встанете, — невозмутимо продолжал компьютер.

Будильник зазвенел еще громче, в его звуке стала прослеживаться тема пожарной сирены. Я понял, что проиграл.

— Ну все, все, видишь, я уже встаю, — сдался я.

Мне действительно пришлось встать с кровати и выпрямиться во весь рост. Только после этого сирена умолкла. Я потряс головой, приходя в себя.

— Так, а теперь поговорим как культурные люди. Немедленно докладывай, что случилось. И имей в виду, если причина того не стоит, я собственноручно раскручу тебя на запчасти.

Кибернетический дворецкий на миг растерялся. Затем оценил ситуацию и начал оправдываться:

— Уважаемый сэр! Вчера вечером вы лично запрограммировали меня обязательно разбудить вас, если произойдет одно из перечисленных вами событий. Возможно, вы не помните, но вы отдельно проинструктировали меня, что не захотите просыпаться, но я тем не менее должен обязательно вас разбудить. Поскольку произошло событие из указанных в вашем списке, я счел своей обязанностью разбудить вас, применив средства, имеющиеся в моем распоряжении. Прошу простить, если побеспокоил.

Последняя фраза насчет беспокойства оказалась решающей. Я внезапно успокоился и рассмеялся.

— Да уж, побеспокоил так побеспокоил! Ну и формулировочки у тебя. Так что случилось? Нас захватили пираты? Мог бы и подождать, мне по фигу, под каким флагом летать.

— Сэр Эндрю, — укоризненно ответил дворецкий. — Нападение пиратов не входит в список событий, перечисленных вами вчера вечером. Я разбудил вас, потому что в новостях показали репортаж с Деметры, а это отвечает вашему указанию.

Сон сняло как рукой.

— Так какого черта ты не сказал об этом сразу? Ты хоть догадался сделать запись?

— Конечно, сэр. Я выполняю свои обязанности, сэр. К вашим услугам, сэр, — печально проговорил дворецкий. Он включил гипервизор, а сам с громким демонстративным щелчком отключился. Компьютер явно обиделся на меня. Ничего, переживет. Мне уже не до него. Послышались знакомые позывные передачи «Прямой Микрофон», и на экране появился обаятельный Гарри Найт в компании уже известных читателю господина Ривкина и ящера Туулькса.

Я посмотрел запись два раза подряд. Достал сигареты и закурил, откинувшись на спинку кровати. Что-то в репортаже насторожило меня. Что именно? Ну да, конечно, навязчивое повторение темы дружбы народов, то есть людей и ящеров. Когда действительно дружат и сотрудничают, об этом с трибуны не заявляют, считают это само собой разумеющимся. А вот когда возникают проблемы, тогда и кричат, как все хорошо. Ладно, обязательно выясню, как они там дружат.

Что еще? Что-то было в речи ящера, но его быстро прервали. Он все время подчеркивал, что на руднике вместе с ящерами работают люди-шахтеры. Опять та же схема, специально расписывают то, чего нет. Значит, существует конфликт. И еще что-то, связанное с рудником. Я представил себе обстановку на Деметре. Места там много, люди и ящеры друг другу не мешают, делить им нечего. Рудник развивается, людей не хватает и на работу нанимают местных аборигенов. Обычная ситуация. Ящеров, скорее всего, держат на подсобных работах. Возможно, даже создали целые бригады из местных.

В любом случае это не повод для конфликтов. Работа в шахте тяжелая, там не до расовых разборок. На это нет ни времени, ни места. Максимально возможная межнациональная потасовка может произойти у них в баре, после работы. Ну так для чего ж еще люди ходят в бар? После хорошей выпивки с удовольствием бьют морды и чужим, и своим. Тут и скрывать нечего, это никого не заинтересует. Надо обратить внимание, кто и как работает на шахте. Именно на руднике я в первую очередь и начну копать. Я усмехнулся невольному каламбуру.

Итак, продолжал размышлять я, репортаж явно заказной. Кто-то торопится закрыть тему в газетах и на гипервидении. В самом деле, после такого репортажа другим журналистам на Деметре делать нечего. Хорошо бы выловить самого Найта и поговорить с ним лицом к лицу. Уж больно он старался показать, как там все хорошо. Кого он прикрывает и с какой целью? Только где теперь этого мерзавца искать, он меня на Деметре ждать не станет.

Я потянулся и встал. Я опять не выспался, состояние было паршивое. На этот случай есть у меня два проверенных средства. Во-первых, можно пойти в спортзал и погонять себя как следует. Но очень не хотелось напрягаться, к тому же изысканная роскошь, окружавшая меня на корабле, располагала скорее к безделью, чем к трудовым подвигам. Я выбрал второй вариант — выпить чего-нибудь покрепче. Я наскоро принял душ и поднялся в бар. Там не было ни души, но бармен уже стоял на посту, поджидая таких вот ранних пташек. Он вопросительно взглянул на меня.

— Виски, — коротко проинформировал я бармена о своих намерениях.

Бармен невозмутимо поставил на стойку невысокий широкий стакан.

— На сколько пальцев налить?

Как истинно русского человека, меня удивляет и раздражает традиция разводить виски в барах. Бармен кладет на стойку рядом со стаканом один или два пальца и до этого уровня наливает виски. Остальное доливает водой. У меня есть действенное средство против этого.

— Два пальца, — сказал я, а сам тем временем соорудил левой рукой козу, растопырив мизинец и указательный палец. Эту фигуру я вертикально положил на стойку таким образом, что мизинец оказался возле донышка стакана, а указательный палец пришелся вровень с его верхней кромкой. Бармен понимающе хмыкнул и налил мне полный стакан чистого виски. Я сделал основательный глоток и живительная влага обожгла желудок. Жизнь налаживалась.

— Пива не хотите? — спросил бармен.

Ага, виски без пива — деньги на ветер. Нет уж, спасибо: стаканчик виски для прочищения мозгов еще куда ни шло, но надираться с утра в мои планы не входило. Я отрицательно покачал головой.

— А зря, пиво у нас отменное, нигде больше такого не найдете.

Я внимательно посмотрел на бармена. Сценарий ближайших двадцати минут просматривался достаточно ясно. Бар был пуст, бармен, очевидно, рад почесать язык, и мои свежие уши для него — подарок судьбы, а бар — это самое подходящее место на свете, чтобы травить байки. Я поощрительно кивнул:

— Валяйте, что у вас с этим пивом?

Бармен оценивающе осмотрел меня, как бы определяя, какую порцию небылиц я готов проглотить. Затем он рассказал байку, в которой фигурировали разведчики дальнего космоса, оживший компьютер и, конечно же, пиво. Байка и вправду оказалась чрезвычайно забавной, и я от души веселился, слушая балагура-бармена. Отсмеявшись, я положил на стойку честно заработанную им купюру, взял свой стакан и направился к столику у окна.

Не успел я сделать и одного шага, как кто-то с налету обнял меня, да так, что я видел только его макушку где-то на уровне своей груди. При моих физических данных большинство людей мне кажутся невысокими. Остальные — просто маленькими. Обнявший меня явно принадлежал ко второму типу, причем к его наименее низкорослой части, но по цепкости объятий превосходил все известные мне категории. Наконец я сумел отлучить неизвестного от своей груди. Передо мной стоял маленький кругленький человечек с гривой черных кудрявых волос, казалось, сделанных из тонкой проволоки. Человечек был одет в кричаще дорогой костюм, в его модном галстуке торчала булавка с каким-то огромным и явно драгоценным кристаллом. На воротничке белой сорочки была вышита крохотная эмблема одного из самых престижных портных земного сектора Галактики. Чуть пониже эмблемы красовалось свежее масляное пятно; еще одно, такое же, украшало лацкан пиджака. От толстяка вкусно пахло дорогими духами, крепкой сигарой и свежевыпитой водкой. Он улыбался мне во весь рот.

— Я так и знал, что это ты, — закричал он. — Я сижу в холле, завтракаю и вдруг слышу этот рев, который ты по ошибке называешь смехом. Я второй день ищу тебя по всему лайнеру, а ты, оказывается, в одиночку надираешься в пустом баре. Нехорошо это, Эндри, не по-товарищески!

— Джейсон, ты здесь откуда? — обрадовался я. Джейсон был моим старым школьным товарищем. После школы мы не виделись, хотя и обменивались поздравительными открытками по праздникам. — Откуда ты узнал, что я лечу этим рейсом?

— А я, между прочим, входя в лайнер, читаю список пассажиров. Не так много людей могут позволить себе путешествовать первым классом, а я летаю часто и многих знаю. Поэтому я первым делом ищу знакомых. И вдруг наткнулся на твое имя. Правда, там была приставка «сэр», и я подумал, что это твой однофамилец. Но, услышав смех в баре, я понял, что это ты и есть, и тут же побежал сюда.

Это было совсем некстати. Но делать нечего.

— Джейсон, старина, как я рад тебя видеть!

Мы сели за ближайший столик и вывалили друг на друга всю ту чушь, которую принято высказывать при встрече старых друзей, которые не виделись черт знает сколько времени. Поуспокоившись, Джейсон критически осмотрел стол, за которым мы расположились. За исключением моего, наполовину опорожненного стакана, поверхность была девственно пустой. Джейсон неодобрительно скривился и спросил меня, успел ли я позавтракать. Я ответил, что нет. Тогда он предложил немедленно исправить это недоразумение и позавтракать вместе прямо здесь, в баре. Он-де уже сидел здесь вчера, и ему очень понравилось.

— Заодно и отпразднуем встречу. Согласен?

Стиснув зубы, я кивнул головой, всем видом показывая, что буду безумно счастлив с утра надраться с человеком, которого не видел более десяти лет. Обрадованный Джейсон поднял руку и призывно помахал ею над головой. Перед нами возник уже знакомый мне бармен.

— Принесите нам водку. Ту, которая мне понравилась вчера, ну, вы помните, — скомандовал мой друг.

Вытянувшийся в струнку бармен глядел на Джейсона чуть ли не с обожанием. Видимо, тот действительно здорово посидел здесь вчера.

— Позвольте уточнить, какую именно. Ту, которая вам понравилась вчера утром или ту, которая вам понравилась вчера вечером?

Джейсон растерянно посмотрел на меня. Я взял инициативу в свои руки. Мне уже было все равно.

— Тащи обе! — решил я.

Бармен одобрительно кивнул головой и снова перевел взгляд на Джейсона. Было видно, что главным в нашей компании он считает все-таки его.

— Что-нибудь еще?

— Вы… э… дайте нам вообще закусочку… э… — благожелательно промычал Джейсон, раскидываясь на стуле.

— Понимаю, — закрывая глаза, многозначительно ответил бармен и тут же исчез.

Через некоторое время он появился вновь, толкая перед собой сервировочный столик, на котором красовались две здоровенные бутылки водки и неисчислимое количество закусок. Джейсон, не мешкая, приступил к делу. Он разлил водку, и мы выпили за встречу. Потом оба навалились на закуски.

Прожевав первую порцию, я высказался в том смысле, что Джейсон отлично выглядит и, судя по всему, здорово преуспел в жизни. Джейсон расцвел, немного пококетничал и после третьей рюмки рассказал мне свою историю.

— Если ты помнишь, я еще в школе увлекался электроникой.

— Ну да, как же! Одна твоя система электронных шпаргалок чего стоила! Ты же просто спас меня на экзамене по истории.

— Сейчас не об этом, — мотнул головой Джейсон. — В общем, я изобрел видеомагнитофон.

— Не понял, — перебил его я. — По-моему, его изобрели чуть раньше.

— Да нет, я изобрел совершенно особенный видеомагнитофон. Вернее, приставку к нему. Это устройство анализирует содержание фильма и отключает запись во время рекламных вставок. А когда продолжают показ фильма, магнитофон включается снова. Ты только вообрази, как это удобно. Вместо того чтобы сидеть и смотреть бесконечные рекламные ролики посреди фильма, ты просто ставишь магнитофон на запись, а потом спокойно смотришь кино безо всякой рекламы.

Я понимающе кивнул, с тоской прикинув, сколько часов жизни потерял, пережидая рекламные паузы в любимых передачах и фильмах по гиперу. А Джейсон тем временем рассказывал свою историю дальше. Запатентовав изобретение, он не стал организовывать производство. Вместо этого он начал широко рекламировать свое изделие. Через некоторое время, когда уже поднялся ажиотаж среди желающих приобрести вожделенное техническое чудо, к нему обратился представитель рекламного картеля. После длительных переговоров рекламщики за совершенно бешеные деньги выкупили у него патент и взяли расписку, что он никогда больше не будет заниматься подобными изобретениями. Джейсон так и не произвел и не продал ни одного магнитофона. Он получил деньги, свернул рекламную кампанию и торжественно уничтожил единственный работающий экземпляр приставки.

На следующий день он в сильном подпитии пришел на работу в компанию, где работал инженером. Первым делом он отстучал на компьютере заявление об увольнении. В графе «Причина увольнения» новоявленный миллионер написал коротко и ясно: «По причине дальнейшей ненадобности оклада денежного содержания». С распечатанным листком заявления Джейсон вломился в кабинет директора компании, где происходило совещание руководящего состава. Сопровождаемый недоуменными взглядами, Джейсон обошел всех присутствующих и тепло, за руку поздоровался с каждым. Самому директору, который сидел на председательском месте за отдельным столом, он просто кивнул, как старому знакомому. Дойдя до кресла, где сидел его непосредственный начальник, Джейсон смачно плюнул тому на лысину и приклеил сверху свое заявление об увольнении. «Ты не поверишь, — сказал он мне. — Я мечтал об этом пять лет!» Получив деньги, Джейсон отправился погулять по Галактике. Рекламщиков он раскрутил по полной программе.

Я быстро проанализировал ситуацию и спросил:

— А почему они тебя просто не убили?

Джейсон побледнел. Похоже, такой вариант развития событий ему не приходил в голову.

— А ты думаешь — могли?

— Разумеется. Небольшой несчастный случай, и автор погибает вместе с описанием своего изобретения. Просто и безопасно. Я бы, например, именно так и поступил.

Джейсон икнул и едва не подавился куском лососины. Я перегнулся через стол и постучал его кулаком по спине.

— Ну, успокойся, успокойся, я пошутил.

Я налил ему водки. Джейсон выпил, но продолжал подозрительно коситься на меня. Моя последняя фраза явно насторожила его. Мне это не понравилось, и я перевел разговор на другую тему:

— Ты лучше расскажи, куда сейчас направляешься.

— А, — махнул рукой Джейсон. — Ничего интересного. Очередная курортная планета: старые больные миллионеры, молодые здоровые проститутки и вышколенная прислуга. В общем, сливки человечества. Противно.

— А по-моему, то, что надо... — Я мечтательно потянулся. — Эх, не понимают люди своего счастья.

— Поверь мне, Эндри, это быстро надоедает. И вообще, у меня депрессия.

— У тебя, при таких деньгах? Не верю.

— Эндрю, послушай. Вот уже год, как мои дела движутся автоматически, без моего участия. Я безумно, неприлично богат и весь этот год только и делаю, что наслаждаюсь этим. Это очень приятное занятие, я не буду кокетничать, заявляя, что раньше мне жилось интереснее и беззаботнее. Как раз именно сейчас, когда я могу ничего не делать, я живу наиболее безмятежно. Но буквально вчера вечером, когда я куковал здесь в одиночестве, я вдруг обнаружил, что за весь год я не держал в руке ничего более тяжелого, чем рюмка с водкой, и ничего более опасного, чем нож для стейков. Эндри, мне стало скучно. Я хочу приключения, но не такого, когда все заранее оплачено и брошенный томагавк останавливается в миллиметре от моей головы. Мне нужно что-то настоящее. Ты меня понимаешь?

Я кивнул. Мне начинал нравиться этот парень. И не только под действием выпитой водки. Я вспомнил, что всегда питал симпатию к этому добродушному и общительному толстяку. Еще в школе он отличался неуемной энергией. Я не очень-то верил в его рассказ о видеомагнитофоне, вырезающем рекламные ролики, но в любом случае Джейсон был явно при деньгах. Я припомнил все, что о нем знал. Его родители принадлежали к тому, что я называю нижним слоем среднего класса. Они с трудом собрали деньги, чтобы оплатить Джейсону обучение в нашей школе. Закончив школу, он занялся бизнесом. Он в самом деле что-то изобрел и удачно продал. С этого и начался его финансовый взлет. В общем, передо мной был типичный self-made man, тип людей, которых я всегда уважал. Добавить к этому его тягу к приключениям, ярко выраженную авантюрную жилку и откровенную любовь ко мне, и получится напарник, о котором можно только мечтать.

К сожалению, напарник, да еще в виде Джейсона, мне не положен. Я по специальности волк-одиночка. Лично меня приключения давно уже не привлекают и не отталкивают: они просто стали неотъемлемой частью моей жизни. Но Джейсона я понимал очень хорошо.

Вслух же сказал совершенно другое:

— Увы, старина, у меня та же история. Скромный государственный служащий, вокруг меня сплошная однообразная рутина.

— А чем ты занимаешься?

— Да так, работаю санитарным инспектором в отделе экологии ООП.

— Ну, хоть зарабатываешь прилично? Все-таки первым классом летишь.

— Ерунда. Полет оплачивают из командировочных. А так — скука смертная. И никакие приключения мне тоже не светят.

— Говоришь — не светят? — Джейсон ехидно улыбнулся, глядя мимо меня в окно, выходящее на прогулочную палубу. — Судя по плотоядным взглядам, которые бросает на тебя некая особа аристократических кровей, тебя ждет одно очень увлекательное приключение. И не далее как сегодня вечером.

Я незаметно посмотрел туда, куда смотрел Джейсон. По палубе прогуливались несколько человек, но даму, о которой говорил Джейсон, я вычислил сразу. Это была высокая женщина не первой молодости, с прекрасно сохранившейся фигурой и безупречной осанкой. Она была одета в обтягивающий комбинезон, который при ее худощавой комплекции не очень ей шел. Тем не менее, она носила его с непередаваемым изяществом и откровенным презрением к мнению окружающих. Было видно, что эта женщина привыкла поступать только так, как считает нужным. Ее сопровождал лакей-инопланетянин. Лакей был похож на невысокую волосатую обезьяну и очень выгодно оттенял благородную хозяйку. Судя по всему, это и было его основной обязанностью, так как дама, похоже, вообще не замечала его присутствия.

Аристократка с какой-нибудь дальней феодальной планеты, определил я. Вслух же спросил:

— Кто это?

— У тебя будет возможность с ней познакомиться. Это наша соседка по столу в ресторане. Она, кстати, вчера уже интересовалась, почему ты игнорируешь наше общество.

— Ага, в таком случае я ее знаю. Баронесса дин Гольд, не так ли?

Джейсон подозрительно посмотрел на меня:

— Эндри, ты страшный человек!

— А то! — усмехнулся я и то ли в шутку, то ли всерьез добавил: — Ты и не подозреваешь, насколько ты прав.

Мы выпили еще под какое-то горячее рыбное блюдо, только что принесенное барменом.

— А скажи мне, Эндри, — внезапно спросил Джейсон. — Когда ты успел стать сэром? Это ведь не наследственный титул, я твою русскую родословную помню.

— Да так, оказал небольшую услугу члену королевской семьи.

— Ага, перевел старушку королеву через дорогу. Расскажи это какому-нибудь американцу, они верят в такие истории. Звание сэра за такое не дают, иначе за нашими королевскими особами бегали бы толпы шизиков в надежде вытащить важную персону из-под колес неожиданно появившегося автобуса. Давай, колись.

— Ну, я практически спас ему жизнь.

— Ой, Эндри, не темни. Члены королевской семьи не попадают в ситуации, когда им необходимо спасать жизнь. А если и приходится это делать, то этим занимаются профессионалы, которым за это платят деньгами, а не титулами.

— Ладно, сейчас расскажу подробно. Это страшная история, настоящий триллер. Один близкий родственник нашей королевы отправился исследовать новые миры. Он приземлился на небольшой, недавно открытой планете, пошел смотреть окрестности и делать снимки. Туземцы там самые миролюбивые, никто за него не боялся. А он взял и пропал. Искали его целую неделю и никак не могли найти.

Я оказался на той планете по чистой случайности. Меня попросили подключиться к поискам, и именно мне повезло. Нашел я принца в туземной хижине связанным по рукам и ногам, но сидящим на самом настоящем деревянном троне. Вокруг него склонились в поклоне туземцы, а их главный уже подносил ему миску, полную зеленых шевелящихся червей. Бедняга орал и отказывался, но дикарь явно намеревался накормить его этой дрянью. Ну, я достал бластер, туземцев уложил на месте, а незадачливого туриста освободил и отвел на корабль. Тот только глазами хлопал. Оказывается, когда туземцы узнали, что в нем течет королевская кровь, то решили накормить его каким-то ритуальным королевским блюдом. Они, мол, страшно польщены его визитом, но их радость будет неполной, если он не откушает с ними. Принц, не догадываясь, чем именно его хотят накормить, согласился и зашел в хижину. Сначала, как положено, устроили танцы, а потом принесли главное блюдо. Увидев так называемую еду, принц пришел в ужас и категорически отказался. Тогда завопили уже туземцы. Они и слышать не хотели о том, что королевский гость уйдет голодным. Они, мол, не могут допустить такого позора, их за это покарают боги... Как назло, все снаряжение принца осталось снаружи, а туземцы, чуя подвох, не выпускали его из хижины. Тогда он придумал, что сейчас у него обет воздержания и в течение недели он не имеет права прикасаться к еде. Туземцы уважительно отнеслись к чужой религии и заявили, что согласны подождать неделю. Их высокорожденный гость поживет это время тут, в хижине, а потом они его накормят и с почестями отправят обратно... Я подоспел вовремя, потому что неделя как раз закончилась, — завершил я импровизированный рассказ.

Джейсон внимательно посмотрел на меня.

— А скажи мне, Эндри, эти туземцы были похожи на людей?

— Э-э... — Я на мгновение задумался, потом быстро продолжил: — Да, такие невысокие, темнокожие, с кудрявыми волосами. Очень похожи на наших папуасов.

— Ну, тогда, дружище, считай, что ты получил свой титул на халяву.

— Это еще почему? — Я сделал вид, что обиделся.

— Всем известно, что у гуманоидов во всей Галактике метаболизм одинаковый. Так что если твои папуасы едят этих червяков, то и человек ими не отравится. Выходит, что ты, конечно, спас королевскую особу, но только от сильного расстройства желудка, не более того.

Джейсон улыбнулся и посмотрел мне в глаза. Этой улыбкой он сказал следующее: «Ладно, дружок, не будем вешать друг другу лапшу на уши. Я начал первый, зато ты меня перещеголял. Оставим свои секреты при себе и посидим, как подобает старым друзьям. Я рад тебя видеть живым и здоровым. И это главное. Остальное — пустяки».

Я широко улыбнулся в ответ. Мне определенно нравился этот парень.

Мы посидели еще немного, затем, аккуратно поддерживая друг друга, вышли из бара и расстались. Я провел часть дня в спортивном зале, выгоняя из организма не вовремя набранные калории и градусы, потом плескался в бассейне и даже вздремнул с книжкой у себя в каюте. К вечеру я был как огурчик. Я тщательно побрился и вообще привел себя в порядок. Выбрал лучший костюм из набора, выданного мне отделом амуниции. Густо, по последней моде, напомадил волосы и поднялся в ресторан. Когда я входил в Синий зал, огромные напольные часы с маятником начали бить семь часов. В таком музыкальном сопровождении я прошел к своему столу.

Все гости уже сидели на местах. Я кивнул Джейсону, чье кресло оказалось напротив, и уселся на единственно свободный стул, справедливо полагая, что он оставлен для меня. Моей соседкой, как и ожидалось, была баронесса дин Гольд. На этот раз она была одета в вечернее платье с глубоким вырезом. Основным украшением этого декольте было изысканное бриллиантовое колье. По традиции, никто из присутствующих не обратил на меня внимания, пока к столу не подошел главный стюард. С пониманием важности момента и сохраняя максимальную чопорность, он представил меня пассажирам, сидевшим за столом. Затем так же церемонно и неторопливо назвал для меня имена и титулы всех присутствующих. После этого мы обменялись приветствиями и нам стали подавать.

За едой все вели неторопливую светскую беседу. Моя соседка болтала, возможно, больше остальных. Она регулярно обращалась ко мне и расспрашивала то о моей работе, то о цели путешествия.

— Вы занимаетесь экологией? Я просто без ума от экологии!

— Нет мадам, я не занимаюсь экологией. Я простой санитарный инспектор.

— О! Я уверена, что это безумно интересно.

— Увы, мадам, моя работа — однообразная рутина. Я перелетаю с планеты на планету и всюду вижу одно и то же.

В конце обеда баронесса кокетливо посмотрела на меня и заявила:

— Шутник, вы просто меня обманываете. Ваша профессия, эти ваши перелеты, экспедиции, — все это должно быть очень романтично. Новые планеты, новые люди. — Баронесса призывно посмотрела на меня. — Вы не находите, что наша встреча здесь тоже чрезвычайно романтична?

Я неловко отшутился, но баронесса оказалась настойчивой. Когда мы встали из-за стола, она бесцеремонно взяла меня под руку и предложила погулять по смотровой палубе. Я беспомощно посмотрел на Джейсона, с которым мы условились провести вечер в баре за школьными воспоминаниями. Тот понимающе кивнул головой, мол, действуй, дружище, не каждый день на нас баронессы вешаются, и слинял. Мне оставалось лишь подчиниться энергичной аристократке.

На лифте мы спустились на смотровую палубу, которая кольцом охватывала уровень пассажирских кают первого класса. Корабль находился в состоянии скачка через гиперпространство. В больших, изящно декорированных иллюминаторах тускло светилась серая мгла. По ней волнами переливались то более светлые, то более темные полосы все того же непонятного серого свечения. Смотреть особенно было не на что. Неудивительно, что во время скачка пассажиров на смотровой палубе почти не бывает. Мы медленно прогуливались по пустому коридору. Баронесса продолжала висеть на моей руке и не переставая болтала:

— Это такая удача, что я повстречала вас здесь. Я должна вам признаться, что страшно боюсь летать. Эта серая мгла за иллюминаторами меня пугает и завораживает одновременно. Я часами могу смотреть на нее. Там есть что-то таинственное. Посмотрите, какая она притягательно-опасная.

С этими словами баронесса развернула меня лицом к иллюминаторам. При этом она как бы случайно прижалась грудью к моему боку. Острый сосок баронессы впился мне в грудь между пятым и шестым ребром как дуло мелкокалиберной винтовки. Мне показалось, что теперь меня ведут под прицелом. А баронесса тем временем продолжала свой увлекательный монолог. Я отвечал редко и невпопад. Впрочем, мое участие в разговоре баронессе не требовалось. Она говорила сама:

— Я здесь совершенно одна. Вы не можете понять, как это ужасно. Я так устала от одиночества. Мой лакей, это бесчувственное животное, он годится лишь для самых простых услуг. А мне хочется поговорить о чем-то возвышенном. Пообщаться с мужчиной. С настоящим мужчиной, который поймет и оценит меня.

Потом баронесса заговорила о родственных душах, о внезапно возникающем понимании. Во время своего монолога она ненавязчиво, но в то же время настойчиво вела меня по коридору по направлению к жилым каютам. По мере приближения к моему номеру, графиня все меньше говорила о близости духовной и больше напирала на близость телесную.

Несмотря на феодально-аристократическое происхождение, баронесса получила неплохое образование. В сочетании с природной остротой ума, неумеренной сексуальностью и привычкой немедленно удовлетворять любые желания, это создало необъяснимую гремучую смесь. Баронесса развивала передо мной собственную теорию поведения пассажиров межзвездных лайнеров. Все сводилось к тому, что они должны как можно больше времени проводить вместе, преимущественно занимаясь сексом. По мнению баронессы, это было совершенно естественно.

— Поймите же, — объясняла она. — Это основной закон природы. Мы должны оставить после себя потомство. Это главное наше предназначение. Представьте себе, что живой организм попадает в экстремальную ситуацию, грозящую ему гибелью. Причем ситуация такова, что непосредственно от него самого ничего не зависит. Ему остается лишь пассивно сидеть и ждать развязки.

— Но, баронесса, уверяю вас, нам ничего не грозит. Полеты на гиперпространственных лайнерах абсолютно безопасны

— Ах, это всего лишь рассуждения цивилизованного мужчины. Вам внушили еще в детстве, что полеты безопасны, вот вы и повторяете это. Но под налетом внешней цивилизованности в нас скрываются глубины подсознания. Дикая бездна хищного зверя. Этот зверь не верит никому. Он ощущает опасность и хочет избежать ее. А если смерть неизбежна, то он стремится хотя бы выполнить главную заповедь, данную ему природой, — оставить после себя продолжение жизни.

Мы приближались к моей каюте. Баронесса как бы случайно остановилась точно возле двери и повернулась ко мне всем телом. Она смотрела широко распахнутыми черными глазами, грудь ее часто и высоко вздымалась. Она схватила мою ладонь и прижала к своей груди:

— Разве вы не чувствуете, как отсюда, из глубины появляются древние, могучие инстинкты? Они обволакивают нас, затуманивают сознание. Звериная сущность берет верх, вырывается наружу.

Я почувствовал, что кровь во мне побежала быстрее. Моя ладонь уже начинала рефлекторно ласкать грудь баронессы, вторая рука поднялась к ее спине... Я оборвал это движение, вырвал ладонь, чуть отодвинулся и по возможности нейтральным тоном произнес:

— Баронесса, все же мне кажется, что ситуация не настолько ужасающая. Может быть, мы зайдем ко мне, вы присядете и отдохнете. Я приготовлю кофе, и мы спокойно все обсудим.

— Да, — хрипло произнесла запыхавшаяся баронесса. — Именно кофе. Останемся цивилизованными людьми. Мы должны держать себя в руках.

Я достал ключ и открыл дверь. Пропустил вперед баронессу и зашел сам. Свет включить я не успел. Дверь за спиной захлопнулась. Баронесса прижалась ко мне и впилась своими губами в мои. В этой женщине было что-то магически привлекательное. Во мне действительно проснулись древние инстинкты. Я начал терять контроль над собой. Для меня уже неважно было, кто эта женщина, с какой целью она увлекает меня. Ее тело было рядом, оно притягивало и обволакивало меня, сливалось с моим, кроме него вокруг уже ничего не существовало.

Внезапно баронесса резко прервала поцелуй и нетерпеливо забормотала:

— Нет, я не могу больше сопротивляться этому. Это сильнее меня. Ты видишь, у меня отнимаются руки и ноги. Я ничего не могу с этим поделать. Мы должны сделать это. Возьми же меня, мой властелин. Будь зверем, самцом. О, как долго я ждала тебя! Делай со мной, что хочешь. Я вся в твоей власти.

Вопреки своим словам, баронесса и сама действовала чрезвычайно энергично. Не успел я произнести и слово, как меня быстро и умело раздели, отвели в спальню и бросили на кровать. Через мгновение сверху на меня обрушилось разгоряченное, гибкое тело баронессы.


  1. Глава 6

На следующее утро я проснулся поздно. Вставать не хотелось, было даже лень открыть глаза. Некоторое время я просто лежал, прислушиваясь к своему организму. Ощущения были не ах. Скажем прямо — паршивые были ощущения. Казалось, вчера ночью меня полностью опустошили. Меня выжали, выкрутили, а потом для верности еще сунули в сушильную центрифугу. Баронесса попалась очень энергичная и чересчур сексуальная. Я чувствовал себя маркитанткой, которую, по причине выдачи жалования, за одну ночь посетил весь батальон.

Как-то на одном приеме я услышал, как подвыпившее начальство обсуждало проблему сексуального совращения агентов. Мол, заглядываются наши агенты на баб, тратят время, деньги и здоровье, выбалтывают в постели служебные секреты и прочая подобная чушь. Один из особо энергичных дошел до того, что предложил временно кастрировать агентов на период выполнения заданий. Мол, не будут отвлекаться на шпионок с крепким телом. Охохонюшки. А может, и вправду не стоило мне так увлекаться?

В дверь моей каюты громко постучали. Я мгновенно открыл глаза и проверил, на месте ли бластер, который на всякий случай у меня всегда лежит под подушкой. Он был на месте. Я скомандовал дворецкому отпереть дверь. Со своей кровати я услышал, как она тут же распахнулась, и в гостиной раздались громкие многочисленные шаги. Эге, подумал я, да тут ко мне целая делегация.

— Подождите минуту, я сейчас выйду! — крикнул я неизвестным гостям, садясь в постели. Встать я не успел. Дверь в спальню распахнулась, и в комнате появились совершенно неожиданные посетители. Впереди шел помощник капитана во всем великолепии своей интерселловской офицерской формы. Не обращая внимания на мой удивленный взгляд, он прошел в спальню и остановился напротив меня. Рядом с ним выросли два вооруженных охранника с бластерами в руках. На меня оружие они не навели, стволы смотрели в пол, но вид громил недвусмысленно показывал, что в случае чего они не постесняются применить его.

На этом утренние сюрпризы не закончились. За спинами мужчин виднелась баронесса дин Гольд в сопровождении неизменного лакея. Одета она была, вопреки своему обыкновению, необыкновенно строго: в темное закрытое платье, полностью скрывавшее фигуру. Бледное лицо баронессы было еще бледнее обычного, глаза заплаканные. В руках она сжимала носовой платок с вензелем. На меня баронесса даже не взглянула. Она была чем-то взволнована и расстроена, но при этом сохраняла чопорный вид неприступной аристократки. Глядя на нее, я подумал: а не приснилось ли мне вчерашнее сексуальное буйство этой женщины? Сегодняшняя баронесса вполне могла дать пощечину только за одно предположение о том, что она может опуститься до грубых плотских утех с мужчинами.

Я сидел в пижаме на краю кровати, оглядывая пришедших словно король на утренней церемонии одевания. Однако пришедшие быстро изменили акценты и расставили все по своим местам.

— Вы признаете, что вы Эндри Карачаев? — надменным голосом спросил первый офицер «Северной Звезды».

— Сэр Эндри Карачаев, — с ударением на первом слове поправил я его с такой же ледяной интонацией. Я поднялся с кровати, выпрямился во весь рост и встал напротив помощника капитана. В пижаме я выглядел не так внушительно, как офицер в форме, но зато мог смотреть на него сверху вниз, а не наоборот, как пришлось бы делать, останься я сидеть. — По какому праву вы врываетесь в мою каюту?

— А это мы сейчас и выясним, Эндри Карачаев, — офицер и на этот раз демонстративно пропустил титул. Он протянул мне бумагу. — Вот подписанный капитаном ордер на проведение обыска в вашей каюте.

Первый офицер сделал знак рукой, и из-за его спины вынырнул невысокий мужчина с крысиной физиономией. Он походил по комнате, открывая и закрывая ящички тумбочек и шкафов. Затем он подошел к туалетному столику, открыл нижний ящик и с победным видом достал оттуда бриллиантовое колье. Оно мне было чем-то знакомо. Ну конечно, это колье было вчера вечером на баронессе.

Помощник капитана взял колье и поднял его так, чтобы видели все присутствующие.

— Баронесса дин Гольд, вы узнаете свое колье?

— Да, это оно, — сдавленным голосом прошептала баронесса.

В ту же секунду охранники шагнули вперед и приставили бластеры к моему лбу. В руках у помощника капитана появились наручники.

— Властью, данной мне руководством компании «Интерселлар», и в соответствии с международным космическим правом я объявляю вас арестованным по подозрению в краже драгоценностей, принадлежащих пассажирке межзвездного лайнера «Северная Звезда» баронессе дин Гольд.

— Эй, не так быстро. Почему вы утверждаете, что колье было именно украдено?

— Как иначе объяснить то, что оно было спрятано в этой каюте?

— Допустим, баронесса сама его здесь оставила. В таком случае мы имеем дело не с кражей, а с простой забывчивостью со стороны графини. Предположим, чисто гипотетически, что вчера вечером госпожа дин Гольд зашла ко мне в гости на чашку чая. Затем она собственноручно сняла колье, а уходя, забыла забрать его, вот и все. Госпожа баронесса, вы ведь не станете отрицать, что заходили ко мне вчера?

Баронесса продолжала не замечать меня. Она судорожно всхлипнула:

— Господин офицер! Я путешествую одна в сопровождении лишь слуги. Со мной рядом нет благородного мужчины, который по законам моей планеты мог бы вызвать этого нахала на дуэль. Я прошу вас как представителя закона защитить порядочную женщину от наглых инсинуаций! Сначала этот негодяй крадет мою фамильную драгоценность, а затем недвусмысленно намекает, что я могла зайти в каюту совершенно незнакомого мне человека. Он смеет утверждать, что я в присутствии постороннего мужчины могла снять с шеи украшение. Вы должны понимать, я не уличная шлюха, чтобы раздеваться перед незнакомыми мужчинами.

Баронесса еще раз всхлипнула, показывая, что сейчас начнется истерика. Она протянула руки вверх и срывающимся голосом театрально воскликнула:

— Могла ли я предположить, что на борту лайнера компании «Интерселлар» подвергнусь подобным оскорблениям? О небо, ты видишь, что здесь делают с одинокой беззащитной женщиной!

— Ну, хватит устраивать здесь цирк, — громко возмутился я, видя, что никто не собирается останавливать баронессу. Полностью игнорируя готовящуюся забиться в истерике аристократку, я повернулся к помощнику капитана:

— А теперь без эмоций, офицер. Вы не можете арестовать меня. Я официально заявляю, что баронесса действительно вчера заходила в мою каюту, провела некоторое время наедине со мной и вполне могла оставить здесь свое колье. Все, что она говорит против меня, всего лишь слова. У вас есть мое заявление против ее. Других доказательств у вас нет.

Офицер плотоядно ухмыльнулся:

— Не выпендривайся, сэр. Я таких, как ты, пачками вылавливал. Прикидываются аристократами, покупают билет в первый класс и шуруют по карманам у беспечных богатых пассажиров.

Я шагнул вперед:

— Выбирай выражения, подонок!

Стволы двух бластеров ощутимо надавили мне на лоб. Недвусмысленно щелкнули предохранители. Я остановился, сжимая кулаки.

— Я сказал: не выпендриваться! — продолжал тем временем помощник капитана. — У нас есть свидетельские показания слуги баронессы. Вот, что он рассказал. После ужина в ресторане у баронессы разболелась голова. Она отправилась в свою каюту и больше оттуда не выходила. Баронесса приняла таблетку обезболивающего и уснула. Утром, когда она стала одеваться, то обнаружила пропажу колье. Сначала она решила, что драгоценность просто затерялась в одном из ящичков шкафа. Однако, обыскав шкаф, а затем и всю каюту, госпожа дин Гольд убедилась, что колье действительно пропало. Тогда баронесса обратилась ко мне. У меня, как я уже сказал, есть опыт раскрытия подобных пропаж. Я подробно расспросил баронессу о том, как прошел вечер, и быстро выяснил, что вы крутились вокруг нее весь вечер. Вы сидели рядом за ужином и проявляли к ней повышенное внимание. Эта наивная женщина не могла мне поверить и утверждала, что вы просто вели себя как положено благородному аристократу. Ну, я-то знаю таких «благородных». И, как видишь, я не ошибся... Имей в виду, что с этого момента все сказанное тобой будет использовано против тебя же в суде, — продолжил он, застегивая на моих руках наручники. — Адвоката тебе предоставят на Селесте.

Я увидел, что сопротивление бесполезно. Однако название планеты меня еще больше насторожило.

— Эй, при чем тут Селеста? Я лечу на Деметру.

— По правилам компании, арестованных нарушителей закона высаживают с корабля на ближайшей населенной планете и передают для дальнейшего расследования местной полиции. До Деметры лететь еще пять дней, и компания не намерена возить на своем борту преступников. Завтра утром у нас остановка на Селесте, там твое дело будет разбирать суд. Уведите его, — закончил он, обращаясь к охранникам.

Меня, как был, в пижаме и тапочках, подхватили под руки и повели под конвоем по коридору в направлении служебного лифта. За моей спиной в голос рыдала потерявшая веру в людей баронесса.

На служебном лифте мы спустились до шлюпочной палубы. Выйдя из лифта мы прошли по широкому пустому проходу и подошли к небольшой неприметной двери. Первый офицер отомкнул ее своим персональным универсальным ключом. Он повернулся ко мне и снял с меня наручники.

— Остаток пути проведешь здесь, под замком. Еду будут приносить из ресторана первого класса. Я бы держал таких, как ты, на хлебе и воде, но правила компании требуют обращаться с преступниками согласно стоимости приобретенных ими билетов, — проинформировал он меня. — Так что прошу ваше аристократическое высочество занять положенное вам место в камере-люкс.

Меня втолкнули в каюту, и дверь за мной с грохотом захлопнулась. Я огляделся вокруг и, несмотря на всю серьезность ситуации, не удержался от смеха. Компания «Интерселлар» постаралась вовсю. В такой комфортабельной тюрьме мне еще не приходилось сидеть. Карцеры для нарушителей порядка предусмотрены на всех пассажирских кораблях, это я знал. Но то, что тюремные камеры делятся на категории в зависимости от класса, которым летит преступник, оказалось для меня приятным сюрпризом. Вспомнив напутственные слова помощника капитана, я понял, что компания предпочитает не рисковать. Адвокаты высокопоставленного арестанта всегда готовы вкатать иск за содержание их избалованного подзащитного в неподходящих условиях.

Каюта, в которой я оказался, была несомненно тюремной камерой. В ней не было ни окон, ни экрана коммуникатора. Дверь закрывалась и открывалась только снаружи: изнутри она была обшита сплошным куском листовой стали. Отколупав кусок пластиковой обшивки, я обнаружил, что стены в карцере также стальные.

В остальном же каюта была обставлена вполне комфортабельно. На полу во всю ширину каюты раскинулся толстый мягкий ковер. В углу стояли две безупречно застеленные широкие кровати, совсем не похожие на арестантские. Я сразу обратил внимание на их количество. Вряд ли мне разрешат вызвать на ночь какую-нибудь девицу. А после печального опыта секса с баронессой, я, пожалуй, и сам воздержусь от случайных связей до конца полета. К тому же, кровати стояли у противоположных стен. Значит, либо поставили про запас, либо мне следует ждать в гости попутчика до Селесты.

Кроме кроватей, в камере был небольшой стол с двумя креслами возле него. В углу стояла приставка для видеоигр. Был даже небольшой холодильник с баночным пивом, крабовыми палочками и сырными крекерами. Я вынул банку пива, вскрыл крекеры и устроился в кресле, положив ноги на стол. Сигареты нашлись тут же, на столе. Марка была для меня слишком слабая, но в положении арестанта выбирать не приходилось. Я отхлебнул пива и закурил, пуская кольца дыма и лениво провожая их глазами. В каюте наверняка есть скрытая камера наблюдения: пусть видят скучающего аристократа. А я пока подумаю.

Чего добивается баронесса, устроив этот спектакль? Выжить меня с корабля? Возможно, возможно... Есть такая категория истеричных, сексуально озабоченных особ. Сначала они прикладывают все усилия, чтобы затащить мужика в койку, а наутро они и видеть его не могут. То ли их терзает совесть, и поэтому они стараются избавиться от живого свидетеля их грехопадения. То ли у них появляется к нему чисто физическое отвращение, такое иногда случается. В результате, истеричка с той же энергией, с какой накануне пыталась обратить на себя внимание, наутро делает все, чтобы оказаться подальше от своего сексуального партнера и не видеть его больше никогда в жизни.

Припомнив баронессу, я пришел к выводу, что эта версия отпадает. Более хладнокровной стервы я еще не встречал. А вот актриса из нее никудышная. Ее истерика в моей каюте была откровенно дилетантской. И рассчитана была не на меня, а на помощника капитана. При его отношении к корабельным ворам более благодарную аудиторию она и не могла найти. Да, для простой истерички все слишком хорошо продумано...

Итак, ищем другую версию. Колье баронесса мне подбросила. Причем не случайно именно мне. Я вспомнил, что говорил главный стюард, когда я только взошел на корабль. Первый обед полета в Синем зале ресторана происходил без меня, я в это время лихорадочно заканчивал подготовку к заданию и догонял лайнер на шатле Организации. Тем не менее, уже в тот вечер баронесса искала меня и даже справлялась у главного стюарда. О случайно вспыхнувшей сексуальной страсти и речи быть не может. Она целенаправленно искала меня с момента, когда взошла на корабль.

Хорошо... То, что я сижу здесь взаперти, — это ее инициатива. Чего она или тот, кто ее уполномочил это сделать, добились моим арестом? Если они собираются покопаться в моих вещах, то это им не удастся. Обыск в моей каюте провели официальные представители компании с единственной целью: найти украденные драгоценности, — и их нашли. Теперь, по правилам, каюта будет опечатана, и мои вещи будут охранять даже тщательнее меня самого. Здесь работает тот же принцип страхования: несмотря на мое антиобщественное поведение, вещи в каюте остаются моей собственностью, и компания несет за них ответственность. Так что пошарить в каюте, пока я сижу в карцере, никому не удастся. По этому поводу можно быть спокойным.

Но чего-то ведь они добивались, посадив меня сюда? Что изменилось, кроме того, что я буду сидеть взаперти до самой Деметры?

Подожди, какая Деметра, оборвал я свои размышления. Завтра утром меня высадят на Селесте. Причем снова наденут наручники и отправят в местную тюрьму. Там со мной будет разбираться местный суд и…

И вот тут я все понял. Баронесса сделала так, чтобы я не смог добраться до Деметры. Причем это будет не просто опоздание на несколько дней. Если мне не повезет в суде на Селесте, то я могу застрять в тамошней тюрьме на несколько лет. Но даже в случае оправдательного приговора мое пребывание на Селесте может затянуться на несколько месяцев. А уж какой вой поднимут журналисты вокруг этой истории! Как же, инспектор ООП, можно сказать, доверенное лицо всего межзвездного содружества, нахально тырит драгоценности у одиноких провинциальных барышень. Даже если меня оправдают, то, как говорится в старом анекдоте, осадок останется. Да такой, что хоть ложкой ешь.

Что же все это означает? А прежде всего, это означает то, что на Деметру мне уже не попасть ни при каких условиях. Других причин для ареста, кроме как не допустить моего появления там, я не видел. Конечную цель моего путешествия баронесса, видимо, знала заранее; но, в принципе, любой летящий на корабле может узнать это из висящего возле входа списка пассажиров. Значит, меня не пускают именно на Деметру. Баронесса или, скорее, ее наниматель очень не хотят, чтобы я долетел туда.

Неужели все это делается ради того, чтобы сорвать расследование убийства двух детишек-ящеров? Не верю. О моем настоящем задании знают только внутри Организации. Есть, конечно, шанс, что и оттуда протекает информация. Но не на таком уровне. Нет, они не могут знать, кем я являюсь на самом деле. Для всех на свете, кроме шефа и десятка сотрудников Организации, я всего лишь рядовой сотрудник ООП: простой инспектор, которые сотнями колесят по Галактике за казенный счет и, по большому счету, ничего из себя не представляют.

Из этого следует, что следят за всеми сотрудниками ООП, направляющимися на Деметру. Идеальный кандидат на роль стукача — высокорожденный Саруф аль Хасан, мой непосредственный начальник в ООП. Наверняка этот сукин сын подрабатывает тем, что заранее сообщает заинтересованным лицам о «внезапных» инспекционных поездках. Так что на Деметре узнали о моей командировке вероятно еще до того, как Саруф вызвал меня в свой кабинет, и у неизвестного противника было время чтобы подготовиться.

Простите, ребята, но придется нарушить ваши планы. Как я это сделаю, я еще не знал, но впереди был целый день, а это не так мало. Выкручусь.

Дверь каюты распахнулась. В камеру втолкнули истошно вопившего и сопротивляющегося толстяка. Дверь захлопнулась, и вновь прибывший с криком кинулся на нее. Он молотил по гулкому металлу минут пять, отбил себе кулаки и успокоился. Он обернулся и только тут заметил, что он в камере не один.

— Господи, Эндри! Да что же это такое? — закричал он и внезапно умолк. Толстяк как будто потерял дар речи, и только его рот то открывался, то закрывался, как будто он хотел что-то сказать, но никак не мог выбрать, что именно. Можно было предположить, что он сейчас бросится мне на грудь и зарыдает.

Я уже давно узнал во взлохмаченном небритом человеке своего приятеля Джейсона и теперь с интересом за ним наблюдал. Судя по внешнему виду, его тоже подняли прямо с кровати. На нем была ярко-красная шелковая пижама и шлепанцы. Лицо после вчерашнего было отечное. Да и весь он выглядел основательно помятым, видимо, охранники успели втихую дать ему пару зуботычин и пинков.

— Ну-ну, успокойся. Криками здесь ничего не добьешься. — Я поднялся с кресла, приобнял Джейсона и усадил на свободное место. Сам уселся рядом и протянул ему сигарету. — На, закуривай. Если хочешь, можешь хлебнуть пивка. Пользуйся, пока есть возможность, не во всякой тюрьме ты найдешь такие условия. Поверь знающему человеку.

Джейсон машинально взял в одну руку сигарету, в другую — банку с пивом. У него был вид человека, который с трудом понимает, где находится и что с ним случилось.

— Эндри, хоть ты скажи мне, что происходит. Она же сама пришла ко мне. Я что, похож на вора? Я пытался все объяснить, а они на меня набросились и отвели сюда.

У меня перехватило дыхание от приступа хохота. Я сразу все понял. Баронесса обратила внимание, что мы с Джейсоном близкие друзья. Эта дрянь, выполнив свое задание в отношении меня, решила не рисковать и на всякий случай повторила тот же трюк с Джейсоном.

— Джейсон, и ты… с баронессой… той же ночью… Вот это женщина! — еле мог выговорить я, задыхаясь от хохота.

Джейсон смотрел на меня, ничего не понимая. Наконец я взял себя в руки и велел ему рассказать по порядку, что случилось.

— Баронесса заявилась ко мне в номер поздно вечером. Я уже лежал и собирался заснуть. Она встала в дверях в обалденном полупрозрачном платье и стала рассказывать, как ей одиноко. Мол, это путешествие так ее пугает, она бедная одинокая женщина, ну и так далее. Я спросил про тебя, и тут она всхлипнула и сказала, что ты вовсе не джентльмен, что ты стал грубо домогаться ее, а она не из таких, она привыкла к деликатному обращению. Тут она окончательно разрыдалась. Я подошел ее успокоить, а она вцепилась в меня, как кошка во время случки. Я оглянуться не успел, как она повалила меня на кровать и стащила с меня штаны.

— В общем, тебя изнасиловали, — со смехом закончил я за него рассказ.

— Чего ты смеешься, — возмутился Джейсон. — Ты же не знаешь, что произошло утром!

— Не только знаю, но могу даже рассказать во всех подробностях, — перебил я его. — Ответь мне для начала: когда она появилась в твоей комнате, на ней была какая-нибудь драгоценность?

— Не какая-нибудь, а изумительная бриллиантовая диадема. В центре у нее удивительной красоты темно-синий, почти черный сапфир. Я успел обратить на него внимание, прежде чем... — Он замялся.

— А когда она уходила, ты не обратил внимания: диадема была по-прежнему на ней?

— Когда она уходила, я спал, — угрюмо объяснил Джейсон.

— Ну да, знакомая картина. Теперь поехали дальше. Утром ты не успел проснуться, как в твой номер ворвался помощник капитана с охранниками, обыскал номер и нашел эту диадему. Затем тебя вытащили из постели, надели наручники и отвели сюда.

Джейсон вскочил с кресла и опять заметался по камере:

— Черт, где здесь гиперфон? Я должен связаться со своим адвокатом. Я им всем покажу!

— Успокойся, это все-таки тюрьма, а не номер в Хилтоне. Адвокату ты сможешь позвонить не раньше, чем отсидишь недельку на Селесте. Причем учти: там ты будешь сидеть в обычной тюрьме, а не в таком люксе. Поэтому расслабься и выслушай меня.

Джейсон меня не слушал. Он продолжал возбужденно бегать по камере и порывался снова колотить в дверь.

— Они не имеют права держать меня здесь. Это же явное недоразумение. Почему эта сучка не захотела признаться, что просто забыла диадему у меня в номере? Я должен немедленно ее увидеть и все выяснить.

Я с трудом поймал беснующегося толстяка и силком усадил обратно в кресло.

— Сядь и помолчи хотя бы минуту. — Я вскрыл банку пива и поднес к его рту. — Вот, выпей и послушай меня.

Джейсон машинально взял пиво и выпил всю банку, не ощущая вкуса, как лекарство. Он постепенно успокаивался. К нему вернулась способность соображать. Он наконец обратил внимание, что я тоже заперт в тюремной камере.

— Эндри, боже мой! А ты как здесь оказался? Так ты тоже арестован?

— Вовремя же ты заметил это, братец. На вот, лучше возьми еще сигарету.

Пока Джейсон приходил в себя и пил пиво, я острым обломком спички нацарапал на мягкой упаковке сигарет «ЗА НАМИ СЛЕДЯТ НЕ УДИВЛЯЙСЯ МОЛЧИ». Я протянул пачку Джейсону так, чтобы он увидел надпись.

— Отстань от меня со своими сигаретами. Не буду я курить такое дерьмо.

— Да ты что, это классный табак, — медленно и многозначительно сказал я, пытаясь привлечь его внимание.

Джейсон уловил в моем голосе что-то странное и поднял на меня удивленный взгляд. Я снова протянул пачку Джейсону.

— Вот, посмотри, какой замечательный состав у этих сигарет, — сказал я, тыча пальцем в сделанную мной надпись.

Моего старого друга Джейсона никак нельзя назвать непроходимым тупицей. Я это хорошо помнил еще со школы. Да и миллионные состояния дураки не наживают. Джейсон увидел надпись и тут же умолк. Он посмотрел на меня и глазами показал, что он со мной. Я успокоился: Джейсон не подведет. В моем положении даже хорошо, что появился союзник. Правда, союзника из Джейсона еще предстоит сделать. Пока нужно заставить его по крайней мере не мешать мне.

— Вот так, братан, закрыли нас. Вмазались мы с тобой самым бездарным образом, даже хабар заныкать не успели, — начал я самым безразличным голосом. — Давай перетрем базар. Значит, уходим в отрицаловку, как нормальные пацаны. Рыжуху мы не брали, терпила сама ее забыла после ночного свидания. Или нет, лучше так. Старая курва оставила нам брюлики как плату за услуги. А утром ее задавила жаба, и она решила свою цепуру вернуть назад. Короче, доктор нас отмажет. А пока перезимуем до Селесты. Хавчик здесь высший сорт, хата клевая...

Джейсон хотел было мне подыграть, но, помня мою надпись на сигаретной пачке, лишь покивал головой и издал невразумительное мычание. Я тоже глазами показал ему: мол, хорошо, молодец, теперь молчи. К этому времени у меня уже начал вырисовываться план спасения. Судя по времени, нам скоро должны принести еду. Надо поторапливаться. Я встал и лениво прошелся по камере. Перед приставкой для видеоигр я остановился и лениво сказал вслух:

— Ишь ты, даже шарманку сюда притаранили. Поиграть, что ли? Гляну, что тут у них есть.

Мой небольшой монолог предназначался исключительно для старшего помощника, который несомненно наблюдал за нами. Убедившись, что мы действительно простые воры, он наверняка успокоится и оставит меня в покое.

Следующие пятнадцать минут я был очень занят, программируя приставку и одновременно просчитывая свои дальнейшие ходы. Все должно получиться. Я мельком взглянул на Джейсона. Молодец, сразу все понял. Спокойно сидит и делает вид, что всецело поглощен своим пивом. Натуральный вор-карманник на отдыхе. Очень хорошо. Для него, в моем плане тоже нашлось задание. Думаю, он не подведет. Я наконец закончил колдовать над компьютером, управляющим игровым комплексом, и встал возле него лицом к двери.

Ждать пришлось недолго. Зазвучал сервопривод замка, дверь открылась, и в дверном проеме показался охранник. Парень в форме держал наготове бластер. Он быстро, но профессионально осмотрел карцер и удовлетворенно кивнул, не увидев ничего подозрительного. После этого он слегка отодвинулся. Из-за его спины появился стюард. В руках у него был поднос с завтраком. Стюард вошел в комнату.

Вернее, попытался войти, но успел сделать всего один шаг. Я нажал кнопку, и небольшая комната буквально взорвалась от громкой музыки. Удивленный стюард замер на пороге. Музыку сменил звериный рев и пулеметная очередь. Из глубины комнаты на стюарда бросился леопард, верхом на котором сидел устрашающего вида инопланетянин. У наездника было четыре мускулистых руки, и в каждой он сжимал по здоровенной пушке. Инопланетянин издал боевой клич и выпалил из всего имеющегося оружия прямо в грудь стюарду.

Мы с детства привыкли к визуальным играм и не находим в синтезированных объемных изображениях ничего удивительного, а тем более страшного. Но когда на ничего не подозревающего человека внезапно бросается хищный зверь с вооруженным инопланетянином, пусть это даже лишь голографическое изображение, то в первый момент человек все-таки растеряется или даже испугается, если у него слабые нервы. Стюард относился к людям со слабой нервной системой, поэтому с ним приключилось именно второе — он испугался. Стюард выронил поднос и отшатнулся назад, прямо в объятия стоявшего за его спиной охранника. Тот обладал более уравновешенным организмом, но стюард сильно ударил его спиной и помешал вовремя воспользоваться оружием.

Я не стал терять времени и прыгнул вперед из-за спины игрушечного чудовища. Охранник, как я и рассчитывал, не успел оказать сопротивления. Правую руку с бластером ему нейтрализовал повисший на нем стюард, левую я еще в воздухе блокировал сам. Кулак своей правой руки я направил в челюсть охранника. Удар получился знатный. Весь момент инерции, приобретенный моим телом во время прыжка, через выброшенную вперед сжатый кулак перешел на охранника. Тот с невнятным хрюканьем отлетел к противоположной стене коридора, ударился о нее всей спиной, обмяк и сполз на пол. Нокаут. Я мягко приземлился рядом. Охранник сидел на полу, прислонившись спиной к стене и вытянув ноги. Он смотрел на меня мутными глазами. Я вынул из мягкой руки бластер, взял его за дуло и на всякий случай несильно приложил рукояткой охранника еще раз. Тот обмяк окончательно, глаза закрылись, голова свесилась набок. В таком виде некоторое время он не будет представлять опасности. Затем я вспомнил про стюарда. Не разгибаясь, я принял нижнюю боевую стойку и резко развернулся в его сторону. Выяснилось, что силовое вмешательство уже не требуется. Изнеженный лакей не был приспособлен к таким стрессам: он лежал навзничь, закатив глаза. Я нагнулся и осмотрел его. Парень был бледен как мел, на лбу виднелись капельки пота. Я протянул руку и пощупал на шее пульс. Сердце билось еле-еле: парень был в глубоком обмороке. Ничего, от страха не умирают.

Все это время Джейсон, как зачарованный, неподвижно сидел в кресле.

— Выключи эту чертову музыку, и помоги мне! — прокричал я.

Джейсон наконец сообразил, что происходит. Он потряс головой, приходя в себя, медленно поднялся и выключил игровую приставку. Рев и пальба умолкли.

— Будем надеяться, что мы не переполошили весь корабль, — пробормотал я. Затем добавил, обращаясь к Джейсону: — Не стой как истукан, помоги затащить их в комнату.

Вдвоем с Джейсоном мы быстро перетащили два бесчувственных тела в карцер. Я прикрыл за собой дверь. Из простыней, заботливо постеленных на кровати, вышел прекрасный перевязочный материал, которым я крепко связал вместе руки и ноги своим пленникам. Поза получилась не слишком удобная, зато исключающая любые возможности к сопротивлению. Крахмальные салфетки со стола идеально сгодились в качестве кляпов. Упаковав таким образом посетителей, я принялся приводить их в чувство.

Охраннику было достаточно двух легких пощечин. Видимо, он терпеть не мог, когда его бьют, пусть даже в бессознательном состоянии, и жутко обиделся на меня. Он попытался вскочить на ноги, а когда это не удалось, замычал что-то угрожающее и попробовал одновременно боднуть меня головой и пнуть связанными ногами. Я молча навел на него бластер, и парень нехотя успокоился.

Со стюардом мы провозились дольше. Он никак не хотел приходить в себя. Пришлось открыть и вылить на него целую банку холодного пива из холодильника. Тогда он очнулся — то ли от холодной жидкости, то ли от любимого запаха. Я кратко проинструктировал ребятишек, чтобы вели себя хорошо, не шумели и ничего руками не трогали, — тогда за ними скоро придут. После этого я подмигнул Джейсону, мы выскочили из камеры и захлопнули за собой дверь.

— Что теперь? — спросил Джейсон. Он без лишних вопросов принял мое руководство операцией. Я сделал ему знак следовать за мной. Мы вышли из узкого прохода, в котором находились карцеры, и оказались на просторной шлюпочной палубе. Как и во время моего вчерашнего обхода, здесь было пусто. Я посчитал это хорошим знаком — план должен сработать.

Мы остановились возле ближайшего люка. Я сорвал печать и рванул рычаг. Створки дверей медленно, как бы нехотя, открылись. Стал виден входной люк шлюпки. Корабельный сервопривод умолк, и теперь включился шлюпочный. Створки люка раздвинулись и стали видны внутренности маленького спасательного кораблика.

— Залезай, — сказал я ему.

— А ты? — тут же спросил Джейсон.

— У меня еще куча дел.

— Давай, просвети меня. Сейчас самое время, — сказал Джейсон. Он остался неподвижно стоять возле входа. — Ты предлагаешь мне бежать как обычному уголовнику? Капитан сообщит Интерполу, меня тут же выловят и посадят снова. А после побега мне уже никогда не отмыться.

Я перебил приятеля.

— Считай, что обвинение с тебя снято. При любом раскладе тебя я отмажу.

— Спасибо. А как же ты? Я так не согласен. Вместе вляпались, вместе и будем спасаться.

Именно этих слов я и ждал. Джейсон был мне нужен, ему отводилась определенная роль в моем плане.

— Слушай, — начал я. — Ты вчера жаловался на скучную жизнь. Скажи, ты все еще хочешь приключений?

Джейсон промолчал и только сглотнул. Потом кивнул.

— Так вот, у тебя есть шанс ввязаться в самое настоящее приключение. Не стану обещать, что оно будет веселым и познавательным, но настоящую опасность я тебе гарантирую. Ну так как, согласен?

— Подожди, Эндри, не так быстро. У меня есть выбор?

— Выбор есть всегда. Сейчас ты залезешь в шлюпку и задраишь за собой люк. Если хочешь, можешь в ту же секунду нажать кнопку эвакуации и улететь с корабля. Обвинения тебе никто не предъявит, я уже сказал об этом.

— А второй вариант?

— Ты делаешь то же самое, то есть залезаешь в шлюпку и закрываешь люк. Но в этом случае ты не покидаешь корабль, а ждешь меня. Более того, ты блокируешь управление шлюпкой, чтобы ее не могли отстрелить с капитанского мостика.

— Уже интереснее. У тебя есть какой-то план?

— Разумеется. Только нет времени рассказывать. Запрись в шлюпке изнутри и никому не отвечай. Пусть считают, что она неисправна. Включи коммуникатор на прием и скоро все узнаешь. Только не верь ни единому слову из того, что я буду нести. И ничего не бойся.

— И не проси, — добавил Джейсон.

— Не понял... — Я вопросительно взглянул на Джейсона.

— Ты забыл третий глагол. «Не верь, не бойся, не проси». Это же мой девиз, — усмехнувшись, пояснил он.

Я посмотрел Джейсону в глаза. Кажется, я не ошибся в старом знакомом. Из парня выйдет отличный напарник. Вслух я, разумеется, этого не сказал, а лишь заметил:

— Где-то я слышал нечто похожее.

Джейсон усмехнулся:

— Я и не говорю, что сам придумал. Я просто им пользуюсь.

С этими словами Джейсон полез в шлюпку. Я подождал: хотел убедиться, что все нормально. Изнутри донесся голос Джейсона:

— Все в порядке, шлюпка в рабочем состоянии. Можем лететь.

— А вот этого как раз не надо, — крикнул я в проем люка. — Если все пойдет, как я задумал, то улетят все остальные, а мы останемся. Как тебе такой вариант?

Джейсон выглянул из люка и посмотрел на меня:

— Эндри, ответь мне на один-единственный вопрос. Кто ты на самом деле?

Я посмотрел ему в глаза и ответил:

— В сегодняшней встрече я выступаю на стороне хороших парней. Это все, что могу тебя сейчас сказать. — Потом добавил: — Ты все еще уверен, что хочешь поиграть в приключение?

Джейсон укоризненно посмотрел на меня и вздохнул. Затем махнул мне рукой — иди, мол, отсюда, видеть тебя не могу — и скрылся в люке. Через секунду раздался визг моторов. Вход в шлюпку закрылся.

Я вернул в исходное положение рычаг открытия шлюпочного люка. Сорванную пломбу восстанавливать не стал — через десять минут здесь начнется такая суматоха, что никто не станет интересоваться отсутствующей пломбой. Подождав немного, я взялся за ручку рычага и резко рванул вниз. Ничего не вышло, рычаг не поддавался. Джейсон уже заблокировал шлюпку изнутри. Молодец. Больше мне здесь делать нечего.



  1. Глава 7

На служебном лифте я спустился в машинное отделение; оглядевшись, убедился, что вокруг никого нет; быстро прошел по коридору и свернул в боковой проход, в котором вчера приметил вход в ремонтные лазы. Стены коридора были выложены одинаковыми пластиковыми плитами. Декоративную панель, прикрывающую вход в ремонтные коридоры, уже поставили на место. Это меня не смутило. Двигаясь по проходу, я отсчитал по правой стороне одиннадцать панелей — ровно столько их было вчера до места, где находится люк. Перед двенадцатой я остановился. Я приподнял панель, поддев ее снизу рукояткой бластера, и она выскользнула из своего гнезда. Я отодвинул кусок плоского пластика в сторону и прислонил к стене. В образовавшемся проеме стала видна дверь.

Я с любовью посмотрел на бластер, отобранный у охранника. Удобная штука. На самом деле, это не только оружие. Я открыл рукоятку и достал оттуда запасную обойму. Любой вор-домушник или секретный агент знает, как из запасной обоймы бластера и пустой банки из-под пива соорудить прекрасную отмычку. Банку я предусмотрительно захватил в нашей камере-люксе, оставалось только вынуть ее из кармана. Через пару минут импровизированная отмычка была готова. С ее помощью я за двадцать пять секунд вскрыл дверной замок и, согнувшись в три погибели, протиснулся в лаз.

Я захлопнул за собой дверь. Стоять приходилось пригнувшись. Я находился в невысоком проходе. Стены были покрыты люминесцирующей краской и давали тусклое освещение, вполне достаточное для того, чтобы ориентироваться. Я снова достал бластер, перевел регулятор на рукоятке в режим непрерывного излучения и развернулся лицом к двери. Быстрым движением приставил ствол к замку и нажал на спуск. Через секунду бластер почти разрядился, зато замок сплавился в единое целое со стеной. Теперь открыть дверь будет не так просто. Чтобы пробраться в лаз, придется вырезать в двери люк. На это потребуется время, а его у моих преследователей не будет.

Я спрятал бластер в карман, развернулся и быстро пошел вперед по тоннелю. Через несколько шагов лаз поворачивал, видимо, огибая какое-то громоздкое устройство внутри машинного отделения. Пригнувшись, я быстро шел, следуя изгибам коридора. Трижды я встречал боковые ответвления, но они были еще более узкими, и я продолжал двигаться по основному лазу. В одном месте с потолка капала вода, в другом — дорогу мне пересек небольшой ручей из машинного масла. Вокруг не было ни души. Несмотря на близость машинного отделения, было тихо, и только мои шаги гулко разносились в полумраке. В какой-то момент я забыл о том, что нахожусь в космическом корабле. Мне чудилось, что я бреду внутри сказочной горы по заколдованному лабиринту, а за поворотом меня ждет дракон и груда сокровищ.

Лаз резко свернул направо. За поворотом проход расширился. Левая стена исчезла. Теперь это был не коридор, а галерея, проложенная вдоль корпуса корабля. По правую руку от меня уходила вверх гладкая металлическая стена. Слева проход был огорожен невысоким сетчатым барьером. Отсюда открывался вид на переплетение огромных трубопроводов. Где-то внизу надрывно гудели сложные механизмы. Я быстро продолжал идти вперед. В сплошной стене справа через каждые двадцать метров попадались ниши с контрольным оборудованием. Я бегло осматривал их и бежал дальше. Наконец я нашел то, что искал.

В этом месте делали ремонт. Рабочие оставили после себя обрезки труб, куски изоляции и кучу всякого мусора. Кроме этого, я нашел неизбежно забытый в предстартовой суматохе чемоданчик одного их ремонтников. Теперь можно было приступать к следующей части моего плана.

С помощью подручных средств я быстро изготовил муляж бомбы. При близком рассмотрении он, конечно, никого обмануть не сможет, но близко его никто и не будет рассматривать. Я прикрепил муляж к редуктору трубопровода, на котором было выведено ярко-красной краской «Осторожно, жидкий кислород. Взрывоопасно!». Моя бомба с торчащими проводками запала смотрелась здесь исключительно эффектно. Декорации к моему спектаклю были готовы. От бомбы тянулся электрический шнур. Его второй конец был соединен с небольшой коробочкой, которую я держал в руке.

Я подошел к ближайшей контрольной панели и открыл ее. Как и положено, она была снабжена устройством внутрикорабельной связи. Я включил камеру в тестовом режиме и поводил ею из стороны в сторону, проверяя, как выглядят мои приготовления со стороны. Бомба и угрожающая надпись были хорошо видны. Я тоже выглядел неплохо — я всегда фотогеничен.

Идиот! Я поспешно выключил камеру, как будто она уже работала в режиме трансляции. Я совсем забыл про свой вид. Я ведь по-прежнему был в пижаме и тапочках. Нет, выступать неглиже перед камерой я не стеснялся, но это не даст необходимого психологического эффекта. Трудно принимать всерьез угрозы от человека в пижамке из веселенького ситчика. Кроме того, мне придется спрятать лицо. Сэра Эндри Карачаева и господина Джейсона Мелвина мы будем отмазывать от подозрений в совершении уголовного преступления, выразившегося в хищении драгоценностей у одинокой баронессы, — это необходимая часть плана спасения. И уж тем более нельзя светиться перед камерой сейчас, когда предстоит такое представление.

Из кусков черного изоляционного материала я попытался соорудить себе плащ с капюшоном и потерпел фиаско. Если муляж бомбы после многочисленных тренировок я могу соорудить практически из ничего всего за десять минут, то моделирование верхней одежды для меня — нераскрытая тайна. Промучившись какое-то время, я с сожалением отбросил эту затею. Пришлось просто обмотать голову тряпкой так, что остались видны лишь глаза. Чтобы пижама не бросалась в глаза и не сбивала трагический настрой предстоящего спектакля, я решил стоять ближе к камере, чтобы на экране было видно только мое лицо. Еще раз все продумав, я нажал кнопку экстренной связи.

Экран засветился, и на нем показалось лицо офицера связи. Близилась смена вахт, его дежурство заканчивалось, и парень явно скучал. В момент, когда его застал вызов, он зевал с риском вывернуть челюсть. Увидев меня в темном платке, обмотанном вокруг головы, он уставился в экран удивленными глазами и ничего не понял.

— Внимание, это террористический акт! Я захватил корабль! Соедините меня с капитаном! — театрально-трагическим голосом, как и положено в таких случаях, начал я.

— Ты кто?

— Конь в пальто! — рявкнул я. — Террорист я, совсем ослеп, что ли?!

Неожиданно офицер рассмеялся:

— Классно выглядишь. И в самом деле, натуральный бандит. Только бомбы вокруг пояса не хватает! Ну, кончай шутить, ты перепутал даты: карнавал будет только завтра.

Смех — страшное оружие. Если он немедленно не прочувствует серьезность момента, то я уже никого не сумею убедить в том, что я «злой и страшный серый волк». Я припомнил, что на завтра и в самом деле планировался костюмированный бал для пассажиров первого класса. Черт, как некстати. Офицер связи принимает меня за своего приятеля, примеряющего карнавальный костюм. Большего оскорбления я не получал за всю карьеру секретного агента.

— Идиот! Это не шутка, а захват корабля. Немедленно дай мне капитана!

— Ага, сейчас, уже бегу. — Офицер просто давился от хохота. — Это ты, Престон? Ой, не могу, ты завтра точно первый приз получишь!

Я на секунду задумался. Надо было срочно что-то предпринять. Я лихорадочно осматривал контрольный пульт. Есть, вот оно.

— Даю тебя десять секунд, чтобы связать меня с капитаном. Еще раз говорю тебе, дубина, это не шутка и не учение. У меня здесь бомба, и я захватил корабль.

Офицер растерялся. Шутка явно затягивалась, а всерьез принимать извещение о захвате корабля да еще в конце вахты как-то не хотелось. Я продолжил давить:

— Я нахожусь в ремонтной контрольной рубке. У меня полный контроль над всем кораблем. Чтобы ты убедился в серьезности моих намерений, я сейчас выключу освещение в первом грузовом отсеке.

Я сверился с таблицей, прикрепленной на стене рядом с устройством связи, и набрал код на контрольной панели. В ту же секунду на той стороне экрана, в капитанской рубке, начался сумасшедший дом. Взревела сирена, послышались крики. Сквозь суматоху до меня донесся испуганный голос офицера связи:

— Пожалуйста, перестаньте. Я свяжу вас с капитаном.

Капитан появился на экране ровно через две минуты. Я это помню, потому что после вызова рубки я тщательно хронометрировал время. Я досконально знал антитеррористическую процедуру, предписанную компаниям межзвездных пассажирских перевозок. Первым делом, получив сигнал о захвате корабля, капитан должен включить запись всех переговоров внутри корабля. После этого он вызывает по специальному каналу отдел борьбы с терроризмом Интерпола на Земле. Установив связь, капитан должен действовать по обстановке.

Я посмотрел на часы. Сейчас капитан делает сканирование всех ремонтных пультов и убеждается, что один из них задействован. Когда он обнаружит работающий пульт, то первым делом заблокирует его. Не теряя времени, я ввел еще несколько команд. Судя по суматохе в командной рубке, команды прошли и все служебные помещения корабля погрузились во тьму. Доступа к капитанской рубке у меня, к сожалению, не было, а отключать свет в пассажирских отсеках я не стал во избежание паники. Пассажирам и так предстоит нелегкая процедура эвакуации.

В том, что мой план сработает и корабль покинут, я не сомневался. Капитан будет до последнего сопротивляться и делать вид, что предпринял все возможное для предотвращения теракта. На самом деле возможностей у него не так много, и мы оба об этом знаем. Если я проявлю слабину и капитану удастся потянуть время, то с Земли подключат к переговорам профессионального психолога, специалиста по переговорам с террористами. Иногда это помогает, но, конечно, не в моем случае. А капитан со своей стороны попытается физически устранить меня. Я ведь теперь вне закона, меня можно убить на месте.

Огоньки на моем пульте разом погасли. Меня вычислили и отключили. Теперь все надежда на так называемую бомбу. Экран коммуникатора не погас — это тоже предписано процедурой действий при захвате корабля. Теперь со мной начнут беседовать, выяснять мои планы, торговаться. В это же время корабельная служба безопасности под руководством уже знакомого мне первого офицера будет искать возможность обезвредить меня. Ну что ж, офицер, вперед. Скоро ты узнаешь, как арестовывать секретных агентов Организации.

Наконец на экране появился капитан «Северной Звезды». Я уже видел его в ресторане вчера вечером. Высокий холеный мужчина, перешедший за грань среднего возраста. Небольшая седая бородка, пронзительно синие глаза, высокий лоб, плотно сжатые тонкие губы. Вся фигура излучала благородство и респектабельность. Ходячая гарантия безопасности и надежности компании «Интерселлар». Простите, капитан, сегодня в вашем послужном списке появится неприятная запись. Впрочем, думаю, мы с вами договоримся.

Капитан смотрел на меня с экрана и молчал. Он ждал, чтобы я сделал первый ход. Я не заставил себя упрашивать.

— Капитан, — спокойно сказал я. — Постарайтесь обойтись без необдуманных поступков. Мой сообщник сейчас находится в реакторном отсеке и переводит реактор в режим неконтролируемого разогрева. У вас осталось ровно пятнадцать минут, чтобы эвакуировать пассажиров и команду. И не вздумайте мешать нам, корабль заминирован.

Я отодвинулся от экрана так, чтобы капитан увидел муляж бомбы, прикрепленной к трубопроводу.

— Я не колеблясь взорву эту штуку, и на корабле начнется пожар. Мне терять нечего, а вот у вас будут проблемы.

Капитан остался невозмутим:

— Прежде всего, не будем торопиться. Я капитан корабля Джеймс Стюард. Теперь представьтесь вы.

— Мое имя ничего вам не скажет. Один человек вообще ничего не значит, если у него есть цель.

— У вас есть цель, которая может оправдать убийство сотен ни в чем не повинных людей?

— Цель оправдывает средства, не так ли?

— Нет и не может быть цели, оправдывающей убийство.

— Капитан, не надо патетики. У вас есть шанс спасти пассажиров. Но корабль погибнет в любом случае.

— Вы погибнете вместе с кораблем. Неужели вы этого не понимаете?

— Я сознательно иду на это.

— Но ради чего? По крайней мере, изложите свои требования. У меня есть возможность связаться с Землей. Я не последний человек в компании и пользуюсь определенным влиянием в деловых кругах. Скажите, чего вы добиваетесь, и вполне возможно, что мы сможем удовлетворить ваши требования.

— Уверен, что не сможете.

— Все же скажите. Компания достаточно богата…

Я громко рассмеялся:

— Бросьте, капитан. Разве я похож на человека, готового рискнуть жизнью ради каких-то паршивых денег?

— Я не знаю, на кого вы похожи. Я даже не вижу вашего лица. Давайте откровенно. Вы объявляете, что захватили корабль и через четверть часа уничтожите его. Согласитесь, я имею право знать, ради чего вы это делаете. На сумасшедшего вы не похожи.

— Спасибо за комплимент. Что есть нормальность, а что сумасшествие?

— Но я не могу просто так отдать корабль в распоряжение маньяка.

— А вам будет легче, если в последнюю минуту жизни ваши пассажиры узнают, что погибли во имя чьей-то высокой идеи?

— Я еще раз вам повторяю. Учтите, наш разговор транслируется на Землю. Нас слушают компетентные люди. Если вам недостаточно моего слова, то к переговорам подключатся люди, которых вы назовете. Я еще раз предлагаю вам изложить свои требования. Мы можем обсудить их и, вполне возможно, найдем взаимоприемлемое решение.

Я посмотрел на часы. По моим расчетам, они уже должны показаться. Я рявкнул:

— Заткнитесь, пожалуйста, капитан!

Я прислушался. Со стороны, противоположной той, откуда я пришел, послышался слабый шорох. Все правильно: капитан пытается меня уболтать, а в это время ко мне уже подбираются ликвидаторы. Я достал бластер и выпалил в сторону, откуда донесся шум. Вспышка распорола полумрак. В глубине галереи кто-то ругнулся вполголоса. Потом все стихло.

Я громко крикнул, чтобы меня услышали все: и капитан, и атакующие:

— Капитан, немедленно остановите своих людей. Выключатель бомбы зажат в моем кулаке. Кстати, там очень сильная пружина. Как только я разожму кулак взорвется трубопровод с жидким кислородом. Через вентиляционную шахту надо мной огонь немедленно распространится по всему кораблю. Возможно, вы сумеете его остановить и спасете корабль, но сколько пассажиров погибнет в пожаре? Остановите своих людей. Я считаю до трех. Раз…

Капитан отреагировал сразу:

— Первый офицер, остановитесь и уходите из машинного отделения. Это приказ!

Вся попытка атаки была чистой воды блефом. Капитан выполняет установленную процедуру, он обязан попытаться отвлечь и уничтожить меня. Я тоже играю свою роль: делаю вид, что ничего такого не подозреваю.

— Все, капитан. Ваше время на раздумье кончилось. Вы можете подтвердить, что меня слышат на Земле?

— Я уже сказал: наш разговор транслируется на Землю и записывается. Можете говорить.

— Отлично. Вот мое официальное предсмертное заявление. Я представляю Фронт Избавления планеты Тринития. Тридцать лет мы страдаем от незаконных поселений на нашем спутнике, которые построили оккупанты с соседней планеты Чер-Су. Дипломатические переговоры с захватчиками не имели результата. От имени планеты Тринития Фронт Избавления требует от мирового сообщества немедленно принять меры по прекращению незаконной оккупации. С этой целью мы проводим предупредительный теракт. Я дам вам возможность эвакуировать корабль в обмен на обещание не предпринимать никаких попыток помешать мне. Если я замечу любое подозрительное движение, я тут же взорву трубопровод.

— Вы слишком торопитесь применить крайние меры. Что вы скажете, если я пообещаю устроить ваше выступление на ближайшей сессии Межзвездного Совета Безопасности? Вы сможете там спокойно изложить позицию вашего Фронта…

Только этого мне не хватало. Я резко оборвал его:

— Капитан, время разговоров прошло. У меня всего два выхода. Первый — это взорвать пустой корабль. Второй — взорвать корабль с пассажирами и экипажем. Какое вариант действий я выберу, зависит теперь от вас.

— Подождите.

Экран на некоторое время потускнел. Я знал, в чем дело: капитан советовался с Землей. Он сдавался. В такой ситуации право окончательного решения принадлежит только ему самому, однако не мешает получить добро от Интерпола. На самом деле никто не хочет рисковать. В случае захвата и уничтожения корабля все потери компании возместит страховая премия.

Зато если капитан попытается ликвидировать террориста, то есть меня в данном случае, и, не дай бог, что-то случится, то вся вина падет исключительно на него. Такие ситуации в страховом полисе не учитываются, и компании придется самой расхлебывать последствия. Оказав сопротивление, капитан в лучшем случае рискует своей карьерой, в худшем же он ставит под угрозу жизни пассажиров. Оптимальный выход в такой ситуации: выполнить или создать видимость выполнения действий по обезвреживанию террориста, провести с ним переговоры, а затем подчиниться его требованиям. Что капитан и сделал.

На корабле завыла сирена общей тревоги. Я знал, что сейчас на пассажирских палубах началось светопреставление. Как во время облавы в захваченном городе, члены экипажа хватают подряд всех пассажиров на палубах, врываются в каюты, выволакивают спящих из постелей и силой запихивают их в спасательные шлюпки. На сборы нет времени, а для багажа нет места. Когда стоит вопрос о жизни без личного имущества или смерти в окружении собственного барахла, выбирают первое. Просто сразу, без объяснений и подготовки, пассажиры не могут оценить заботу экипажа, поэтому с ними не церемонятся. Хочется надеяться, что команда хорошо обучена на этот случай. Если не произойдет ничего непредвиденного, они должны уложиться в отведенные им пятнадцать минут. Я не придумывал эту цифру, это существующий норматив для экстренной эвакуации лайнера класса «Северная Звезда».

На экране снова возник капитан:

— Я принимаю ваши требования. Эвакуация уже началась. Я могу быть уверен, что вы не взорвете корабль, пока все пассажиры не покинут его?

— Да, я гарантирую. Мы не хотим ненужных жертв. Мне осталось жить всего несколько минут, и я хочу предстать перед высшим судом без невинной крови на своих руках.

Капитан подозрительно посмотрел на меня:

— А можно попроще? К чему такая патетика? Сами говорите, что вам осталось жить несколько минут. Не очень-то вы похожи на человека, собирающегося расстаться с жизнью.

А ведь он хороший психолог. Не хватало еще, чтобы капитан передумал. Я поднял вверх кулак с имитацией выключателя бомбы. Добавив в голос строго отмеренную долю истеричности, я крикнул:

— Не оскорбляйте человека, решившего умереть во имя своей родины! Еще одно ваше оскорбление, и я взорву трубопровод!

— Хорошо, простите меня. Это действительно не те слова, которые хочется услышать перед смертью. И все же, почему вы пошли на это?

— Вам этого не понять. — Я усмехнулся про себя. Это была моя единственная правдивая фраза за весь разговор с капитаном. — Кстати, капитан, о невинных жертвах. Мне надо кое-что сообщить вам.

Капитан мгновенно напрягся:

— Слушаю.

— Не пытайтесь догадаться или вычислить, кто мы. Я и мой напарник проникли на корабль тайком. Нам помогли наши сообщники. На корабле мы находились под именами Эндри Карачаева и Мелвина Джейсона.

— Так вы Эндри Карачаев? Сэр Эндри?

— Нет. Настоящих Карачаева и Джейсона мы сразу после старта заперли в одной из шлюпок. Устройство связи в ней выведено из строя, замок испорчен. В момент эвакуации корабля их шлюпка будет отстрелена от корпуса вместе с остальными, а дальше уже ваша задача позаботиться о том, чтобы найти их.

Капитан кивнул и что-то отметил у себя в записной книжке.

— Да, вот еще, — продолжил я. — В карцере лежат связанные стюард и охранник. Если ваш первый офицер еще не заметил пропажу своих подчиненных, то расскажите ему, где он может их найти.

Капитан сверкнул глазами.

— Я вас понял, — медленно выговорил он.

В его голосе слились ярость и облегчение. Кажется, я знаю, кто в официальном отчете будет признан виновным в захвате корабля террористами. А не надо хамить пассажирам.

— Я так и не знаю, как вас зовут, — печально сказал капитан. — Мне жаль вас, хотя, возможно, я должен вам завидовать.

— Бросьте, капитан. Вам надо заняться эвакуацией. Когда все будет готово, свяжитесь со мной из своего бота.

Капитан отвернулся от меня и громко скомандовал: «Покинуть корабль!» Экран погас.

Я прислонился к стене, с трудом переводя дыхание. Оказалось, что эта игра стоила мне слишком больших усилий. Я напряженно оглядывался по сторонам, все еще опасаясь неожиданного нападения. Медленно тикали часы. Я посмотрел на циферблат. Пятнадцать минут, указанные мной в сроке ультиматума, истекали. Внезапно сирена, доносившаяся даже сюда, стихла. Тут же снова ожил экран коммуникатора. Капитан говорил со мной из своего бота:

— Все пассажиры и члены экипажа размещены в спасательных шлюпках. Осталось дать только команду на эвакуацию. — Он немного помедлил. — Я не должен этого говорить, но я благодарю вас за то, что вы дали возможность спасти пассажиров и команду. Если есть что-то, что я смогу для вас сделать после … после взрыва, скажите мне. Я обещаю выполнить вашу просьбу.

Черт, старый космический волк оказался не в меру сентиментальным. О чем бы его попросить? Ага, ну, конечно, совсем из головы вылетело.

— Капитан, я уже говорил, что у нас есть люди, которые нам помогали. Я прошу вас, передайте пассажирке вашего лайнера баронессе дин Гольд благодарность от имени Фронта Избавления и от меня лично. Она прекрасно сыграла свою роль. Обещанные деньги уже переведены на ее банковский счет. Мы умеем благодарить своих друзей.

Я сделал небольшую паузу, чтобы подчеркнуть важность момента, и сказал:

— А теперь прощайте, капитан.

Я поднял руку и отдал честь. Помедлив, капитан резким движением отсалютовал мне в ответ. Не оборачиваясь он громко скомандовал:

— Отстрелить спасательные шлюпки!

Корабль едва заметно вздрогнул. Маленькие кораблики веером рассыпались вокруг него и, теряя скорость, одна за другой стали пропадать из виду, переходя в обычное пространство. Перед тем как связь с капитанским ботом окончательно прервалась, я услышал, как капитан, повернувшись к кому-то, прорычал:

— Когда все кончится, разыщите эту сучку дин Гольд и доставьте ко мне.

Я удовлетворенно вздохнул. Будет, чем порадовать партнера. Кстати, о Джейсоне. Я выключил ставший ненужным теперь коммуникатор и сорвал с головы изрядно надоевшую мне черную тряпку. После этого я выбрался из узкого ремонтного лаза и снова поднялся на шлюпочную камеру. Осмотрелся. Палуба хранила следы срочной эвакуации: валялись какие-то тряпки, остатки упаковки, забытые или впопыхах брошенные пассажирами вещи, куча другого хлама. Я пошел осматривать шлюзы. Нога тут же обо что-то зацепилась. Я нагнулся и поднял предмет. Женская туфелька небольшого размера. Изящная и очень дорогая. В одной из шлюпок сейчас наверняка рыдает какая-то пассажирка первого класса. Ее не беспокоит утрата всего остального багажа, но то, что она потеряла туфельку и осталась, как цапля, на одном каблуке, наверняка бесит ее неимоверно. Я бросил туфельку и пошел дальше. Искать Золушку я не собирался, есть дела поважнее.

Я быстро пробежал вдоль шлюзов, проверяя, на месте ли шлюпки. Сделав полный круг, я убедился, что все шлюпки отстрелены. Осталась одна, в которой прятался Джейсон. Он мне поверил и остался. Спасибо, парень. Уж не знаю, что ты выиграешь от этого мероприятия. Я, конечно, справлюсь и в одиночку, однако при таком прессинге со стороны противника партнер не помешает.

Я достал бластер (говорю вам, совершенно незаменимая вещь!) и рукояткой постучал по двери шлюза. Заработали моторы, дверь открылась, и оттуда выглянуло ошарашенное лицо Джейсона.

— Ты это, типа чего? — задал он глубокомысленный вопрос.

— Потерпи еще немного, ладно? — попросил я его. — Сейчас закончим все дела, и у нас будет куча времени, чтобы спокойно поболтать.

Обещание поболтать несколько успокоило Джейсона. Он вылез из шлюпки и стал недоуменно осматриваться по сторонам. Бардак в отсеке был для него полной неожиданностью.

— Не обращай внимания, уборщиков вызовем позже. А сейчас поднимись наверх, найди капитанскую рубку и жди меня там. Я буду минут через пятнадцать-двадцать.

Проводив Джейсона до служебного уровня, я направился в свою каюту. Первым делом я сорвал с себя осточертевшую пижаму и нормально оделся. Ненавижу расхлябанность в одежде. Затянув пояс на брюках, я почувствовал себя более уверенно. Теперь можно приступать к завершающему этапу моего плана. А заключался он в следующем.

Сейчас в точке пространства, примерно соответствующей проекции лайнера из гипера, болтается стайка маленьких спасательных корабликов, набитых под завязку пассажирами и членами экипажа «Северной Звезды». Шлюпки предназначены для передвижения только в обычном пространстве. На них имеется значительный запас воды и продовольствия и автономная система жизнеобеспечения. Автоматический радиобуй уже включился и на аварийной частоте отчаянно передает сигналы SOS.

Среди них выделяется капитанский бот. Это более крупный и хорошо оборудованный корабль. Капитан в данный момент очень занят. Он ищет и определяет местоположение шлюпок, связывается с каждой и выслушивает отчет. Одновременно с этим он внимательно следит за той областью пространства, в которой могут оказаться останки взорванного лайнера. При взрыве лайнера гиперпространственный двигатель неминуемо выйдет из строя. Разрушенный корабль, лишенный защиты поля, создаваемого этим двигателем, немедленно вывалится в обычное пространство, как это случилось с отстреленными шлюпками.

Вот эти останки корабля я и должен предоставить капитану. Взрывать корабль я, естественно, не собирался, но имитировать взрыв я сумею. Так капитан атакованной подводной лодки приказывал выбросить за борт несколько тонн нефти и всякого барахла, чтобы убедить противника, что торпеда попала в цель. Для этого у меня были все возможности.

Я вытащил из шкафа свои чемоданы. Внешне это обычные дорогие чемоданы, обшитые натуральной кожей, вполне подходящие для их респектабельного владельца. На самом деле это небольшие сейфы, вскрыть которые в мое отсутствие теоретически невозможно. В этих чемоданах я вожу весь свой арсенал и прочее оборудование. В частности, там лежала атомная мина, подобная тем, которые я взорвал на Терции.

Мой план был чрезвычайно прост. Сейчас я достану мину, включу таймер на полминуты и выброшу ее за борт. Отлетев от корабля, она выйдет за пределы гиперполя и окажется в обычном пространстве. В этот момент сработает взрыватель. Атомный взрыв в том месте, где предположительно находится лайнер, должен полностью убедить капитана в том, что я привел угрозу в исполнение. «Северная Звезда» будет официально признана уничтоженной. Капитан займется организацией спасения, всем будет не до проверок. А в это время я улечу так далеко, что даже при желании меня уже нельзя будет засечь.

Я открыл чемодан с амуницией и замер с открытым ртом. Чемодан, в который я перед отлетом упаковал две компактные атомные мины новейшего образца, был пуст. Я не поверил своим глазам. Я даже сунул туда руку и стал шарить по пустому чемодану. Кое-что я действительно нашел. Это была голографическая фотография шефа. Когда я взял ее в руки, она ожила. Макар Иванович погрозил мне пальцем, хитро прищурился и сообщил:

— Эндри, Эндри! Я же тебя предупреждал: никакого оружия массового поражения. Только аналитическое мышление или мордобой.

Изображение остановилось, хитрая улыбка застыла на лице голографии.

Это был еще тот сюрприз. Оказывается, шеф не шутил, объявляя мой персональный мораторий на применение взрывчатки. Ну, удружил, и главное — как вовремя. Я лихорадочно начал распаковывать остальной багаж. Средства связи, устройства защиты от прослушивания и прочее оборудование были на месте. Но чемоданы с арсеналом были совершенно пусты. Не то что атомных, не было даже обычных бомб; из чемоданов были изъяты даже все виды стрелкового оружия. У меня остался только стандартный бластер, который я мог официально иметь при себе как работник ООП, находящийся в командировке.

Я захлопнул крышку пустого чемодана и в сердцах пнул его ногой. Ногу я отшиб чувствительно, и это меня немного отрезвило. Прихрамывая я вышел из каюты и отправился на мостик. Надо было что-то предпринимать.

В рубке лайнера меня ждал еще один сюрприз. Там, полуразвалившись в капитанском кресле, дымил сигарой Джейсон. Он так и не удосужился переодеться и был все в той же своей красной пижаме. Зато он успел по дороге заглянуть на кухню и в бар. Возле капитанского кресла, дико контрастируя с остальной обстановкой, стоял ресторанный столик на колесиках, заставленный бутылками и какой-то едой. Джейсон приветствовал меня, подняв руку, в которой держал за горлышко бутылку виски.

— Присоединяйся, Эндри! Выпьем за успешное окончание операции «Северная Звезда»!

— Тебе что, больше нечем заняться? — удивленно спросил я его. — Что ты сразу за бутылку схватился?

— Ну, во-первых, мне действительно больше делать нечего, — резонно возразил мне Джейсон. — Во-вторых, я сегодня еще не завтракал. И, в конце концов, должен же я возместить потерю жидкости! Я нервничал, потел.

Джейсон поднял ко рту бутылку и стал энергично вводить в организм драгоценную влагу.

— Подожди, не так быстро. Еще ничего не кончилось.

Я начал беспокоиться. Капитан из своего бота уже наверняка установил связь с Землей. Спасатели занимаются своим делом, а спецслужбы интересует другое. По их требованию капитан тщательно сканирует пространство вокруг предполагаемого места нахождения «Северной Звезды». Если в ближайшее время я не устрою взрыв, то все сорвется. Полиция смекнет, что мое представление только блеф и я не террорист, а просто угонщик. Они тут же примут меры, чтобы разыскать нас. Конечно, засечь лайнер, летящий в гиперпространстве, непросто. Но главное заключается даже не в том, что, вместо официальной гибели, «Северная Звезда» будет числиться в угоне. Самое неприятное то, что когда нас с Джейсоном не найдут, то, сделав простые выводы, все свалят на нас. Версию террористов-смертников отметут за ненадобностью, а нас объявят в розыск как опасных преступников. Угнать лайнер — это вам не пару драгоценностей стырить, здесь в дело подключится Интерпол. Наши фотографии украсят альбомы разыскиваемых преступников во всех отделениях полиции Галактики. Вот в такую передрягу втравил меня перестраховщик-шеф.

Я поймал себя на том, что так и стою столбом посреди рубки. Джейсон с любопытством наблюдал за мной и продолжал невозмутимо отхлебывать из бутылки. Это разъярило меня окончательно. Я выхватил бутылку из рук Джейсона и швырнул ее в угол комнаты. Недолетев до стены, бутылка ударилась о ножку стула. Горлышко отлетело в сторону и врезалось в стену. Раздался хлопок, стекло взорвалось тысячью мелких осколков. Они взметнулись во все стороны, как маленькие искры огня, отражая направленный свет потолочной лампы. Я как завороженный смотрел на это зрелище. Сама же бутылка просто откатилась в угол комнаты и там застыла, совершенно целая, если не считать отбитого горлышка.

В моей голове что-то щелкнуло. Я нашел выход. В разговоре с капитаном я говорил, что собираюсь взорвать атомный реактор корабля. Вот это я и сделаю.

Гиперпространственный космический корабль имеет на борту два совершенно разных двигателя. Для передвижения в гиперпространстве используется огромное сложное устройство со своим независимым источником энергии. А для передвижения в обычном пространстве корабли по-прежнему используют старый добрый атомный двигатель. Это отдельная силовая установка, которая имеет собственный ядерный реактор. Если постараться, то его можно быстро превратить в атомную бомбу.

Я сел в кресло первого пилота. Операция, которую я собрался произвести с реактором, относится к числу запрещенных. Чтобы произвести ее, нужно иметь допуск. Коды доступа стандартны по всему флоту и регулярно обновляются именно на тот случай, если попадут в руки террористов. Но я-то не террорист. Обновленные коды регулярно поступают в Организацию, и убедить корабельный компьютер, что меня надо слушаться, мне не составило труда. Войдя в программу управления реактором, я дал команду вынуть замедляющие стержни из рабочего пространства реактора. Потребовав несколько раз подтверждение моих полномочий, компьютер нехотя ее принял.

Теперь оставалось ждать. До начала цепной реакции должно пройти около пятнадцати минут, я неспроста назначил такой срок капитану «Северной Звезды» для эвакуации. Каждые две минуты в рубке начинала реветь сирена. И как она еще не охрипла — столько раз сегодня включалась. Я вводил подтверждение операции, и сирена затыкалась. Наконец зазвучал сигнал общей тревоги:

— Внимание! В реакторе пространственного двигателя началась неуправляемая ядерная реакция. Всем членам команды немедленно покинуть помещения машинного отделения, начиная с А—2 и до А—8 включительно.

Джейсон с ужасом смотрел на меня. Говорить из-за звона было невозможно. Я сделал ему знак, мол, все под контролем. Сигнал тревоги звенел ровно пять минут, и мы чуть не оглохли. Затем он резко умолк. Корабль содрогнулся, свет в отсеке замигал, но восстановился. Компьютер ровным голосом объявил:

— В соответствии с аварийной программой атомный реактор пространственного двигателя отстрелен от корабля. Питание всех систем корабля переключено на энергетическую установку гипердрайва. В связи с этим субпространственная скорость лайнера уменьшена на двадцать процентов. Радиационная обстановка на корабле в норме.

Ну, вот и все, сказал я себе. Через несколько секунд реактор вывалится в обычное пространство недалеко от шлюпок. Еще несколько секунд — и последует атомный взрыв, который засекут сканеры капитанского бота. Более убедительных доказательств гибели «Северной Звезды» и быть не может.

От размышлений меня оторвал голос Джейсона:

— Эндри, ты чего творишь, мать твою?

Я обернулся. Мой партнер по-прежнему сидел в капитанском кресле с лицом, белым как мел. Выпитый только что виски выступил у него на лбу капельками мелкого холодного пота.

— Ты у нас, типа, крутой террорист, да? А как мы теперь отсюда выберемся? Или ты собрался провести остаток жизни в гиперпространстве? Заняться без помех медитацией? Учти, мы так не договаривались. Я хочу жить в обычном мире. Не напрягай меня, пожалуйста.

Я усмехнулся и похлопал его по плечу:

—Как раз теперь можешь расслабиться и возместить потерю жидкости. Да и мне, честно говоря, не повредит.

С этими словами я взял у него из рук бутылку и основательно приложился к ней. Горячая успокаивающая волна прокатилась по пищеводу и упала на дно желудка. Нервное возбуждение начало постепенно стихать. Джейсон непонимающими глазами следил за мной.

— Все в порядке. Официально «Северная Звезда» больше не существует.

— Да мне по фигу, что там существует, а что нет. Как ты собираешься лететь дальше? Как только мы выйдем из подпространства, мы зависнем в пустоте без двигателей. Нас даже спасатели искать не будут, сам говоришь, что официально мы мертвы!

Я сделал еще один глоток и потянулся за чипсами. Набрав полный рот, я прошамкал:

— Во-первых, я не собираюсь выходить из гиперпространства, пока мы не достигнем окрестностей Деметры. Надеюсь, ты не забыл, куда мы летим.

Джейсон подозрительно посмотрел на меня, но ничего не ответил.

— Ну вот. — Я наконец прожевал сухие соленые пластинки и мог говорить по-человечески. — А во-вторых, план действий таков. Мы полетим на гипере, пока не остановимся в двух днях обычного полета от Деметры. Там мы перейдем в спасательную шлюпку и проделаем на ней оставшуюся часть пути. На Деметре к этому времени уже будут знать о катастрофе на «Северной Звезде». Нашему появлению в шлюпке никто не удивится. Вот и все.

— Нет, не все, — тут же возразил Джейсон. — А что будет с «Северной Звездой»?

Я пожал плечами:

— Когда долетим до места, корабль я уничтожу. Он больше нам будет не нужен. Более того, это серьезная улика против нас.

Джейсон пристально взглянул на меня:

— И тебе не жалко терять такой корабль?

— А что прикажешь с ним делать? Корабля больше не существует. Его взорвали террористы.

— Ну, это официально, как ты выражаешься, — задумчиво сказал Джейсон. — А фактически у нас в распоряжении межзвездный лайнер высшего класса. И что-то мне очень не хочется вот так просто расстаться с ним.

— Джейсон, — строго сказал я ему. — Не вздумай украсть его. Это будет элементарное уголовное преступление. Мы должны избавиться от «Северной Звезды» так, чтобы никто никогда ее больше не увидел. Перед тем как сесть в шлюпку, я запрограммирую корабль на самоуничтожение.

— Подожди, — воскликнул Джейсон. — Давай просто предоставим «Северной Звезде» лететь дальше в гиперпространстве. Ведь никто не станет ее искать специально. А какие шансы, что ее случайно обнаружат? Насколько я знаю гипернавигацию, абсолютно никаких. Пусть себе просто летит, и все.

— А почему ты не хочешь, чтобы я ее взорвал? Это надежнее. Пока корабль цел, мне будет неспокойно. Всегда есть шанс, что ее могут найти.

— Вот и я о том же.

— Тогда я ее взорву.

— Да нет же, Эндри! — умоляюще закричал Джейсон. — Ну разве можно бросаться такими сокровищами! Ну, пожалуйста, пусть себе останется в гипере.

Я подумал и согласился. Действительно, шансы случайно наткнуться в гиперпространстве на корабль, летящий неведомо куда, равны нулю и даже еще меньше. А взрыв может привлечь внимание. Пожалуй, Джейсон прав. Пусть себе корабль летит куда глаза глядят, пока не кончится гиперпространство.

— Ладно, партнер, уговорил, — вслух заявил я. — Давай проложим курс, а потом как следует возместим потерю жидкости этими благородными напитками.

Мы вместе склонились над штурманским пультом. Два любителя — это все равно меньше, чем один профессионал. Да и огромный лайнер не прогулочная яхта. Тем не менее, через полчаса мы удовлетворенно откинулись на спинки кресел. «Северная Звезда» была направлена точно на Деметру. Оставалось пожелать друг другу приятного полета.

Джейсон с довольным видом потер руки и повернулся ко мне:

— Господин капитан, лайнер лег на курс согласно вашему приказанию. Какие будут дальнейшие распоряжения?

Дальнейшие распоряжения были просты и приятны. Для начала команде было приказано плотно позавтракать. Затем мы уютно расположились в креслах командира и первого пилота напротив главного пульта корабля и потягивали из стаканов специальный коктейль, который соорудил Джейсон. По его уверениям, это была совершенно необходимая штука после еды, поскольку стимулировала пищеварение.

— Эндри, тебе не кажется, что пришло время поговорить? — серьезным голосом предложил Джейсон.

Я согласно кивнул:

— Ты прав. Давай-ка я тебя введу в курс дела.





  1. Глава 8

Барабаны глухо стучали в сумерках. Они выбивали рваный напряженный ритм, который заполнял собой большую площадь перед невысоким, ярко раскрашенным строением. Все свободное пространство было занято ящерами. Они стояли по колено в воде и раскачивались из стороны в сторону в такт звукам барабанов. В центре площади оставался незанятый ящерами круг. Это единственное свободное место было абсолютно сухим и ровным.

Внезапно барабаны умолкли. Ящеры стояли не двигаясь, чего-то ожидая. Томительно медленно тянулись минуты. Сумерки сгущались. Солнце сползало за горизонт. В тот момент, когда оно окончательно пропало, в противоположной стороне неба показался первый отблеск восходившей полной луны. По толпе пронесся гул голосов, который тут же смолк. В здании зажглись огни. Послышалось негромкое пение.

Вереница жрецов с ритуально поднятыми вверх хвостами прошествовала из святилища к центру площади. Каждый из них держал в руках деревянную шкатулку. По очереди подходя к круглой сухой площадке, они останавливались. Постепенно образовался ровный круг из плотно стоявших рядом ящеров. Шествие остановилось, раздались громкие слова молитвы. Каждый из жрецов по очереди открыл шкатулку, и стало видно, что каждая заполнена крупными ярко-синими фруктами. По толпе пробежала волна дрожи. Ящерам были хорошо знакомы эти круглые, чуть продолговатые плоды деревьев ткана. Они не годились в пищу. Более того, деревьев тканы сторонились и никогда не трогали их плодов. Внутри плодов тканы находился ядовитый сок, разъедавший даже толстую кожу ящеров.

Когда молитва стихла, жрецы осторожно разложили плоды перед собой на твердой сухой земле. Теперь площадка была покрыта сплошным ярко-синим ковром. На площади воцарилась тишина. Было слышно лишь напряженное дыхание ящеров и редкие нервные шлепки хвостов по воде. Напряжение достигло апогея. Внезапно барабаны вновь взорвались громким нервным боем. Теперь ритм был совершенно иной — мрачный, древний, таинственный. Жрецы, повернувшись в затылок друг другу, пошли вокруг площадки. Барабаны стали ускорять темп, и, повинуясь ему, ящеры двигались все быстрее и быстрее. Наконец этот странный хоровод уже почти бежал. Барабаны зазвучали в полную силу. Волна звука накрыла площадь. Казалось, грохот пульсирует в каждой клеточке тела, зубы ныли, тела дрожали от нетерпения. Хвосты зрителей нервно двигались из стороны в сторону, описывая немыслимую траекторию.

Один из жрецов издал пронзительный крик и бросился на площадку, покрытую синими плодами. Раздался хруст, кожура под его ногами лопнула, и ядовитая жидкость брызнула в стороны. Толпа зрителей с криком ужаса отшатнулась. Один за другим, не прерывая бега, жрецы запрыгивали на площадку. Они продолжали свое движение, но теперь двигались не в привычной благостной воде, а в темно-синей ядовитой жидкости, залившей площадку.

Ящеры бежали по кругу все быстрее и быстрее, крича во все горло так, что заглушали грохот барабанов. Они двигались, закрыв глаза и раскачиваясь в такт барабанному бою. Чувствительные подошвы лап были погружены в жидкий яд, но сами ящеры не показывали никаких признаков отравления. Наоборот, они находились в возбужденном эйфорическом состоянии и радостно выкрикивали молитвы, прославлявшие их божество. Толпа следила за жрецами с благоговейным ужасом. Зрители вслед за жрецами повторяли слова молитвы, но никто не двинулся с места, чтобы присоединиться к жрецам в круге.

Ходить по раздавленной ткане было древним тайным секретом жрецов бога Кхаа. Только им после долгих лет упорных молитв и изучения древнего искусства бог даровал такое редчайшее умение. Для непосвященного подобная прогулка могла окончится лишь одним — тяжелейшими ожогами ступни, подошва которой у ящеров была самой чувствительной частью тела. А потом яд тканы, проникший через тонкую кожу ступней, разольется по всему телу, неся верную смерть. Вот почему зрители смотрели на жрецов с таким запредельным ужасом и благоговением.

На самом деле жрецы немного лукавили, как все жрецы, во все времена, на всех планетах. Ткана, по которой они ходили во время праздника, отличалась от обычной. При подготовке к ритуалу плоды тщательно выбирали. Древнее знание, передающееся поколениями жрецов, объясняло, как и где искать плоды, которые подходят для проведения ритуала. Именно такую ткану жрецы срывали с деревьев, заворачивали в листья и бережно хранили для проведения ритуала.

Постепенно барабаны замедлили ритм. Одновременно уменьшилась и сила грохота. Барабаны стучали все медленнее и тише. Один за другим ящеры выходили из круга. С ними что-то произошло там, в глубине таинственного круга, во время этого опаснейшего представления. Их головы тряслись, они пошатывались, хвосты производили невнятные неконтролируемые жесты. Взявшись за руки и поддерживая друг друга, они медленно побрели назад в святилище. Толпа сопровождала их благоговейным молчанием.

Церемония Попрания тканы была старинным ритуалом. Жрецы просили бога Кхаа покарать силы зла, подобно тому, как они сами втоптали в землю ядовитые плоды. Обряд проводили редко, в исключительных случаях, например при нашествии хищников зуузу. Но вот уже два столетия прошло с тех пор, как был убит последний хищник.

Конечно, церемония Попрания проводилась не только при появлении зуузу. Однако она всегда означало лишь одно — ящерам грозит опасность и требуются совместные усилия всего племени чтобы с ней справиться.

Прихожане еще некоторое время молча стояли перед кругом с раздавленной тканой. Потом площадка перед храмом опустела. Ящеры расходились подавленные и погруженные в невеселые мысли.





  1. Каталог: download
    download -> Материальная культура и быт средневекового населения пермского предуралья
    download -> Основы паблик рилейшнз
    download -> Э. Дюркгейм: Метод социологии
    download -> Концепция социальной солидарности Эмиля Дюркгейна
    download -> Учебно-методический комплекс по дисциплине «социология права» Для специальности 030501
    download -> Учебно-методический комплекс по дисциплине «социология права» Для направления 521400
    download -> Лекция «Предмет и метод философии науки»
    download -> Методология и методика психолого-педагогических исследований
    download -> Матричная модель анализа урока: возможности и перспективы Е. Коротаева


    Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница