С. И. Кордон основы методологии: системодеятельностный подход. Категории пермь 2005 С. В. Комаров, С. И. Кордон. Основы методологи: системодеятельностный подход. Книга



страница50/58
Дата30.12.2017
Размер3.39 Mb.
ТипКнига
1   ...   46   47   48   49   50   51   52   53   ...   58
(Ref) Деятельность мышления

И конструирования значений










(Ref)

Мышление и конструирование новых смыслов и значений

Схема 7.16.

Таким образом, в позиции рефлексии рефлектирующий индивид осуществляет а) производство смыслов; b) объективацию их в виде знаний, в). выработку средств для функционирования этих знаний в деятельности.

3) Рефлексивное возвращение (см. схему 7.17). Это есть возвращение в позицию 4 («конструктор значений»), где осуществляется конкретные изменения понимания участников деятельности (индивидов 1, 2 и 3). Здесь выработанные ранее (п.2) средства для функционирования объективированных в виде знаний новых смыслов и значений предаются или внедряются в деятельность индивидов 1,2 и 3.




Схема 7.17

Заметим, что на схеме индивид, осуществивший рефлексию, опять становится индивидом 4, т.е. «конструктором значений». Мы специально обращаем на это внимание, чтобы еще раз подчеркнуть, что смысл рефлектирующей деятельности и смысл деятельности «конструктора значений» различны: рефлектирующая деятельность «стоит над» рефлектируемой деятельностью, между тем как деятельность индивида 4 является элементом самой ситуации деятельности.

Таким образом, рефлексия является важнейшим элементом деятельности, функция которой в выработке новых конструктивных значений и смыслов для устранения разрывов в деятельности и коммуникации-общении.

Рефлексия является актом деятельности особого рода и должна пониматься как специфическая деятельность. Однако, как мы видели, в своей эмпирической форме рефлексия выступает, прежде всего, как мышление. Именно такое представление долгое время господствовало в философских и психологических исследованиях рефлексии.



    1. Рефлексия как мышление.

Поскольку рефлексия связана, как мы видели, с анализом и выработкой новых смыслов и значений, то исследования сущности и содержания рефлексии долгое время сосредотачивались вокруг понимания рефлексии как акта мышления.



      1. Рефлексия в философии.

В истории философии рефлексия понималась, прежде всего, как индивидуальный акт мышления. В самом общем виде в философии рефлексия понимается как направленность человеческой души на самое себя, как мышление делающее предметом своего анализа самого себя и свою деятельность, как самосознание. Хотя уже в античности появилась традиция анализа рефлексивных процессов, собственно специальным предметом философского анализа рефлексия становится в Новое время.

Центральной проблемой новоевропейской философии, как известно, выступает проблема познания и рефлексия рассматривается, прежде всего, как некая индивидуальная и индивидуализированная способность в контексте решения гносеологических и эпистемологических задач. В рамках картезианской философии, в полемике Лейбница с Локком о врожденных идеях как основаниях истинного знания, затем в философии Канта понятие рефлексии получает ту методологическую форму, в которой оно обычно сейчас репрезентируется. А именно, представления, накопленные в философии, связывают рефлексию, во-первых, с процессами производства новых смыслов, во-вторых, с процессами объективации смыслов в виде знаний, предметов и объектов деятельности, в третьих, со специфическим функционированием знаний, предметов и объектов в практической деятельности. Хотя у Фихте и Гегеля, а позже – у Гуссерля содержится попытка превзойти эту – чисто гносеологическую форму и поставить понятие рефлексии в более широкий контекст процессов развертывания, существования и развития жизненных явлений вообще, тем не менее такая трактовка рефлексии как самосознания и самомышления продолжает доминировать в философском анализе.

Это понимание роли и значения рефлексивных процессов опиралось на определенные реальные основания, причем не только чисто исторического характера. Действительно, анализ рефлексии в рамках абстракции «гносеологического робинзона» обуславливался реальной практикой коммуникации и познания субъектов познания в рамках определенного общественного разделения труда, особенностями функционирования массового сознания общества свободной конкуренции. Процесс познания понимается при этом как чувственный контакт отдельного разумного субъекта познания с независимыми от него объектами, вызывающими в нем соответствующие образы. В рамках этого философия опиралась на определенное понимание сознания как предметно-ориентированного. Именно недостаточность такого понимания в русле проблем обоснования истинности добываемого знания и приводит к тому, что этот первичный уровень анализа работы сознания дополняется исследованием рефлексивных механизмов функционирования и совершенствования познающего разума. Рефлексия трактуется при этом как дистанцированно-отстраненное наблюдение за когнитивными процессами, как внеситуационное мышление, раскрывающееся в безличном описании объективной, идеальной и надличностной структуры истинного знания.

Традиция анализа рефлексии всецело находится в пределах объектной трактовки процесса мышления как «мышления о…». Она и понимается как «мышление о мышлении». Здесь предметно-ориентированное мышление как бы расширяет поле своего видения, добавляя к своим объектам еще один – самого себя. Введение понятия рефлексии и анализ рефлексивных структур как структур человеческого сознания приводит к тому, что предметом анализа становятся глубинные основания и предпосылки знания, сама возможность осуществления процесса истинного познания. Кант указывал: «Рефлексия (reflectio) не имеет дела с самими предметами и не получает понятий прямо от них; она есть такое состояние души, в котором мы приспособляемся к тому, чтобы найти субъективные условия, при которых мы можем образовывать понятия”. (Кант И. Критика чистого разума. // Сочинения. – М., 1964. Т.3, С.185.) “Мы можем принимать некоторые познания, например, непосредственно достоверные положения, без исследования, т.е. не проверяя условий их истинности, однако мы не можем и не имеем права судить ни о чем без рефлексии, т.е. без сравнения познания с той познавательной способностью (чувственностью или рассудком), из которой оно может возникнуть”. (Кант И. Логика. // Трактаты и письма. – М., 1980, С.384.) Гегель также писал: “…рефлексия есть движение мысли, выходящее за пределы изолированной определенности и приводящее ее в отношение и связь с другими определенностями” (Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. – М., 1974. Т.1, С.206)..

Однако такая трактовка рефлексии остается всецело в рамках понимания сознания как предметно-ориентированного: мышление здесь

понимается как предметная данность и непосредственная очевидность. Процедуры и способы наблюдения, характерные для такого сознания,

сохраняются и в отношении к рефлексии. Более того, рефлексия трактуется при этом как некое надличностное, инвариантное мышление. Понятие рефлексии связано в этом плане с понятием транцендентального субъекта как особой структуры единого и гомогенного познавательного опыта как гаранта истинности познания. В соотвествии с этим в рамках классической философии нового времени осуществляется вынесение “за скобки” всех актов коммуникации, всех социальных и социально-психологических характеристик знания; последние рассматриваются как источник ложности, предрассудков, от которых сознание должно быть очищено. Рефлексия и понимается как механизм монологического развертывания трансцендентального субъекта, который в ходе самоуглубления объективирует себя и «снимает» все объективно-мыслительные формы как формы превращенного сознания. Поэтому традиция рефлексии исходит из оппозиции диалектических категорий – сущности и существования, сущности и явления, субстанции и атрибутов. Внимание в таком «эссенциалистском» мышлении обращается прежде всего на смыслополагающую деятельность сознания, которая фиксируется либо в созерцании надвременных сущностей – эйдосов, либо в конструировании идеальных значений (категорий) разума. Здесь язык и формы объективации знания не имеют ни регулятивного, ни конститутивного значения: выявление инвариантного смысла связано с «отделением» их от всех форм объективации – выражений в языке, в знаково-символических формах и т.п.

Однако, такая трактовка рефлексии уже в самой философии наталкивается на ограничения. Построенная на абстракции «гносеологического робинзона», она совершенно игнорирует вопрос о том, что познающий индивид включен в процесс общения и деятельности, существует в сети социокультурных связей и коммуникаций. Поэтому для классической трактовки рефлексии и представляет проблему вопрос о «субъекте» последней, вопрос о личностном бытии знания. Понимание мышления только как «мышления о …», как предметно-ориентированного мышления есть одностронняя абстракция от реального процесса познания.

Преодоление в философии такого одностороннего представления о рефлексии началось именно с трактовки мышления как «мышления в мире» в русле герменевтико-экзистенциалистической традиции. Эта традиция опирается на рассмотрение рефлексивных процессов в ином контексте – в контексте общения-коммуникации. Мышление здесь трактуется как «мышление в ситуации», «мышление в коммуникации». Когнитивные акты вплетены в акты коммуникации. Поэтому реальный процесс познания рассматривается здесь не как разворачивающийся в структурах чистого сознания некого трансцендентального субъекта, а в рамках «экзистенциального» мышления, которое не допускает различения и разграничения явления и сущности, подлинных и превращенных форм сознания и исходит из социокультурной обусловленности как содержания, так и форм мышления. Отсюда неизвестное классической философии внимание к вариативности, изменчивости смысла, вплетенного в акты понимания и общения, в акты языковой коммуникации, внимание к историчности значений языка и их интерпретаций. Язык оказывается изначальной характеристикой бытия человека в мире, задает горизонты смыслополагания человеком своей жизни. Поэтому в герменевтико-экзистенциальной традиции рефлексия связывается не со смыслополагающей, а со смысловыявляющей работой сознания. Здесь подчеркивается, что всякое понимание опосредовано интерпретацией, прошлые смыслы оживляются в актах интерпретации, наделяются новым смыслом, поскольку акты межличностного взаимодействия создают новые возможности для анализа прошлого и проектирования будущего. Если гносеологическая трактовка рефлексии делала своим предметом идеальные объекты, «вытолкнутые» из сферы коммуникации и живущие в ином пространстве, пространстве интерсубъективных значений, не имеющих модальности оценок, самооценок, мнений и т.п., зато имеющих статус общезначимости, то экзистенциальная трактовка рефлексии пытается исходить из процесса рефлексивного взаимоотражения субъектов коммуникации и общения, смыслового конструирования образа «другого» в образе моего «я».

Однако, анализ процессов познания в русле только герменевтико-экзистенциальной трактовки тоже является односторонним, поскольку всякое познающее мышление есть одновременно и «мышление о …» и «мышление для …». Поэтому, если для классической философии и теории познания проблемой являлся вопрос о личностном бытии знания, то для этой традиции проблемой является вопрос об общезначимости истин и интерсубъективная природа знания.

В рамках этого уточнялось и само понятие рефлексии. Рефлексивность начинается там, где возникает отклонение от образа деятельности. Это приводит к сдвигу и изменению в исходных схемах деятельности и мышления. Процесс рефлексии при этом может быть уловлен при реконструировании и сравнении исходных схем деятельности и тех схем, которые возникают после актов рефлексии. Однако, данная реконструкция есть работа с объективациями рефлексивных процессов, работа с «отложениями» рефлексии в некоторых знаковых формах. Без этого «становления в ином», без объективации рефлексия оказывается разрушительной силой, она превращается в дурную бесконечность. Живая работа рефлексии оказывается в остановке и блокировке движения мысли и действия по прежним образцам, «выход за их пределы» открывает новые горизонты перед мышлением и деятельностью. Рефлексия оказывается смысловым сдвигом на себя, своеобразным возвратом и реконструкцией своих собственных представлений, идеальных объектов и схем движения.

7.3.2. Рефлексия в психологии


В рамках рассмотренных философских концепций и формировался психологический подход к анализу рефлексии. Но, если в рамках философии предметом исследования является смысловая и логическая структура рефлексии, то психология делает своим предметом анализ индивидуальные особенности протекания рефлексивных процессов. Поскольку рефлексия трактуется как «внутренние» индивидуальные мыслительные процессы, то психологические исследования «замыкаются» на анализе индивидуальных механизмов переосмысления человеком содержания своего сознания.

Те модели мышления, которые используются в психологии, сводятся обычно к построению механизмов «приостановки» мыслительной деятельности, построения ее целостного образа, конструирования средств дополнительных знаковых средств перестройки этого образа в нужном направлении, схематизации нового представления преобразуемой деятельности, и, наконец, механизмов объективации полученного рефлексивного смысла.

При этом используется много уровневая модель индивидуального мышления, представляющая мышление как организованное на разных уровнях: предметно-операциональном и рефлексивном. Предметно-ориентированное мышление предстает как «мышление о…», в то время как рефлексивное мышление предстает как «мышление для …».

В чем психологическое значение рефлексии? Суть дела заключается в том, что любое наше представление, понятие всегда активно строиться и способ построения во многом обуславливается наличными, конкретными обстоятельствами. Этот способ построения, будучи раз осуществлен, имеет тенденцию воспроизводиться, повторяться при обстоятельствах, которые по тем или иным причинам кажутся сходными с решаемой задачей. Отсюда и «связанность» индивида уже совершенным когда-то способом построения, механическое следование уже имеющемуся знанию, «повторение прошлого». «Приостановить» привычный способ построения действия, сделать его объектом своего собственного рассмотрения, сравнить его с другими знаниями, выделить его границы, - и значит совершить рефлексию. Осознавая свои действия и их основания, мы действительно рассматриваем их как объекты особого рода. Только такая объективация делает нас по отношению к своему собственному способу действия свободными, способными изменять их, заменять и совершенствовать.

Какова психологическая структура рефлексии? Психологически рефлексия начинается с сомнения как особого состояния и чувства, отличного от неуверенности как личностной черты. Сомнение возникает тогда, когда привычные приемы и действия «не срабатывают», не ведут к выполнению действия или желаемому результату. Действие, которое не получается, должно быть остановлено и становится особым объектом рассмотрения. Речевым эквивалентом остановки действия является его фиксация. Именно фиксация выступает формальным признаком перехода на рефлексивный уровень движения мысли. Специально выделяя и указывая, как он собирается поступить, человек как бы «выносит» свое действие на специальное рассмотрение, объективирует его. Этот анализ сопровождается вопросами, которые направлены на выяснение причин затруднения или ошибок и предваряет оценку правильности или неправильности действий в ходе решения задачи. В оценке как бы подытоживается результат работы мысли на рефлексивном уровне. Таким образом, психологическая характеристика рефлексии выделяет в ней сомнения, фиксации, объективации, анализ, оценку, утверждения и предположения.

Рефлексия выступает именно как приостановка работы предметно-ориентированного мышления и перевод его на другой уровень (или в другой режим работы). Фактически всякое решение проблемной задачи выступает как переключение режимов работы нашего мышления, своеобразная блокировка привычных схем и ходов мысли.

В последнее время рамках психологического анализа рефлексивных процессов все большее внимание уделяют личностным особенностям мышления. Дело в том, что характеристика личностного мышления в процессах решения различного рода задач оказывается не только тесно связанной с рефлексивными процессами. Сама личность может рассматриваться как особый предмет рефлексии и можно говорить об особой личностной рефлексии. Личностная рефлексия направлена на самоорганизацию через осмысление человеком себя в своей мыслительной деятельности в целом как способа осуществления своего целостного «я». Такое выделение и представление личностной компоненты рефлексии – самооценки и мотивировки – существенно меняет представления о психологических механизмах рефлексивных процессов. Оказывается, что связи между уровнями мышления связаны функционально, а не строго иерархически, что и определяет многообразие психических процессов.

Итак, психологический анализ рефлексивных процессов и сводится к выявлению индивидуальных особенностей таких переключений в зависимости от сложности самого предметного материала (задач), условий их решения, развития психологических способностей и личностных особенностей индивида.

Таким образом, философская и психологическая традиции анализа рефлексии сосредотачиваются вокруг представлений этого акта как индивидуального акта мышления. При этом все время остаются без ответа 2 важнейших вопроса:

1). Что происходит в акте рефлексивного мышления?

2). Как возникает само рефлективное мышление у индивида?

В рамках онтологических представлений о рефлексии как мышлении сделать это чрезвычайно сложно. Ибо сами причины рефлексии и ее движущие силы (мотивы) всегда оказываются лежащими “за пределами” собственно мышления индивида, а именно – в самой его практической деятельности и в общении коммуникации.

Понимание этого, означает, что мы должны представить теперь рефлексию не как акт мышления, а как акт деятельности. Другими словами построить представление о рефлексии как о деятельности.


    1. Рефлексия как деятельность

Преодоление «психологизма» в понимании рефлексии связано с попытками рассмотреть рефлексию как элемент некоторой структуры деятельности и коммуникации-общения. Одним из способов такого рассмотрения является формальные схемы рефлексивных процессов, описанных в разделе 7.1.

Напомним его суть. Пусть есть некий индивид Х. и пусть этот индивид Х действует с внешними объектами a и b. Допустим так же, что этот индивид Х обладает сознанием, т.е. способностью иметь образы этих объектов. На табло сознания этого индивида будут отражаться окружающие его объекты, на которые направлена его деятельность. Покажем это на схеме 7.18.

Схема 7.18.


Если индивид Х «осознает» ситуацию, то на его табло сознания появляются изображения (представления) объектов a и b. Это и есть «сознание» или «внутренняя картина» сознания. На табло сознания всегда будут появляться изображения различных внешних объектов, с которыми имеет дело наш индивид.

Муже знаем, что эта система деятельности может быть описана символически: символом Т обозначается сама ситуация деятельности. Тa –картина объекта а (образ а) в сознании индивида Х, Tb – соответственно картина объекта b (образ b). Тогда ситуация деятельности будет описываться формулой:



Ω = T + Ta +Tb.
Представим ситуацию, в которой либо возникает разрыв в деятельности, т.е. отсутствует какой-либо элемент деятельности, либо индивид Х встречает какой-то новый, неизвестный ему объект c. В этом случае совершение привычных действий с этим объектов не дает желаемый результат.

Для того, чтобы совершить деятельность в этих условиях индивид Х должен представить не только тот объект c, с которым он имеет дело, но и самого себя, имеющего дело с этим объектом. (См. схему 7.19) Появление на табло сознания изображения индивида Х означает, что он теперь имеет изображение самого себя или «сознание» самого себя. Индивид Х теперь имеет не только образы объектов, но и образ самого себя, действующего с этими объектами.




a

b

c


















объект b

Схема 7.19.

Назовем этот образ образом «нулевого порядка». Эта ситуация деятельности будет описываться формулой:
Ω = T + Ta + Tb + Tc +TX.
Если теперь индивиду Х необходимо изменить свою деятельность для того, чтобы добиться желаемого результата с объектом c, он должен «осознать» это свое представление самого себя, т.е. представить его именно как свой образ, свое изображение. Этот образ самого себя, сознающего свой образ, будет описываться формулой
Ω = [Ta +Tb +Tc + (Ta+Tb+Tc)X].
Этот образ самого себя есть самосознание или рефлексия индивида Х. Назовем этот образ образом “1-го порядка”. и отобразим это на схеме (см. схему 7.20).

a

b

с









Табло сознания индивида Х



объект с

Схема 7.20.


Вся ситуация деятельности будет тогда описываться формулой:

Ω = T + Ta +Tb +Tc + [Ta +Tb +Tc + (Ta+Tb+Tc)X]X .

Таким образом, полученная ситуация деятельности включает в себя еще и три изображения, три образа:

1) образ самих объектов деятельности, имеющийся у индивида Х,

2) рефлексию «0-ого порядка», т.е. образ самого себя,

3) рефлексию «1-го порядка», т.е. образ самого себя, осознающего это свое осознание.

Меняя образ свой образ, т.е. образ самого себя, действующего с внешними объектами, индивид Х, конструирует новые схемы деятельности с неизвестным объектом с и тем самым перестраивает всю свою деятельность.

Полученная система, описываемая последней формулой, называется рефлексивной системой или системой с рефлексией.

В рамках этой теории рефлексия по-прежнему понимается как некий индивидуальный акт мышления. Однако, рассматривается не собственно сам акт рефлексии, а его объективация в сознании индивида. Эта объективация в сознании индивида его деятельности и содержания его сознания как результат рефлексии и рассматривается как особый элемент самой деятельности, меняющий всю ее структуру и все протекающие в ней процессы.

При таком «отвлечении» от «психологических» механизмов рефлексии, последняя начинает трактоваться формально, а именно формой рефлексии становиться ее результат – объективация в образе, в некотором представлении в сознании индивида самого себя. Тем не менее, благодаря такому формальному подходу удается избежать традиционных проблем, возникающих в рамках «индивидуалистической» трактовки рефлексии в философии и психологии. Например, проблемы происхождения сознания и рефлексии.

Рассмотрим как в рамках такого подхода «объясняется» проблема возникновения рефлексии . Для этого нам нужно описать механизм происхождения индивидуальной рефлексии «нулевого ранга». Этот тот рассмотренный выше случай, когда сам индивид оказывается отраженным на табло своего сознания, но само это табло не отражается на самом себе. Данная ситуация соответствует мышлению ребенка, у которого сформирован образ «Я», но еще не сформирован образ своего сознания-мышления.

Введем понятие «первобытного коллектива» как простейшей социальной системы, различение «рядового» члена коллектива и лидера-вождя. Лидер выполняет функцию «организатора» ситуативных структур коллектива, это его функция. Каждый рядовой член коллектива владеет набором отдельных трудовых процедур t1, t2, t3 …, которые внутренне никак между собой не связаны. Они соединяются в последовательности лишь сигналами лидера.

Все члены коллектива оперируют с действительностью – различными объектами. Лидер-вождь оперирует с особой действительностью – коллективом. Он вытолкнут из него и стоит над ним. Выполнить свою функцию «организатора» он сможет, если сумеет целостно представить эту действительность, отобразит ее на специальный «планшет», затем преобразует это отображение в некоторый проект, а затем реализует его. На планшете должны быть отображены все элементы этой ситуации деятельности: рядовые члены коллектива, объекты, с которыми они действуют, а также специальные метки действий-операций, которые они выполняют. Иначе говоря, можно специально выделить два элемента ситуации:

«трудовые» действия-операции, выполняемые «рядовыми» членами коллектива;

особая «трудовая» операция, по отношению к особому объекту-коллективу, выполняемая лидером-вождем с помощью специального знакового средства «планшета».

Говорить о возникновении коллектива можно лишь в момент превращения сообщества в саморефлексивную систему, т.е. тогда, когда появляются знаковые средства планирования деятельности коллектива как целого.

Пусть лидер также выполняет наряду со своими лидерскими функциями еще и «рядовые» функции. Это значит, что в целом ряде задач, он должен отображать, как это показано на схеме 7. 21, на планшете себя посредством особого материального заместителя наряду с прочими «рядовыми» членами коллектива. Иначе говоря, мы имеем теперь принципиально иную ситуацию: в лидере оказываются совмещенными два «начала» – трудовая и организующая деятельность.




t1
t2



t1
t2






Схема 7.21.


Впервые индивидуальная деятельность оказывается внутренне организованной. Механизм, который раньше действовал в масштабе коллектива, переходит в индивидуальную деятельность: лидер превращается в саморефлексивную систему. Соединение двух различных видов деятельности в результате отражения индивида на свой планшет и есть возникновение индивидуальной рефлексии. «Я» возникает как внешний материальный заместитель лидера-вождя.

Аналогичным образом возникает образ самого себя у ребенка. Как показывают психологические исследования, лишь путем необходимости ответа на вопросы взрослых («Что ты делаешь?», «Почему ты делаешь таким образом?», «Зачем тебе это нужно?», «Каким образом ты мог это сделать?» и т.п.) представить и отразить внешним образом, что он делает, у ребенка возникает образ «Я». Потеря этого материального заместителя самого себя первоначально ведет к утрате рефлексии, и лишь потом происходит интериоризация и заместитель переходит в «голову», формируется идеальный его образ.

Таким образом, у лидера возникает рефлексия «нулевого порядка». Но средство, которым он теперь владеет, обладает своеобразной реккуренцией. При некоторых условиях сам планшет и деятельность на нем, могут оказаться отраженными на тот же планшет это показано на схеме 7.22. Тем самым возникает особая деятельность планирования уже индивидуальной интеллектуальной деятельности.

Схема 7.22.


Когда внутри коллектива возникают процедуры имитации собственной интеллектуальной деятельности, осуществляемой его членами, перед ним открываются совершенно новые возможности: имитация “собственной” интеллектуальной деятельности позволяет без реконструкции знаковых средств этой имитации, имитировать деятельность других членов. “Рядовым” членам коллектива, овладевшим средствами имитации, нет необходимости всегда получать реальные сигналы от лидера. Попав в ситуацию, когда непосредственный контакт с вождем установить невозможно, они имитируют его рассуждения, вырабатывают соответствующее решение, затем имитируют “трансляцию” этого решения “самим себе” и поступают в соответствии с этим решением. Но владение этим механизмом уже таит в себе возможность рефлексивных конфликтов, а также появлениме нормирующих социальных институтов (религии, идеологии и т.п.).

В рамках такого подхода к описанию рефлексии возможно построение иной схемы происхождения индивидуальной рефлексии. Как и в первой схеме, здесь рассматривается ситуация, когда уже возникли соответствующие знаковые средства репрезентации предметов окружающего мира, но они еще выступают как внешние, не превращенные во “внутренние” акты психологического функционирования. Возникновение внешних знаковых средств, которые выполняют функции заместителей реальных объектов, позволяет индивидам, поведение которых определяется исключительно полем чувственно-воспринимаемых вещей, перейти к своеобразному восприятию объектов чувственно-невоспринимаемых. “Я” – чувственно-невоспринимаемый объект. Поэтому, вообще говоря, оно должно быть вначале представлено во вне.

Рассмотрим условную ситуацию общения двух индивидов, которые имеют внешние знаковые средства репрезентации мира, но не имеют языка. Они общаются на планшете. Индивид Х воспринимает индивида Y, но не воспринимает себя. Он фиксирует наличие индивида Y на модели, например, с помощью «камешка». Аналогично поступает индивид Y, он воспринимает X, но не воспринимает себя. Индивида Y он фиксирует посредством другого «камешка».

Однако «планшет» – достояние их обоих. Он превращает их в единую систему. Если каждый из индивидов в отдельности имел лишь образ другого, то вместе они владеют двумя образами. И тем самым, каждый из них становится обладателем двух образов: партнера и самого себя (см. схему 7.23).




Схема 7.23.
Здесь совершенно не поднимается вопрос о том, как происходит процесс “самоидентификации” внешнего образа на планшете с самим собой. Тем не менее, построение этой модели происхождения индивидуальной рефлексии в кооперированной деятельности – общении на планшете – позволяет по-новому подойти и к проблеме возникновения языка.

Основная трудность в проблеме возникновения языка заключается в невозможности выведения языка из систем сигнализации животных. Сигнал животного направлен на “включение” определенного действия и лишен функции обозначения некого объекта или действия. Между тем язык выступает прежде всего как знаковая система обозначений.

Обратимся опять к схеме 7.23. Представим себе, что эта модель – своеобразная стационарная установка. Чтобы общаться, необходимо перемещать эту установку в пространстве. Практически это означает, что ее необходимо сначала демонтировать, а потом смонтировать на новом месте. Для того, чтобы смонтировать ее на новом месте, необходима специальная “маркировка” разобранных деталей. Разобранную установку можно рассматривать как развернутую в линию последовательность маркированных деталей планшета. Эта последовательность и является, по существу, феноменом языка. Язык – это поток демонтированных элементов. В процессе филогенеза каждому элементу демонтированной системы ставится в соответствие некоторый “звук”. По сути дела, “звуковой язык” представляет собой код, фиксирующий не элементы реального мира, а элементы демонтированного планшета и маркировку. В процессе филогенеза планшет и деятельность его монтажа и демонтажа интериоризируются. Общение перестает требовать внешней “технической установки”. Речевой акт выступает как средство передачи маркированных деталей демонтированной модели говорящего, а процесс понимания – как процедура монтажа из этих деталей некоторой конфигурации на планшете. Существенно в этой схеме то, что элементы языка не имеют аналогов в мире; их аналоги – элементы самого планшета, который как целое уже сам непосредственно соотносим с действительностью.

При таком подходе для нас важнейшим является то, что рефлексия и язык рассматриваются как результат общения. Ни то, ни другое не может возникнуть в «индивидуальной голове». Для объяснения происхождения индивидуального сознания необходимо исследовать строение деятельности и связанные с общением в процессе этой деятельности процессы эволюции знаковых средств.




    1. Структура рефлексивного акта. «Тайна» рефлексии.

Итак , рефлексию нельзя понять, ни представив ее как чистый акт мышления, ни представив ее как некий акт деятельности. Действительно, рассматривая структуру рефлексивного акта как деятельности, мы выделили 3 ее элемента: рефлексивный выход, собственно рефлексию и рефлексивный возврат. При этом обнаружилось следующее:

1) представив рефлексию как акт деятельности (смена позиций и выход за пределы деятельности), мы были вынуждены представить ее как акт мышления;

2). Представив ее как акт мышления (построение целостного представления деятельности, конструирование новых смыслов и т.п.), мы снова должны представить ее как акт деятельности (схема передачи новых знаний и рефлексивный возврат);

Следовательно, нам необходимо построить новое представление рефлексии, которое в себе «снимало» бы эти ограничения.

Вернемся к схеме 7.14 и рассмотрим еще раз изображенную на ней деятельность индивида Ref в позиции 5. Выйдя в эту позицию , индивид Ref:

во-первых, имеет представление всей ситуации и отдельных ее элементов (индивидов и их действия),

во-вторых, знает тексты сообщений индивидов друг другу.

Задача индивида Ref в таком случае становится чрезвычайно сложной: необходимо от действий и текстов перейти к представлениям - и обратно.

Рефлексия в этом случае будет заключаться, в том, чтобы:

А. Получить представление о содержании сознания каждого участника ситуации деятельности-коммуникации. Фактически это означает выяснение «видения» каждым участником ситуации со своей «частной» позиции, т.е. выяснение «субъективных» смыслов и значений (см. схему 7.24).




Каталог: wp-content -> files
files -> Материя и ее основные свойства
files -> Розарий Матери Марии для восстановления чувства собственного достоинства Во имя я есмь то что я есмь, Иисуса Христа, я посвящаю этот розарий проявлению совершенного видения Христа в
files -> Философия, сформировавшаяся в эпоху античности, в последствии тысячелетия выполняла свои функции хранения и умножения теоретического знания, служила
files -> Реферат к кандидатскому экзамену по философии техника: сущность, закономерности развития и роль в жизни общества
files -> Основные черты мусульманской правовой системы Источники мусульманского права
files -> Реферат проблемы свободы личности и творчества в философии Н. А. Бердяева Аспирант Ефимова О. М
files -> Ангел-дэва из Нефритового храма Наука исцеляющей любви Служба перед диктовкой
files -> Классификация прав человека. Основные принципы прав человека История развития понятия прав человека. Основные проблемы, связанные с реализацией прав человека
files -> Основы управления знаниями


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   46   47   48   49   50   51   52   53   ...   58


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница