Русские народные говоры как национальное богатство и необходимость новой культурно-языковой политики в России



Скачать 191.6 Kb.
страница1/2
Дата04.05.2018
Размер191.6 Kb.
  1   2

О.Ю. Крючкова, В.Е. Гольдин



Русские народные говоры как национальное богатство

и необходимость новой культурно-языковой политики

в России

Основная идея проекта

Одним из обязательных условий успешного решения таких важных государственных задач России, как подъем сельского хозяйства и укрепление единства населения страны, является а) повышение самооценки сельских жителей и б) изменение отношения общества к их речи, то есть к современным русским народным говорам – национальному богатству, накопленному народом и хранимому сельскими жителями в форме живого употребления.

В современной России существует не только настоятельная необходимость, но и реальная возможность совместными усилиями государства и общества оптимизировать эту часть социально-культурной ситуации в стране путем целенаправленной языковой политики.
Русские народные говоры – ценнейшее культурное достояние России

О богатстве русского языка сказано и написано много. Постоянным источником научного и эстетического вдохновения служат удивительная гибкость, красота нашего языка, неисчерпаемая глубина запечатленных в нем смыслов, отражающих культуру и мировидение народа, его многофункциональность и поэтичность. Все это относится к русскому языку в целом, к общенародному русскому языку, воплощенному в многообразии форм и вариантов, важнейшими из которых являются, с одной стороны, законодательно принятый в качестве государственного внетерриториальный литературный язык и, с другой стороны, устойчивые территориальные разновидности русского языка – русские народные говоры, или диалекты.

Русские народные говоры служат средством общения примерно для трети населения России. Они разнообразны по своей языковой структуре, отличаясь друг от друга и от литературного языка особенностями произношения, способами наименования явлений окружающего мира, спецификой грамматических форм и конструкций. Русский язык – язык с яркой выраженным диалектным расслоением.

Русские народные говоры – это не только территориальные варианты русского национального языка, составляющие его собственно лингвистическое богатство и многообразие, но и ценнейшее культурное достояние России. В народных говорах, как и в любом языковом идиоме, имеющем длительную историю, зафиксированы знания, веками накопленные носителями данной культуры. Народная речь хранит особые, не всегда выражаемые литературным языком знания: о традиционном ведении хозяйства, о традиционном русском семейном укладе жизни, о национальных обрядах, обычаях, народном календаре, о том, как в русской народной традиции понимается мир и человек в нем. Так, например, распространенные в севернорусских говорах слова рисуют особую картину мира, свойственную жителям северной деревни: зимовка – комната в доме, в которую переходили жить зимой; большуха – жена хозяина дома, ведавшая домашним хозяйством; водня – няня; домовушко – домовой, хранитель дома; имение – личные вещи человека (чаще всего о женской одежде); ступни – легкая рабочая обувь из бересты; раскаты – скользкие крутые уклоны, отшлифованные полозьями саней; коромысло – стрекоза; заулок – двор дома (примеры взяты из [Камалова, Савёлова 2007: 44]).

Диалектная речь показывает, что социальное и природное пространство, время, история значат для носителей диалекта не совсем то же, что для говорящих на литературном языке. Например, скорее для носителей литературного языка характерны выражения до работы, после работы, в перерыв, во время отпуска, в восемнадцать тридцать, в семь сорок, через три недели, через пять минут и подобные, тогда как в речи сельских носителей диалекта чаще встречаются другие определения времени: до света, в полдень, как коров пригонят, на Рождество, в распутицу, даве (не очень давно, но сегодня же) и под. Эти определения опираются, как видим, на совершенно иные ориентиры, свидетельствуют об ином восприятии времени в народной культуре.

В диалектной коммуникации отражается особая (особая в сравнении с культурой горожан, говорящих на литературном языке) направленность интересов людей. Хотя в речи на диалекте гораздо слабее, чем у носителей литературного языка, представлены такие сферы, как наука, искусство, общественная и политическая деятельность, зато сильнее разрабатываются темы «родство и соседские отношения», «человеческие качества», тема природы.

Таким образом, так же как русское языковое пространство формируется совокупностью территориальных языковых пространств, русское культурное пространство сформировано совокупностью территориальных культурных пространств. Сужая языковое пространство до одного лишь литературного языка, а культурное пространство до одной лишь городской культуры, мы, несомненно, обедняем и то, и другое – и национальный русский язык, и национальную русскую культуру. Такое сужение разрывает единое в своем многообразии, великое в своей масштабности и богатстве пространство русского языка. Это хорошо понимали слависты прошлого. Например, Ф.И. Буслаев так писал об этом многокрасочном единстве русского языка, рассыпанном на большой территории России: «Не надобно жаловаться на то, будто у нас недостает многих слов для выражения некоторых понятий о природе, например горной или приморской. Они у нас есть, и прекрасные, только рассеяны по разным концам России. И безрассудно было бы требовать, чтобы в московском наречии нашли мы слова для выражения явлений природы, бывающих на Урале или на берегах Охотского моря. Отвращение от провинциализмов есть старинный риторический предрассудок, который особенно неуместен у нас» [Буслаев 1992: 356].

Диалектная речь создается и используется наряду с другими вариантами языка не в результате каких-либо «ошибок» или «порчи» языка, а по необходимости, в ответ на определенные коммуникативные потребности людей. Это потребности устного непосредственного общения в небольших относительно замкнутых коллективах со специфическим фокусом традиционной сельской культуры. Диалектная речь так же приспособлена обслуживать эту культуру, как литературный язык приспособлен обслуживать свою, другую (в основном городскую) культуру с характерными для нее сферами общения (образование, наука и техника, политика и т.д.), где необходима стандартизированная, точная и преимущественно письменная речь.

Каждый из вариантов языка наиболее эффективен в тех коммуникативных сферах, в которых и для обслуживания которых он развивается. Традиционному сельскому общению не требуются та степень точности, сложности содержания и абстрактности, отвлеченности, которых способна достигать литературная речь, для него не актуальны богатые стилистические возможности литературного языка (деловой стиль, научный, публицистический, художественный, противопоставленные разговорной речи), в традиционном сельском общении не было нужды в специальных языковых средствах общения на расстоянии и во времени (средства письменной коммуникации). Зато в традиционном сельском типе общения необходимы другие средства, недостаточно развитые в литературном языке, например, – гораздо большая, чем имеется в литературном языке, детализация обозначений важных в сельской жизни предметов, свойств, состояний, процессов. В своей сфере диалект – эффективное средство общения.

Сельская жизнь, ее формы, традиции, конечно, не остаются неизменными. Жителям сел все чаще приходится участвовать в общении, обслуживаемом литературной речью: на литературном языке строится школьное обучение, литературная речь влияет на говоры через средства массовой информации, литературный язык необходим в официальных ситуациях общения и т.д. Но пока сохраняются специфика сельской жизни и присущие ей особые коммуникативные условия, сохраняется и коммуникативная ценность диалектов.

В условиях современной России при наличии коммуникативных сообществ и коммуникативных ситуаций, в которых «родная речь» (речь, усвоенная в непосредственном общении в раннем детстве), отличная от кодифицированного варианта русского языка, оказывается наиболее адекватным способом общения, в число базовых понятий научной культурно-языковой политики должны входить не только понятие «родной язык», но и не менее важное понятие «родная речь» [Гольдин 2003]. Сознательное или невольное неразличение этих понятий чревато при проведении языковой политики серьезными негативными последствиями культурного и собственно социального характера.

Родная речь – одно из наиболее сильных начал, объединяющих людей, прежде всего – родственников и земляков, это важный субстрат патриотизма и хранитель специфики национальной культуры. Человек с вытесненной родной речью оказывается эмоционально и интеллектуально обедненным, лишенным своих корней, теряющим прочную социальную ориентацию. Это касается не только тех почти 30% населения России, которые и сегодня продолжают жить в селах, но и огромного количества горожан в первом поколении, еще недавно бывших сельскими жителями.



Отношение общества и государства к народным говорам:

прошлое и настоящее

Отношение к русским народным говорам и направленная на них языковая политика нашего государства в течение последних 150 лет существенно менялись.

С середины XIX в. в российском обществе наблюдался бурный рост интереса к народной культуре и в том числе – к русским диалектам. Специалисты, филологи-любители, многие просто грамотные люди увлеченно собирали местные слова, описывали региональные особенности быта, обычаи, верования и другие элементы народной культуры. Во II пол. XIX – нач. ХХ в. публикуются региональные (по отдельным губерниям) и сводные словари диалектных слов, создается шедевр русской лексикографии – уникальный «Толковый словарь живого великорусского языка» в 4 томах (1863 – 1866) В.И. Даля. В это время на говоры смотрят как на самую богатую форму русского языка и живое воплощение русских национальных черт, воплощение духа народа. «Живой народный язык, сберегший в жизненной свежести дух, который придает языку стойкость, силу, ясность, цельность и красоту, – писал В.И. Даль, – должен послужить источником и сокровищницей для развития образованной русской речи…». Передовые деятели образования, ученые-педагоги, методисты в этот период рекомендуют наряду с литературным языком изучать в школах и диалектную речь, знакомить учащихся с богатствами местных говоров, с народной культурой [Чернышев 1970].

Такое положение сохранялось до середины 20-х гг. ХХ в. С изменением отношения государства к крестьянам, когда крестьянство в целом стало рассматриваться как косная масса с мелкобуржуазным мировоззрением, препятствующая прогрессивному развитию общества, когда развернулись коллективизация крестьянских хозяйств, борьба с кулачеством и другие инициированные советской властью реформы сельской жизни, формируется и резко отрицательное отношение к диалектам как к речевому выражению крестьянского мировоззрения.

В соответствии с этой укрепившейся в XX в. традицией сознательно регулируемый (кодифицированный) литературный вариант русского языка противопоставлялся всем остальным его вариантам в качестве безусловно высшей, единственно правильной и абсолютно универсальной формы, способной эффективно заменить собой любые другие варианты русского языка, в том числе народные говоры, и не только в коммуникативных сферах, специфичных для литературной речи (наука, образование, политика, государственное администрирование и под.), но и во всех других. Народным говорам отводится роль «низших», «неправильных», «ограниченных» форм языка.

Вследствие такого взгляда на состав русского языка школе не предписывалось развивать интерес к местной речевой культуре, раскрывать перед детьми стройность и красоту диалектной речи, объяснять школьникам особую важность живых, стихийно развивающихся сельских говоров для русской культуры в целом. Обучая школьников литературной речи (обучение литературной речи, безусловно, необходимо), школа не учила детей при этом гордиться замечательной речью их родителей и бережному отношению к своему родному говору, не дополняла литературным языком уже имеющуюся у школьников языковую компетенцию, а замещала говор литературным языком, то есть искореняла в сознании школьников первоначально усвоенную ими речь вторичной речью, что, как известно, ведет к серьезным негативным последствиям психологического, интеллектуального и морального характера [Калнынь 1991; Касаткин 1993].

Школьники, а за ними и старшие поколения сельских жителей приучались стесняться родной речи, считать её, а вместе с ней и себя примитивными, «серыми», нуждающимися в отречении от речевых и других жизненных традиций предков, в «подтягивании» к обычаям и стандартам городов. В результате резко снижалась самооценка сельских жителей, затруднялась их социальная ориентация, прерывались многовековые культурные традиции, разрушалась связь поколений, деревенский дом постепенно утрачивал роль главного семейного центра: уходя из него, люди теперь всё чаще уже не возвращались. Как справедливо утверждалось на Всесоюзной лингвистической конференции 1991 года, посвященной состоянию русского языка и русистики, такое положение во многом являлось «результатом той политики в отношении крестьянства России, которая проводилась в 30-70 годы» [Калнынь 1991: 229]. При этом «социальное давление на крестьянство России сопровождалось формированием официального негативного отношения к народной духовной культуре, в том числе и к языку крестьянства» [Калнынь 1991: 232], что находило проявление в языковой и культурной политике государства.

Современному российскому обществу достались от советской эпохи и всё еще окончательно не изжитая традиция негативного отношения к диалектной речевой культуре, к её носителям, жителям русских сёл, и сформированный в результате такого отношения комплекс неполноценности у жителей деревни. Ср.: Мы и говорить-то не умеем…; – А кто это у вас на фотографиях таких красиво оформленных? – Да уж красиво!// по-деревенски все! (с. Белогорное Сарат. обл.). Городские, по оценке жителей села, обладают более высоким уровнем знаний и культуры. Ср.: городскую внучку 5 лет бабушка демонстрирует гостям и уговаривает прочитать стихотворение: не стесняйся/ ты у нас гороцкая// (гостям) она гороцкая/ всё знае//; [о внуке] с армии пришодчи уже/ третий годик// не женивши/ не пьёт/ не курит/ парень-город// … свой/ а город-парень! (д. Верховье Волог. обл.).

Конечно же, понимание питающей силы народной речи всегда было свойственно русской интеллигенции. Привлечь уважительное, понимающее внимание общества к народной речи и к ее носителям старались писатели, особенно писатели-«деревенщики»; А.И. Солженицын в специальной работе [Солженицын 1990] страстно призывал расширять возможности русского языка, используя богатства народной речи, в том числе – диалектной; выдающийся славист Н.И. Толстой создал учение о речевых культурах и рассматривал народные говоры как самостоятельный тип национальной речевой культуры [Толстой 1991]; диалектологи собрали огромный научный материал о различных сторонах диалектной речи, опубликовали и продолжают накапливать и публиковать ценнейшие собрания диалектной лексики, создали уникальный «Диалектологический атлас русского языка», пытались популяризировать знания о русской народной речи [см., например: Язык русской деревни 1994].

Однако, хотя в последние десятилетия отношение к диалектной речи стало меняться (в диалектах все чаще видят одно из необходимых коммуникативных средств и ценнейший компонент национальной культуры), без специальной помощи государства и широкого общественного движения за толерантность речевой коммуникации существенно изменить отношение к деревне и её речевой культуре едва ли удастся.


Русские народные говоры

как объект культурно-языковой политики

Проводить ту или иную языковую политику, то есть осуществлять сознательно организуемое воздействие на языковую ситуацию внутри страны, а по возможности и за её пределами, вынуждено каждое государство. И если внешняя языковая политика России становится всё явственнее и определеннее, то о внутренней языковой политике, особенно в части территориального разнообразия русского языка, этого сказать пока нельзя.

Специалистами в области речевой коммуникации не раз отмечались существенные различия между языковой политикой в отношении к территориальным разновидностям речи (территориальным диалектам) в таких государствах, как, например, Великобритания, Германия или Япония, и в современной России. В упомянутых странах с не менее глубокой, чем в России, языковой традицией, принимаются специальные меры по поддержке территориальных диалектов: поощряются СМИ, публикующие часть материалов на местной речи, выделяется телевизионное время для вещания на диалектах, организуется знакомство учащихся с народными говорами их регионов. Результатом такой языковой политики является то, что общество чрезвычайно ценит местные говоры как общественное богатство, как яркое выражение национальной самобытности народа и живую основу национально-языкового развития. Образованные носители литературных языков в этих странах гордятся параллельным владением местной речью и даже в публичных выступлениях не упускают возможности демонстрировать с его помощью свой патриотизм и речевую толерантность. Вот как пишет, например, об отношении к диалектам в современной Японии В.М. Алпатов: «Сейчас не только не пытаются искоренять диалекты, но их считают национальным достоянием, активно изучают, а записи хороших носителей исчезающих традиционных диалектов хранятся наравне с записями голоса крупных артистов. В школах теперь вводится специальный курс правильной речи на диалекте той местности, где находится школа» [Алпатов 2008: 33].

Языковая политика, поддерживающая территориальные диалекты национального языка, не только разумно сохраняет это ценное достояние общенациональной культуры, но и способствует обогащению национальных литературных языков, увеличивающих за счет диалектной подпитки свою коммуникативную гибкость, мобильность, живое обаяние.



«Адекватность языка, – отмечает американский ученый Э.И. Хауген, имея в виду литературно-письменный язык, – возрастает не только за счет разветвленной научной и философской терминологии, но и за счет развития средств эмоциональной и поэтической выразительности. Языковая политика может искать поддержки в словах сельских диалектов, которые придают письменной речи живую прелесть и непередаваемый аромат родного дома. Так было в Скандинавии, где изучение диалектов долгое время считалось всеми нормализаторами основным стимулом обогащения литературной речи» [Хауген 1975: 461].

В России пока еще, к сожалению, нет целенаправленной языковой политики в отношении русских народных говоров. Вместе с тем в настоящее время сложилась надежная научная и организационная база для успешного ее осуществления. Такую регулирующую роль государства в выстраивании оптимального взаимодействия между важнейшими компонентами общенародного русского языка – русским литературным языком и народными говорами – мы бы назвали «политикой культурно-языковой толерантности».


Научное и организационное обеспечение

политики культурно-языковой толерантности в России

Эффективность культурно-языковой политики зависит от многих факторов, но в первую очередь – от степени научной обоснованности политики, от адекватности её базовых понятий той социально-исторической и культурной системе, к которой данная политика применяется.

Научная обоснованность культурно-языковой политики толерантности определяется сегодня следующими факторами:

– Получила развитие новая концепция языковой ситуации в России; в ней преодолена жесткость литературноцентрического подхода к соотношению идиомов в составе русского языка [Нещименко 2003].

– Анализ языкового сознания носителей диалектов сделал особенно заметной специфичность языковой «картины мира», воплощенной в диалектной речи, и позволил оценить ее важность как компонента национальной культуры [Никитина 1993; Белякова 2004; Березович 2007, Нефедова 2008 и др.].

– Разработаны принципы лингвокультурологического анализа говоров; в русской диалектологии совершился переход от преимущественно структурного анализа диалектной речи к коммуникативному и лингвокультурологическому; выполнен конкретный лингвокультурологический анализ ряда говоров, на базе которого возможна разработка принципов школьного изучения местных говоров на специальных уроках, а также в кружках и факультативных курсах [Камалова, Савёлова 2007, Иванцова 2007; Крючкова 2007; Крючкова, Гольдин, Сдобнова 2007; Крючкова, Гольдин 2008; Русские старообрядцы 2008 и др.].

– Делается всё больше попыток осмысления принципов культуры речи с позиций коммуникативной толерантности [Гольдин 2003].

– Растёт общественный интерес к отражению истории в народном сознании, вызвавший поток публикаций «народных документов», дневников, воспоминаний и т.п. – в том числе – сельских жителей.

– В последние годы начали активно разрабатываться электронные диалектологические корпуса, сохраняющие в машиннообрабатываемой форме значительные массивы диалектной речи. Недавно открытый в составе Национального корпуса русского языка (www. ruscorpora.ru) и постоянно пополняющийся диалектный подкорпус (ДК НКРЯ) включает диалектные тексты, записанные на разных территориях России, и при его значительном наполнении будет давать представление о русском языковом ландшафте.

На основе другой научной идеологии строится Саратовский диалектологический корпус (СДК), который создается в Центре изучения народно-речевой культуры Саратовского университета. СДК включает комплекс лингвистических, культурологических, историко-этнографических сведений о каждом отдельном говоре. В результате каждый включенный в корпус говор представлен не отдельными иллюстративными материалами, а как целостное культурно-коммуникативное образование.

Диалектная речь хранится в корпусе в 3-х видах: в виде звучащей речи (цифровой аудио- или видеозаписи), в виде текстовой расшифровки звучащей речи и в виде специально размеченного (для исследовательских целей) текста. С каждым текстом соотнесены модули справочного характера: метаописание текста, модуль с биографией диалектоносителя (она восстанавливается, в том числе, из записанных текстов) и модуль с иллюстративными материалами. Корпус включает и другие справочные материалы: сведения об истории села, описание специфических природных особенностей места бытования говора, характеристику основных занятий местных жителей и др. Все информационные блоки корпуса образуют программно связанное целое и являются параметрами поисковых запросов.

– Появились регулярные научно-популярные издания (выпускаемые в твердом и электронном вариантах), пропагандирующие богатство народной речи, раскрывающие своеобразие культурной и речевой народной традиции (н-р, фольклорно-диалектологический альманах «Слово», издаваемый в Амурском гос. университете, журнал «Живая старина» – издание Центра русского фольклора, альманах «Живое слово» – издание Волгоградского гос. педуниверситета).

– В целом ряде вузов созданы и активно работают лаборатории и центры, основной целью которых является сохранение и изучение народно-речевой культуры (н-р, Центр изучения народно-речевой культуры в Саратовском гос. ун-те, лаборатории региональной лингвистики в Амурском гос. ун-те и Волгоградском гос. пед ун-те, лаборатория диалектной лексикографии в Томском гос. ун-те и др.)

На эффективность внутригосударственной культурно-языковой политики толерантности в современной социально-исторической и культурной обстановке позволяет надеяться также создание в России таких крупных и авторитетных научных и общественных организаций, как МАПРЯЛ, РОПРЯЛ, фонд «Русский мир», которые могут и должны стать активными разработчиками и проводниками конкретных мер не только внешней, но и внутренней языковой политики государства, поскольку внешняя культурно-языковая политика не может достичь оптимальных результатов без разумной и привлекательной языковой политики внутри страны. Важно, что решение внутрироссийских проблем отчетливо обозначено в качестве приоритетного направления деятельности фонда «Русский мир»: «Главный русский мир — это Россия. Из истории мы знаем, что он не раз сам себя разрушал: в 1917 году, в 1991-м. Опасное заблуждение, что сейчас русскому миру ничего не угрожает в самой России. Вызывает самое серьезное беспокойство культурное и духовное здоровье страны, состояние исторической памяти — всего того, от чего зависит сохранение и развитие России как великой державы» [Никонов 2007а]. Большую роль в улучшении точно описанной В.А. Никоновым ситуации призвана сыграть выверенная культурно-языковая политика.



Мероприятия политики культурно-языковой толерантности

Проведенный авторами анализ убеждает в необходимости поддерживаемых государственными и общественными организациями мероприятий, направленных на привлечение общественного внимания к территориальным разновидностям русской речи, на развитие патриотических чувств по отношению к родной речи, на повышение ее статуса в общественном сознании.



Мероприятия образовательного характера:

а) включение в программу школьного курса русского языка тем о местных разновидностях русской речи;

б) включение темы «Русские народные говоры как достояние русской национальной культуры» в вузовский курс «Русский язык и культура речи».

Мероприятия, направленные на привлечение общественного внимания к русским народным говорам:

а) включение материалов о значении диалектной речи для русской речевой культуры в теле- и радиопередачи о русском языке, в соответствующие рубрики печатных СМИ;

б) организация конкурсов «Родная речь» для школьников, учителей сельских и районных школ, для языковедов-русистов, для краеведческих музеев (например, на лучшую экспозицию о местной диалектной речи и о талантливых носителях местных говоров).

Мероприятия, направленные на создание крупных архивов машиннообрабатываемых записей русской народной речи и лингвокультурологических корпусов традиционного сельского общения (типа ДК НКРЯ и СДК). Создание представительных коллекций диалектных текстов и открытие широкого доступа к ним позволит сократить «расстояние» между существующими в русском мире различными культурно-коммуникативными идиомами, станет одним из средств, препятствующих усилению культурно-коммуникативного разрыва между носителями русского языка.

Подобные усилия государственных структур будут способствовать социально-культурному единению народа, живущего в разных уголках большой России. «Как изучение старинного нашего языка роднит нас с нашими предками, так изучение провинциализмов сближает и дружит нас с нашими соотечественниками всех концов России», – писал Ф.И. Буслаев [Буслаев 1992: 356].

Культурно-языковая политика, специально направленная на повышение внимания к русской народной речи, приобретает особую значимость сегодня, в условиях нарастающего «языкового нигилизма». Небрежение народной речевой культурой – то начальное звено в языковом и культурном сознании, которое девальвирует национальную самооценку, снижает престиж родного языка, способствует выдвижению импортированных языков на роль наиболее престижных идиомов.

Культурно-языковая политика толерантности, направленная на сохранение русских народных говоров, поощрение интереса к народно-речевой культуре и повышение ее общественного статуса, несомненно будет способствовать сохранению идентичности русской культуры, духовному самоутверждению народа, достижению единства в русской культурно-коммуникативной среде, повышению внутренней и внешней оценки русского мира и, в конечном итоге, формированию того яркого, привлекательного образа России, значение которого осознано сегодня как важная государственная задача [см.: Никонов 2007б].



Каталог: archive -> old.sgu.ru -> files
files -> Физкультура и спорт issn 2071-8950 Физкультура
files -> Этика дискурса сформировалась в значительной степени под влиянием «прагматического поворота» и аналитической дискуссии в европейской философии XX века
files -> Темы контрольных работ по курсу «история античной философии»
files -> Лекции 4 часов, семинары 16 часов, сам работа часов, экзамен. Тема Парадигмы и концепции в философии науки
files -> Первая глава «Виртуальность современного общества: история и современность» состоит из двух параграфов, в которых
files -> На Ученом Совете философского факультета
files -> А. И. Аврус, А. П. Новиков От Хвалынска до Тамбова
files -> Вопросы к экзамену по дисциплине «Эстетика»
files -> Эстетика Темы контрольных работ для студентов заочного отделения философского факультета 5 курс, специальность «Философия»
files -> Темы контрольных работ по дисциплине «Социальное управление конфликтами» для студентов з/о, специальность «Философия»


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница