Россия и мир глазами друг друга: Из истории взаимовосприятия / Под ред. А. В. Голубева; ран. Ин-т рос истории. М., 2000. Вып


ПОЛЬША, ЛИТВА, РОССИЯ В НАСЛЕДИИ СИМЕОНА ПОЛОЦКОГО



страница8/35
Дата09.03.2018
Размер3.91 Mb.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   35
ПОЛЬША, ЛИТВА, РОССИЯ В НАСЛЕДИИ СИМЕОНА ПОЛОЦКОГО

Общественно-просветительская деятельность Симеона Полоцкого (1629-1680) — важное звено в той большой цепи межнациональных культурных взаимосвязей, которая соединила нынешние славянские народы узами духовного родства61.

Европейская культура воспринималась Симеоном Полоцким как одна из основных мировых ценностей, и он стремился постоянно знакомить с нею читателей и слушателей своих виршей, трактатов и проповедей. Наиболее часто просветитель обращается к именам нескольких великих европейцев, чье творчество и деятельность он оценивал особенно высоко. Среди героев его стихов встречаем греческих философов Аристиппа, ученика Сократа, Аристотеля, Диогена, последователя кинической школы, получившего известность как пример философа, пренебрегающего благами жизни, Эпикура, Платона. Вообще античная культура занимала видное место в его творчестве.

6 В 1980 г имя Симеона Полоцкого (Самуила Гавриловича Петровского-Ситняновича) по решению ЮНЕСКО было внесено в календарь международных дат великих деятелей славянской культуры.

Судя по написанным в молодости Симеоном польс-коязычным поэмам, посвященным польско-шведской войне, и «Беседе о брани», созданной им уже в зрелые годы, тема войны и мира волновала просветителя на протяжении всей жизни Подлинные события Симеон Полоцкий изображает далеко не всегда достоверно. В одиннадцатом фрагменте явно преувеличены военные успехи Речи Посполитой. Речь идет о незначительном эпизоде в начале польско-шведской войны: в сентябре 1656 г. войско под командованием коронного маршалка Иеронима Любомирского осадило Краков. Польские историки пишут, что эта осада шла вяло и большою урона шведскому гарнизону города, которым с 5 февраля 1656 г. по 16 мая 1657 г. командовал генерал Павел Вюртц, она не принесла. Тогда же эти события стали получать такую же, как в поэме Симеона Полоцкого, пышную литературно-публицистическую трактовку, представляющую блокирование Кракова важнейшей военной операцией. В поэме «Отчаяние краля шведского» шведы уже якобы совсем побеждены — кто убежал, а кто погиб.

На самом деле несравнимо больший военно-политический резонанс в пределах Речи Посполитой и во всей Европе получила битва под Простками (в «Королевских Прусах»).

В августе 1655 г. гетман Богуслав Радзивилл подписал вместе с Янушем Радзивиллом Кейданский договор о переходе Великого Княжества Литовского от унии с Речью Посполитой к унии со Швецией. В неравном бою имевшие большое численное превосходство шведы и выступавшие на их стороне польские полки потерпели сокрушительное поражение. Это была одна из первых побед Речи Посполитой после периода оцепенения, когда многим казалось, что она стоит перед гибелью.

Симеон Полоцкий пишет об итогах исторической битвы. Его комментарии, несмотря на сатирическую окраску, близки к исторической правде. Кратко сообщает автор поэмы о пленении войсками Гонсевского под Богуславцем князя Бернанда Веймарского, гетмана Богуслава Радзивилла, шведского военачальника Исраэля Ис-саксона Риддерхельда, братьев Ангелов — английских офицеров на шведской службе Иоахима и Ганса, шведского генерала Боктранека. Судя по известным сегодня реляциям, приказам того времени, все это действительно произошло 9 октября 1656 г. Возможно, поморская тематика больше других интересовала просветителя. Он пишет о взятии русскими войсками Нарвы и смерти графа Ферсена, об отступлении Де ля Круа из центральной Польши в Поморье, о неудачном походе шведского генерала Стенбока в начале 1657 г. под Биржи — родовое поместье Радзивиллов.

С «поморскими фрагментами» в поэмах Симеона Полоцкого перекликаются и стихи о положении в Лифляндии. Писатель вновь и вновь обращается к описанию русской кампании по осаде Риги, длившейся с 23 августа по 12 октября 1656 г. Поэт изображает, насколько плачевно обстоят дела руководителя ее обороны графа Магнуса де ла Гарди, назначенного генерал-губернатором Ливонии и одновременно главнокомандующим на огромном фронте от Ладожского озера до Двины 1 июня 1655 г. Заметим: исторические документы убеждают, что де ла Гарди не только успешно руководил обороной города, но и организовал 2 октября 1656 г. смелую вылазку. Рижане ударили по укреплениям осаждающих и нанесли им сильное поражение. В немалой степени именно из-за этого русский царь

вынужден был прекратить осаду Риги и отступить в Полоцк.

Нежелательный политический эффект от неудачи «московитов« под Ригой Симеон Полоцкий стремится приглушить в нескольких своих сочинениях. В «Виршах на счастливое возвращение его милости царя из-под Риги «просветитель говорит об избавительной миссии Алексея Михайловича для белорусов, называет его «светом веры», объявляя само присутствие его на белорусской земле великим благом. А в заключительной части поэмы «Отчаяние короля шведского», по воле автора, главный герой — Карл X Густав — будто специально, чтобы порадовать своих противников, перечисляет пережитые им главные военно-политические неудачи: победы гетмана Гонсевского в Пруссии, измену курфюрста Бранденбургского, потерю союза с Радзивиллами и польским вице-канцлером Иеронимом Радзейовским, выдворенным из родной страны за растраты казны еще в 1652 г., обосновавшимся в Швеции и пытавшимся всеми способами вернуть утраченные привилегии62.

Итак, несмотря на то, что поэма писалась в то время (не позднее лета 1657 г.), когда многие надежды и политические начинания правительства Алексея Михайловича явно не оправдали себя, автор намеренно выставляет положение русской стороны в самом благоприятном свете. Обращаясь к более ранним произведениям Симеона Полоцкого — «Приветствию взятия Дерпта», полоцким и витебским метрам (1656), замечаем, что сочувствие автора русскому царю просматривается и в этих текстах.

В ранних декламациях, адресованных Алексею Михайловичу, Симеон Полоцкий подчеркивал, что главная цель русского царя в развязанной им войне с Речью По-сполитой и Швецией — не расширение владений за счет захвата новых земель, а миссионерское радение за чистоту веры. В этих же виршах автор намекает и на дерзкие планы проведения русскими военной экспедиции из Финского залива морем на Стокгольм63.

Две польскоязычные поэмы, посвященные польско-шведской войне, — еще одно свидетельство того, что писатель был последовательным сторонником союза Речи Посполитой с Российским государством. В отличие от авторов анонимных польско-немецких поэм Симеон Полоцкий гораздо подробнее и точнее изображает непосредственных участников «Потопа», многочисленных лиц, связанных с этими событиями (Оливера Кромвеля, трансильванского князя Георга Ракоци, шведского канцлера Акселя Оксеншерна, шведского полководца графа Магнуса де ла Гарди, посланника крымского хана Мех-муда IV). Редко упоминаются в исторических документах такие герои поэм Симеона, как шведский полковник Леон Хауплт и комендант шведского гарнизона Бижского замка Палл. Политико-сатирические поэмы Симеона Полоцкого расширяют наши представления об административно-политической географии подобного рода литературных памятников, а также о социальной и конфессиональной принадлежности ее создателя. Поэмы написаны сторонником мирного единения церквей — Симеон Полоцкий был монахом латино-униатского ордена Василия Великого (базилиан), учрежденного в 1617 г. униатским митрополитом Иосифом Рутским с центром при виленской Свято-Троицкой обители (отметим, что именно монахам-базилианам было вверено

6 Кан А. История Швеции. М., 1974. С. 204

63 Соловьев СМ. История России с древнейших времен. СПб., 1896. Т X. Кн. 2. Стб 1697

воспитание и обучение светского юношества)64.

В XVII в. роль главного проводника в России западной культуры играла, несмотря на постоянные конфликты, Речь Посполитая, а польский язык стал выполнять в тогдашнем московском обществе обязанности, весьма похожие на роль французского языка в петербургских салонах XIX в., то есть он был средством общения среди наиболее образованных людей.

Именно во время правления царя Алексея Михайловича Российское государство значительно увеличило свою территорию за счет белорусских и украинских земель. Это сопровождалось приобщением Москвы к некоторым европейским культурным традициям. Ф.М.Ртищев, Симеон Полоцкий и его ученик царь Федор Алексеевич содействовали созданию новой для России системы церковно-благотворительных учреждений.

Униат Симеон Полоцкий в сложных московских условиях чувствовал себя, очевидно, миссионером и просветителем, убежденным во всепобеждающей силе разума, образования, книжного знания, призванного смягчить нравы. В России же культура традиционно мыслилась в оппозиции к цивилизации. В Москве просветитель нашел учеников, последователей, влиятельных единомышленников (западников тип? митрополита Сарского и Подонского Павла, Ф.Ю.Ромодановского, Г.А.Долгорукого, Ф.М.Ртищева, Б.М.Хитрово), способствовал установлению принципиально новых для Российского государства образовательных институтов, интеллектуально программировал целое направление в русской кульгуре.

Все, чему научился Симеон Полоцкий в Киево-Могилянской коллегии и Виленской иезуитской академии, он сумел с пользой употребить в московский период общественно-просветительской деятельности: составляя десятки проповедей, произнесенных им в московских и подмосковных храмах, закреплявших связь церкви с народом, с национальной жизнью, он явно использовал наставления, почерпнутые из книг украинского проповедника Иоаникия Галятовского «Ключ разумения», «Наставления в риторике» виленского профессора Казимира Кояловича и «Практического красноречия» своего учителя по виленской академии Сигизмунда Лауксмина, книги, одиннадцать раз переиздававшейся в типографиях Вены, Мюнхена, Праги, Франкфурта. Работая над стихотворными «Френами, или Плачами на смерть царицы Марии Ильиничны» (1669), Симеон творчески учитывал опыт «Тренов» на смерть малолетней дочери выдающегося польского поэта Яна Кохановского, «стихотворя» Псалтырь, опирался на блестяще переведенные на польский псалмы того же Кохановского. Составляя пьесы «Комедия притчи блудного сына» и «Трагедия Навуходоносора» для первого в России придворного театра, Симеон также ориентировался на польские, белорусские и украинские образцы (в Полоцке иезуиты основали театр еще в 1585 г., и первым представлением стала трагедия «Навуходоносор»).

На масштабном, историке-культурном поприще Симеон Полоцкий победил: ему удалось интеллектуально запрограммировать всесильных властителей Российского царства, внушая подданным «уважение к власти», получившее теоретическое обоснование в знаменитом трактате Сымона Будного «Защита власти», а правителей подводя к мысли о необходимости благотворительности в

6 Прот. Константин Зноско Исторический очерк церковной унии. М., 1993. С. 141-142.

государственном масштабе.

Симеон Полоцкий был среди тех, кто еще в XVII в. пытался не допустить разрыва между церковью и культурой, пересказывая в виршах все новинки современной ему науки и популяризируя в стихах предания и анекдоты из литературного европейского наследия разных эпох.

И все же сегодня историки искусства склонны оценивать победу нового религиозно-художественного направления XVII в., идеологом которого был Симеон Полоцкий, как трагедию самих новаторов, как разрыв с преданием, временное «обмирщение» русской иконописи, утрату переживания и переосмысления Предания.

Важнее растущей популярности переводной развлекательно-поучительной литературы, модного увлечения пришедшим с Запада театром было осознание все большим числом русских людей необходимости учиться у Запада. Поэтому самыми главными своими задачами Симеон Полоцкий считал издание «Букваря» и «Псалтыри», по которым в XVII в. учились читать, а среди переводной литературы на первом месте оказались пособия по грамматике, арифметике, лечебники и космографии (вспомним греко-славяно-российский лексикон Епифа-ния Славинецкого и его же перевод знаменитого трактата основоположника научной анатомии А.Везалия).

Подобно Аввакуму, Симеон Полоцкий испытал на себе серьезное влияние паулинизма — идей святого апостола Павла. Он часто ссылается в своих виршах и проповедях на апостола Павла, цитирует его послания. Основой паулинизма является свобода, с одной стороны, противопоставленная системе внешних норм и запретов, а с другой — произволу. Именно в этом духе понимал свободу и Симеон Полоцкий.

Уважение к власти — основа правового европейского мышления. Внушая эту мысль своим читателям, Симеон Полоцкий последовательно пытался проводить среди россиян свою миссию — европейскую миссию в России.

В своих виршах с заметным постоянством Симеон Полоцкий обращается к библейским образам. Коломенский дворец царя Алексея Михайловича уподобляется просветителем «Соломонову дому», через него как бы раскрывается мудрость царя (дом становится двойником монарха). Мудрость Алексея Михайловича, сопоставляемого с библейским Соломоном, раскрывается через описание в виршах Симеона интерьеров Коломенского дворца, западно­европейских по своему происхождению, новых для московского быта (использование в росписях знаков Зодиака). Мудрость государя выражается через обращение к предметам европейской культуры.

Интересен и появляющийся в текстах Симеона Полоцкого образ Никодима, объединяющего в своем лице преданного ученика и высокопоставленного мецената. Институт меценатства был для Великого Княжества Литовского и Российского государства в XVII в. весьма прогрессивным и сыграл в судьбе самого Симеона Полоцкого значительную роль.

Будто предчувствуя грядущее потрясение устоев, разрушение традиции, чреватое конфликтами отцов и детей (вспомним трагическое столкновение одного из воспитанников Симеона — будущего царя Петра с сыном, царевичем Алексеем, подобно Авессалому восставшим против отца и также из-за этого погибшим),

Симеон постоянно обращается к образу Авессалома.

Споры о принципах перевода и редактирования Библии были по сути своей спорами о будущем России, о том, по какому пути ей следовать — опираясь на разум, интеллектуальное знание, предлагаемое Западом в многочисленных книгах, привозимых в Москву украинскими и белорусскими интеллектуалами, или опираясь лишь на веру, осторожно ограничивая чтение «тлетворных латинских и полских книг», как предлагал активный православный оппонент Симеона инок Евфимий Чудовский.

«Восточники»-мудроборцы начали ощущать коварность бездонной книжной мудрости для неискушенного читателя, без надежного наставника пустившегося в странствие по ее волнам. Поэтому, считали они, возможен иной путь спасения, а значит, другое отношение к письменному слову: сознательное уклонение от «внешней учености» и постижение сокровенных знаний через духовное самоуглубление, подобно Сергию Радонежскому, одаренному свыше совершенным «книжным разумом».

Богооткровенную мудрость «восточники» противопоставляли суетным «внешним» наукам западников.

В самом конце XVII в. главным училищем России стала Спасская Академия в Москве в Заиконоспасском монастыре, уже в 1700-1701 гг. она была перестроена по киевскому образцу в латинскую школу под протекторатом Стефана Яворского, пригласившего многих преподавателей из Киева.

Грекофилы полемизировали с латинистами отнюдь не по поводу доказательных методов — они у тех и других были общими, исходящими из идеи «писанного разума» — неслучайно в библиотеке Епифания Славинецкого, по подсчетам С.П.Луппова, из 72 книг 38 были латинскими, а в описи домовой казны опального патриарха Никона, сделанной 31 июня 1658 г., значилось, по данным Б.В.Сапунова, 1297 единиц, из которых нерусских — 837, то есть более 60%.

Самое учреждение школ было бесспорным и положительным приобретением. Однако перенесение латинской школы на русскую почву означало разрыв в церковном сознании. Разрыв между богословскою «ученостью» и церковным опытом.

С православной точки зрения, эволюция от «любомудрия» к «мудроборчеству» оборачивалась объявлением войны схоластике католического образца, «внешней мудрости», позитивистскому подходу к вероучению.

Согласно православному вероучению, индивидуальное, личное спасение невозможно, необходимо соборное, то есть при условии обновления всего мира. Личное же спасение как единственно возможный путь для человека утверждали богословствующие католики и протестанты. Влияние на эволюцию к «мудроборчеству» оказала также борьба — весьма острая во второй половине XVII

в. — с идеями протестантизма.

Об обострившихся противоречиях между московскими монахами и выходцами из бывших земель Речи По-сполитой свидетельствует история зверского убийства стрельцами недавно вернувшегося из киевского паломничества брата Симеона Полоцкого иеромонаха Иоани-кия, происшедшее в 1674 (или 1675)

г. в Трубчевском монастыре при попустительстве игумена Нектария.

Усилиями московских «мудроборцев» в 1690 г. были признаны еретическими

многочисленные труды Симеона Полоцкого, осужденные (сколь же велико было их влияние!) спустя десять лет после смерти автора церковным Собором. Патриарх Иоаким публично заклеймил книги писателя как «атручаные латинским духом», ибо их автор «хотел чужемудренные новости в народ православный великороссийский вводити».

В украинских читательских кругах книги проповедей Симеона продолжали оставаться популярными. Особенно ценились сборники «Вечеря душевная» и «Обед душевный» запорожскими казаками, гордившимися помещенной в «Вечере душевной» проповедью Симеона «Слово к православному и христоименитому запорожскому воинству». Поэтому секретарь патриарха Адриана Карион Истомин, игнорируя решение Собора о запрещении книг Симеона, в ответ на просительное письмо кошевого атамана от 19 сентября 1698 г. высылает столь необходимые казакам книги проповедей Симеона, присовокупив патриаршее благословение.

Итак, несмотря на внешние репрессии, к концу XVII в. западники-латинисты, создав в Москве мощную колонию, одержали полную и окончательную победу, определив направление основного пути русского просвещения и богословия на ближайшие два столетия. Те же, кто, подобно мудроборцу Аввакуму Петрову, противопоставлял светской эрудиции «ученое незнание», духовную мудрость и живую связь с Богом, оказались надолго забыты. Но в развитии литературного языка именно Авваум наметил основное направление, продолженное лингвистической политикой Петра I, требовавшего писать «простым русским языком».

Симеон Полоцкий пытался ввести переводную литературу в круг чтения даже малолетнего Петра. Видимо, по его совету, была создана своеобразная «потешная» книга для маленького Петра I. Ею стала «Александрия», историческая повесть, широко известная в Великом княжестве Литовском в XV-XVII вв.

Общественно-просветительская деятельность Симеона Полоцкого неразрывно связана с процессом становления образования западнического европейского образца в рамках традиционной российской религиозной культуры, с поцессом его постепенного обмирщения.

Из белорусских предшественников Симеона Полоцкого уже Ф.Скорина пытался реализовать свою просветительскую программу в практической деятельности — поэтической, переводческой, издательской, в естественнонаучных исследованиях. В книгах и деятельности Симеона Полоцкого сходная просветительская программа, развившись и усложнившись, обретает общегосударственную значимость. В его ранних произведениях и преподавательской деятельности получают свое отражение исторические события эпохи и научные гипотезы, знакомящие нас с политическими симпатиями и уровнем знаний талантливого представителя восточнославянского региона середины XVII в., учившегося в Киево-Могилянской коллегии и Виленской иезуитской академии.

Симеон Полоцкий доказал саму возможность выражения при помощи виршей и проповедей всего многообразия богословских, общественно-политических, педагогических и эстетических проблем. Он смог сделать это лишь благодаря активному использованию достижений современной ему и предшествующей славянской и латиноязыч-ной поэзии Белоруссии, Украины, Польши, опыта

школьной ученой поэзии, всего богатства жанров, использовавшихся восточнославянскими просветителями и европейскими гуманистами в XVI — первой половине XVII в.

Опираясь на традиции европейских и восточнославянских гуманистов, Симеон Полоцкий значительно расширил проблематику ораторской прозы, принял личное участие в возрождении традиций устной проповеди в Москве, что имело важное значение для просвещения не владеющего грамотой населения и утверждения новых государственных взглядов.

Если в эпоху средневековья категорию совершенного и гармонического относили лишь к потустороннему, божественному миру, а реальным, несовершенным миром поэты пренебрегали, то само появление силлабики в России в середине XVII в. по-своему утверждало возможность совершенного, гармонического в земной жизни. Постижение это было интуитивным; появление же виршей, посвященных реальным событиям и людям, фиксировало процесс духовного освоения человеком окружающего его мира.

Образная система Симеона Полоцкого представляет собой полный реестр того, что было уже найдено и открыто европейскими, в том числе белорусскими гуманистами. Она ценна именно своей полнотой, сведенностью воедино. Многие образы, использованные поэтом, имеют конкретные источники — от Библии до античных авторов и польских писателей XVI-XVII вв.

И если для качественного скачка самому Симеону Полоцкому не хватило сил и традиции, то он попытался количественно восполнить пробел, силлабизируя все то редкое и полезное, что видел вокруг — от научной гипотезы до поучительной бытовой истории. Его блистательная переработка ста шестидесяти пяти псалмов из «Псалтири Давидовой» 1578 г. Яна Кохановского открывает яркую плеяду стихотворных интерпретаций известных памятников западноевропейской поэзии.

Симеон Полоцкий не ставил перед собой задачу научить чему-то принципиально новому. Он стремился обобщить все, что было зафиксировано в книжной мудрости и этому исчерпывающему знанию научить максимально широкую аудиторию. Проведенное исследование обширного наследия Симеона Полоцкого убеждает, что лишь обобщение богатейшего опыта мировой учительной литературы и освоение белорусско-украинско-польского культурного пространства позволили Симеону Полоцкому реально содействовать коренным сдвигам в российском образовании.

Комплексное исследование наследия Симеона Полоцкого как белорусского, так и московского периодов деятельности позволяет во многом иначе оценить сам процесс становления просветителя как выдающегося общественного деятеля, педагога, писателя-популяризатора натурфилософских взглядов и естественнонаучных представлений средствами литературы. Энциклопедизм просветителя стал его общественной позицией, позволяющей активно вмешиваться во все происходящее в московских придворных кругах, начиная со смерти или рождения царских детей и кончая организацией типографии, свободной от патриаршей цензуры.

Упор, который делал Симеон Полоцкий в своей деятельности на светское знание, «гражданские науки и искусства», во многом был созвучен завтрашнему, петровскому взгляду на литературу, ибо император видел в книге главный путь

распространения научных знаний в России. Единство «восточного» учительного и «западного» просветительского начал, ощутимое в творчестве восточнославянских гуманистов XVI — первой половины XVII в. и их последователя Симеона Полоцкого, будет ведущим и в творчестве прогрессивных восточнославянских писателей и общественных деятелей XVIII в.

Тексты Симеона Полоцкого позволяют восстановить, какой представлялась культурная карта Европы образованному полочанину середины XVII в. Очевидными полюсами на карте Европы оказываются города, с которыми в силу биографических причин просветитель был связан - древний Полоцк, Вильна, Киев. Центром культурного мира он, судя по всему, считает Рим, что вполне естественно для монаха-базилианина. Москве же для того, чтобы стать Третьим Римом, необходимо создать собственный университет, государственную библиотеку, воплотить в жизнь многие идеи и проекты, предлагавшиеся Симеоном, стремившимся в меру сил способствовать посильной европеизации столицы Российского государства, которую он, судя по многим отзывам в письмах, считал варварским городом.

Самой же дикой страной мира Симеон считал Америку, в которой, судя по свидетельствам мореплавателей, процветает людоедство и где даже родовитые люди обходятся без одежды, ходят нагими. Об открытии Америки Симеон сообщал читателям в виршах «Новооткрытая», написанных в 50-е гг. XVII в. на польском языке. В этом пространном стихотворении автор считает необходимым выделить специальный раздел «Америка», упомянув в нем и путешественника Америго Веспуччи. Источник этих виршей Симеона Полоцкого, написанных в популярном в польской литературе жанре «новин», — поэтический перевод книги итальянского мыслителя Полидора Вергилия Урбинского «Об изобретателях вещей» (Венеция, 1498), выполненный белорусским писателем Яном Протасовичем «Краткое описание кто что изобрел и для пользования людям дал» (Вильна, 1608). С этой книгой Симеон Полоцкий, очевидно, познакомился во время учебы в Виленской иезуитской академии.

Напряженный призыв Симеона Полоцкого к диалогу с Европой, звучавший в Москве в течение 14 лет, был воспринят неоднозначно и поддержан далеко не всеми. Просветитель, много раз в жизни сталкивавшийся с нетерпимостью в столице Российского государства, предвидел возможность конфликтных ситуаций и, зная, как в Москве недоверчиво относятся к иноязычным книгам, в своем завещании просил разделить свою уникальную библиотеку между четырьмя монастырями. При этом в Москве, в Заиконоспасском монастыре, оставалась только четверть этого огромного книжного собрания, одного из самых больших в российской столице того времени. Три четверти книг, которые Симеон собирал всю свою жизнь, возвращались в дорогие его сердцу европейские города — Полоцк и Киев (в Полоцкий Богоявленский и киевские — Печерский и Братский монастыри).

И все же просветительская деятельность европейски образованного Симеона Полоцкого не осталась в Москве незамеченной. Его «Псалтырь рифмотворную» читал с восхищением молодой М.Ломоносов, приучаясь «стихотворить», во многих семьях пели переложенные виршами Симеона псалмы, положенные на музыку дьяком В.Титовым, в московских храмах благодаря его примеру возродились

устные проповеди. Так и после своей смерти в 1680 г. Симеон Полоцкий посильно участвовал в сложном, идущем до сих пор процессе европеизации Российского государства.




Каталог: faculty -> cafedrs -> library
library -> Стефаненко Т. Г. Этнопсихология: практикум: Уч пособие для студентов вузов. М.: Аспект Пресс, 2006
faculty -> Оценочные средства для промежуточной аттестации студентов Перечень тем творческих заданий
faculty -> Рабочая учебная программа по дисциплине вод. 3 Эстетика архитектуры и дизайна для направления 270301. 65 Архитектура
library -> Кашлев Ю. Б. и др. Информация. Дипломатия. Психология. М., 2002
library -> Ерофеев H. A. Туманный Альбион. Глава III. «Вещественная цивилизация»
library -> Образ России в мире: становление, восприятие, трансформация / Отв ред. И. С. Семененко. М., 2008
library -> Косов Ю. В., Торопыгин А. В. Содружество Независимых Государств: Институты, интеграционные процессы, конфликты: Учеб пособие для студентов вузов / Ю. В. Косов, А. В. Торопыгин. М.: Аспект Пресс, 2009
library -> Американское коммуникативное поведение / Под ред. И. А. Стернина и М. А. Стерниной. Воронеж, 2001


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   35


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница