Россия и мир глазами друг друга: Из истории взаимовосприятия / Под ред. А. В. Голубева; ран. Ин-т рос истории. М., 2000. Вып



страница33/35
Дата09.03.2018
Размер3.91 Mb.
1   ...   27   28   29   30   31   32   33   34   35
1 f\"J

сознании .

Если политическая элита не доверяла потенциальным союзникам из соображений в первую очередь идеологических, то военная элита весьма критически относилась к боеспособности западных армий, чему есть ряд свидетельств. В частности командарм 2-го ранга А.И. Седякин, занимавший в разное время посты начальника Управления ПВО РККА, заместителя начальника генштаба, командующего ПВО Бакинского района, вернувшись из поездки во Францию в 1935 г., заявил, что на маневрах «находился рядом с Гамеленом и другими генералами, и я чувствовал, что мне нечему у них учится, а они, несомненно, чувствовали наше военное превосходство» 63. Впрочем и советские дипломаты скептически относились к идее союза с Западом, исходя из своих представлений о настроениях западной политической элиты. И все эти настроения, бытовавшие «наверху», проникали по различным каналам в массовое сознание.

В общественном сознании в эти годы преобладали антифашистские настроения, но вопрос о возможных союзниках возникал редко. Более того, в документах НКВД зафиксированы позитивные отзывы о Гитлере и его политике. После 1933 г. немецкие фашисты, как наиболее вероятный противник, рассматривались некоторой частью населения как потенциальные союзники против

164

сталинского режима .



В предвоенный период традиционное недоверие советского руководства к европейским державам, бывшим и, одновременно, потенциальным союзникам, стало одной из причин неудачи политики коллективной безопасности. «Союзников у нас не было, — говорил впоследствии В.М. Молотов. — Тогда бы они

1 См.: «Основная цель его приезда...». Отчеты сотрудников ВОКСа о пребывании в СССР деятелей
науки и культуры Великобритании. 1934-1936 гг. // Исторический архив. 1996. № 3. С. 139.

161 Вернадский В.И. Дневник 1938 года // Дружба народов. 1991. № 2. С. 244.

162 Подробнее см.: Орлов Б.М. В поисках союзников: командование Красной Армии и проблемы
внешней политики СССР в 30-х годах // Вопросы истории. 1990. № 4. С. 40-53.

163 Материалы февральско-мартовского Пленума ЦК ВКП(б) 1937 г. // Вопросы истории. 1995. № 7.

Со . о.

164 См.: Davies S. Popular Opinion in Stalin's Russia. Terror, Propaganda & Dissent, 1934-1941.
Cambridge, 1997. P. 96-98.

объединились с Германией против нас. Америка-то была против нас, Англия — против, Франция не отстала бы»165.

С началом второй мировой войны вопрос о выборе союзников приобрел особую актуальность. После подписания пакта Риббентропа-Молотова на роль потенциального союзника, казалось, могла претендовать Германия. Во всяком случае, на Западе противники Германии советско-германское партнерство рассматривали как нечто весьма близкое к союзническим отношениям. Но в советском общественном сознании фашистская Германия все равно оставалась скорее наиболее опасным и вероятным противником, чем союзником; пакт 1939 г. и последовавшие за ним соглашения воспринимались в лучшем случае как тактический ход советского правительства, чему имеется достаточно свидетельств .

В 1939-1940 гг. в официальной пропаганде Англия и Франция рассматривались как главные виновники войны, агрессоры, потенциальные противники. Это не могло не отразиться в массовом сознании, но одновременно сохранялась и память о союзе в первой мировой войне; с другой стороны, память о прошлой германской войне и немецкой оккупации Украины, образы и представления, внедрявшиеся антифашистской пропагандой 30-х гг., вели к росту антинемецких настроений.

Постепенно, по ходу войны, в советском массовом сознании, наряду с традиционным недоверием к Англии, складывается уважительное и сочувственное отношение к ее борьбе с фашизмом; отношение же к Франции, которую традиционно воспринимали в России с симпатией, было тем более позитивным несмотря на все зигзаги официальной пропаганды. Британский журналист А. Верт приводит такие высказывания своих собеседников в СССР, относящиеся к 1940 году: «Знаете, сама жизнь научила нас быть против англичан — после этого Чемберлена, Финляндии и всего прочего. Но постепенно, как-то очень незаметно мы начали восхищаться англичанами, потому, очевидно, что они не склонились перед Гитлером»167.

Повороты в пропаганде и полная неопределенность в общественных настроениях хорошо иллюстрируются в воспоминаниях современника: «...помню газеты с портретами улыбающихся вождей В.М. Молотова и И. Риббентропа, мамины слезы, чей-то успокаивающий голос: "Это — ненадолго. Там, наверху, соображают". Еще помню разговоры такого рода: будем ли мы сражаться с Англией?.. Уже с зимы 40-го года пошли разговоры, что Гитлер на нас непременно нападет. Но в окнах ТАСС - плакаты с совсем иным противником. На одном из них изображен воздушный бой; наши самолетики красные, а вражеские — из них половина уже сбита и горит — черные, с белыми кругами на крыльях (белый круг -английский опознавательный знак)» .

Однако международная ситуация, сложившаяся к весне 1941 г., многих наблюдателей, особенно хорошо информированных, подталкивала к определенным

1 Чуев Ф.И. Сто сорок бесед с Молотовым. М., 1991. С. 45.

166 См. об этом: Невежин В.А. Синдром наступательной войны. Советская пропаганда в преддверии
«священных боев», 1939-1941 гг. М., 1997.

167 Верт А. Россия в войне 1941-1945. М., 1967. С. 64-65.

168 Лабас Ю. Черный снег на Кузнецком (война глазами восьмилетнего москвича) // Родина. 1991. №
6-7. С. 36.

выводам. Писатель Be. Вишневский возглавлял Оборонную комиссию Союза советских писателей, редактировал журнал «Знамя», присутствовал на закрытых совещаниях в Главном управлении политической пропаганды Красной Армии, общался с крупными военными деятелями того времени, к тому же, зная иностранные языки, постоянно слушал сообщения английского, германского, французского радио. Весной 1941 г. в его дневниках появляются записи о возможных вариантах дальнейшего развития событий. Запись от 10 февраля: «Наше выступление против Германии и "оси" — в выгодный момент, в блоке с "демократическим блоком"»... Запись от 15 марта: «Мы выступаем, чтобы доломать Гитлера, в коалиции с "демократиями" Запада. Вариант наиболее ходовой в общественных разговорах (курсив мой —Авт.)». И вместе с тем — в записи от 3 марта — «с англо-американским миром — враги второй очереди — возможен компромисс, лет на 10-15»169.

Однако ни политическое, ни военное руководство по-прежнему не рассчитывало в будущем столкновении с Германией, которое становилось все более вероятным, на каких-либо союзников. Об этом говорит в частности тот факт, что на стратегических играх в Генштабе РККА в январе 1941 г. во вводных союзники СССР не фигурировали (союзником «западных», то есть Германии, во второй игре выступали «южные», очевидно, Румыния)170. В беседе с Вс. Вишневским в апреле 1941 г. К.Е. Ворошилов «еще раз сказал о полной ненадежности англичан»171.

Даже в первые дни войны, в речи И.В. Сталина 3 июля 1941 г., говорилось о том, что советский народ имеет «верных союзников в лице народов Европы и Америки, в том числе в лице германского народа (курсив мой — Авт.)»; сочувственные заявления западных правительств были упомянуты лишь вскользь172. Однако уже 12 июля в Москве было подписано советско-английское соглашение о совместных действиях против гитлеровской Германии, положившее начало оформлению антигитлеровской коалиции. Тон советской прессы и пропаганды стал меняться в благоприятную для союзников сторону. Выступая на торжественном заседании 6 ноября 1941 г., Сталин упомянул о существующих в США и Англии демократических свободах и подчеркнул, что «Великобритания, Соединенные Штаты Америки и Советский Союз объединились в единый лагерь, поставивший себе целью разгром гитлеровских империалистов и их

" 173

захватнических армии» .



Иногда изменения в пропаганде приобретали самые неожиданные формы. В частности, в сборнике пословиц, выпущенном в 1942 г. Управлением пропаганды и агитации ЦК ВКП(б), на первой же странице было приведено несколько пословиц (с пометкой «новая»), говорящих о «близости» Америки и СССР. Одна из них звучала так: «Эка благодать - от Москвы до Америки стало рукой подать»174.

1 Вишневский Вс. «...Сами перейдем в нападение». Из дневников 1939-1941 годов // Москва. 1995.
№ 5. С. 107.

170 Бобылев П.Н. К какой войне готовился Генеральный штаб РККА в 1941 г.? // Отечественная
история. 1995. № 5. С. 6-7.

171 Вишневский Вс. Указ. соч. С. 108.

172 Сталин И.В. О Великой Отечественной войне Советского Союза. М., 1948. С. 16.

173 Там же. С. 33.

174 Пословицы. Вып. 1. М., 1942. С. 1.

Изменения в советской пропаганде, конечно, не остались незамеченными обществом. Московский врач Е.И. Сахарова 6 января 1942 г. записала в дневнике: «Газеты наши стали очень интересны, читаешь их с захватывающим желанием прочесть все, что есть, — и из области наших событий, и сообщения наших могучих союзников. Сегодня очень интересна речь по радио Идена о поездке в СССР, даже не лишена некоторой поэзии» 75.

Впрочем, отмеченные изменения в пропаганде не стоит преувеличивать. Выше упоминалось о попытках формирования «образа союзника» в годы первой мировой войны. Во время второй мировой войны такие усилия предпринимала, в частности, пропаганда США; так, вышел комплект фотоплакатов с изображением английского, канадского, австралийского, русского и других солдат с общей надписью — «Этот человек твой друг. Он воюет за свободу». Плакаты были явно рассчитаны на образное, эмоциональное восприятие, характерное для массового сознания, причем образ союзника отличался не только привлекательностью, он был персонифицирован. В советской же пропаганде военных лет эта тема развития практически не получила.

По-прежнему в настроениях советского политического руководства преобладало недоверие к союзнику. Беседуя с корреспондентами в декабре 1942 г., М.И. Калинин, в частности, давал следующие указания: «Будут вас спрашивать о союзниках, как тут говорить? Я говорю, что в драке на других надеяться трудно. Будем бить сами немцев, и союзники у нас будут, а если нас будут бить, трудно ожидать союзников. Во всяком случае нужно быть готовыми к тому, чтобы драться нам, а никому другому»176.

Помощь союзников, их участие в войне с общим врагом порой недооценивались советской прессой и официальными лицами; об этом, как правило, не говорил в своих речах Сталин177. Одним из немногих исключений явилось его выступление 6 ноября 1941 г., где было упомянуто о поставках военной техники и стратегического сырья и предоставлении займа СССР.

Выступая на совещании Совинформбюро в феврале 1943 г. его глава С.А. Лозовский заявил: «В Англии, США, Канаде возникли комитеты помощи Советскому Союзу. Правда, эти комитеты посылали некоторые вещи, например: медикаменты, продукты и т.д. Так вот, эти комитеты посылают запросы с просьбой сообщить им, каким образом оказанная ими помощь воздействовала на победу Красной Армии. Это значит, нужно им сообщить, как их 5 банок консервов



1 7R

помогли угробить 300 тыс. немцев под Сталинградом» . В результате гуманитарная помощь союзников воспринималась, в соответствии с существующими стереотипами, как «подарки рабочих и крестьян» США и



1 Москва военная. 1941-1945. Мемуары и архивные документы. М., 1995. С. 671.

176 Цит.по: Михаил Иванович Калинин: Краткая биография. М., 1980. С. 278.

177 Впрочем, тут не стоит упрощать. Когда в одной из советских газет появилась написанная,
очевидно, с лучшими намерениями, заметка о том, что американские трубы, полученные по ленд-
лизу, используются при прокладке газопровода Саратов-Москва, американская сторона
незамедлительно прекратила поставку труб вообще под тем предлогом, что они используются не
для нужд фронта. См.: Лебедев И.П. «Кобры» летят к фронту. Авиационный ленд-лиз в годы
Великой Отечественной войны. М., 1992. С. 61.

178 Цит. по: Иванов Р.Ф., Петрова Н.К Общественно-политические силы СССР и США в годы
войны: 1941-1945 Воронеж, 1995. С. 197-198.

Великобритании, а порой даже как товары, закупленные Советским правительством179.

Позитивные отзывы о союзниках строго дозировались, даже в специальных изданиях. Например, в июле 1944 г. Управление агитации и пропаганды ЦК ВКП(б) отметило как ошибку Главлита разрешение на выпуск в свет статьи об организации производства в машиностроительной промышленности в условиях военного времени, в которой «весьма скупо характеризуются достижения отечественного производства и дается непомерно восторженная оценка успехов производства США и Англии». По мнению составителей процитированной записки, адресованной секретарю ЦК А.С. Щербакову, автор «не только переоценивает достижения Америки и Англии и снисходительно отзывается о наших успехах, но и имеет вредную тенденцию - смазывать различие двух

1 80

систем» .

Подобная позиция советской пропаганды не раз вызывала дипломатические осложнения. Например, в марте 1943 г. посол США в СССР У. Стэндли на специальной пресс-конференции заявил, что советская информация по проблемам ленд-лиза необъективна81. Характерно, что советские средства массовой информации на первый план выдвигали поставки продовольствия, хотя по стоимости поставки вооружения и военных материалов их намного превосходили. Необходимый «внутренний» результат был таким образом достигнут: подавляющее большинство советских граждан, лишенных альтернативных источников информации и обладавших достаточно устойчивым, сформированным еще в предвоенные годы набором негативных стереотипов относительно Запада в целом, имело весьма слабое представление о реальном вкладе союзников в войну, о боевых действиях в Северной Африке или на Тихом океане и о гуманитарной помощи (справедливости ради нельзя не отметить, что послевоенная западная историография в свою очередь принижала значение Восточного фронта для общей победы; с другой стороны, в современной отечественной публицистике роль союзников вообще и «ленд-лиза» в частности порой явно преувеличивается). Плохо представляли себе советские люди повседневную жизнь американцев и англичан.

Конечно, были и противоположные тенденции. Так, по подсчетам Н.Д. Козлова, общий объем материалов о жизни союзных стран в газетах и журналах увеличился в среднем в четыре раза, при этом вместо сюжетов об обострении классовой борьбы, росте эксплуатации, агрессивности внешней политики Запада появились более объективные и нейтральные материалы об истории и культуре, системе образования и военной экономике этих стран, их действиях на различных фронтах182. Вместе с тем непропорционально большое место занимали публикации о росте авторитета СССР на Западе, о положительных высказываниях в его адрес как западных лидеров, так и рядовых трудящихся, о позитивном восприятии



1 См. об этом: Позняков В.В. Внешняя политика трех великих держав и образ союзников в
советской пропаганде в годы второй мировой войны. 1939-1945 гг. // Ялта. 1945. Проблемы войны и
мира. М., 1992. С. 175.

180 История советской политической цензуры... С. 88.

181 Союзники в войне 1941-1945 гг. М., 1995. С. 377.

182 Козлов Н.Д. Общественное сознание в годы Великой Отечественной войны (1941-1945). СПб.,
1995. С. 64-65.

советской культуры, и так далее.

Любые осложнения в отношениях с союзниками вызывали изменение тона советской прессы, появление различного рода критических комментариев и карикатур. С другой стороны, при необходимости тон прессы мгновенно менялся в благоприятную для союзников сторону. Так, накануне конференции в Тегеране в СССР была развернута пропагандистская кампания по поводу 10-летия установления дипломатических отношений между СССР и США. По этому поводу новый посол США А. Тарриман выразил В.М. Молотову «большое

1 О-Э


удовлетворение» .

Еще более активная кампания развернулась после успешного завершения Тегеранской конференции. «Весьма знаменательными были полученные от американского посольства в Москве сообщения о реакции русских газет, которая свидетельствовала о "почти революционном изменении" в отношении Советов к Соединенным Штатам и Великобритании. Казалось, что вся пропагандистская машина была направлена на то, чтобы вызвать энтузиазм по поводу "исторических решений" в Тегеране...», - отмечал американский мемуарист Р. Шервуд .

Перелом в ходе военных действий заставил советское руководство задуматься об очертаниях послевоенного мира и будущем межсоюзнических отношений. Современные исследователи отмечают появление уже в 1943 г. «симптомов известной жесткости в отношении союзников, особенно в вопросах, связанных с послевоенными перспективами, с определением судеб стран и народов, освобождающихся от фашистской оккупации»185. Советская пропаганда получает указания об усилении ее «наступательного характера» — в первую очередь в


Каталог: faculty -> cafedrs -> library
library -> Стефаненко Т. Г. Этнопсихология: практикум: Уч пособие для студентов вузов. М.: Аспект Пресс, 2006
faculty -> Оценочные средства для промежуточной аттестации студентов Перечень тем творческих заданий
faculty -> Рабочая учебная программа по дисциплине вод. 3 Эстетика архитектуры и дизайна для направления 270301. 65 Архитектура
library -> Кашлев Ю. Б. и др. Информация. Дипломатия. Психология. М., 2002
library -> Ерофеев H. A. Туманный Альбион. Глава III. «Вещественная цивилизация»
library -> Образ России в мире: становление, восприятие, трансформация / Отв ред. И. С. Семененко. М., 2008
library -> Косов Ю. В., Торопыгин А. В. Содружество Независимых Государств: Институты, интеграционные процессы, конфликты: Учеб пособие для студентов вузов / Ю. В. Косов, А. В. Торопыгин. М.: Аспект Пресс, 2009
library -> Американское коммуникативное поведение / Под ред. И. А. Стернина и М. А. Стерниной. Воронеж, 2001


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   27   28   29   30   31   32   33   34   35


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница