Россия и мир глазами друг друга: Из истории взаимовосприятия / Под ред. А. В. Голубева; ран. Ин-т рос истории. М., 2000. Вып



страница26/35
Дата09.03.2018
Размер3.91 Mb.
1   ...   22   23   24   25   26   27   28   29   ...   35
Листиков СВ.

АМЕРИКАНСКИЙ ДИПЛОМАТ

О РЕВОЛЮЦИОННОЙ РОССИИ.

События февраля-октября 1917 г.

глазами М. Саммерса

9 Butler N.M. The American As He Is. N.Y., 1915. P. 97.

98 Подробнее см.: Govorchin G. From Russia to America with Love: A Study of the Russian Immigrants
in the United States. Kingston, 1990.

99 Страда В. Россия в меняющемся мире // Россия и Запад: диалог культур. Тверь, 1994. С. 3.

100 См. напр.: Зюганов Г.А. Империя США: 200 лет «американской мечты» // Наш современник.
1994. № 8. С. 105-115; Гачев Г. Национальные образы мира. Космо-Психо-Логос. М., 1995. С. 439-
449.

Многих исследователей, посвятивших работы событиям русских революций 1917 г., волновал вопрос: какое влияние оказала политика западных держав, в том числе и США, на развитие ситуации в России в этот переломный для ее судеб период101. Внимание ученых концентрировалось, однако, на проблемах межгосударственных отношений. При этом как бы на задний план отходила тема видения ситуации в России ведущими американскими учеными, дипломатами, политическими деятелями. А между тем именно это восприятие позволяет не только объяснить многие решения и действия Вашингтона, но и изучить открывавшиеся перед американской политикой в России, чаще всего неиспользованные, альтернативы. В данной статье сделана попытка представить ситуацию в России от февраля к октябрю 1917 г. глазами опытного американского дипломата, консула в Москве Медцена Саммерса, стремившегося осмыслить происходящее под углом зрения собственного видения судеб русской демократии.

«Очень способный консул», — такую характеристику дал М. Саммерсу в начале сентября 1917 г. один из руководителей миссии Американского Красного Креста в России Раймонд Робине1 2. Самого высокого мнения о Саммерсе был и журналист Уильям Буллард. Человек весьма влиятельный, он был доверенным лицом ближайшего друга президента В. Вильсона Эдуарда Хауза и находился осенью 1917 г. в России с целью политической разведки .

Эти оценки весьма отличались от иных, совсем нелестных, которыми наделяли современники посла США в России Дэвида Фрэнсиса104. Однако, именно последний имел срочную связь с Вашитоном и оказывал реальное влияние на формирование политики США по отношению к России. У консула в Москве такой возможности не было. Его депеши достигали Вашингтона через 3-4 недели и, как правило, к ответственным чиновникам государственного департамента не попадали.

Учитывая эти важные обстоятельства, зарубежные исследователи концентрировали свое внимание на фигуре посла, отказывая М. Саммерсу в должном внимании, хотя и отдавая дань его уму и профессионализму. Показательной можно считать ремарку видного американского специалиста по проблемам международных отношений Дж. Гэддиса: «В то время, как Д. Фрэнсис был плохо подготовлен к анализу событий там (в России — Авт.), его подчиненные, такие, как Уиншип в Петрограде и Саммерс в Москве, регулярно передавали в Вашингтон детальные и в целом содержательные доклады о происходившем... Кажется, однако, маловероятным, чтобы Вильсон когда-либо

1 Ганелин Р. Ш. Россия и США 1914-1917. Очерки истории русско-американских отношений. Л.,
1969, Кеппап G.F. Russia Leaves the War. Princeton, 1956. P. 23, Shuman F. L. American Policy Toward
Russia Since 1917. N.Y., 1928. P. 30-54, Williams W.A. American- Russian Relations, 1781-1947. N.Y.,
Toronto, 1951, P. 91-103, etc.

102 The Letters of Raymond Robins to His Wife. 1917. September 1. Raymond Robins Papers. Box 13.
State Historical Society of Wisconsin. Madison, Wisconsin.

103 A Bullard to G Creel. 1917. October 19-November 1. P. 2-3, A Bullard to B. Wright 1917 October 11
Arthur Bullard Papers. Seeley G. Mudd Manuscript Library, Princeton, N. J.

104 См.: David S. F. A Missouri Democrat in Revolutionary Russia Ambassador David R. Fransis & the
American Confrontation with Russian Radicalism, 1917. Gateway Heritage. 1992. № 3. P. 22-46.

видел их или действовал на основании содержавшейся в них информации»105. Что касается отечественных специалистов, то фигура М. Саммерса почти полностью осталась ими незамеченной.

Говоря о биографии нашего героя, отметим, что из отпущенных ему судьбой 41 года (родился в г. Нэшвилл, штат Теннесси, 1 февраля 1877 г.) Меддил Саммерс половину посвятил карьере дипломата. Он был принят на консульскую службу в 1899 г.; за плечами остались учеба в двух университетах, Вандербильда и Колумбийском, а также работа в банке. Саммерс занимал различные консульские должности и выполнял поручения госдепа в ряде стран Латинской Америки и Испании (помимо пребывания в 1911-1913 гг. в Белграде). Так что Россия, куда Саммерс был переведен в августе 1916 г., была для него страной незнакомой. Однако последовавшая вскоре после его прибытия в Москву женитьба на дочери русского дворянина Наталье Горяновой, позволила консулу не только обрести личное счастье, но и быстро войти в курс русской жизни106.

Связи супруги открыли для Саммерса путь на самые «верхи» русского общества. «Я с глубоким удовлетворением узнал, - писал ему Фрэнсис, — что министр-председатель Львов - двоюродный брат вашей тещи, что и другие члены правительства связаны с Вашей семьей и что многих из них Вы лично знаете»107. Придерживавшийся весьма консервативных общественно-политических взглядов, консул общался с близкими ему по духу и воззрениям представителями московских торгово-промышленных кругов, интеллигенции, дворянства. Среда формировала его видение ситуации в России, которое он, вольно или невольно, переносил на страницы своих депеш в Вашингтон.

Так, последовавшее в двадцатых числах апреля 1917 г. донесение из Москвы можно было с полным основанием считать запоздалой реакцией на события Февральской революции. Причем принадлежало оно перу вице-консула в Москве Д. Макгована, которому Саммерс, видимо, солидарный с выводами своего подчиненного и коллеги, предпослал небольшое, но весьма значимое вступление. Американская консульская служба в Москве явно желала остудить царившую в Вашингтоне эйфорию по поводу победы «русской демократии» и давала понять, что ничего хорошего от дальнейшего развития событий ждать не приходится. В донесении рисовалась следующая картина: в Москве бремя лежащих на плечах людей проблем не стало легче, тот же недостаток продуктов питания и длинные очереди, многие продукты будут скоро распределяться только по карточкам. Цены подскочили стремительно, владельцы лавок и магазинов больше походят на спекулянтов. Беженцы наводнили столицу, но жилья не найти даже по самым

108

высоким ценам .

Иными словами, революция не совершила чуда, и ответ на вопрос о том, сможет ли новая власть справиться с проблемами старого режима, был весьма проблематичным. Высокие слова о свободе и демократии прекрасны. Но

1 Gaddis J. L. Russia, The Soviet Union, and the United States. N. Y., 1978. P. 65.

106 Who Was Who in America. A Companion Volume to «Who's Who in America». V. I. 1897-1942.
Chicago, 1962. P. 1205, Williams W.A. Op. Cit.,N.Y. -Toronto, 1952. P. 113.

107 Цит. по: Ганелин Р.Ш. Указ. соч. С. 164.

108 М. Summers to R Lansing, 1917. March 20. Records of the Department of State Relating to the Internal
Affairs of Russia and the Soviet Union, 1910-1929. Box 9. Record Group 59. National Archives,
Washington, D. С

многомиллионные армия и народ, как писал Саммерс, «хотят кушать», и это могло решить судьбу революции. Подобные оценки Февраля свидетельствовали о скептических прогнозах американских представителей относительно перспектив революции в России.

Настроения настороженности и пессимизма в отношении русских событий должны были еще более усилиться в Вашингтоне под влиянием майского послания, когда заговорил сам Саммерс. Пережив бурные события апрельского кризиса, он определял состояние русского общества как движение к хаосу и гражданской войне109. Стремясь объяснить суть происходившего на его глазах, Саммерс попытался сделать свой доклад более теоретичным и поразмышлять о судьбах России и проделанном ею в XX в. пути. Американский дипломат менее всего был склонен винить в чем-то русский народ, который считал жертвой многовекового угнетения военно-бюрократической верхушкой общества. Экскурс в историю России убеждал его: развитие демократических институтов шло крайне медленно, государство, церковь, высшие слои общества, вместо реформ и просвещения, воспитания у многомиллионной массы людей навыков жизни в демократическом государстве, тратили время и силы на внешнеполитические авантюры и войны. Именно они и привели царский режим сначала к поражению в русско-японской войне, затем - к трагедии 1914-1917 гг. После двух с половиной лет войны и крови, испытав на себе предательство, коррупцию и беззаконие, народ сверг утративший его доверие режим.

По Саммерсу, трагедия России была в том, что и после революции многомиллионная масса граждан осталась такой же забитой и темной. Ей не принес пользы столь быстрый и резкий переход от тирании к свободе и демократии. «Неразвитое сознание» большинства восприняло их как право делать все, что заблагорассудится, как вседозволенность. Страна стала погружаться в хаос. Желание удовлетворить свои самые насущные потребности вылилось у многих не в стремление к разумной организации производства во имя общественного блага, а в широчайшее распространение радикальных, разрушительных идей «конфискации земли и собственности». Вместо наказания сравнительно ограниченного круга виновных в преступлениях царского режима, констатировал консул, у «низов» появилось желание отомстить тем социальным слоям, которые неоправданно причислялись к «угнетателям народа». Не случайно он приводит фразу, услышанную среди пассажиров трамвая: «Богачи высасывали нашу кровь поколениями, теперь наша очередь»110.

К тому же в России было немало людей, использовавших развивавшиеся хаос и смуту в своих корыстных целях. Это — криминальные элементы, германские агенты. К этой группе Саммерс причислял и крайних радикалов, не делая больших различий между ними и двумя вышеназванными категориями. Он не ставил прямо вопроса, сможет ли Временное правительство укротить разбушевавшуюся стихию, взяв ситуацию в стране под контроль. Однако, судя по тексту донесения, его автор к подобной перспективе относился весьма скептически. Уже к середине мая, по

1 М. Summers to R Lansing. May 18. 1917. Records of the Department of State Relating to the Internal
Affairs of Russia and the Soviet Union, 1910-1929. Box 9. Record Group 59. National Archives,
Washington, D. С

110 Ibid. P. 2.

мнению консула, процесс разложения власти зашел слишком далеко. Любое правительство, которое попытается действовать решительно и навести порядок в стране, будет восприниматься значительной частью захваченных революционной волной граждан России как фактор реставрации режима тирании и угнетения народа, считал он.

Вслед за майским посланием Саммерса последовал достаточно долгий перерыв. Нам не удалось найти его аналитических донесений, посвященных ряду крупнейших общественно-политических событий в России, например, неудаче июньского наступления русской армии и последующим волнениям в столице. Причины этого кроются, вероятно, в том, что другие американские корреспонденты и дипломаты в России достаточно полно освещали кризисные моменты русской революции. Или в том, что Саммерс находился на значительном удалении от эпицентра событий, в Москве, консерватизм и умеренность которой он склонен был противопоставлять зараженному вирусом радикализма Петрограду.

В двух следующих, обнаруженных нами посланиях, от 10 июля и 8 августа, Саммерс обратился к сюжету более спокойному и менее броскому, а именно к результатам муниципальных выборов в Москве и по стране в целом. Однако случайной эту тему назвать нельзя. Муниципальные выборы были для Саммерса своего рода моделью, генеральной репетицией судьбоносных для России выборов в Учредительное собрание. Дипломат пытался оценить перспективы наиболее вероятных претендентов на победу, давая Вашингтону повод призадуматься о будущей политике в отношении России.

Выборам в Москве Саммерс уделил особое внимание: он считал первопрестольную типичным для России, адекватно отражающим расклад общественно-политических сил по стране в целом, городом. С горечью признал он сокрушительное поражение кадетов111. При этом он считал сомнительными перспективы партии, которая не смогла приспособиться к порожденным революционной обстановкой условиям политической борьбы. Кадеты, констатировал консул, не использовали новых форм агитации (массовые митинги, разбрасывание листовок с автомобилей). Выдвигая достойных, сильных кандидатов, кадеты проигрывали там, где шло соперничество программных установок. Наконец, не в пользу буржуазных партий было и то, что выбор избирателей определяли общенациональные проблемы, явно отводившие на второй план вопросы местной жизни.

Однако драматизировать ситуацию после неудачи кадетов Саммерс склонен не был. Сдержанный оптимизм консула был вызван впечатляющей победой на выборах социалистов-революционеров, получивших 58% голосов избирателей. Саммерс нашел в эсерах много достоинств. Партия с репутацией решительного, вплоть до использования террористических действий, борца против царской тирании, проделала сложную эволюцию и стала более умеренной. Саммерс считал, что осенью 1917 г. эсеры по своим идейно-политическим позициям были наиболее



1 М. Summers to R. Lansingio. 1917. July 10. Records of the Department of State Relating to the Internal Affairs of Russia and the Soviet Union, 1910-1929. Box 9. Record Group 59. National Archives, Washington, D. С. О выборах в Москве в июне 1917 г. см.: Думова Н. Г. Кадетская партия в период первой мировой войны и Февральской революции. М., 1988. С. 169, Rosenberg W.G. Liberals in the Russian Revolution. Princeton, 1974. P. 164-165. Кадеты получили около 17% голосов, меньшевики — 12%, большевики —11%.

близки конституционным демократам. И, что особенно ценно для американских интересов в России, руководство партии выступало за войну до победного конца, за сохранение верности России союзническим обязательствам. Другой важнейший позитивный момент консул видел в том, что партия располагала широчайшей массовой базой, поддержкой привлеченных ее аграрными лозунгами многомиллионной массы крестьян. В Москве партия одержала внушительную победу благодаря голосам той части трудившихся на военных предприятиях жителей, которая имела тесные связи с деревней. Эта масса москвичей еще не свыклась с жизнью индустриальных рабочих и не приняла их социал-демократических ориентиров.

Считая эсеров подлинно крестьянской партией, консул усматривал в них реальный противовес социал-демократам - большевикам и меньшевикам. Последних Саммерс считал менее опасными, пропагандировавшими «постепенную эволюцию общества» в сторону социалистического идеала. Впрочем, доверия к ним дипломат не испытывал, утверждая, что они в целом придерживались тех же идейно-политических ориентиров, что и радикалы крайнего толка. «Крикливых сторонников Ленина» Саммерс ненавидел и боялся. Он предупреждал от недооценки этих решительных людей, способных вовлечь массу граждан в авантюры под лозунгами немедленного прекращения войны и достижения в ближайшем будущем социалистического рая.

Вместе с тем шансы большевиков на серьезный успех на выборах в Учредительное собрание консул, исходя из результатов муниципальных выборов в Москве, оценивал довольно скептически. Согласно его сообщению, несмотря на поддержку левых радикалов в Москве реакционерами всех мастей, включая сторонников сепаратного мира с Германией и криминальными элементами; несмотря на поступившую из Германии значительную финансовую помощь и исключительно высокую активность большевиков при проведении избирательной кампании, только один из 9 избирателей отдал им свой голос. Победу в Москве партий, не высказывавших «открытую враждебность к продолжению войны», Саммерс воспринял как явление позитивное. Убедившись, что буржуазные партии утратили популярность у граждан России, Саммерс по существу ненавязчиво советовал Вашингтону повнимательнее присмотреться к партии социалистов-революционеров, в своей политике активно используя ее и противопоставляя другим партиям социалистической ориентации.

Модель Саммерса имела одно весьма существенное неудобство: она была рассчитана на процесс относительно мирной, плавной, парламентской борьбы за власть. Однако случившиеся 3-4 (16-17) июля в Петрограде кровавые события, самое активное участие в которых приняли левые экстремисты, дали консулу новый повод поразмышлять о возможностях альтернативного, революционного варианта развития событий. Возвращаясь в начале августа к теме муниципальных выборов112, Саммерс сместил акценты. Анализируя расстановку политических сил в стране он одновременно оценивал возможности новых открытых выступлений радикалов по образцу июльских демонстраций в Петрограде.

1 М. Summers to R. Lansing. 1917. August 8. Records of the Department of State Relating to the Internal Affairs of Russia and the Soviet Union, 1910-1929. Box 9. Record Group 59. National Archives, Washington, D. С

Результаты голосования в 171 городе должны были немного успокоить американского консула. Саммерс докладывал в Вашингтон, что влияние большевиков было относительно незначительным и их попытка нового мятежа не могла не натолкнуться на негативное отношение огромной массы населения, уставшей от насилия и крови за три года войны. Позиции социалистов были весьма сильными и опасность леворадикального мятежа сохранялась лишь в губернских центрах и крупных городах. Сравнивая количество полученных здесь социалистами мест с результатами голосования в средних по величине городах, Саммерс делал вывод о том, что им удалось добиться избрания 62% своих кандидатов, а поддержка «самой крайней группы» (большевиков) со стороны населения была здесь в 6 раз слабее.

Что же касается небольших населенных пунктов, расположенных в сельской местности, то здесь успехи социалистов были весьма скромными. Больше половины голосов получили кандидаты, весьма далекие от радикализма, «независимые и представлявшие интересы местных групп». Он еще раз акцентировал внимание на успехах эсеров, указав, что социал-демократам они уступили только в Костроме, где победили большевики; в Красноярске меньшевикам удалось получить в городской думе половину мест.

Под влиянием результатов муниципальных выборов Саммерсу в начале августа казалось, что наметилась перспектива некоторой стабилизации ситуации в стране и укрепления власти Временного правительства. Он считал, что этому способствовали ослабление леворадикальных сил и некоторая дезорганизация социал-демократов после июльских событий, а также процесс консолидации политически активных буржуазных элементов общества и открывавшаяся перспектива их сотрудничества с Временным правительством, ряд ключевых позиций в составе которого занимали социалисты-революционеры113.

Однако надежды Саммерса на достижение какого-то подобия национального единства при изоляции леворадикалов достаточно быстро растаяли. Передавая свои впечатления от заседаний II Всероссийского торгово-промышленного съезда 3-5 (16-18) августа 1917 г.114, консул признавал, что собравшиеся на нем три сотни представителей деловой элиты к идее сотрудничества с Временным правительством отнеслись более чем прохладно. Наоборот, вступительная, дышавшая ненавистью к правительству, выдержанная в самых резких выражениях речь известного московского фабриканта и финансиста П.П. Рябушинского была выслушана с выражением «общего одобрения». Его поддержали монополист и банкир С.Н. Третьяков, видный специалист по проблемам транспорта А.А. Бубликов и др. Впрочем, по мере работы Совещания негативный пафос выступлений начал спадать, и в ряде речей прозвучали конструктивные

1 Напомним, что в составе объявленного 24 июля Второго коалиционного правительства эсеры
были представлены А.Ф. Керенским (министр-председатель и военно-морской министр), Н.Д.
Авксентьевым (министр внутренних дел), В.М. Черновым (министр земледелия). Б.В. Савинков 19
июля был назначен товарищем министра, управляющим Военным министерством при министре
Керенском.

114 М. Summers to R. Lansing. 1917. August 18, 20. Records of the Department of State Relating to the
Internal Affairs of Russia and the Soviet Union, 1910-1929. Box 9. Record Group 59. National Archives,
Washington, D. С. См. также Второй Всероссийский Торгово-Промышленный съезд в Москве 3-5
августа 1917 г. Стенографический отчет о первом пленарном заседании Съезда 3 августа. М., 1917.

предложения взаимодействия с правительством, путей вывода из бедственного положения отдельных отраслей промышленности, достижения modus vivendi с рабочими организациями. Свои размышления Саммерс подытоживал отрывками из статей «Русского слова» и «Биржевых ведомостей», отмечавших, что случившееся на конференции вполне точно отразило настроения торгово-промышленных кругов, их неприятие правительства, политических оппонентов из среды социалистов, стремление всех их приравнять к «партии крайне радикальной ориентации» .

В развитие темы консул информировал Вашингтон о состоявшемся 8-10 (21-23) августа Совещании общественных деятелей116. Москва решительно представлялась ему центром притяжения конструктивных, патриотических сил, формировавших штаб для борьбы за политическую власть и наведение порядка в стране. Саммерс явно симпатизировал собравшимся: представителям военной элиты (генералы М.В. Алексеев, А.А. Брусилов, A.M. Каледин), торгово-промышленных кругов (П.П. Рябушинский, А.И. Коновалов), думских и кадетских лидеров (А.И. Шингарев, З.А. Маклаков, М.В. Родзянко), обрушивших шквал критики на правительство. Во всеуслышание звучали лозунги замены его правительством национального спасения из лиц, умудренных опытом государственной деятельности, способных овладеть ситуацией в стране, ставивших благо отечества выше партийной принадлежности. Полным одобрением встретили собравшиеся текст приветственной телеграммы стороннику самых жестких мер по наведению порядка в армии главнокомандующему Л.Г. Корнилову. Предложенная лидером кадетов П.Н. Милюковым резолюция, говорившая, в частности, что правительство ведет страну по ложному пути, который должен быть немедленно покинут, была принята единодушно.

Так постепенно Саммерс, внимательно наблюдавший за активными действиями буржуазных политических сил в Москве, утрачивал надежду на перспективу выхода России из кризиса путем объединения широкого спектра политических сил, включающих и значительную часть социалистических. Его внимание все более притягивала другая идея — необходимости утверждения сильной власти, диктатуры буржуазии, способной жесткой рукой навести порядок в стране и принудить ее продолжать войну.

Для обоснования своей позиции Саммерс в донесении от 8 сентября попытался передать состояние русского общества117. Консул утверждал, что Россия стоит на пороге национальной катастрофы. Разложение фронта и тыла достигло невиданных размеров. Широкие слои граждан пребывают в состоянии оцепенения, безразличия, которое наступило у россиян, согласно мнению Саммерса, после военных поражений весны-лета 1915 г. Успех брусиловского прорыва (май-июль 1916 г.) на время возродил интерес к событиям на фронте, но затем безразличие

1



116 M. Summers to R. Lansing. 1917. August 23. Records of the Department of State Relating to the
Internal Affairs of Russia and the Soviet Union, 1910-1929. Box 9. Record Group 59. National Archives,
Washington, D. С. См. также Московское совещание общественных деятелей 1917 г. Отчет о
Московском совещании общественных деятелей 8-10 августа 1917 г. М., 1917.

117 М. Summers to R. Lansing. 1917. September 8. Records of the Department of State Relating to the
Internal Affairs of Russia and the Soviet Union, 1910-1929. Box 10. Record Group 59. National Archives,
Washington, D. С

М. Summers to R. Lansing. 1917. August 18. P. 4.

вернулось. Из него простых граждан не вывело даже новое страшное поражение — потеря Риги 21 августа (3 сентября) 1917 г. Людей заботили мелкие житейские проблемы, они смертельно устали от войны утратили чувство патриотизма.

Какие политические силы, задавался вопросом консул, могут остановить страну у края пропасти, мобилизовать силы нации для продолжения войны? Саммерс не верил в социалистов. Он полагал, что они сознательно скрывали правду о положении дел в армии и в тылу, не желали предпринимать решительных шагов для их оздоровления. Показательным считал Саммерс реакцию социалистической прессы на падение Риги. Она все списывала на военное превосходство противника, требовала ужесточения цензуры для сокрытия поступавшей с фронта правдивой, трагической информации, обходила молчанием вопрос о «вкладе» левых сил в разложение армии и потерю ею боеспособности. (Приказ № 1 Петросовета от 1(14) марта 1917 г., действия солдатских комитетов, бесправие и унижение офицеров и, как следствие, катастрофическое падение дисциплины). Нежелание социалистов, во имя сохранения политического влияния и амбиций, признать очевидное, стало для Саммерса доказательством бессмысленности союза с ними тех сил, на которые консул возлагал надежды на изменение ситуации в России к лучшему.

Он считал, что вирус безразличия проник даже в среду патриотически настроенных граждан, «отчаяние охладило даже самых пылких». Вместе с тем, значительная часть интеллигенции, военной элиты, деловых кругов, лидеры буржуазных партий и некоторые видные социалисты (в частности, Б.В. Савинков) не утратили веры в возможность круто изменить неблагоприятное течение событий на фронте и в тылу, были готовы идти ради этого на самые жесткие меры. Об этом свидетельствовали выражавшие их мнение статьи в таких газетах, как «Русское слово» и «Московские ведомости», где прямо писали об утрате Россией статуса великой державы, проповедовали национальное единение во имя борьбы с внешним врагом, требовали создания ответственной и сильной власти.

Саммерс считал, что потеря Риги должна заставить теснее сплотиться всех тех, кто радеет о благе отечества, как это случилось летом 1917 г., когда понесенное в ходе июльского контрнаступления немцев поражение стало лейтмотивом Государственного совещания 12-15 (25-28) августа. Возвращаясь к его заседаниям на страницах другой депеши118, Саммерс предпочел не давать комментариев. Он переслал в Вашингтон тексты речей А.Ф. Керенского и Н.Д. Авксентьева, министров торговли и промышленности С.Н. Прокоповича и финансов Н.В. Некрасова, депутата Государственной думы В.Д. Набокова и М.В. Родзянко, А.И. Гучкова и М.В. Алексеева, П.П. Рябушинского и А.А. Бубликова. «На конференции не было секретной дипломатии, и критическое положение было показано открыто», — сообщал консул в Вашингтон. Саммерс делал ставку на группу сильных личностей, способных, опираясь на поддержку прослойки патриотически настроенных граждан — пускай не столь многочисленную, но состоящую из людей деятельных — самыми решительными мерами поднять боеспособность армии и приступить к реорганизации тыла. К их числу Саммерс



1 М. Summers to R. Lansing. 1917. September 9. Records of the De partment of State Relating to the Internal Affairs of Russia and the Soviet Union, 1910-1929. Box 10. Record Group 59. National Archives, Washington, D. С. См. также: Государственное Совещание. Стенографический отчет. М.-Л., 1930.

относил Савинкова, Алексеева, Керенского, Корнилова. Он считал их единомышленниками, стремящимися к достижению общей цели.

Вот почему корниловское выступление и его крах Саммерс переживал как крушение этих надежд. Событийная сторона конфликта (Саммерс описывал его «по горячим следам» 15 и 19 сентября) была для него не совсем ясна. На первый взгляд, произошло столкновение двух лидеров, претендовавших на руководство патриотическими силами России — Корнилова и Керенского. Симпатии американского консула были на стороне первого. Корнилов представлялся консулу прямым и честным, думающим только о судьбах отечества, воином. А вот образ Керенского — безусловно, сформировавшийся у Саммерса еще до мятежа — не был лишен темных тонов. Ему претили чрезмерная амбициозность, эмоциональность и постоянные колебания министра-председателя. Консул порицал стремление Керенского усидеть сразу на двух стульях, с одной стороны, сохранив репутацию популярного в народе социалистического вождя, с другой — утвердив себя в роли единовластного правителя России, якобы готового к самым решительным действиям.

И Керенский, и его противники перекладывали вину за случившееся друг на друга. Резонно полагая, что объяснение происшедшего, данное Временным правительством будет и без него известно Вашингтону, Саммерс приводил в своем донесении полученный по своим каналам текст «приписываемого» Корнилову заявления (прозвучавшего по радио 28 августа 1917 г.) Согласно версии сторонников Корнилова, генерала, «используя принятую в американской полиции терминологию», просто «подставили» — сознательно затягивая реализацию программы Корнилова по наведению порядка в армии, Временное правительство спровоцировало его выступление119. Сам консул полагал, что столкновение Корнилова и Керенского стало следствием цепи недоразумений и взаимных амбиций. Один из его участников проявил излишние нерешительность и колебания, другой — нетерпеливость и прямолинейность. Оба претендовали на концентрацию в руках всей полноты военной и гражданской власти. Крупные и мелкие инциденты: резкий тон главнокомандующего и неприятие его Керенским; неосторожные действия политических друзей Корнилова, создавших организацию в его поддержку и резко критиковавших премьера; нежелание правительства прислушаться к предупреждению Корнилова о неизбежном падении Риги - все эти факторы готовили разрыв120.

По мысли Саммерса, принципиальных разногласий между Керенским и Корниловым не наблюдалось. Не случайно во время конфликта «Русское слово» и «Русские ведомости» выражали надежду, что обоим лидерам правых сил хватит здравого смысла не доводить дела до кровопролития. Консул подчеркивал, что многочисленные почитатели Корнилова в Москве панически боялись крови, насилия и гражданской войны. Их вполне устроила бы «мирная» сдача одной из сторон, достигнутая посредством закулисных контактов и договоренностей (в этой связи Саммерс вспоминал неудачную попытку посредничества, предпринятую В.Н.

1 М. Summers to R. Lansing. 1917. September 19. P. 1-2. Records of the Department of State Relating to
the Internal Affairs of Russia and the Soviet Union, 1910-1929. Box 10. Record Group 59. National
Archives, Washington, D. С

120 Ibid. P. 3.

Львовым 22-25 августа). Тогда проигравших фактически не было бы. А победитель, сконцентрировав в своих руках всю полноту власти, должен был предпринять решительные шаги по наведению порядка в армии и в тылу.

Размышляя о мятеже и его последствиях, американский дипломат, однако, совершенно не склонен был упрощать картину происшедшего, сводя все к столкновению двух личностей, Корнилова и Керенского. Мятеж привел в движение широкие слои населения, резко обострил борьбу общественно-политических сил, оказал самое глубокое влияние на развитие ситуации в стране. Стремясь более полно разобраться в природе Корниловского движения, консул считал куда более объективным мнение о нем «думающих людей» из окружения своей семьи, чем социалистической пропаганды. Последняя обвинила Корнилова в организации контрреволюционного заговора с целью реставрации авторитарного режима. Саммерс считал это мнение по меньшей мере «лишенным серьезных доказательств». Он утверждал, что генералу симпатизировали сотни тысяч людей. Душой с ним были все, кто хотел сильной и устойчивой власти, кто разделял идею утверждения в обществе порядка, законности, защиты жизни и собственности — тех ценностей, которые воодушевляли граждан демократические общества. Однако на этот раз открыто выступить против Временного правительства решились лишь немногие. Одобрявшие действия Корнилова люди опасались только, что его выступление запоздало, и процесс разложения власти и раскола в обществе зашел слишком далеко, стал неконтролируемым.

Исходя из своего понимания логики событий, Саммерс утверждал, что генерал стремился к «быстрой и эффективной» реформе в армии (после падения Риги многим в Москве эта задача казалась самоочевидной). Вслед за этим открывалась перспектива наведения порядка и во всей стране. Власть неизбежно должна была перейти в руки «умеренных», по терминологии Саммерса, партий буржуазной ориентации, представлявших в первую голову интересы «профессионалов и собственников»121.

Поражение Корнилова поставило крест на этих надеждах, последствия его были губительны. Сильной власти не получилось, с политической авансцены исчез верный интересам нации генерал, готовый действовать жестко и конструктивно. Армия, как признавал Саммерс, не пожелавшая следовать за Корниловым, продолжала разлагаться, терять боеспособность. По войскам прокатилась волна террора против заподозренных в симпатиях к нему офицеров. Силы «закона и порядка», хотя бы временно, оказались разобщенными и ослабленными. Впрочем, первый шок прошел и, как свидетельствовал консул, многие явные и тайные сторонники Корнилова вновь начинали действовать весьма решительно — идеи опального генерала разделял даже арестовывавший его генерал М.В. Алексеев. С Дона приходили вести о неповиновении Временному правительству генерала A.M. Каледина, о съезде казаков в Новочеркасске, решивших перед угрозой распада державы защищать каждую пядь родной земли.

Другим крайне неприятным следствием поражения Корнилова стал рост влияния социалистов в общественно-политической жизни страны. Они умело



1 М. Summers to R. Lansing. 1917. September 15. P. 3-5. Records of the Department of State Relating to the Internal Affairs of Russia and the Soviet Union, 1910-1929. Box 10. Record Group 59. National Archives, Washington, D. С

использовали в своих целях состояние хаоса и дезорганизации до выступления Корнилова. Понимая, что в случае его успеха их часы сочтены, левые со всей решительностью поддержали Керенского, сыграв, видимо, решающую роль в победе весьма разношерстной коалиции антикорниловских сил. Более всего беспокоил Саммерса бурный рост влияния большевиков, «получивших огромное влияние в советах» с целью повторить попытку захвата власти.

А что же Временное правительство, Керенский? У Саммерса вообще возникли сомнения, не был ли премьер формальным вождем тех сил, которые возглавлял; шел ли он сам впереди — или его влекли за собой куда более решительно настроенные социалисты и радикалы. Последнее было чревато тем, что Временное правительство не сможет вырваться из-под влияния левых, проводить самостоятельную линию; ему не удастся добиться утверждения сильной власти в России. Информация, полученная из лагеря победителей, подтверждала эти опасения. Керенский не смог сформировать новый кабинет и остался во главе директории из 5 человек, подвергаясь даже в своей партии острым нападкам и слева, и справа; оппозиция возглавлялась экс-министром В.М. Черновым . Поляризация общественно-политических сил при слабой власти делала, по Саммерсу, угрозу гражданской войны в России все более реальной. Его не покидало предчувствие надвигавшейся беды.

Эта линия в донесениях Саммерса нашла вполне логичное завершение в депеше, направленной в Вашингтон за несколько дней до большевистского

123

переворота . Уверовав, что демократический эксперимент в России завершится неудачей, Саммерс предался размышлениям о ее причинах и той роли, которую сыграла в ней американская политика. Главный вывод: Россия страна слишком своеобразная, противоречивая и сложная, чтобы следовать чужим, пускай даже самым совершенным, общественно-политическим моделям. Американцы же настолько уверовали в превосходство собственной модели над всеми существующими, что полагают, будто другие народы готовы безоговорочно ее принять. Отсюда их склонность «видеть события так, как нам хотелось бы их видеть, и верить, что они могут произойти и развиватьтся только так, как мы того пожелаем». В этом корень непонимания многими в США сути событий в России, отсюда и ошибки реальной политики. «Нам нравится республиканская идея и мы посчитали, что это как раз то, что нужно для России, — писал Саммерс. — Нам не следовало бы навязывать народу того, что ему не нужно или того, что он не хотел. Или побуждать его предпринимать такие резкие шаги, которые он сделал».



Русское общество оказалось не готово к тому резкому рывку в сторону демократии, который поддерживали американцы. Последние «не учли психологической неготовности русского народа к столь решительным переменам». Результаты имели катастрофический характер: «Этот эксперимент почти развалил державу, фактически привел к проигрышу войны, вызвал анархию в стране, увеличил пропасть между социально-политическими партиями до почти непроходимых размеров и подготовил почву для скорой реакции. Может быть, я

1 М. Summers to R. Lansing. 1917. September 19. P. 3-4.

123 M. Summers to R. Lansing. 1917. November 2. Records of the Department of State Relating to the
Internal Affairs of Russia and the Soviet Union, 1910-1929. Box 10. Record Group 59. National Archives,
Washington, D.C.

ошибаюсь в своем заключении, но я не верю, чтобы русский народ был готов к образованию республики, или что он понимает, что она означает», — писал американский консул.

Однако, как бы не складывались события в России, Саммерс считал очевидными две истины. Первая — огромный русский корабль двинулся в путь, и в старую гавань он не вернется. «У всех думающих, серьезных людей нет и мысли об утверждении какого-либо режима подобного тому, который существовал ранее», — писал он. Вторая — Временное правительство не удержится. «Люди устали от экспериментов, и каждый день озлобляет их против нынешнего правительства и его политики. Наступление холодов вместе с отсутствием теплой одежды еще более ожесточит массы». Нет, Саммерс не ставил вопрос таким образом, что русский народ в принципе не может воспринять и реализовать идеалы демократии. Однако, он должен дорасти до понимания этих идей, «вымучив» их самостоятельно, без постороннего вмешательства, избрав ту форму политического устройства, которая определяется национальными традициями и предпочтениями населения России. Предстоит сложный, длительный, полный испытаний путь. «Конечным результатом потрясений здесь будет прогрессивная конституционная монархия, контролируемая соответствующими представительными органами, — считал Саммерс. — Она, однако, наступит лишь после того, как будет создана сильная военная диктатура и люди поймут, что свобода не есть вседозволенность, и что коммунизм не может существовать в современном мире». Иными словами, Саммерс прогнозировал захват власти леворадикалами, их свержение антибольшевистскими силами и утверждение диктатуры — с последующим постепенным переходом к конституционной монархии.

Две недели спустя Саммерсу пришлось признать, что сбылись самые худшие его предсказания, а американская политика в России по существу потерпела фиаско. Петроград оказался в руках большевиков. Армия, лишенная питания, безмерно уставшая от войны, драться не могла и не хотела. Рабочие были решительно настроены против союзников, якобы толкавших русского солдата на продолжение войны ради корыстных целей. Сепаратный мир был неизбежен. Однако в длительное пребывание у власти большевиков Саммерс не верил, а потому призывал Вашингтон предпринять конкретные шаги, которые ускорили бы поворот событий в России в благоприятном для него направлении. Во-первых, консул считал недопустимым ослабление связей США с Россией ни при каких условиях. Следовало заботливо сохранять представительства всех имеющихся в этой стране учреждений и организаций, отправив на работу туда людей знающих, динамичных, не склонных опускать руки в случае неудачи. Во-вторых, во имя победоносного завершения войны над Германией, Саммерс предлагал активизировать действия на западном фронте, дабы возможно более воспрепятствовать продвижению немцев вглубь России. Мысль консула была понятна: необходимо всячески ограничить возможность использования Германией ресурсов России для продолжения войны. В-третьих, следовало начать мощную контрпропагандистскую кампанию против германского влияния в России.

Наконец, считал Саммерс, необходимо морально поддержать те «лучшие силы русского общества», которые готовы решительно бороться с большевиками и

попытаются вернуть себе власть124. После октябрьского переворота М. Саммерс вместе с вице-консулом в Москве де Витт Нулем и консулом в Тбилиси У. Смитом вошли в группу тех американских дипломатов, которые заняли самую непримиримую позицию по отношению к новому правительству в Петрограде . Они пытались наладить контакты с лидерами антибольшевистских сил — Алексеевым, Калединым, Корниловым, уповая на них как на единственную силу, способную спасти Россию. Однако последовавшая в мае 1918 г. смерть Саммерса прервала его активную деятельность.

Общая картина русской ситуации, которую он рисовал на протяжении нескольких месяцев от февраля к октябрю 1917 г., не была лишена внутренней логики. В апреле консул уловил, что развитие событий приобретает неконтролируемый характер, и Россия погружается в состояние хаоса. Поэтому он пытался нащупать противоборствующие тенденции, которые работали бы на стабилизацию ситуации в стране и укрепление центральной власти, Временного правительства. Иногда, как это случилось в конце июля — начале августа, дипломат испытывал сдержанный оптимизм. В конце августа, по мере ухудшения ситуации в России, мысль о диктатуре как о наиболее вероятном варианте развития событий становится для Саммерса определяющей. После поражения Корнилова он ожидал установления диктатуры большевиками. Приход их к власти в ноябре казался Саммерсу вполне логичным: хаос в России не мог продолжаться бесконечно, противники большевиков оказались не способны создать сильную, устойчивую власть, и теперь эту попытку делали леворадикалы.

Саммерс проводил ту главную мысль, что Россия забежала вперед, двинулась слишком быстро и не рассчитала своих возможностей, тем самым обрекая собственные благие намерения встать в один ряд с передовыми западными демократиями. Поднятая Февральской революцией волна подхватила и понесла русское общество, и оно перескочило тот важный и необходимый этап своего развития, в ходе которого эволюционным путем, постепенно, должна была готовиться почва для последующих реформ и следования по пути демократии. Саммерс полагал, что возвращение на него возможно через торжество и диктатуру антибольшевистских сил.

Взгляды Саммерса, как и многих других американских дипломатов и военных в России (Н. Уиншип и У. Джадсон, руководители Американского Красного Креста в России Р. Робине и У.Б. Томпсон, журналист С. Уошберн) остались без должного внимания тех, кто определял американскую политику в отношении России. С другой стороны, ни посол США Д. Фрэнсис, ни ближайшие советники президента В. Вильсона — в частности, профессор Чикагского университета С. Харпер, известный либерал Дж. Кеннан — не смогли дать адекватной картины и оценок

1 М. Summers to R. Lansing. 1917. November 17. Records of the Department of State Relating to the
Internal Affairs of Russia and the Soviet Union, 1910-1929. Box 10. Record Group 59. National Archives,
Washington, D.C.

125 Williams W.A. Op. cit. P. 119-120. Отметим, что по вопросу об отношении к большевикам мнения
находившихся в ноябре 1917 г. в России американцев разделились. Глава Американской миссии
Красного Креста Р. Робине, военный советник посольства генерал У. Джадсон, представлявший
интересы Комитета общественной информации в России Э. Сиссон готовы были, не акцентируя
внимания на идейно-политических разногласиях, ради продолжения участия России в войне
поддерживать контакты с их лидерами и искать компромиссные решения.

происходившим в России процессам. Приход большевиков к власти означал, в частности, что при формировании политики в отношении этой страны Вашингтон не смог найти верных подходов и ориентиров. Между тем, период от февраля к октябрю 1917 г закладывал основы для развития русско-американских отношений на многие десятилетия вперед.

IV. ОБРАЗ ВРАГА И ОБРАЗ СОЮЗНИКА В XX ВЕКЕ


Каталог: faculty -> cafedrs -> library
library -> Стефаненко Т. Г. Этнопсихология: практикум: Уч пособие для студентов вузов. М.: Аспект Пресс, 2006
faculty -> Оценочные средства для промежуточной аттестации студентов Перечень тем творческих заданий
faculty -> Рабочая учебная программа по дисциплине вод. 3 Эстетика архитектуры и дизайна для направления 270301. 65 Архитектура
library -> Кашлев Ю. Б. и др. Информация. Дипломатия. Психология. М., 2002
library -> Ерофеев H. A. Туманный Альбион. Глава III. «Вещественная цивилизация»
library -> Образ России в мире: становление, восприятие, трансформация / Отв ред. И. С. Семененко. М., 2008
library -> Косов Ю. В., Торопыгин А. В. Содружество Независимых Государств: Институты, интеграционные процессы, конфликты: Учеб пособие для студентов вузов / Ю. В. Косов, А. В. Торопыгин. М.: Аспект Пресс, 2009
library -> Американское коммуникативное поведение / Под ред. И. А. Стернина и М. А. Стерниной. Воронеж, 2001


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   22   23   24   25   26   27   28   29   ...   35


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница