Россия и мир глазами друг друга: Из истории взаимовосприятия / Под ред. А. В. Голубева; ран. Ин-т рос истории. М., 2000. Вып



страница12/35
Дата09.03.2018
Размер3.91 Mb.
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   35
Закат античности также отражен в «Генеалогии» важнейшими памятниками. Зато ранние церковные писатели мало привлекали православного монаха.

Царь Федор Алексеевич и его единомышленники считали литературу Темных веков, не озаренную светом античности, «неисправной». За одним существенным исключением — когда она выражала «общее мнение» народа о своей истории. Эта оговорка позволяла Игнатию в своих патриотических речах, «Слове избранном от божественных писаний и повестей отеческих о Российском царствии» и обширном летописном своде украшать державную идею многочисленными легендами в ожидании, когда освобожденные нашими победоносными полками народы



Я1

соберутся под крыльями двуглавого орла .

В «Генеалогии» ученый скептицизм не позволял таких вольностей. Предренессансная литература использована постольку, поскольку она отражала шаги к возрождению античной традиции.

Глубокое уважение Игнатия к историческим трудам Джованни Боккаччо может показаться странным читателю, знакомому лишь с шутками флорентийца (вроде «Декамерона», «Фьяметты» или «Филоколо»). Да и филологи, отмечающие тяготение Боккаччо к античному наследию в крупных поэмах («Филострато», «Тезеида» и др.), не часто задаются вопросом, за что же столь уважали безработного гражданина власти Флоренции.

Римский-Корсаков отдавал себе отчет, что звание «всея Италии славнаго летописца» Боккаччо заслужил выдающимися латинскими исследованиями по мифологии и истории античности. «Генеалогия языческих богов», «О знаменитых

7 Чистякова КВ., Богданов А.П. «Да будет...» С. 3-12.

79 Каптерев Н.Ф. О греко-латинских школах... С. 672-678.

80 Ср. тексты: Памятники общественно-политической мысли в России конца XVII в. М., 1983. Вып.
1-2. № 15-16, 32. С. 135-182,233-241 и др.

81 См. также: Библиотека Академии Наук. П.1.АЛО. 56 л. (автограф); Богданов А. 77. Общерусский
летописный свод конца XVII в. в собрании И.Е.Забелина // Русская книжность XV—ХГХ вв. М.,
1989. С. 183-209.

женщинах» и «О несчастиях знаменитых мужей», не говоря уже об интереснейшем опыте историко-географического словаря (De montibus etc) — вот труды, оказавшие сильное влияние на формирование литературы Возрождения и на «Генеалогию» Игнатия.

Miscellanea (Смесь) Анджело Амброджини, известного Римскому-Корсакову по литературному имени Политиа-нус (латинизированный геоним от Poliziano), представляла собой изрядное собрание критических заметок к произведениям латинских и греческих авторов. Труд сей был интересен Игнатию и методически. Он вовсе не напрасно предупреждал в Предисловии, что в области толкования источников идет «не от своей главы и разума», но по стопам «славных творцов». Еще греческий философ IV в. до н.э. Евгемер (известный Игнатию в латинском переложении Квинта Энния) положил начало традиции рационалистического толкования мифов, на котором построена значительная часть труда Игнатия.

Зевс у Евгемера выступал земным владыкой, скончавшимся на Крите, Атлас, поддерживающий небо, стал великим астрономом, прочие божества — людьми, превознесенными до небес за подвиги и заслуги перед человечеством. Евгемеризм как направление мысли был развит затем Полибием и в особенности Страбоном, наряду с доказательством шарообразности земли убеждавшим читателя, что Гомер является величайшим и точным географом для тех, кто способен видеть основу под поэтическим вымыслом.

Немалый вклад в популярную античную традицию внес знакомый Игнатию Лактанций, она углублялась за счет более разнообразных приемов критики, тщательного анализа текстов и сличения рукописей. Ко временам Игнатия евгемеризм был признанной теорией, применяемой в совокупности методов литературоведения и языкознания, исторической географии, геологии, топонимики, этнографии, археологии, генеалогии, геральдики и т.п.

Все это широко использовал вслед за коллегами и Римский-Корсаков, прослеживая корни своего рода в легендарные глубины истории вплоть до сонма языческих богов, происходивших, естественно с позиции евге-мериста, до Адама. Евгемеризм популярен доселе, особенно в области этногенеза, и ученые продолжают искать реальные основания мифов, легенд, былин и прочих источников, свидетельствующих о «великих делах... под образом или под подобием и закрытием неким», как выразился автор «Генеалогии».

Для нас важнее не отстаивать древнюю теорию, а констатировать шествие российского историка по стопам выдающихся единомышленников, даже если их труды были незаслуженно забыты или остались лишь в именах нарицательных, как французское слово calepin - собрание выписок и заметок. Оно происходит от фамилии Амвросия Калепино или Да-Калепино — итальянского лексикографа XV в., составителя многоязычного словаря «Рог изобилия» (Cornucopia). Идея смыслового анализа слов, исходя из их происхождения и бытования в разных языках (семиотика), начиная с латинского, встретила столь восторженный прием, что после первого издания (Реджио, 1502 г.) «Калепинус» переиздавался и дополнялся множество раз (базельское издание 1590 г. включало уже 11 языков, в том числе венгерский и польский).

Истории, рассказанные в словаре, который долго считался лучшим в своем роде, использовались Римским-Корсаковым с тем большим энтузиазмом, что

«лексиконы многоязычные» были необычайно популярны в России XVII в. Они переписывались, дополнялись, даже составлялись всеми грамотеями для умственной разминки, интеллектуальной забавы, не говоря уже о купцах, нуждавшихся в разговорниках для себя и своих отпрысков.

Пароним «Мантуанус», употребленный при одной ссылке в «Генеалогии», способен ввести в заблуждение ассоциацией с Вергилием, но исследование показывает, что речь идет о другом уроженце Мантуи. Это Джованни Баптиста Спагноло — приор-генерал ордена кармелитов, латинский поэт и ученый-гуманист, писавший под именем Mantovano или Mantuan. Речь идет «О Священных днях» и «Парфянскому изданных в его Трудах.

Традиционные представления о православном фундаментализме до Петра заставляют усомниться в возможности цитирования столь видного католика. Но усомниться следует в самих представлениях — поелику Римский-Корсаков, столп православия в спорах о вере, переводчик греческих житий, личный друг ярого «грекофила» и борца с «иноверием» патриарха Иоакима, считал естественным ссылаться на авторитет ученых «латынников» и «схизматиков» из университетов Венеции, Парижа, Лондона, Праги, Рима и др., наконец - одобрительно цитировал книгу «славнаго генерала иезувитцкаго» (в трактате «Довод вкратце»), когда речь шла о проблемах изучения античного наследия.

Безусловно, он не мог пройти мимо Эразма Роттердамского, завоевавшего славу «светоча мира» и «универсального ученого» не «Похвалой глупости» или «Разговорами запросто», как уверяют некие филологи, а глубочайшими исследованиями и изданиями по классической древности. Игнатий использовал любимое произведение «лучшего и высочайшего»: «Адагии» («Пословицы»), которые тот дополнял и переиздавал всю жизнь, так что первое издание насчитывало 800 пословиц и изречений (1500 г.), а последнее авторское — 4151 (1536 г.).

Недавно считалось открытием установление одного перевода небольшого сочинения Эразма на Руси и полемики Симеона Полоцкого с его общеизвестными трактатами против войны82. В свете новых представлений выглядит естественным, что Игнатий при случае цитирует Эразма на латыни. В этой связи уместно вспомнить, что пока Римский-Корсаков писал «Генеалогию» и спорил с Сильвестром Медведевым об основах университетского образования, их младший коллега Карион Истомин изучал концепцию начального образования другого «учителя народов» — Яна Амоса Коменского, не в рамках привычной нам теории «заимствования», но для обогащения и усовершенствования83.

Общение с излюбленными Игнатием античными авторами происходило посредством фундаментальных изданий, осуществленных учеными XVI и XVII вв. Подготовка текстов, глубокие и обширные исследования и комментарии в них были нередко сложнее и ценнее монографий. Но Римский-Корсаков использовал и



8 Алексеев М.П. Эразм Роттердамский в русском переводе XVII в. // Славянская филология. М.,
1958. Т. 1.С. 275-336.

83 Текст см.: Богданов А.П. Памятник русской педагогики XVII в. (Поэтический триптих Кариона
Истомина для начальной школы) // Исследования по источниковедению истории СССР. М., 1989. С.
96-144. См. также: Богданов А.П. Карион Истомин и Ян Амос Коменский. (К проблеме освоения
творческого наследия «учителя народов» в России XVII в. // Acta Comeniana. 8 (XXXII). Praha, 1989.
С. 127-147.

последние. Среди латинских трудов он сослался на «Гениальные дни» (Dies geniales) Алессандро д'Алессандро из Неаполя (Рим, 1522): весьма уважаемое современниками-знатоками собрание сведений, текстов и полемических заметок по латинской филологии и праву, древнеримских и новых итальянских биографий и анекдотов.

Труд кардинала Цезаря Барония «Церковные хроники» колоссален по богатству архивного материала (Ватикана и католических монастырей); он остается непременным пособием по ранней истории церкви до сего дня, во многом не перекрытым многочисленными позднейшими работами. Римский-Корсаков цитировал Annales Ecclesmstici с большим уважением и пользовался не популярными на Руси кратчайшими польскими экстрактами, а оригинальным 12-томным римским изданием 1588-1607 гг.

Общие ссылки на Торквато Тассо не позволяют определить, какое из многочисленных сочинений выдающегося итальянского поэта имел в виду Игнатий. Вероятнее всего, наш автор использовал богатый античными примерами «Спор о героической поэме».

Зато Большой Атлас Герарда Меркатора (как и его Atlas Minor) в амстердамских изданиях XVII в. имелся на Руси чуть не в каждой приличной библиотеке, с увлечением изучался и даже в точности копировался пером. Не удержался и автор «Генеалогии», помимо ссылок на ценный сопроводительный текст скопировавший из Атласа карту о. Корсика. Справочники в его времена вообще считались лучшими книгами для чтения, причем предпочтение отдавалось трудам энциклопедическим. Один из популярнейших — «Театр жития человеческого» — судя по количеству точных ссылок, был настольной книгой Игнатия.

Но все эти труды были написаны на латыни. А как же Речь Посполитая в виде «моста в Европу» для московитов? Всего четырех польских авторов, из коих один был итальянец, а другого можно считать ученым западнославянским, счел нужным использовать русский автор в труде, включающем описание рода Корсаков в Курляндии, Польше, и других соседних странах.

Три ссылки сделаны на «Хронику всего света» видного историка, поэта и переводчика Мартина Вельского (в 10 кн.), ходившую по Руси в изданиях 1551, 1554 и 1564 гг. и широко использованную, в частности, в «Скифской истории» А.И. Лызлова. Игнатий обратился к обойденной вниманием коллеги 1-й книге «Хроники», повествующей «о четырех древних монархиях». Впрочем, «Генеалогия» опровергает мнение, будто сие излюбленное царем Федором Алексеевичем учение распространилось в России исключительно благодаря изложению Вельского.

Пять ссылок Римского-Корсакова на весьма авторитетную книгу Варфоломея Папроцкого «Гербы рыцарства польского» (Краков, 1584) и возможное подражание Игнатия гербовым стихам шюдовитейшего славянского литератора XVI в. заставляют обратить внимание на незнакомство автора с чешскими, силезскими и латинскими трудами того же историка, отразившими важные для «Генеалогии» сведения о роде Корсаков.

Издания из Амстердама, с которым московский двор в XVII в. имел наиболее прочные связи, достигали русского книжника вернее, чем из Кракова, Оломоуца,

Праги или Брюнна. Краковская типография, впрочем, была достаточно популярна. Там в 1611г. был издан польский перевод латинского «Описания Сарматии Европейской» итальянца на польской службе Александра Гваньини. Игнатию Римскому-Корсакову, как и Андрею Лызлову, пришлось удовлетвориться этим переводом, названным «Хроникой». Оба русских историка проработали все относящиеся к их темам разделы книги.

Настоящая «Хроника польская, литовская, жмудская и русская» видного польского политического деятеля, историка, поэта и художника Матвея Стрыиковского, бытование коей в России основательно исследовано84, была знакома Игнатию в том же кенигсбергском издании 1582 г., что и Лызлову. Оба автора отвергли чужие переводы и внимательно проработали оригинал, основанный на множестве несохранившихся источников.

Странно только, что ссылаясь на страницы довольно старого издания, Римский-Корсаков называет Стрыиковского «Молодым». Это уместно разве что в сравнении с классиками античности, Боккаччо и Эразмом и может толковаться как признание действительно важного произведения продолжением великой европейской историографической традиции, к которой в полной мере принадлежал и русский историк предпетровского времени.



8 Рогов AM. Русско-польские культурные связи в эпоху Возрождения. Стрыйковский и его Хроника. М., 1966.

П. РОССИЯ И ЕВРОПА В XVIII-ПЕРВОИ ПОЛОВИНЕ XIX

ВЕКА


Каталог: faculty -> cafedrs -> library
library -> Стефаненко Т. Г. Этнопсихология: практикум: Уч пособие для студентов вузов. М.: Аспект Пресс, 2006
faculty -> Оценочные средства для промежуточной аттестации студентов Перечень тем творческих заданий
faculty -> Рабочая учебная программа по дисциплине вод. 3 Эстетика архитектуры и дизайна для направления 270301. 65 Архитектура
library -> Кашлев Ю. Б. и др. Информация. Дипломатия. Психология. М., 2002
library -> Ерофеев H. A. Туманный Альбион. Глава III. «Вещественная цивилизация»
library -> Образ России в мире: становление, восприятие, трансформация / Отв ред. И. С. Семененко. М., 2008
library -> Косов Ю. В., Торопыгин А. В. Содружество Независимых Государств: Институты, интеграционные процессы, конфликты: Учеб пособие для студентов вузов / Ю. В. Косов, А. В. Торопыгин. М.: Аспект Пресс, 2009
library -> Американское коммуникативное поведение / Под ред. И. А. Стернина и М. А. Стерниной. Воронеж, 2001


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   35


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница