Российское общество в социологическом измерении



Скачать 347.58 Kb.
страница1/6
Дата04.05.2018
Размер347.58 Kb.
ТипСтатья
  1   2   3   4   5   6



Российское общество в социологическом измерении

М.К. ГОРШКОВ


Статья директора Института социологии РАН, члена-корреспондента РАН М.К. Горшкова посвящена проблеме восстановления научного и гражданского статуса социологической науки в России. Статья подготовлена по материалам выступления автора на пленарной сессии Всероссийского социологического конгресса. Москва, 21 октября 2008 г.
Введение
Обычно, описывая качественные и количественные показатели различных сторон жизнедеятельности общества, социологи оперируют данными исследований и вытекающими из них оценками и выводами. Безусловно, в данной статье все это также найдет место. Однако в каждом случае, перед тем как обратиться к результатам многолетних исследований ИС РАН, я буду использовать метод постулирования и сам термин «постулат».

Как известно, данный термин употребляется и в логике, и в математике, и в философии. Чаще всего он соответствует аристотелевскому пониманию постулата: то есть постулат — это положение, которое, не будучи доказанным, в силу теоретической или практической необходимости принимается за истинное. Многими веками позже к понятию всеобщего постулата обращался и Спенсер, обозначая им всеобщий критерий истины, очевидный сам по себе и дающий основание истинности.

При такой трактовке постулата возникает вопрос: а почему бы и в социологии — при ее огромном массиве данных комплексных и аналитических социологических исследований, осуществленных за годы реформ, к тому же в режиме мониторинга и с использованием репрезентативных общероссийских выборок, при той научной обработке накопленной базы данных — не воспользоваться понятием постулата в качестве исходного положения, исходного допущения, которое характеризуют различные грани состояния социальных отношений в современном российском обществе?

Думается, в социологическом постулировании есть немалый смысл. А потому с учетом темы своего доклада я сформулирую постулат первый.



Преодолев системный кризис 1990-х годов, кризис, опасный своей способностью поражать все без исключения ячейки и сферы общества, Россия вышла на траекторию последовательного и устойчивого развития, что дает основание утверждать (даже несмотря на проявления мирового финансового кризиса): в целом за 15 лет преобразований, особенно за последние 8 лет, Россия реформирующаяся превратилась в Россию пореформенную, с относительно сложившимися и динамично укрепляющимися государственными, политическими и общественными институтами, которые опираются на поддержку гражданского большинства, на рост позитивных общественных умонастроений.

Если перейти к социологическому пояснению данного постулата, отмечу: самый яркий пример духовно-нравственного и психологического обновления российского общества дают результаты анализа идентификационных характеристик. Как показали наши последние исследования, роль россиянина, роль гражданина России является в настоящее время наиболее распространенной «Я»-идентификацией (почти 60% поддержки).

И житель определенной местности, и даже представитель конкретной национальности отстают от нее в разы. Добавлю к этому, что и в структуре «Мы»-идентификации чувство общности с россиянами с той или иной частотой испытывают свыше 80% наших сограждан. Все это, безусловно, отрадные факты, поскольку они свидетельствуют о достаточно высокой и нарастающей степени внутренней интегрированности российского общества и даже о возможности в обозримой перспективе формирования в России гражданской нации.

Еще один, можно сказать, поразительный результат: за время преодоления системного кризиса в обществе произошло радикальное переосмысление социальных статусов. Доля россиян, довольных своим социальным положением в обществе, стала доминировать над долей недовольных в соотношении 4:1. Замечу, что рост удовлетворенности своим социальным статусом – это весьма существенное обстоятельство, поскольку оно являет собой не только важнейшую предпосылку социальной стабильности, но и очень важное для людей условие комфортности их социально-психологического состояния в целом.

Сегодня мы можем утверждать: социальная структура российского общества, построенная на основе оценки самими гражданами своего места в нем, приближается к модели, характерной для стабильно развивающихся стран.

Наш анализ показывает: изменения в самоощущениях людьми своего места в общества за последние 7—8 лет поистине колоссальны. И проявляются они прежде всего в значительном сокращении числа тех, кто ощущает себя «социальными аутсайдерами», и одновременно в значительном росте числа тех, кто считает себя представителями средних слоев. Все это, безусловно, сказалось на укреплении стабильности российского общества. Причем в последние годы коренной перелом в социальных самоощущениях произошел во всех без исключения возрастных группах.

Начиная с октября 2000 г. результаты «Российского мониторинга экономического положения и здоровья населения», осуществляемого ИС РАН с 1994 г., демонстрируют постепенное расширение в массовых умонастроениях позитивного спектра, как следствие ослабления ощущений социального дискомфорта и повышения уровня адаптированности населения к условиям трансформирующегося общества. Это выразилось в ослаблении крайне негативных и тревожных оценок не только общей ситуации в стране, но и собственного бытия, в укреплении уверенности россиян в своем будущем. Рост удовлетворенности жизнью все последние 7—8 лет сопровождался улучшением общего социально-психологического состояния граждан, которое выражалось, с одной стороны, в сокращении количества людей, переживающих такие негативные настроения, как подавленность и озлобленность, страх и отчаяние; а с другой стороны — в росте доли россиян, для которых характерны спокойствие и уравновешенность, бодрость и эмоциональный подъем. Таким образом, несмотря на наличие значительного негатива в жизни людей, на протяжении всех последних лет в российском обществе наблюдалось хотя и не очень быстрое, но последовательное нарастание позитивных умонастроений.

Я не случайно начал описывать сдвиги в несущей конструкции пореформенного российского общества с нематериальных аспектов жизни. Во-первых, с позиции постулируемого допущения они достаточно ярко выражены, представительны и регулярно в последние годы социологически выявляемы. А во-вторых, такова уж особенность российской ментальности, которая проявляется в том, что накопленный позитивный потенциал нематериальных ресурсов способен компенсировать дефицит ресурсов материальных и социальных. Способен, конечно, но далеко не во всем.

Отсюда постулат второй. Все самое качественно новое и самое распространенное по своим количественным показателям, по своим противоречивым и даже отягощенным последствиям произошло за годы российских реформ в трех сферах нашего общества, определяемых термином «социальный». Это социальная стратификация, социальные неравенства, социальная повседневность.

Качественные характеристики и количественные показатели, которыми описывается глубина изменений в этих сферах, вынуждают сделать принципиальной важности вывод: за годы реформ российское общество сложилось как новая социальная реальность.

Какова же эта реальность в социологическом измерении?

Начну с результатов анализа стратификации, в основе которого лежит специальный индекс уровня жизни, разработанный учеными ИС РАН по данным общероссийских исследований 2003—2007 гг.

Как следует из результатов наших исследований, в обществе сложились минимум 10 социальных слоев (страт), обладающих собственными устойчивыми и при этом обособленными интересами, уровень и качество жизни которых принципиально различны.

В рамках выявленной модели стратификации выделяются две нижние страты, 1-я и 2-я, объединявшие весной 2008 г. 16% россиян. Это именно та доля населения, которая по своему реальному уровню жизни находится за чертой бедности.

Страты 3-я и 4-я снизу представляют малообеспеченных, в составе которых выделяются две подгруппы.

Страта 3-я – это первая подгруппа малообеспеченных, которая носит промежуточный характер и объединяет россиян, балансирующих на грани бедности (16%). Данную группу для краткости называют еще нуждающимися.

Во вторую подгруппу малообеспеченных входят представители 4-й страты снизу. Они охватывают ту часть наших сограждан, которые живут, можно сказать, на классическом для России уровне малообеспеченности, объединяя более четверти населения страны (27%). Именно уровень жизни, характерный для данной страты, является и «срединным» для данного региона проживания, и модальным, т.е. наиболее типичным. А поэтому данную часть населения можно именовать как собственно малообеспеченные.

Страты с 5-й по 8-ю снизу, объединяющие не менее трети населения, представляют средние слои: при том, что они заметно различаются между собой, они могут рассматриваться как относительно благополучные на общероссийском фоне. К этому следует приплюсовать представителей 9-й и 10-й страт, которые по меркам общественного мнения могут называться богатыми, хотя объективно они принадлежат к верхним слоям среднего класса (6—8%). В совокупности представители страт с 5-й по 10-ю составляют благополучное население страны.


Что же получается в итоге? (См. рис. 1.)
Рис. 1. Численность различных социальных слоев в российском обществе, %

А получается, что в России весной 2008 г. 59% населения характеризовалось тремя параметрами уровня жизни: «ниже черты бедности», «на грани бедности» и в состоянии «малообеспеченности», а 41% граждан представляли относительно благополучные слои населения.

Переходя к анализу системообразующих социальных слоев пореформенной России, определяющих состояние социального развития общества, сформулируем постулат третий. Наиболее тревожным фактором в контексте проблем бедности с точки зрения задач государственного управления выступает не столько численность бедных, сколько причины попадания в бедность, свидетельствующие как о неадекватности государственной социальной политики, так и о нездоровой ситуации на рынке труда.

Каковы же эти причины в аспекте социологической интерпретации?

Во-первых, это специфика поселенческого и возрастного портрета российской бедности (см. рис. 2), где для каждого типа поселений существует своя «группа риска», и по ряду профессиональных групп очень велика вероятность оказаться бедным или малообеспеченным.

Рис. 2. Распределение бедных по возрастам в разных типах поселений, %


Во-вторых, превращение в последние годы проблемы бедности в проблему возникновения андеркласса с соответствующим смещением акцентов с проблемы нехватки текущих ресурсов на проблемы социальной исключенности и формирования в российском обществе субкультуры бедных, особенно негативной по своим последствиям в молодежной среде. Эта тенденция тем опаснее, что идет консервация бедности, и на будущее сами бедные ожидают сохранения этой тенденции (см. рис. 3).


Рис. 3. Оценка представителями различных социальных слоев динамики их жизни на будущее, %


Вместе с тем было бы неверно утверждать, что в бедности оказываются в основном экономически неактивные члены российского общества, которые не могут обеспечить себе нормальный уровень доходов по причине возраста (пенсионеры) или плохого здоровья (инвалиды), а также жители российского села. Бедность, хотя и в разных масштабах, затронула многих россиян, независимо от возраста и места проживания. При этом каждый четвертый работающий бедный – это подсобный рабочий, занятый ручным физическим трудом низкой квалификации. Относительно выше риск бедности и у работников сферы услуг и торговли низшего звена.

Что касается тех, кто рискует в скором времени оказаться в бедности, то в данном случае возрастная и поселенческая ситуация имеет обратный знак. Представители молодого и среднего поколений (до 40 лет) составляют более трети группы риска, причем чем крупнее населенный пункт, тем эта доля выше (например, в мегаполисах доля лиц до 40 лет, пребывающих в «зоне риска» бедности, составляет 54% респондентов).

В отличие от ситуации в Западной Европе и США, российские бедные пока не являются замкнутой «в себе» группой, поддерживая активные, хотя и суживающиеся год от года контакты с остальным населением. В итоге 43% россиян считают, что в их окружении нет бедных семей, а четверть населения имеет три и более таких семей в ближайшем окружении. Это не может не сказываться и на ощущении несправедливости сложившейся системы общественных отношений, и на состоянии социальной напряженности.

В данных условиях необходима активизация государственной социальной политики, но отнюдь не по принципу адресной помощи наиболее нуждающимся. С учетом неоднозначности причин и образа жизни бедных идея поддержки всех малоимущих, независимо от причин их тяжелого положения, не является в массовом сознании россиян легитимной. Речь скорее должна идти о четко выраженной модели хотя и адресной, но категориальной помощи в соответствии с представлениями населения страны о составе групп, имеющих право на такую помощь. Причем нужна помощь, предполагающая для трудоспособного населения не столько «раздачу» денег, сколько создание возможностей самостоятельно решать свои проблемы в силу изменения ситуации на рынке труда. За обеспечение таких возможностей, по мнению россиян, в первую очередь несет ответственность государство. Прямая денежная помощь с точки зрения большинства населения должна оказываться лишь тем, кто в силу объективных причин неспособен сам улучшить ситуацию.




Каталог: data
data -> Конспект лекций Санкт-Петербург 2007 г
data -> Федеральное государственное автономное образовательное
data -> Программа итогового междисциплинарного государственного экзамена по направлению
data -> [Оставьте этот титульный лист для дисциплины, закрепленной за одной кафедрой]
data -> Примерная тематика рефератов для сдачи кандидатского экзамена по философии гуманитарные специальности, 2003-2004 уч
data -> Программа дисциплины для направления 040201. 65 «Социология» подготовки бакалавра
data -> Программа дисциплины «Э. Дюркгейм вчера и сегодня
data -> Методика исследования журналистики
data -> Источники в социологии


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница