Российский журналист в зеркале информационной революции



Скачать 304.19 Kb.
страница1/5
Дата16.08.2018
Размер304.19 Kb.
  1   2   3   4   5
Российский журналист
в зеркале информационной революции



В.Ф. ОЛЕШКО,

доктор философских наук, профессор,

заведующий кафедрой периодической печати

Уральского государственного университета
XXI век, едва начавшись, сразу сделал журналистскому сообществу несколько вызовов.

Вызов технологический заключался в стремительном развитии Интернет-технологий и технологий мобильной связи. СМИ ответили пошаговым развитием своих сайтов и внедрением в повседневную практику акций типа «Стал очевидцем – сообщи новость», «Конкурс: фото из мобильника» и т.п.

Вызов творческий, или развитие тенденций, выводящих на первое место факт, а не комментарий по его поводу, был не нов и привёл в последние годы к повсеместному развитию в мире принципов так называемой «народной журналистики». Когда опять же с использованием новейших технологий получения, обработки и передачи в СМИ актуальной информации практически каждый человек имеет возможность участвовать в формировании и развитии массово-коммуникационного контента. Не случайно даже на ряде последних конгрессов Всемирной газетной ассоциации (World Association of Newspapers), ряде других мероприятий издатели и редакторы уделили этому вопросу достаточно большое внимание. Со-творчество журналиста и читателя, телезрителя, радиослушателя сегодня из категории сугубо коммуникативного, диалогового характера всё больше трансформируется в экономическую – таким образом оказывается вполне системно можно бороться за аудиторию, увеличивать тиражи и рейтинги.

И, наконец, вызов профессиональный, включает содержательные характеристики двух предыдущих и формулируется весьма лапидарно: а нужно ли вообще в нынешних условиях журналистское образования для работы в средствах массовой информации? Или по-другому: только ли журналистское образование способствует качественной работе в СМИ? Нужно признать, что в такой постановке эти риторические, на наш взгляд, вопросы звучали и до 2001 года. Но в последнее пятилетие их обсуждение из плоскости учебно-методической «Чему и как учить на журфаках?» было перенесено специалистами различных отраслей и политиками в плоскость субинституциональную – требующую оргвыводов: «А не закрыть ли вообще факультеты журналистики?» Или, по крайней мере, признать повсеместную победную поступь пиара и рекламы и трансформировать их в «расширительно-необъятные», как сама Россия, факультеты средств массовой коммуникации?

Последнее предложение прозвучало из уст одного очень влиятельного политика и большого специалиста в сфере PR в контексте внесения изменений в реестр подготовки вузовских специалистов. Им, в частности, предлагалось специальность «Журналистика» заменить на «Паблик рилейшнз и журналистика». Как нам кажется, это тот случай, когда вопреки математической истине от «перемены мест сумма»… очень даже «меняется».

Более того, в Дагомысе, на Фестивале журналистов «Вся Россия-2006», заместитель редактора журнала «Журналист» Николай Михайлов суть своего выступления, открывающего представительнейшее пленарное заседание, по сути, свёл к уже прозвучавшей мысли, но конкретизированное практикой – «А вот в Швейцарии вообще нет факультетов журналистики…» Впрочем, ранее вынесли на свои страницы эту проблематику и столь уважаемые издания, как газета «Известия», журнал «Эксперт». Не говоря уже о том, что в Интернете: на сайтах СМИ, факультетов и отделений журналистики и, разумеется, в блогах дискуссии подобного рода, а также тема содержания учебных программ и их соответствия запросам практики, качества преподавания, различных аспектов учёбы студентов-журналистов – является одной из самых популярных.

Итак, эти вызовы стали реальностью медийной и педагогической практики. На них можно и нужно отвечать только системной и выверенной практической деятельностью, соответствующей требованиям именно нынешнего непростого во всех смыслах времени. Поэтому в нашем профессиональном сообществе выскажу прежде всего может быть несколько кощунственную мысль. На наш взгляд, в деле формирования медакультуры в целом педагогам и тренерам журналистов (в том числе и будущих) сегодня нельзя отгораживаться от специалистов, осваивающих и другие сегменты информационной деятельности: рекламистов, пиарщиков, политтехнологов. Да мы за чистоту журналистики, за отделение её публицистического прежде всего потенциала от пропаганды, пиара, лоббистской информационной деятельности, политической и коммерческой рекламы. Но массово-коммуникационное влияние на конкретного человека, ту или иную социальную группу сегодня столь сильно, многомерно и результативно, что, не установив общие «правила игры», нельзя рассчитывать, что нам в одиночку удастся решать серьезные задачи по формированию личности свободного от любого манипулятивного влияния журналиста, устанавливающего со своей аудиторией только диалоговые отношения.

Влиятельный социолог Никлас Луман замечал по этому поводу: потребители информации рано или поздно понимают, что масс-медиа – тоже экономические субъекты и регулируются прибылью. То есть продают не истину или объективную реальность, а товар. Но противоречие заключается в том, что других способов познать реальность, с которой непосредственно познакомиться ты не можешь, у человека, как правило, нет. Следовательно, у любого думающего субъекта появляется необходимость потребления качественного на его взгляд товара. А первыми показателями качества информационного товара для большинства из нас являются аналитичность, публицистичность, результативность – возможность видеть не только некий в принципе стремящийся к бесконечности объем фактов, но и их взаимосопряжение, а также выражение субъективной позиции, эмоциональности журналиста. А в целом от СМИ мы ждём прагматической заинтересованности в результате, впрямую касающегося наших/моих интересов. В рекламе, пиаре, лоббистской деятельности эти интересы второстепенны по сравнению с интересами субъектов информационной деятельности или тех. кто за ними стоит. В этом и есть кардинальное отличие журналистики в высших её проявлениях от всех других видов массово-коммуникационной деятельности.

Исследователи Западной Европы, в частности Жан Ив Шерёль, уже давно развеяли мифы, на которых строились многие умозаключения наших отечественных теоретиков печати. К примеру, миф о том, что единственно возможный путь в современной журналистике – это первичность факта, а не комментария. Оставим в стороне робкие возражения тех, кто говорил об иной, нежели, к примеру, американская, ментальности или о пролитературных воззрениях россиян. Речь, на наш взгляд, должна идти прежде всего о том, что информирование в современных условиях изначально не может быть главной функцией СМИ. Её успешно взяли на себя Интернет и мобильные телекоммуникации, где роль журналистов зачастую сведена к нулю.

Просто, по мнению экспертов-психологов1, когда у аудитории средств массовой информации появляется возможность из многих каналов распространения знаний и сведений выбирать те, которые соответствуют их пониманию объективности, на первый план выходят масс-медиа и журналисты, для творчества которых доминирующим фактором является аналитичность. Здесь остро встают проблемы влиятельности тех или иных каналов информации и роли личности в медиадеятельности. Простите за каламбур: сегодня не только личность определяет аналитичность, но и фактор сугубо прагматический, организационный: а есть ли вообще возможность получить информацию из нескольких альтернативных источников.

Можно привести два характерных примера из современной российской медийной практики. Пример первый, общероссийский. На информационном пространстве от Калининграда до Владивостока существует только менее десяти независимых эфирных телевизионных канала. Все остальные являются либо филиалами, представительствами так называемых «центральных» или «московских», либо чьими-то сетевыми партнёрами, либо кабельными телевещателями. Пример второй, екатеринбургский. Наш город претендует на звание «третьей столицы» России, но, вместе с тем, в формате самого распространённого сегодня на радио FM-вещания аналитику общероссийской тематики можно получить «из рук» только одной станции – «Эхо Москвы». Все остальные вещатели чаще всего ограничиваются только новостными выпусками, а «Студия город» – городской тематикой.

Последний пример можно проиллюстрировать примерами. В самой различной аудитории екатеринбуржцев: молодых и пожилых, студентов и специалистов, представителей самых разных профессий, в том числе журналистов, преподавателей вузов, творческой интеллигенции, в течение двух лет я проводил устный экспресс-опрос на тему «Вы и радио». Всего было опрошено более тысячи респондентов. Чаще всего на вопрос: «Слушаете ли вы радио?» до 90 процентов опрошенных отвечали утвердительно: «Да, утром…», «В машине», «В транспорте по дороге на учёбу/работу», «У меня звучит радио фоном…» и т.д. Второй вопрос был о популярности екатеринбургских радиостанций среди слушателей. В подавляющем числе ответов звучали названия музыкальных FM-радиостанций, поскольку владельцев традиционных радиоточек проводного радио и приёмников с УКВ-диапазоном, на котором вещают в Екатеринбурге, в частности, «Радио России», «Радио «Маяк», и небольшой ряд других станций, среди опрошенных почти не было. Наконец третьим нами задавался респондентам такой вопрос: «Какие радиостанции являются для Вас источником не только информации, но и влияют на выбор позиции по той или иной проблеме?» Подавляющее большинство, практически не задумываясь, называли «Эхо Москвы» или «Эхо Москвы-Екатеринбург», реже «Студию Город», буквально в нескольких ответах называлась радиостанция «Маяк» – с уточнением: «Слушаем на средних волнах». Последний факт требует уточнения. В формате FM-вещания в городе нет радиостанции «Маяк», у нас представлен «Маяк» в стиле рок». Краткие новостные выпуски разбивает мощное музыкальное «рок-наступление», где превалирует «тяжёлое» направление. Причём с некоторых пор в новостях даже «обрезают» очень популярную среди горожан спортивную часть, что, по мнению экспертов, ещё более сократило и так постоянно снижающуюся аудиторию этого некогда самого популярного источника новостей и аналитики.

Итак, можно порадоваться за коллег с «Эха Москвы», по-настоящему «разговорного радио», где любят и умеют высокопрофессионально анализировать конкретные факты, события, тенденции развития экономической, политической, социальной, культурной жизни страны, а также делать прогнозы, неназойливо давать рекомендации. Но возникает наивный вопрос: а чем тогда отличается информационный вакуум, когда вообще нет возможности получать объективную информацию аналитического характера, от вакуума медийной субъективности, когда по причинам организационного характера представитель аудитории получает только однонаправленную информацию и аналитику? Не есть ли это факт нарушения информационных прав граждан конкретного субъекта Федерации?

Как точно так же можно говорить о нарушении прав граждан в случаях, когда буквально в сотнне-другой километров от Екатеринбурга или любого другого крупного города телезрители имеют возможность получать сигнал только одного-двух телеканалов. Не говоря уже о том, что то же «Эхо Москвы» в дальней провинции уже вряд ли вообще кто знает. А в условиях почти повсеместного уничтожения в России, или скажем более мягко –сокращения в разы – числа пользователей точками системы линейного радиовещания, телевидение остаётся не столько каналом информирования, сколько прямого манипулирования общественным мнением. Ведь в случае отсутствия конкуренции на рынке телевещания выражаются лишь мнения субъективного характера. А сравнить эти мнения, точки зрения с другими –не обязательно верными, точными, правдивыми, правильными и т.п., но объективно существующими – у аудитории просто нет организационной возможности. На наш взгляд, в каждом подобном случае можно и нужно говорить не о манипулировании как форме и содержании медиадеятельности, а о «манипулировании-умолчании». И вообще, не пора ли в связи с широким распространением подобного явления в информационном поле провинциальной России вводить в теорию журналистики термин «информационно-организационная субъективность СМИ»?

Но, если в связи с такой постановкой вопроса говорить о самом актуальном, на наш взгляд, сегодня – культуре в целом и журналистской в частности, то необходимо отметить и то, что стремится она стать по-настоящему профессиональной не только тогда, когда происходит момент ее «адаптации» к современным технологиям и условиям жизнедеятельности определенной группы людей, но прежде всего тогда, когда профессиональная культура становится продуктивной, влияющей. Именно здесь мы выделяем ещё один аспект, впрямую касающийся проблематики информационной безопасности.

Именно журналистика сегодня в большей степени, чем другие виды, типы, способы массово-информационной деятельности, активно влияет и на культуру различных социумов общества в целом и на формирование и развитие отдельной личности. Если образно использовать милитаристскую терминологию, то пропаганда – это лобовая атака, пиар – серия обходных маневров, реклама – мероприятия, которые зачастую носят название «военная хитрость». Журналистика же выстраивает «оборону» и «идёт в атаку» по всем законам военной стратегии и тактики. Поэтому и победа может быть масштабной, и поражение – катастрофическим. Кажется, Бисмарку принадлежат слова о том, что тот, кто не хочет заботиться о своей армии, вскоре будет вынужден кормить чужую. Так вот, отдав журналистику, или то, что иногда лишь называют журналистикой, в руки непрофессионалов, можно потерпеть катастрофическое идеологическое и культурно-мировоззренческое поражение. Может быть даже не сегодня и не завтра, а через поколения.

На наш взгляд, пора от абстрактных порой вузовских технологий «образовывания», «информирования» и «просвещения» повернуться к ментальным составляющим нашей профессии и системному формированию и развитию профессиональной культуры журналистов. Большинство навыков непосредственной рутинной редакционной работы или простейших технологий творческой деятельности по сбору и обработке информации приобретаются способным человеком в течение достаточно короткого времени. Этим фактом собственно и оперируют сторонники привлечения в профессию специалистов другого профиля. Но зарубежный опыт тех стран, где журналистика является «закрытой» профессией (когда вы без образования не сможете работать по данной специальности) свидетельствует, что это отнюдь не аргумент.

«Три года назад гостем факультета журналистики МГУ был профессор из Стокгольма. Его выступление на Моховой (там помещается журфак) произвело сильное, но далеко не однозначное впечатление. Профессор рассказывал о постановке журналистского образования в Швеции. Мы, – говорил он, – не уделяем особого внимания различным, сугубо профессиональным тренингам, не зацикливаемся на современных технологиях. Почему? Да по очень простой причине: когда наши выпускники придут на работу, в редакциях появятся новые технологии, с которыми мы сможем серьезно ознакомиться гораздо позже. Так зачем терять дорогое учебное время напрасно? Главное, – продолжал шведский гость, – дать выпускнику всестороннее образование, помочь ему стать культурным человеком, вооружить его набором аналитических инструментов, которые помогут глубоко исследовать политические, экономические и любые другие процессы»2.

Никто ведь и не спорит, что экономист, юрист, педагог или политолог более компетентен в своей проблематике. Речь о другом. О профессионализме в рамках принципиально иного вида деятельности: о способе осмысления имеющихся фактов и тенденций, творческой подаче материала. О принципиальности в отстаивании позиции издания и профессионально-этических критериях, соблюдение которых является непременным условием сосуществования «в цехе». И ещё о том многом, что позволяет отделить профессию журналиста от многих других. Но приведём в связи с вышесказанным такой пример. 19 сентября 2007 года была уволена Ф.Г. Денисова, более 14 лет возглавлявшая в Уинском районе Пермского края редакцию газеты «Родник». Опытнейшего специалиста, Заслуженного работника культуры РФ заменил человек, работавший ранее в библиотечной системе. Парадоксально, но факт: именно библиотекарь чуть ранее сменил на посту редактора в г. Горнозаводске того же края В.В. Верхоланцева. «Возникает вопрос, - констатирует в открытом письме руководитель краевой организации Союза журналистов России В.А. Мосеев, - и с чего это в нашу суетную профессию косяками стали загонять смиренных хранителей художественного слова? Смеем предположить: в силу их большей «управляемости», особенно в периоды предвыборных кампаний».
На наш взгляд, журналистика факта умерла с появлением Интернета, когда скорость передачи самой оперативной информации уже не измеряется днями, как в XIX веке, или часами – как в веке XX. Поминутное отставание или гордое «первое сообщение – информационного агентства игрек» сегодня не только показатель профессионализма. Это и возможность для любого человека снять это сообщение с сайта и использовать его в СМИ по своему усмотрению. Но далее на первый план выходят вопросы доверия к тому, кто субъективно трансформирует эту информацию, авторитета этого средства массовой информации и лично журналиста у аудитории, мастерства «письма»… Для экономиста, юриста, политолога увольнение из редакции или потеря репутации – возможность вернуться в свою исконную профессию, для журналиста, зачастую – потеря смысла жизни. В работе «без страховки» есть одновременно и сильные стороны и слабые. Речь идёт прежде всего о призвании, таланте, творческой самореализации. Но, с другой стороны, чего стоит, к примеру, ситуация, когда в городе только одно СМИ, и ты полностью подвластен его владельцу.

Словом, вызовы XXI века заставляют задуматься о поиске разумной гармонии между полноценным информированием в условиях рыночных отношений и этическими составляющими нашей профессии, между новейшими технологиями передачи массовой информации и непременным фактором индивидуальности её восприятия личностью. А в контексте темы данного сборника статей материалов необходимо, как нам кажется, акцентировать внимание на гуманизации и всё большей технологизации университетского образования.

Ведь одной из острейших проблем сегодня является не только качественная подготовка журналистских кадров в вузах, но и создание системы их переподготовки и повышения квалификации. Социологические исследования3 свидетельствуют, что в коллективах СМИ, особенно в редакциях городских и районных газет, происходит катастрофическое старение журналистских кадров, их «разжижение» непрофессионалами, зачастую не имеющими не только журналистского, любого другого гуманитарного, но и вообще высшего или даже среднеспециального образования.

Или такой простой вопрос: кто контролирует качество подготовки специалистов экономического профиля? – Министерство экономики и различные его подразделения. Педагогов? – Министерство образования. Журналиста?.. Рынок СМИ, на котором, увы, не всегда востребована личность журналиста, а в погоне за тиражом или медиарейтингом ценятся только быстрые руки и ноги, умение выполнять чьи-то задания. Отсюда размывание профессиональных критериев оценки качества работы журналистов, разрушение собственно границ журналистики. Диалоговые, «равноправные» отношения с аудиторией, как мы отмечали, предполагают воспитание Личности субъекта медиадеятельности.

Но этот сложный процесс предполагает прежде всего чёткие критерии, благодаря которым медиаэтика из категории желаемого переходит в непременную составляющую личности каждого представителя нашего сообщества. Творчество воплощается в медийных продуктах особого качества. А сама журналистика не на словах или директивой свыше утверждается и развивается как социальный институт, противостоящий любого рода технологиям манипулятивного характера. Главным критерием является, конечно же, практика.

Причём зарубежные коллеги, в частности американцы Б. Ковач, Т. Розенстил, шведский исследователь К. Тур, итальянец Р. Футтаче, многие другие всё чаще обращаются к данной проблематике именно в этом контексте. Они, озаботившись, также как и мы, дрейфом журналистики в сторону «пиара» и рекламы, пытаются на основании теоретического анализа источников, системных опросов практиков, публичных форумов и т.д. определить, что такое журналистика в понимании самих профессионалов масс-медиа. То есть многие исследователи, как мы понимаем, от назидательного императива «надо!» или предположительного «хорошо было бы!» решили обратиться прежде всего к вопросу сугубо эмпирическому – практике СМИ своей страны: «а что на сегодня есть и что можно прогнозировать?»4.

Любую психологическую установку легче заново сформировать, нежели изменить уже существующую. Следовательно, если мировоззренческие установки по отношению к нашей профессии у журналистов, особенно молодых, будут первичными – в сравнении с теми же поведенческими (деньги, успех у аудитории любой ценой и т.п.), – то только тогда можно будет говорить и о реальной трансформации журналистики в целом и изменении у общества негативного отношения к журналистам как профессиональной группе, что характерно для сегодняшнего дня, в частности. Мы полностью согласны с питерским исследователем С.Г. Корконосенко, развивающим идеи формирования журналистской деонтологии, которая, убеждён он, «представляет из себя не просто свод норм поведения, текстов корпоративных соглашений, механизмов саморегулирования в профессиональном сообществе и т.д. Ядро деонтологии образуют мировоззренческие представления»5.

Проблема формирования и развития профессиональной культуры журналистов является первостепенно важной не только для нашего цеха, но и для всего российского общества. Ведь профессия журналиста, наряду с художественными, и весьма небольшим рядом других, относится к так называемым высоким профессиям и основывается, в том числе, на идее служения (призвания, назначения, миссии). Отсутствие или неясность общепринятых представлений о миссии, которую призваны выполнять журналистика и журналисты, по мнению многих теоретиков и практиков6, ведет к разрушению профессии. Вот почему всё это не просто сопряжено с проблемой информационной безопасности, но и является, как нам кажется, конструктивной составляющей её практического решения или, по крайней мере, поиска реальных путей к этому.

Более того, как мы выяснили, тенденция ограничивать сферу изучения проблематики, которую мы относим к профессионально-культурной, лишь федеральными и региональными (в лучшем случае областными) СМИ в целом характерна для многих российских исследователей. Правда, нужно признать, что в последнее время интересы учёных, изучающих корпоративные издания, в определённой мере касаются близкой тематики, но иной эмпирический материал и специфические задачи, которые стоят перед подобного рода СМИ, не позволяют нам учитывать в полном объёме эти результаты для выводов расширительного характера.
В 2006-2007 гг. исследовательская группа под руководством автора7 методом стандартизированного интервью (в устной или письменной форме) провела опрос 418 руководителей СМИ и журналистов Уральского, Сибирского и Приволжского Федеральных округов. Это был второй этап масштабного социологического исследования, начатого в 2005 году8. Как и в предыдущем, нас интересовали прежде всего факторы, влияющие на формирование личности журналиста, его мировоззренческих установок, а также противоречия, характеризующие повседневную творческую деятельность журналиста провинциальных средств массовой информации. Акцент был сделан на проблематику прагматического характера, в связи с чем, условиями отбора респондентов была практическая деятельность в данных СМИ не менее, чем в течение двух лет, и руководящие функции – уровень не ниже заведующего отделом. Опрос был «именной» (анонимные ответы, их было 11, из итоговых результатов исключены). Участников также предупреждали, что сказанное ими может быть использовано в открытой печати.


Каталог: 2008
2008 -> «Система государственного управления как фактор повышения конкурентоспособности»
2008 -> Литература по вопросам филологии обходит стороной, но знание которых необходимо для упорядочивания собственной психики, и построения эффективных мировоззрения и миропонимания
2008 -> Молодежная политика в России начала ХХI века
2008 -> Проект №2234: «Социальная коммуникация и социальная инновация в создании основ общества знания»
2008 -> Положение молодежи в России: опыт региональных исследований
2008 -> Маркетинг взаимодействия и партнерских взаимоотношений: новые направления исследований и инструментарий
2008 -> Модели репрезентации знаний в контексте
2008 -> Постмодернистские теории: достижения и сомнения
2008 -> Термин «военно-гражданские отношения», используется для обозначения общественно-политического социального явления, которое представляет систему функциональных взаимосвязей


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница