Роберт ноздрик



страница7/7
Дата09.03.2018
Размер5.84 Mb.
ТипУтопия
1   2   3   4   5   6   7

Часть III

УТОПИЯ


Глава 10

РАМКА ДЛЯ УТОПИИ


Существование государства с более обширными полномочиями, чем минимальное, оправдать невозможно. Но, быть может, идее или идеалу минимального государства недостает блеска? В состоянии ли этот идеал зажечь сердца, вдохновить людей на борьбу и жертвы? Пойдет ли кто-нибудь на баррикады под его знаменем?1 Минимальное государство выглядит бледным и слабым по сравнению (если взять полярный пример) с надеждами и мечтами утопистов. Каковы бы ни были его достоинства, представляется очевидным, что минимальное государство — это не утопия. В силу этого мы могли бы ожидать, что экскурс в теорию утопии будет чрезвычайно полезен для того, чтобы высветить изъяны и недостатки минимального государства в качестве цели политической фило -софии. Кроме того, этот экскурс обещает быть очень интересным сам по себе. Последуем же за теорией утопии туда, куда она ведет.

Модель
Те условия, которые мы хотели бы предписать обществам, претендующим на звание утопии, в сумме не согласуются друг с другом. Невозможно совместить все общественные и политические


1 «Государство, которое действительно было бы морально нейтральным, которое было бы равнодушно ко всем ценностям, кроме поддержания закона и порядка, не могло бы внушить преданность, необходимую для его выживания. Солдат может пожертвовать жизнью за Королеву и Отечество, но вряд ли — за Минимальное Государство. Полицейский, верящий в Естественное Право и в незыблемость границ между добром и злом, может остановить вооруженного головореза, но не тогда, когда он считает себя служащим Общества Взаимной Защиты и Страхования, созданного на базе продуманных договоренностей предусмотрительных индивидов. Нужны какие-то идеалы, чтобы воодушевить тех, без добровольного сотрудничества которых такое государство не выжило бы» (J. R. Lucas, The Principles of Politics (Oxford at the Clarendon Press, 1966), p. 292). Почему Лукас предполагает, что служащие минимального государства не могут быть всей душой преданы правам, которые оно охраняет?
блага и тем более поддерживать такую ситуацию; это достойное сожаления свойство человеческого состояния стоит того, чтобы его исследовать и о нем сокрушаться. Нашим предметом, однако, является лучший из всех возможных миров*. Для кого? То, что будет для меня лучшим из всех возможных миров, не подойдет вам в этом качестве. Мир, лучший из всех, какие я могу вообразить, мир, в котором мне больше всего хотелось бы жить, это не совсем тот мир, который выбрали бы вы. Однако в некоем ограниченном смысле утопия должна быть самым лучшим выбо -
* В понятии лучшего из возможных миров есть неопределенность. Разным критериям принятия решений, обсуждаемым специалистами по теории принятия решений, соответствуют разные принципы институционального проектирования. Разговоры о проектировании таких институтов, чтобы плохие люди в их руководстве не могли принести большого вреда, а также о сдержках и противовесах можно интерпретировать как указание на принцип минимакса или, точнее, на минимаксные соображения, встроенные в менее строгий принцип. [См.: Kenneth Arrow and Leonid Hurwicz, "An Optimality Criterion for Decision-Making Under Ignorance," in Uncertainty and Expectations in Economics, ed. C. F. Carter andj. L. Ford (Clifton, N. J.: Augustus M. Kelley, 1972), pp. 1 — 11.] Все исследователи этой темы согласны, что максимаксный принцип, который выбирает то действие, одно из многих возможных последствий которого лучше, чем любое из возможных последствий любых других доступных действий, является недостаточно благоразумным принципом, который было бы глупо использовать при конструировании институтов. Любое общество, институты которого проникнуты таким необузданным оптимизмом, движется к краху, или, во всяком случае, высокий риск краха делает это общество слишком опасным, чтобы выбрать его для жизни.
Но общество, институты которого построены не в соответствии с максимаксными принципами, не сможет покорить высот, которых способно достичь (если все сложится хорошо) максимаксное общество. Какое общество является наилучшим из возможных? То, которое соответствует «наилучшим» принципам институционального проектирования (предусматривающим встроенные предохранители от пагубных обстоятельств за счет того, что некоторые позитивные возможности становится труднее реализовать быстро), или то из возможных, в котором все получилось наилучшим образом — максимаксное общество, в котором реализована наиболее благоприятная из возможностей? Пожалуй, ни одно из существующих понятий об утопии не является достаточно точным, чтобы подсказать, каков должен быть ответ на этот вопрос. Но, оставляя в стороне утопию, вопрос, интересующий нас в данный момент, касается наилучших принципов институционального проектирования. (Пожалуй, чтобы не наводить читателя на мысль о том, что возможно или желательно создание основных институтов de novo, нам следует говорить о принципах оценки институтов, а не их конструирования.)
ром для всех нас — самым лучшим воображаемым миром для каждого из нас*. В каком смысле это возможно?
Представьте себе мир, в котором вы хотели бы жить; не обязательно, чтобы он включал всех ныне живущих; кроме того, в нем могут находиться и существа, которых в действительности никогда не существовало. В этом придуманном вами мире каждое разумное** существо будет иметь права на то, чтобы придумать для себя мир (в котором все остальные разумные существа будут иметь право придумать мир для себя и т.д.) так же, как это сделали вы. Остальные обитатели мира, который вы придумали, могут либо остаться в мире, созданном вами для них (для которого были созданы они), либо покинуть его и жить в мире, который они придумали сами. Если они предпочитают оставить ваш мир и жить в другом, в вашем мире их не будет. Вы можете решить покинуть ваш воображаемый мир, в котором уже не будет тех, кто из него мигрировал. Этот процесс продолжается: миры создаются, люди покидают их, создают новые миры и т.д.
Будет ли этот процесс продолжаться бесконечно? Все ли такие миры эфемерны или найдутся стабильные миры, в которых предпочтут остаться все, кем они были населены изначально? Если процесс приведет к возникновению стабильных миров, каким интересным общим условиям каждый из них будет удовлетворять?
* То, что мой и ваш наилучший мир не совпадают, некоторым людям может показаться признаком испорченности и вырождения по крайней мере одного из нас. И это, с их точки зрения, неудивительно, потому что ни я, ни вы не были воспитаны и сформированы утопией. Можно ли ожидать, чтобы мы были ее образцовыми насельниками? Именно поэтому в утопических текстах делается акцент на различных процессах формирования молодежи. Для тех людей то, что они предлагают, будет настоящей утопией. Насколько сильно те люди, воспитанные в утопии, могут отличаться от нас? Вероятно, путь от людей вроде нас к таким, как они, должен быть коротким и приятным. Утопия — это место, где должны жить наши внуки. И расстояние в два поколения должно быть достаточно небольшим, чтобы мы все с радостью осознали, что мы — одна семья. Людей не должны подвергать трансформации. То, как обезьяны описывали бы свою утопию, не начиналось бы с фразы «Сначала мы разовьемся, а потом...» или с фразы «Сначала мы полюбим помидоры и научимся ползать по земле, а потом...».
** Я использую определение «разумный» или выражение «разумное существо» для сокращенного обозначения существ, обладающих особенностями, в силу которых они имеют целиком те же права, что и человеческие существа; я не намерен здесь говорить что-либо о том, в чем состоят эти особенности. Краткие предварительные замечания см. в главе 3.
Если стабильные миры существуют, то каждый из них соответствует одному (вполне ожидаемому, если учитывать способ, которым эти миры были созданы) условию, а именно: ни один из его обитателей не может вообразить другой мир, в котором он предпочел бы жить и который (по его мнению) продолжил бы существовать и в том случае, если все его разумные обитатели имеют право придумывать миры и эмигрировать туда. Это описание настолько привлекательно, что чрезвычайно интересно посмотреть, какими еще общими чертами будут обладать все стабильные миры. Чтобы нам не надо было каждый раз повторять длинное описание, будем называть мир, который все разумные обитатели имеют право покинуть ради любого другого мира, который они в состоянии вообразить (который все разумные обитатели могут покинуть ради любого другого мира, который они могут вообразить, в котором...), ассоциацией; а мир, некоторым разумным обитателям которого не разрешено эмигрировать в некие ассоциации, которые они в состоянии вообразить, восточным бер-лином. Таким образом, наше исходное привлекательное описание утверждает, что ни один член стабильной ассоциации не может придумать (так он полагает) другую ассоциацию, которая была бы стабильной и в которой он предпочел бы жить.
На что похожи такие стабильные ассоциации? Я могу предложить лишь несколько интуитивных и крайне упрощенных рассуждений. Вы не сможете учредить ассоциацию, в которой вы будете абсолютным монархом, эксплуатирующим всех других разумных обитателей. Ведь тогда им было бы лучше без вас, и они по меньшей мере предпочли бы жить в такой ассоциации, где жили бы все они, кроме вас, а не оставаться в той, которая создана вами. Ассоциация, которую бы все ее обитатели (кроме одного) покинули ради своей собственной, не может быть стабильной; это противоречило бы предположению, что исходная ассоциация была стабильной. Это рассуждение применимо также к двум, трем или п индивидам, без которых каждому в ассоциации было бы лучше. Таким образом, мы имеем следующее условие стабильности ассоциации: если А — это множество индивидов в некоторой стабильной ассоциации, то не существует ни одного собственного подмножества S множества A, для которого было бы верно, что каждому из членов S лучше быть в ассоциации, состоящей только из членов S, чем быть в А. Дело в том, что, если бы такое подмножество S существовало, его члены вышли бы из A и создали бы собственную ассоциацию*.
* В детальном описании мы должны были бы рассмотреть, не могло ли бы быть такого S, которое осталось бы в A из-за того, что члены S не смогли договориться о разделе благ между собой; или не могло ли бы быть многих пересекающихся подмножеств S, сложные взаи-
Предположим, что вы являетесь представителем всех разумных существ (кроме меня) в мире, который я придумал и создал. Принятие решения остаться в моей ассоциации A1или создать другую, A'1, включающую всех вас, но не меня, это то же самое, что принятие решения о том, допустить ли меня в качестве нового члена в ассоциацию А'1, к которой вы все уже принадлежите (предоставив мне в расширенной ассоциации А'1 ту же роль, которая была у меня в А1). В каждом случае решение определяет один и тот же ключевой факт: как вам будет лучше — со мной
модействия которых (к какому именно должен примкнуть индивид? ) приводят к тому, что все люди остаются в А.
Сформулированное нами условие связано с понятием ядра игры. Распределение блокируется коалицией индивидов S, если среди членов S существует другое распределение, которое выгоднее каждому из них и которое члены S могут осуществить независимо от других индивидов (независимо от дополнения S). Ядро игры состоит из всех тех распределений, которые не блокируются ни одной из коалиций. В экономической системе ядро содержит только такие распределения между потребителями, в которых ни одно подмножество потребителей не может улучшить положение каждого из своих членов, перераспределив собственные активы внутри себя, независимо от других имеющихся в системе потребителей. Тривиальным следствием из этого является, что каждое распределение в ядре является оптимальным по Парето, а интересной теоремой — то, что каждое равновесное распределение на конкурентном рынке принадлежит к ядру. Более того, для каждого распределения, входящего в ядро, существует конкурентный рынок с первоначальным распределением благ, которое приводит к данному распределению в качестве равновесного.
Об этих результатах с небольшими вариациями в условиях, необходимых для доказательства теорем, см.: Gerard Debreu and Herbert Scarf, ''A Limit Theorem on the Core of an Economy," International Economic Review, 4, no. 3 (1963); Robert Aumann, "Markets with a Continuum of Traders," Economelrica, 32 (1964); Herbert Scarf, "The Core of N-Person Game," Econouietrica, 35 (1967) (последняя статья содержит формулировку достаточных условий для того, чтобы ядро было непустым). Эти статьи положили начало обширной литературе. См.: Kenneth Arrow and Frank Hahn, General Competitive Analysis (San Francisco: Holden-Day, 1971). Поскольку исследуемое ими понятие ядра, несомненно, является центральным для нашей ситуации возможных миров, можно было бы ожидать, что в нашем случае будут получены близкие результаты. Краткое изложение других полезных и наводящих на размышления фактов, важных для анализа модели возможных миров, см.: Gerard Debreu, Theory of Value (New York: Wiley, 19.59). К сожалению, наша модель возможных миров в некоторых отношениях сложнее, чем та, которая является предметом изучения упомянутых исследователей, так что их результаты не могут быть прямо и непосредственно перенесены на нее.
или без меня. Таким образом, чтобы определить, в каких из множества миров A1, A2, ..., которые я могу вообразить, все разумные члены остались бы в ассоциации со мной вместо того, чтобы создать ассоциации А'1, А'2, ..., в которые вошли бы (все) они, но не я, можно рассмотреть все ассоциации А'1, А'2, ... как уже существующие и задаться вопросом, какие из них согласились бы принять меня в качестве нового члена и на каких условиях.
Ни одна ассоциация не примет меня, если я беру у нее больше, чем даю ей: они не захотят нести потери, приняв меня. То, что я беру у ассоциации, это не то же самое, что я получаю от нее; то, что я беру, — это насколько они ценят то, что дают мне в рамках соглашения, а то, что я получаю, — это насколько я ценю свое членство. Предположим на данном шаге, что группа едина и может быть представлена одной функцией полезности (где UY(x) — полезность x для Y; тогда ассоциация А'1 примет меня только при условии, что

UА'i (принять меня) >= UА'i (исключить меня),


т.е. UА'1 (быть членом А1) > UA; (быть членом А)),
т.е. (то, что входящие в А'i выигрывают от моего членства) >= (то, что они отдают мне, чтобы привлечь меня в ассоциацию).
Ни от одной ассоциации я не смогу получить чего-то, что для нее ценнее, чем ценность моего вклада в нее.
Нужно ли мне принимать меньше, чем это, от какой-нибудь ассоциации? Если одна ассоциация предложит мне меньше, чем она выиграла бы от моего присутствия, другой ассоциации, для которой мое присутствие имеет ту же ценность, будет выгодно предложить мне больше (хотя и меньше, чем она выиграла бы), чтобы залучить меня к себе. Ситуация с третьей ассоциацией по отношению ко второй будет аналогичной и т.д. Ассоциации не могут сговориться между собой, чтобы снизить цену, потому что я могу вообразить любое количество других претендентов на меня на рынке, на котором торгуется мое участие, а потому ассоциации будут предлагать мне все больше.
Похоже, мы получили вариант экономической модели конкурентного рынка. Это замечательно, потому что дает нам немедленный доступ к мощным, тщательно разработанным и современным методам теоретического анализа. Множество ассоциаций, конкурирующих за мое членство, — в структурном плане то же самое, что фирмы, которые конкурируют за то, чтобы взять меня на работу. В каждом случае я получаю свой предельный вклад. Таким образом, как представляется, мы пришли к тому, что в каждой
стабильной ассоциации каждый индивид получает [эквивалент] своего предельного вклада; в каждом мире, разумные члены которого могут придумывать миры и переселяться в них, и в котором ни один разумный индивид не может придумать другого мира, где он предпочел бы жить (в котором каждый индивид имеет одни и те же права на то, чтобы придумывать и переселяться) и который, по его мнению, мог бы быть устойчивым, каждый индивид получает [эквивалент] своего предельного вклада в этот мир.
До сих пор наши доводы были интуитивными; здесь мы не предлагаем формального доказательства. Но мы должны сказать кое-что еще о содержании модели. Модель сконструирована так, чтобы вы могли выбирать то, что вам нравится, с единственным ограничением — другие могут поступать точно так же, как вы, и отказаться остаться в мире, который вы придумали. Но этого ограничения недостаточно, чтобы модель обеспечивала необходимое равенство в реализации прав. Ведь вы придумали и создали некоторых из этих существ, а они вас не придумывали. Вы могли придумать им определенные потребности, в частности, что они больше всего хотят жить в точности в таком мире, как тот, который вы придумали, даже если в этом мире они являются жалкими рабами. В этом случае они не покинут ваш мир ради лучшего, потому что с их точки зрения лучший мир невозможен. Никакие другие миры не в состоянии успешно конкурировать за них, а потому их оплата не будет повышаться на конкурентном рынке.
Какие естественные интуитивные ограничения следует ввести на то, какими могут быть придуманные существа, чтобы избежать этого результата? Во избежание сложностей, связанных с попыткой сформулировать «в лоб» характеристики, которым должны удовлетворять воображаемые люди, мы вводим следующее ограничение: нельзя вообразить мир таким, чтобы из этого логически следовало, что (1) его обитатели (или хотя бы один из них) больше всего (или в качестве одного из приоритетов) хотят жить в нем, или что (2) обитатели (или хотя бы один из них) больше всего (или в качестве одного из приоритетов) хотят жить в мире с определенным (определенного типа) индивидом, сделают все, что он скажет, и т.п. Каждый способ создать угрозу для конструкции, как только мы (или кто-то другой) его заметим, мы можем недвусмысленно исключить с помощью специальной оговорки. Этой процедуры будет достаточно для наших целей при условии, что имеется конечное число способов опрокинуть конструкцию. Введение этого ограничения не делает нашу конструкцию тривиальной. Ведь аргумент, доказывающий соответствие платы предельному вкладу, является интересным теоретическим ходом (предоставленным экономической теорией и теорией игр); сфокусированные желания, направленные на конкретных индивидов или на конкретный возможный мир, заблокировали бы путь от исходной точки к результату; не считая того, что эти сфокусированные желания препятствуют получению этого результата, существует независимое интуитивное основание, чтобы их элиминировать; подробности ограничений, которые налагаются на исходную ситуацию, чтобы избежать таких желаний, вряд ли сами по себе представляют независимый интерес. В таком случае лучше всего просто исключить сфокусированные желания такого рода.
Эпистемология этой ситуации не должна нас тревожить. Никто не может обойти наше ограничение, опираясь на то, что понятие «следует из» не является эффективным. Ведь как только становится известно, что (1) или (2) (или любая добавленная оговорка) в самом деле «следуют из», придуманный мир вычеркивается. Ситуация, когда нечто может следовать причинно, даже если оно не следует логически, более серьезна. Тогда было бы необязательно открыто говорить, что одно из придуманных существ больше всего хочет X. При наличии причинной теории порождения желаний, например какой-нибудь теории оперантного обусловливания, можно было бы вообразить, что кто-то пережил в прошлом именно ту историю, которая в соответствии с его эмпирической теорией имеет своим причинно-следственным результатом то, что желание Х для него оказывается сильнее всех других желаний. Опять-таки тут сами собой приходят на ум различные ограничения ad hoc, но кажется, что лучше всего просто добавить дополнительное ограничение: придумывающий не имеет права сознательно давать такое описание людей и мира, чтобы из него причинно-следственным образом вытекало, что... (далее как после условия «логически следовало»). Мы хотим исключить только те следствия, о которых он знает. Требование, чтобы ничего подобного не могло действительно следовать из его описания, было бы слишком сильным. Если он заранее не знает о чем-то, он не может эксплуатировать этот фактор.
Хотя тот, кто придумывает мир, не может создать других индивидов такими, чтобы они специально предпочитали его собственное положение в мире, он мог бы вообразить, что они разделяют определенные общие принципы. (Эти общие принципы могли бы быть для него благоприятны.) Например, он мог бы вообразить, что каждый в этом мире, в том числе и он сам, разделяет принцип равного распределения произведенной продукции, при котором каждому, кого принимают в мир, достается одинаковая доля. Если население мира единогласно выберет какой-то (другой) общий принцип распределения Р, то каждый индивид в этом мире получит не предельный вклад, а долю в соответствии с Р. Единогласное решение необходимо, потому что любой диссидент, поддерживающий другой общий принцип распределения Р', переселится в мир, населенный только приверженцами Р. В мире, где царит принцип предельного вклада, любой индивид, разумеется, имеет право подарить часть своей доли другому, кроме случая (хотя трудно понять, зачем это могло бы понадобиться), когда их общий принцип распределения требует распределения в соответствии с предельным вкладом и содержит оговорку, запрещающую подарки. Таким образом, в любом мире каждый индивид получает свой предельный продукт, часть которого он может передать другим, которые в таком случае получают больше, чем их предельный продукт, либо все единодушно соглашаются с каким-то другим общим принципом распределения. Вероятно, здесь уместно отметить, что не все миры будут одинаково симпатичными; конкретный принцип Р, который предпочитают все обитатели придуманного мира, может быть чудовищным. Наша воображаемая конструкция была создана, чтобы сфокусироваться только на определенных аспектах отношений между индивидами.
Допускают ли конкретные детали конструкции существование не только бесконечного числа общин, требующих чьего-то присутствия, но и бесконечного числа кандидатов на присоединение к ним? Это было бы некстати, потому что на рынке с бесконечным предложением и бесконечным спросом цена теоретически неопределима2. Но в нашей конструкции каждый индивид воображает конечное число других, которые будут жить в одном мире с ним. Если они его покинут, он может придумать много других, но их число также будет конечным. Первые люди, которые ушли, уже не в счет. Они не конкурируют с вновь прибывшими, будучи занятыми конструированием собственных миров. Хотя определенный верхний предел количества лиц, которых человек может напридумывать, отсутствует, ни в одном мире нет актуально бесконечного числа людей, конкурирующих за долю в распределяемом продукте. А если придумать мир, в котором из-за внешних обстоятельств предельный продукт индивида низок, маловероятно, что он там останется.
2 Предположение о том, что предложение всегда ограничено, «заведомо выполняется в чистой экономике обмена, потому что запас товаров у каждого индивида ограничен. В экономике, где имеет место производство, все не так однозначно. При произвольно заданном наборе цен производителю может оказаться выгодно создать неограниченное предложение; для реализации таких планов ему, конечно, придется одновременно предъявить неограниченный спрос на некоторые факторы производства. Такие ситуации, конечно, несовместимы с равновесием, но, поскольку существование равновесия здесь само под вопросом, к анализу нужно подходить с осторожностью» (Kenneth Arrow, "Economic Equilibrium," International Encyclopedia of the Social Sciences, vol. 4, p. 381).
Существуют ли вообще стабильные миры? Вместо ассоциации, в которой некий индивид получает свой довольно низкий вклад, этот индивид придумает другую ассоциацию, в которой его вклад будет выше, чем в первой, и покинет первую (сделав ее нестабильной). Рассуждая таким образом, не придумает ли он и не выберет ли для проживания ту ассоциацию, в которой его вклад (а значит, и оплата) будет наибольшим? Не населит ли каждый индивид свою ассоциацию сотоварищами, максимально ценящими друг друга? Существует ли какая-либо группа существ (превышающая одноэлементное множество), которые будут максимально ценить друг друга? Иными словами, некая группа G, такая, что для каждого члена х из G остальные, т.е. G – {х}, ценят присутствие х больше, чем ценила бы присутствие х любая другая возможная группа людей? Даже если такая группа G существует, существует ли такая (или иная) для каждого? Для каждого ли индивида существует какая-нибудь группа, максимально ценящая своих членов, членом которой является он?
К счастью, конкуренция не так уж остра. Нам не обязательно рассматривать группы G, такие, что для каждого члена х из G остальные, т.е. G – {х}, ценят присутствие х больше, чем ценила бы присутствие х любая другая возможная группа. Нам достаточно рассмотреть группы G, такие, что для каждого члена х из G остальные, т.е. G — {х}, ценят присутствие х больше, чем ценила бы присутствие х любая другая возможная стабильная группа людей. Стабильная группа G — это группа максимальной взаимной оценки, в которой для каждого члена х из G остальные, т.е. G – {х}, ценят присутствие x больше, чем любая другая из возможных стабильных групп. Понятно, что такого тавтологичного объяснения «стабильности» недостаточно; а сказать просто «группа, которая сохранится, из которой никто не эмигрирует» означает дать определение, слишком слабо связанное с понятиями теоретического характера, чтобы привести к интересным результатам, например, к доказательству существования стабильных групп. Исследователи в области теории игр столкнулись с похожими проблемами для стабильных коалиций и достигли лишь частичного успеха, а наша проблема теоретически более трудна. (На самом деле мы еще не ввели ограничений, достаточных, чтобы гарантировать существование стабильной конечной группы, потому что со всем, что мы уже сказали, совместимо предположение, что на какой-нибудь шкале измерений, выше некого п, доход, выраженный в единицах полезности [utility income] сообщества с п членами, = п2. Если сообщество распределяет полезность поровну, расширение будет происходить до бесконечности, при этом из каждого сообщества люди будут уходить в более крупное.)
Перспективы стабильных ассоциаций улучшаются, когда мы понимаем, что предположение о том, что каждый получает только то, что ему дают другие, слишком сильное. Мир может дать индивиду нечто, что будет для него более ценным по сравнению с ценностью для других того, что они дают ему. Для индивида, например, самым важным может быть сосуществование с другими и возможность быть частью нормальной сети общественных отношений. Другие могут дать ему это благо, не жертвуя, по сути дела, ничем. Таким образом, в одном мире индивид может получить нечто более ценное для него, чем плата, которую он получит от стабильной ассоциации, больше всех остальных ценящей его присутствие. Хотя они отдают меньше, он получает больше. Поскольку индивид хочет максимизировать то, что он получает (а не то, что ему дают), ни один индивид не станет придумывать максимально ценящий его мир, населенный низшими существами, которые не могут без него жить. Никто не захочет стать пчелиной маткой.
Стабильная ассоциация не будет также состоять из самовлюбленных индивидов, конкурирующих за первенство по одним и тем же показателям. Она скорее будет состоять из разнообразных существ, блистающих разными талантами и дарованиями; каждый будет получать выгоду от жизни с другими, каждый будет источником пользы и радости для других, дополняя их. Каждый индивид предпочитает жить в созвездии равных ему по мастерству и таланту, а не быть единственным светочем в окружении посредственностей. Каждый восхищается чужой индивидуальностью, наслаждаясь полнотой развития в других людях тех возможностей и талантов, которые у него самого остались сравнительно неразвитыми3.
Представляется, что набросанная нами модель заслуживает детального исследования; она внутренне интересна, обещает глубокие результаты, представляет собой естественный подход к изучению темы лучшего из возможных миров, а также предоставляет возможности для применения наиболее развитых из числа теорий, занимающихся проблемами выбора, совершаемого рациональными агентами (а именно: теории принятия решений, теории игр и экономического анализа), инструментарий
3 См.: John Rawls, A Theory of Jus/ice (Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1971), chap. 9, sect. 79, "The Idea of Social Union" [русск. пер.: Ролз Дж. Теория справедливости. Новосибирск: Изд-во Новосиб. ун-та, 1995. Гл. 9. §79 «Идея социального единения»] и Ayn Rand, Atlas Shrugged (New York: Random House, 1957), pt. Ill, chaps. 1, 2 [русск. пер.: Рэнд А. Атлант расправил плечи. В 3-х т. М.: Альпина бизнес букс, 2007. Т. III. Гл. 1, 2].
которых должен дать существенные результаты в сфере полити -ческой философии и этики. Наша модель применяет эти теории, не только используя их результаты в области, для которой они были созданы, но и обсуждая ситуацию, иную по сравнению с той, которую рассматривали теоретики и которая на языке логики называется моделью теорий.

Модель, спроецированная на наги мир


В нашем реальном мире модели возможных миров соответствует многообразие сообществ, членами которых люди могут стать, если их примут; которые они могут покинуть, если захотят; которым они могут придать форму в соответствии со своими желаниями; общество, в котором можно воплощать утопические эксперименты, можно выбирать стиль жизни, а также можно в одиночку или совместно с кем-то реализовывать разные представления о благе. Детали и некоторые достоинства такого устройства, которое мы будем называть рамкой [framework], будут проясняться по мере нашего продвижения. Имеются важные отличия модели от проекции модели на реальный мир. Проблемы с функционированием рамки в реальном мире имеют источником расхождение между нашей приземленной реальной жизнью и рассмотренной выше моделью возможных миров. Возникает вопрос: действительно ли, даже если бы реализация модели было идеалом, лучшее, чего мы можем добиться на Земле, — это осуществление ее бледной проекции?
1. В отличие от модели мы не можем создать таких людей, каких пожелаем. Так что даже если бы существовала возможность создания ассоциации индивидов, максимально ценящих друг друга, включающей вас, другие ее члены могут не существовать в реальности; а другие люди, среди которых вы реально живете, не будут образовывать вашего лучшего фан-клуба. Кроме того, вы, возможно, хотели бы жить в сообществе определенного типа, но других людей (которых можно было бы уговорить), готовых присоединиться к вам, недостаточно для создания жизнеспособного сообщества. В отличие от этого в модели для любого из большого ряда неэксплуататорских сообществ всегда существует достаточно индивидов, которые желают в нем жить.
2. В отличие от модели в реальном мире сообщества конфликтуют между собой, что создает проблемы в сфере внешних сношений и самообороны и делает необходимым механизм судебного разбирательства и улаживания споров между сообществами. (В модели столкновение между сообществами может заключаться только в том, что одно уводит у другого часть его членов.)
3. В реальном мире имеют место информационные издержки на выяснение того, какие сообщества существуют и что они собой представляют, а также — в случае перехода из одного сообщества в другое — транспортные издержки и издержки по переселению.
4. Более того, в реальном мире некоторые сообщества, чтобы помешать оттоку членов в другие сообщества, могут попытаться скрыть от части своих членов информацию о приро -де тех сообществ, к которым они могли бы захотеть присоединиться. Это поднимает проблему институционального обеспечения свободы передвижения в условиях, когда некоторые пожелают ее ограничить.
С учетом гигантской разницы между реальным миром и моделью возможных миров какое значение для реального мира может иметь эта фантазия? Не нужно пренебрегать такого рода фантазиями ни здесь, ни где-либо еще. Они объясняют многое в нашем реальном положении. Невозможно понять, будем ли мы удовлетворены нашими реальными достижениями в рамках имеющихся у нас альтернатив, если мы не знаем, насколько они отличаются от наших фантазий: только учитывая такие мечты и их силу, можно понять усилия людей, направленные на расширение границ доступных им на данный момент возможностей. Детали, в которые погружаются некоторые авторы утопий, показывают, что для них границы между фантазией и реальностью размыты, не говоря уже о сбывшихся предсказаниях; например, Фурье считал, что моря можно было бы превратить в лимонад, ожидал появления ручных антильвов и антитигров и т.п. Даже самые необузданные надежды и предсказания (вроде тех, что мы находим у Троцкого на последних страницах его книги «Литература и революция») отражают терзания и тоску, без которых портрет человечества превращается во всего лишь трехмерный. Я не смеюсь над нашими желаниями, выходящими не только за пределы осуществимого в данный момент и того, что мы считаем осуществимым в будущем, но даже за пределы возможного; и я не хочу чернить фантазию или преуменьшать страдания от тоски по невозможному.
Реализация ситуации возможных миров была бы связана с удовлетворением различных условий; в реальности мы не можем удовлетворить всем этим условиям, но вполне способны удовлетворить многим из них. Даже если лучше всего было бы удовлетворить все условия, не очевидно (с учетом того, что все удовлетворить мы не в силах), что мы должны попытаться удовлетворить каждое из тех, которые мы можем удовлетворить, даже если мы можем удовлетворить им вместе взятым. Возможно, чуть-чуть недотянуть до полной совокупности условий хуже, чем сильно недотянуть; возможно, мы должны намеренно нарушать некоторые условия, которые можно удовлетворить, чтобы компенсировать (неизбежное) нарушение ряда других условий или приспособиться к нему4.
В ходе рассмотрения иных аргументов в пользу рамки и обсуждения возражений против нее мы приведем аргументы (но не доказательства) в пользу того, что реализовать рамку было бы лучше, чем другие варианты, которые еще больше, чем она, отличаются от модели возможных миров. Здесь же мы должны отметить, что некоторые отличия рамки от модели возможных миров, хотя и делают ее менее привлекательной, чем модель возможных миров, но все же оставляют ее более предпочтительной по сравнению с любой другой схемой, доступной для воплощения. Например, в реально действующей рамке будет ограниченное число сообществ, так что для многих людей не найдется сообщества, которое бы точно соответствовало их ценностям и тому, как они их ранжируют. В пределах рамки каждый индивид выбирает жизнь в том реальном сообществе, которое (грубо говоря) ближе всего к реализации того, что для него важнее всего. Но проблема с отсутствием сообщества, точно отвечающего чьим-либо ценностям, возникает только потому, что люди не сходятся в вопросе о ценностях и их относительной важности. (В отсутствие таких разногласий других людей для заселения идеально подходящего сообщества было бы достаточно.) Таким образом, в том случае, если можно удовлетворить только одному набору ценностей, будет невозможно удовлетворить всем ценностям более чем одного индивида. Но при наличии достаточного разнообразия сообществ больше людей (грубо говоря) смогут ближе подойти к желанному образу жизни, чем если бы существовал только один вид сообществ.

Рамка
Мы были бы обескуражены, если бы нашелся лишь один аргумент или ряд взаимосвязанных доводов в пользу адекватности конкретного описания утопии. Утопия является фокусом столь многих


4 См.: Richard Lipsey and Kelvin Lancaster, "The General Theory of Second Best," Review of Economic Studies, 24 (December 1956), которая вызвала появление обширной литературы.
и столь разных упований, что к ней должны вести многие теоретические подходы. Обрисуем некоторые из таких поддерживающих друг друга теоретических путей*.
Первый путь начинается с утверждения о том, что люди разные. Они различаются по темпераменту, интересам, умственным способностям, стремлениям, природным склонностям, духовным поискам и по образу жизни, который они хотели бы вести. У них разные ценности, и они придают разный вес общим для них ценностям. (Они хотят жить в разных климатических условиях — в горах, на равнине, в пустыне, на берегу моря, в больших или маленьких городах.) Нет оснований считать, что существует одно сообщество, которое будет идеалом для всех людей, и есть много оснований считать, что такового не существует.
Можно провести различие между следующими тезисами:
I. Для каждого индивида есть такой образ жизни, который объективно является наилучшим для него.
1. Люди достаточно похожи, поэтому есть один образ жизни, который объективно является наилучшим для каждого.
2. Люди разные, поэтому не существует одного образа жизни, который был бы наилучшим для каждого.
а. Разные образы жизни достаточно похожи, так что существует один тип сообщества (отвечающего определенным ограничениям), который объективно является наилучшим для каждого.
б. Разные образы жизни настолько различны, что не существует одного типа сообщества (отвечающего определенным ограничениям), который объективно является наилучшим для каждого (независимо от того, какой образ жизни ему больше всего подходит).
П. Для каждого человека, насколько позволяют судить объективные критерии блага (в той мере, в какой они существуют), имеется большая группа очень разных образов жизни, которые подходят ему лучше всего; ни один другой образ жизни объективно не лучше для него, чем любой из этой группы, и ни один образ жизни из группы объективно не лучше любого другого5. И не существует одного сообщества, которое
* Чтобы сохранить независимость аргументации в этой части от первых двух частей книги, я не обсуждаю здесь моральных доводов в пользу личной свободы.
5 Ср.: John Rawls, Theory of Justice, sect. 63, n. 11 [Ролз Дж. Теория справедливости. §63, сн. 11]. Неясно, насколько Ролзу придется переработать текст, чтобы явным образом учесть эту ситуацию.
объективно является наилучшим для жизни каждого множе -ства из семейства множеств жизней, которые не являются низшими по объективным параметрам.
Для наших целей в данный момент подходят 162 или II.
Витгенштейн, Элизабет Тейлор, Бертран Рассел, Томас Мертон, Йоги Берра, Аллен Гинзбург, Гарри Вольфсон, Торо, Кейси Стенгел, любавичский ребе, Пикассо, Моисей, Эйнштейн, Хью Хеффнер, Сократ, Генри Форд, Ленни Брюс, Баба Рам Дасс, Ганди, сэр Эдмунд Хиллари, Реймонд Лубиц, Будда, Фрэнк Синатра, Колумб, Тэд Уильяме, Томас Эдисон, Фрейд, Норман Мейлер, Айн Рэнд, барон Ротшильд, Г. Д. Менкен, Томас Джефферсон, Ральф Эллисон, Бобби Фишер, Эмма Голдман, Петр Кропоткин, вы и ваши родители. Действительно ли существует один образ жизни, являющийся наилучшим для всех этих людей? Представьте себе, что все они живут в какой-либо утопии из числа тех, с детальным описанием которых вы знакомы. Попытайтесь описать общество, в котором всем этим людям будет лучше всего жить. Это было бы сельское общество или городское? Как жили бы его члены: роскошно или аскетично, обращая внимание лишь на жизненно важные потребности? Какими были бы в нем отношения между полами? Существовало ли бы там что-то похожее на институт брака? Было ли бы это общество моногамным? Воспитывали ли бы родители своих детей сами? Была ли бы в нем частная собственность? Была ли бы в нем спокойная и безопасная жизнь или жизнь с приключениями, опасностями, угрозами и возможностью проявить героизм? Была ли бы в нем религия и сколько: одна или много? Насколько значимой она была бы для людей? Что было бы для людей важнее: их личные заботы или общественная деятельность и проблемы, волнующие все общество? Как они относились бы к труду: упорно совершенствовались каждый в своей узкой специальности или были бы мастерами на все руки и любителями повеселиться? Или вообще не работали бы и посвятили бы свою жизнь развлечениям? Как воспитывались бы дети: в строгости или снисходительно? Что было бы главным в их образовании? Будет ли спорт играть важную роль в их жизни (в качестве зрителей или участников)? А искусство? Что будет доминировать — чувственные удовольствия или интеллектуальная деятельность? Или что-то другое? Будет ли мода в одежде? Будут ли приноситься жертвы ради внешней красоты? Каким будет отношение к смерти? Будут ли техника и технология играть важную роль в обществе? И т.д., и т.п.
Мне кажется невероятной идея, что существует один наилучший суммарный ответ на все эти вопросы, одно - единственное общество, являющееся наилучшим для каждою. (И еще более невероятна идея о том, что, если такое общество существует, наших нынешних знаний достаточно, чтобы описать его.) Не следует браться за описание утопии тому, кто перед этим не перечитал, например, Шекспира, Толстого, Джейн Остин, Рабле и Достоевского, чтобы напомнить себе о том, насколько разными бывают люди. (Это напомнит ему и о том, насколько они сложны; см. ниже третий вариант пути.)
Авторы утопий, каждый из которых был абсолютно уверен в достоинствах своих собственных представлений и в их исключительной правильности, различаются между собой (не меньше, чем вышеперечисленные люди) в том, какие институты и образы жизни они предлагают для подражания. Хотя картина идеального общества, которую предлагает каждый из них, слишком проста (даже для отдельных сообществ-компонентов, о которых мы будем говорить ниже), необходимо отнестись к этим различиям серьезно. Ни один утопист не утверждает, что все индивиды в его обществе ведут абсолютно одинаковую жизнь, посвящают одинаковое время одним и тем же видам деятельности. Почему? Не по тем ли самым причинам, которые не допускают существования только одного вида сообщества?
Вывод состоит в том, что в утопии не будет одного вида сообщества и одного для всех образа жизни. Утопия будет состоять из утопий, из множества различных неоднородных сообществ, в которых люди будут вести разный образ жизни в разных институциональных условиях. Некоторые виды сообществ будут более привлекательными для большинства по сравнению с другими; сообщества будут разрастаться и приходить в упадок. Люди будут менять сообщества или жить всю жизнь в одном и том же. Утопия — это рамка для утопий, место, где люди вольны добровольно объединяться, чтобы попытаться реализовать собственный идеал хорошей жизни в идеальном сообществе, где, однако, никто не может навязать другим собственные представления об утопии6. Утопическое общество —это общество утопизма. (Некоторые, конечно, могут быть довольны тем, что у них есть. Не каждый индивид будет присоединяться к особым экспериментальным сообществам, и многие из тех, кто сначала воздержится, присоединятся к ним позднее, когда станет ясно, что на самом деле получилось из этих сообществ.) Половина той истины, которую я хочу сообщить, заключается в том, что утопия — это метаутопия: это среда, в которой можно проводить утопические эксперименты;
6 Некоторые теории, лежащие в основе такого навязывания, обсуждаются в: J. L. Talmon, Origins of Totalitarian Democracy (New York: Norton, 1970); Idem. Political Messian ism (NewYork: Praeger. 1961).
среда, в которой люди вольны жить по своему разумению; это среда, которая должна быть в значительной степени создана заранее, чтобы появилась возможность для стабильной реализации более конкретных утопических проектов.
Если, как мы заметили в начале этой главы, не все блага можно создать одновременно, то нужно будет идти на уступки. Второй теоретический путь содержит указание на то, что нет особых оснований считать, что абсолютно всех устроит одна-единственная система компромиссов. Различные сообщества, каждое из которых будет слегка отличаться по составу от других, будут образовывать набор, из которого каждый индивид сможет выбрать то сообщество, которое в наибольшей степени соответствует его балансу конкурирующих ценностей. (Противники будут называть это утопическим шведским столом и сделают выбор в пользу ресторанов с одним фиксированным меню или, скорее, в пользу города с одним рестораном, меню которого состоит из одного блюда.)

Проектирование и фильтрация


Третий теоретический путь, который приводит к рамке для утопии, основан на том, что люди — существа сложные. И сети возможных отношений между ними — тоже. Предположим (что неверно), что предыдущие аргументы ошибочны и что один вид общества является наилучшим для всех. Как можно выяснить, на что похоже это общество? На ум сразу приходят два возможных типа методов, которые мы будем называть проектированием и фильтрацией.
Методы проектирования строят нечто (или создают его описание) с помощью какой-либо процедуры, которая по сути не предполагает построения описаний других объектов того же типа. Результатом процесса является один объект. В случае обществ результатом проектирования является описание одного общества, полученное людьми (или одним человеком), которые садятся и начинают придумывать самое лучшее общество. Приняв решение по этому вопросу, они приступают к уточнению всех деталей этой модели.
С учетом огромной сложности человека, разнообразия его желаний, надежд, импульсов, талантов, ошибок, влюбленностей, глупостей, с учетом множества взаимосвязанных и переплетенных уровней его сознания, граней личности, отношений с другими людьми (сравните, насколько более примитивное описание человека дают специалисты по общественным наукам по сравнению с писателями), а также с учетом сложности межличностных институтов и отношений и сложности координации действий большого количества людей крайне маловероятно, что, даже если бы идеальная модель общества существовала, к ней можно было бы прийти с помощью этого априорного (относительно нынешнего уровня знаний) метода. И даже если предположить, что какой-нибудь великий гений действительно разработает чертеж такого общества, кто может быть уверен, что все хорошо получится на практике?*
Придумывать описание совершенного общества в наши дни, имея за плечами долгую историю человечества, это, конечно, не то же самое, что начинать с нуля. Мы кое-что знаем о результатах применения не только проектирования, но и других методов, в том числе методов фильтрации, о которых речь пойдет ниже. Полезно представить себе, как пещерные люди совместно размышляют, каким во веки веков должно быть лучшее из возможных обществ, а потом приступают к его созданию. Вам не кажется, что за этим занятием смешны не только они, но и мы?
Методы фильтрации подразумевают процесс, который устраняет (отфильтровывает) многие варианты из большого набора. Двумя ключевыми факторами, определяющими конечный(ые) результат(ы), являются конкретная природа процесса фильтрации (и то, какие качества он отбрасывает) и конкретная природа множества вариантов, с которым он работает (и то, как это множество порождается). Процессы фильтрации особенно нужны конструкторам, которые не очень хорошо знают природу того конечного продукта, к которому они стремятся. Эти процессы помогают конструкторам использовать их знания о конкретных условиях, которые не должны нарушаться, путем продуманного создания фильтра для отсева случаев, нарушающих условия. Создание подходящего фильтра может оказаться невозможным, и тогда можно попытаться приспособить для решения задачи конструирования
* Ни один известный мне (или вам) человек или группа не могли бы создать адекватный «чертеж» для общества существ, настолько же сложных на личном и межличностном уровне, как сам автор(ы) (не говоря о том, насколько ему или им можно было бы доверить такую задачу). [«На деле не было ни одного описания утопии, в которой здравый человек согласился бы на каких-либо условиях жить, имей он возможность этого избежать» (Alexander Gray, The Socialist Tradition [New York: Harper & Row, 1968], p. 63).] В свете этого группы, желающие тотально переустроить все общество в соответствии с единым замыслом, проявляют стратегическую дальновидность, скрывая от нас детали своего плана и отказываясь говорить о том, как все это будет работать на практике («Никаких чертежей»). Поведение их последователей понять труднее, но, возможно, чем туманней перспектива, тем легче индивиду предположить, что запланировано и будет реализовано в точности то, чего хочется ему.
другой фильтрующий процесс. Но в общем случае, как представляется, для создания подходящего фильтра, даже такого, который приводит к получению продукта конкретного типа, потребуется меньше информации (в том числе информации о том, что должно получиться в итоге), чем в случае, когда нужно было бы сконструировать с нуля только продукты (продукт).
Более того, если процесс фильтрации включает адаптивный метод порождения новых кандидатов, так что их качество улучшается по мере того, как повышается качество членов, оставшихся после предыдущих стадий фильтрации, а также содержит переменный фильтр, избирательность которого растет с повышением качества вариантов (т.е. отфильтровываются некоторые из вариантов, которые ранее успешно прошли через фильтр), т.е. законные основания ожидать, что достоинства того, что прошло через долгий и повторяющийся процесс отбора, будут очень высоки. Мы не должны быть слишком высокомерны по отношению к результатам процессов фильтрации, потому что сами — результат такого процесса. С точки зрения соображений, побуждающих нас рекомендовать использование процесса фильтрации для конструирования обществ, эволюция — это процесс фильтрации для создания живых существ, по назначению использованный скромным божеством, которое не знало точно, на что похоже существо, которое оно хочет создать*.
* Ср.: «Этот мир, в котором обитает человек, далеко не первый из созданных Богом. До нашего Он создал еще несколько миров, но Он разрушил их все, потому что ни один не удовлетворил Его до того, как Он создал наш» (Louis Ginsburg, Legends of the Bible [New York: Simon & Schuster, 1961], p. 2).
Тема методов фильтрации, детерминистских и стохастических, и различий между фильтрами, предназначенными для решения разных задач, безумно интересна. Насколько я знаю, не существует подробной теории оптимальных фильтров (относительно их задач) и их параметров. Можно было бы ожидать, что работа над математическими моделями эволюции (и сама теория эволюции) стимулировала бы создание общей теории такого рода. См.: R. С. Lewontin, "Evolution and Theory of Games," Journal of Theoretical Biology, 1960; Howard Levene, "Genetic Diversity and Diversity of Environments: Mathematical Aspects," in the Fifth Berkeley Symposium, vol. 4, и цитируемая там литература; Crow and Kimura, Introduction to Population Genetics Theory (N. Y.: Harper and Row, 1970).
Возьмем в качестве другой иллюстрации тему генной инженерии. Многие биологи склонны полагать, что вся проблема в конструи ровании, в том, как определить лучшие типы индивидов, чтобы биологи могли начать их производить. Таким образом, их волнует, какого сорта (сортов) людей нужно делать и кто будет
Процесс фильтрации, подходящий для конструирования общества, который приходит на ум, — это процесс, в ходе которого люди, составляющие план идеального общества, рассматривают много разных видов обществ, некоторые из которых подвергаются критике, некоторые отбрасываются, описание других изменяется — и так до тех пор, пока участники не придут к тому, который, по их мнению, окажется наилучшим. Нет сомнений, что именно так работает любая группа проектировщиков, поэтому не следует считать, что методы проектирования несовместимы с фильтрацией. (Фильтрация также не обязательно исключает проектирование, особенно в процессе генерирования.) Однако нельзя заранее определить, какие люди предложат самые лучшие идеи, и все идеи необходимо опробовать (а не ограничиваться компьютерным моделированием), чтобы посмотреть, как они
контролировать процесс. Они не склонны думать (возможно, потому что это уменьшает их роль в процессе) о системе, в которой они управляли бы «супермаркетом генов», выполняя (в рамках определенных моральных ограничений) индивидуальные заказы будущих родителей. Они также не ставят вопрос о том, на каком ограниченном числе типов личности сошлись бы предпочтения людей, и о том, сойдутся ли такие предпочтения. Большим достоинством системы генного супермаркета является то, что в ней отсутствует централизованный выбор будущих человеческих типов. Если есть опасения, что будут нарушены какие-нибудь важные пропорции, например, между мужчинами и женщинами, правительство могло бы потребовать, чтобы генетические манипуляции проводились так, чтобы определенное соотношение обеспечивалось. Предположим для простоты, что хотелось бы иметь пропорцию 1:1, тогда от больниц и клиник можно было бы потребовать (как минимум на уровне отчетности), чтобы они подбирали в пару к родителям, желающим ребенка мужского пола, родителей, которые желают ребенка женского пола, до того как начать помогать им осуществить их желания. Если бы большинство родителей желали ребенка определенного пола, они могли бы платить другим родителям за то, чтобы те согласились на ребенка противоположного пола и образовали с ними пару, и тогда возник бы рынок — к экономической выгоде тех, кому безразличен пол будущего ребенка. Сохранение таких макропропорций было бы более трудным делом в чисто либертарианской системе. При ней либо родители могли бы подписываться на информацию о новорожденных, чтобы знать, какой пол в дефиците (и соответственно, на какой пол был бы больше спрос в будущем), и принимать решения в зависимости от этой информации, либо заинтересованные в этом индивиды жертвовали бы деньги в благотворительный фонд, который бы предлагал премии за поддержание пропорций, либо пропорция 1:1 отошла бы в прошлое и возникли бы новые модели семейной и общественной жизни.
будут работать*. А некоторые идеи возникнут только тогда, когда мы (post facto) попытаемся описать, какие структуры возникли из спонтанной координации действий многих людей.
Если идеи действительно должны быть испытывать на практике, то должно существовать много сообществ, экспериментирующих с разными моделями. Процесс фильтрации, т.е. ликвидации сообществ, который заложен в нашей рамке, очень простой: люди пробуют жить в разных сообществах и покидают те, которые им не нравятся (которые они считают дефектными), или слегка меняют их. Одни сообщества будут покинуты, другие будут бороться за выживание, некоторые расколются, некоторые расцветут, станут многочисленными и у них найдутся подражатели. Каждое сообщество должно завоевать и удержать добровольную приверженность своих членов. Ни одна модель не будет никому навязываться, и одна модель будет конечным результатом если и только если только каждый добровольно решит жить в соответствии именно с этой моделью сообщества7.
* Некоторым авторам самые интересные мысли приходят в голову после того, как они решили, что они все тщательно продумали, и приступили непосредственно к работе над текстом. Иногда на этой стадии меняется точка зрения или приходит понимание того, что писать нужно о чем-то другом (о том, что до начала работы над текстом казалось ясным и не очень важным). Насколько же больше будут различия между планом (даже написанным) и практической детальной проработкой жизни в обществе!
7 Поучительное обсуждение того, как действует и чем хороша сходная система фильтрации, см.: F. A. Hayek, The Constitution of Liberty (Chicago: University of Chicago Press, 1960), chaps. 2, 3 [русск. пер.: Хайек Ф. А. Конституция свободы. М.: Новое издательство, 2008. Гл. 2, 3|. Некоторые утопические проекты до известной степени укладываются в подобную систему. «[Недоктринерский характер истоков еврейских общинных поселений в Палестине] также определил их развитие во всех существенных аспектах. Новые формы и новые переходные формы постоянно ответвлялись в условиях полной свободы. Каждая из них вырастала из конкретных общественных и духовных потребностей по мере того, как они давали о себе знать — в условиях полной свободы, и каждая из них обретала, даже на начальных стадиях, собственную идеологию — в условиях полной свободы, каждая прилагала усилия, чтобы получить известность, распространиться и утвердить себя — все это в условиях полной свободы. Каждый из поборников различных форм имел возможность высказаться, вокруг плюсов и минусов каждой отдельной формы шли искренние и горячие споры. ...Различные формы и переходные формы, возникшие таким образом в разное время и в разных ситуациях, представляли разные типы социальной структуры... разные формы соответствовали разным человеческим типам и... так же как новые
Проектирование оказывается полезным на стадии генерирования конкретных сообществ для жизни и экспериментирования. Любая группа людей может сконструировать какую-нибудь модель и попытаться убедить других принять участие в экспериментальном сообществе, построенном по этой модели. Визионеры и чокнутые, маньяки и святые, монахи и распутники, капиталисты, коммунисты и сторонники демократии участия, приверженцы фаланстеров (Фурье), дворцов труда (Флора Тристан), индустри -альных деревень (Оуэн), автономных коммун (Прудон), Новой Гармонии (Джозайя Уоррен), гуттеритских поселений8, кибуцев9, ашрамов кундалини йоги и т.п. — все они имеют право попытаться реализовать свое видение и создать привлекательный образец. Не следует думать, что каждая испытываемая модель должна будет обязательно создаваться de nouo. Некоторые будут представлять собой продуманные модификации, отличающиеся только в мелочах от других, уже существующих сообществ (по итогам работы над ошибками), а многие конкретные элементы будут возникать спонтанно в сообществах, позволяющих себе отклонения от плана. По мере того как сообщества становятся более привлекательными для своих обитателей, модели, прежде принятые как наилучшие,
формы ответвлялись от первоначальной Kvuza (малая религиозная группа. — Перев.), так и новые типы были ответвлениями первоначального типа халуцника (Chaluz, дух первопроходцев (кор.). — Перев.), каждый из них со своим особым образом жизни и каждый из них, алчущий определенного рода реализации...» (Martin Buber, Paths in Utopia (New York: Macmillan, 1950), pp. 145—146).
Участникам не обязательно пытаться обнаружить наилучшее возможное сообщество; им достаточно стремиться улучшить собственное положение. Некоторые индивиды, однако, могут сознательно заняться использованием и совершенствованием процесса фильтрации принимаемых людьми решений, чтобы прийти к тому, что они (ориентировочно) считают самым лучшим сообществом. Сравните описание у Карла Поппера фильтрационного процесса действия научного метода, который сознательно используется участниками для того, чтобы приблизиться к истине (Karl Popper К., Objective Knowledge (New York: Oxford University Press, 1972) [русск. пер.: Поппер К. Объективное знание. М.: УРСС, 2002)). Поскольку некоторые индивиды, участвующие в процессах фильтрации (или процессах установления равновесия), будут иметь целью достижение конечной цели, а другие нет, мы могли бы доработать понятие процесса типа «невидимой руки» с учетом различия в степени.
8 См.: Benjamin Zablocki, The Joyful Community (Baltimore: Penguin Books, 1971).
9 Недавнее описание см.: Haim Barkai, "The Kibbutz: An Experiment in Micro-socialism," in Israel, the Arabs, and the Middle East, ed. Irving Howe and Carl Gershman (New York: Bantam Books, 1972).
будут отброшены. А по мере улучшения (в соответствии со взглядами их членов) сообществ, в которых живут люди, идеи для новых сообществ также будут нередко улучшаться.
Представленное нами функционирование рамки для утопии реализует, таким образом, преимущества процесса фильтрации, который включает взаимодействие между фильтром и прошедшими отбор продуктами генерирующего процесса, так что качество сгенерированных и не отвергнутых продуктов улучшается*. Более того, с учетом существования архивов и исторической памяти процесс содержит возможность повторно обращаться к уже отвергнутым вариантам (или их незначительным модификациям), возможно, потому что в новых или изменившихся условиях они начинают казаться более перспективными или более подходящими. В этом отличие данного процесса от биологической эволюции, в которой в случае изменения условий не так-то просто вернуть отвергнутые ранее мутации. Кроме того, эволюционисты указывают на преимущества генетического многообразия (политипического и полиморфного) в случае сильного изменения условий. Сходные преимущества свойственны системе разнообразных сообществ, организованных на разных началах и, возможно, способствующих формированию разных типов характеров и разных конфигураций способностей и умений.

Рамка как общая основа для утопии


Использование такого метода фильтрации, который зависит от индивидуальных решений людей, остаться ли им жить в том или ином сообществе или покинуть его, особенно подходит для нашей задачи. Ведь конечная цель утопического конструирования состоит в том, чтобы получить сообщества, в которых люди захотят жить и выберут их добровольно, чтобы там жить. Или, по крайней мере, таким должен быть побочный результат успешного утопического конструирования. Предложенный процесс фильтрации позволит этого достичь. Более того, с учетом нашей неспособности явным образом сформулировать принципы, позволяющие заранее справиться со всеми сложными и разнообразными
* Эта рамка не является единственно возможным вариантом процесса фильтрации для задачи определения привлекательного или наилучшего общества (хотя я не могу придумать другого, который в такой степени обладал бы преимуществами в плане конкретного взаимодействия), поэтому общие преимущества методов фильтрации по сравнению с методами проектирования не являются аргументом в пользу именно этой рамки.
ситуациями, которые могут возникнуть в будущем, фильтр, зависящий от решений людей, имеет преимущества перед тем, который действует механически. Мы часто формулируем принципы prima facie, не считая, что мы в состоянии заранее выделить все исключения из них. Но хотя мы не в состоянии заранее описать все исключения из принципа, мы считаем, что обычно мы будем в состоянии понять, что конкретная представленная нам ситуация является исключением10.
Аналогичным образом невозможно заранее автоматически запрограммировать фильтрующее устройство таким образом, чтобы оно отвергало то и только то, что должно быть отвергнуто (по объективным критериям, в соответствии с нашими нынешними взглядами или в соответствии с нашими взглядами на тот момент). Необходимо оставить людям возможность оценить каждый отдельный случай. Само по себе это не является аргументом в пользу того, чтобы каждый индивид выносил собственное суждение. Кроме того, система, полностью зависящая от выбора, который делают люди, без каких-либо правил вообще, не является единственной альтернативой механическому применению четко сформулированных правил, о чем свидетельствует существование нашей правовой системы. Поэтому факт нашей неспособности заранее сформулировать или запрограммировать не знающие исключений принципы сам по себе не является достаточным для того, чтобы прийти к предпочитаемому мной варианту, когда каждый делает выбор, а правила (кроме тех, которые обеспечивают защиту именно этого варианта) заранее не устанавливаются.
Мы доказали, что, даже если существует один вид сообщества, являющийся наилучшим для всех вместе и каждого в отдельности, предложенная нами рамка — это наилучший метод выявления природы этого сообщества. Намного больше аргументов можно
10 Иными словами, мы считаем, что если нам будут предъявлены отдельные элементы множества исключений из определенного принципа, мы часто (хотя не обязательно всегда) будем в состоянии сказать, что это исключение, даже если оно не соответствует ни одному эксплицитному описанию исключений, которое мы могли предложить до этого. Столкнувшись с конкретным случаем и поняв, что перед нами исключение из принципа, мы часто оказываемся способны предложить новое явным образом сформулированное определение исключений из принципа; такое, которое и на этот раз (мы понимаем это) не сможет определить все исключения. В моей статье "Moral Complications and Moral Structures" (Natural Law Forum, 13, 1968, pp. 1—50) рассматривается одна из возможных структур моральных взглядов индивида, который выносит конкретные моральные суждения, но не способен сформулировать моральные принципы, притом что он уверен, что из них не существует исключений.
и должно предложить в поддержку мнения, что даже если существует тип общества, являющийся наилучшим для всех, то существование рамки 1) лучше, чем любой другой вариант, для всякого индивида, который придумал, на что похоже это общество; 2) лучше, чем любой другой вариант, для того чтобы убедить всех, что этот тип на самом деле представляет собой наилучшее общество; 3) лучше, чем любой другой вариант, для многочисленных людей, которые пришли к этому убеждению; 4) лучший способ стабилизировать такое общество, чтобы люди жили мирно и спокойно в условиях данной конкретной модели. Я не могу излагать здесь эти дополнительные аргументы. (И я не мог бы изложить все эти аргументы где бы то ни было; понимание того, почему это так, является дополнительным доводом в пользу истинности этой позиции.) Однако я хочу подчеркнуть, что высказанные и упомянутые здесь аргументы в пользу рамки оказываются еще более убедительными, когда мы отбрасываем (ложное) предположение о том, что существует один вид сообщества, являющийся наилучшим для всех и каждого, и таким образом отказываемся от ложной интерпретации нашей проблемы как проблемы того, в каком именно единственном типе сообщества должен жить каждый отдельно взятый человек.
У рамки есть два преимущества перед любым другим описанием утопии: во-первых, она будет приемлемой почти для любого утописта, каковы бы ни были его взгляды, в какой-то определенный момент в будущем, и, во-вторых, она совместима с реализацией почти всех конкретных утопических замыслов, хотя и не гарантирует реализации или всемирного триумфа никакому конкретному утопическому замыслу*. Любой утопист согласится, что наша рамка подходит для общества хороших людей. Хорошие люди, полагает он, добровольно предпочтут жить в той конкретной модели, которая нравится ему, если они так же разумны, как и он сам, и, таким образом, в состоянии оценить ее выдающиеся достоинства. И большинство утопистов согласится, что в какой-то момент времени наша рамка будет уместна, потому что в какой-то момент (после того как люди перевоспитаны в правильном духе и выросло неиспорченное поколение) люди добровольно предпочтут жить в их любимой модели**. Таким образом,
* Я говорю о почти каждом утописте и о почти всех конкретных утопических замыслах, потому что эта рамка несовместима с «утопиями» господства и насилия и неприемлема для их авторов.
** Я говорю о «большинстве утопистов», так как возможна следующая ситуация:
1. Модель Р наилучшая не только для неиспорченных, но и для испорченных индивидов.
широкий круг утопистов и их оппонентов согласится с тем, что наша рамка, раньше или позже, будет подходящей в качестве общей основы для утопии. Ведь каждый из них думает, что она послужит реализации именно его представлений.
Люди с разнообразными утопическими проектами, считающие, что эта рамка — подходящий путь к их идеалу (и не будет мешать им и после того, как их идеал будет реализован), вполне могли бы сотрудничать в попытке ее создания, даже осознавая различие своих индивидуальных предсказаний и пристрастий. Их различающиеся надежды будут находиться в конфликте между собой, только если в них входит реализация во всем мире одной конкретной модели. Можно выделить три вида утопизма: империалистический утопизм, который санкционирует принуждение каждого индивида к жизни в одной модели сообщества; миссионерский утопизм, который надеется уговорить или убедить каждого индивида жить в одной определенной модели сообщества, но не будет принуждать людей к этому; и экзистенциальный утопизм, который надеется на то, что некая конкретная модель сообщества будет существовать (будет жизнеспособна), хотя и не обязательно повсеместно, так что желающие смогут жить в соответствии с ней. Экзистенциальные утописты могут всецело поддержать рамку. При полном осознании различий между ними приверженцы различных идеалов могут сотрудничать в создании рамки. Утописты-миссионеры, несмотря на универсальный характер своих устремлений, присоединятся к ним и поддержат создание рамки, потому что для них принципиально, чтобы приверженность их идеалу была следствием полностью добровольного выбора. Впрочем, они не будут особыми поклонниками дополнительного достоинства рамки, а именно того, что она позволяет одновременно реализовывать много разных возможностей. В отличие от первых двух случаев утописты-империалисты будут выступать против рамки, если только все с ними не согласятся. (Что ж, всех удовлетворить невозможно, особенно тех, кто
2. Тем не менее испорченные индивиды не выберут добровольно жизнь в условиях модели Р.
3. Более того, достойным сожаления эмпирическим фактом является то, что, начав с нас и нашего общества, невозможно получить неиспорченных людей.
4. Поэтому мы никогда не сможем получить ситуацию, при которой большинство людей захочет жить в условиях модели Р.
5. Следовательно, поскольку Р — это наилучшая модель для всех (испорченных и нет), ее необходимо будет навязать людям в качестве постоянной и вечной.
останется недовольным до тех пор, пока все не будут довольны.) Поскольку внутри рамки может быть создано любое сообщество, она совместима со всеми конкретными утопическими проектами, хотя не гарантирует успеха ни одному. Для утопистов это должно быть огромным достоинством, потому что их конкретным проектам пришлось бы гораздо хуже при попытке их реализовать в условиях «чужих» утопических схем.

Сообщество и государство


Нашей рамке присущи многие достоинства, свойственные либертарианскому идеалу; в то же время в ней отсутствуют многие его недостатки. Ведь несмотря на то что имеется большая свобода выбора между сообществами, многие из конкретных сообществ могут иметь множество внутренних ограничений, которые нельзя оправдать с либертарианской точки зрения, таких ограничений, которые либертарианцы осудили бы, будь они принудительно установлены аппаратом централизованного государства. Примеры: патерналистское вмешательство в жизнь людей, ограничение того, какие книги разрешены в данном сообществе, ограничения в сфере сексуального поведения и т.п. Однако это лишь другой способ формулировки утверждения, что в свободном обществе люди могут добровольно согласиться на ограничения, которые государство не имеет права им навязывать. Хотя сама рамка является либертарианской и воплощающей laissez faire, сообществам внутри нее не обязательно быть такими же, и, возможно, ни одно сообщество внутри нее не захочет быть таким. Следовательно, характеристики самой рамки не обязательно относятся к отдельным сообществам. В этой системе laissez faire все может получиться так, что в ней не будет «капиталистических» институтов, несмотря на то что они разрешены, или что в некоторых сообществах они будут, а в других нет, или что в некоторых сообществах будут какие-то из них, в общем — все, что хотите*.
В предыдущих главах мы говорили о праве индивида на отказ от выполнения конкретных условий определенного рода соглашений. Почему же мы теперь утверждаем, что в конкретном сообществе могут быть установлены разные ограничения? Разве сообщества не должны разрешать своим членам отказывать -
* Странно, что многие молодые люди, мечтающие жить «в ладу» с природой, «плыть по течению» и не менять насильно ход вещей, испытывают такое тяготение к этатистским взглядам и социализму и так враждебны по отношению к равновесию и процессам типа «невидимой руки».
ся от соблюдения этих ограничений? Нет, основатели и члены маленького коммунистического сообщества могут, и это будет справедливо, отказать любому, кто не согласен делить все поровну, даже если это будет технически возможно. Нет такого общего принципа, в соответствии с которым каждое сообщество или группа должны позволять своим членам отказываться от соблюдения установленных в них ограничений в тех случаях, когда это технически возможно. Дело в том, что иногда такой отказ от соблюдения ограничений внутри группы мог бы изменить характер самой группы, сделав ее не такой, как было задумано. Здесь кроется интересная теоретическая проблема. Государство или охранное агентство не имеют права принудительно осуществлять перераспределение между сообществами, но такое сообщество, как, например, кибуц, имеет право осуществлять внутреннее перераспределение (а также делиться с другими сообществами или с посторонними людьми). Такое сообщество не обязано предоставлять своим членам возможность отказаться от соблюдения этих условий и остаться членом сообщества. Однако государство, как я доказал, обязано предоставлять такую возможность; люди имеют право отказываться выполнять требования государства. В чем же заключается то различие между сообществом и государством, от которого зависит различие в легитимности навязывания всем одной конкретной модели?
Индивид вытерпит несовершенства привлекательного в целом пакета Р (который может представлять собой договор о защите, какое-нибудь потребительское благо, сообщество) и не станет приобретать другой пакет (совершенно другой или Р, но с изменениями), если ни один из привлекательных и достижимых из доступных ему иных пакетов не стоит для него своей более высокой по сравнению с Р цены, включая расходы на то, чтобы побудить других индивидов принять участие в создании другого пакета. Предполагается, что для государств калькуляция издержек включает возможность отказа от соблюдения ограничений. Но это еще не все, по двум причинам. Во-первых, в отдельных сообществах также может быть технически возможно с низкими издержками администрирования (оплачиваемыми тем, кто этим пользуется) организовать для его членов возможность отказаться от соблюдения ограничений, оставаясь внутри сообщества, хотя это не обязательно так. Во-вторых, государства отличаются от других пакетов тем, что в них сам индивид не должен нести административные расходы, связанные с отказом от соблюдения некоторых условий, обязательных в иных случаях. Другие люди должны заплатить за тщательную разработку своих принудительных институтов таким образом, чтобы они не распространялись на тех, кто желает из них выйти. Это различие не сводится к тому, что всевозможных сообществ очень много, а государств сравнительно мало. Даже если бы почти каждый индивид пожелал жить в коммунистическом сообществе, так что жизнеспособных некоммунистических сообществ не могло бы возникнуть, то ни одно конкретное сообщество не было бы обязано (хотя будем надеяться, что оно это сделает) позволять своим индивидуальным членам отказываться от принципа равенства в распределении. У несогласного индивида не осталось бы иного выхода, кроме как подчиниться. Однако другие не принуждают его подчиниться, и его права не нарушены. У него нет права на то, чтобы другие совместными усилиями обеспечили ему возможность не подчиняться их порядку.
Мне кажется, что ключевое различие связано с разницей между сообществом, основанным на личных взаимоотношениях, и государством. В случае государства известно, что есть индивиды-нонконформисты, но никто не стоит перед неизбежностью иметь дело с ними или с фактом их нонконформизма. Даже если кому-то их неподчинение кажется оскорбительным, даже если мысли об их существовании кого-то терзают и мучают, права этого индивида нонконформисты не нарушают и вреда ему не наносят. А в сообществе, где все друг друга знают, индивид не может избежать столкновения с тем, что кажется ему оскорбительным. Это оказывает непосредственное влияние на условия его жизни.
Данное различие между сообществом, где все знают друг друга, и таким, где этого нет, связано с другим различием. Сообщество, где все знакомы друг с другом, может существовать на земле, которой совместно владеют его члены, в то время как в государстве дело обстоит иначе. Сообщество, выступая как одно целое, будет иметь титул собственности, позволяющий установить, какие правила должны соблюдаться на его земле, в то время как граждане какого-либо государства не владеют совместно землей, на которой оно расположено, и поэтому не могут регулировать ее использование подобным образом. Если все индивиды, владеющие землей, совместными усилиями установят определенный порядок (например, на этой земле не имеет права жить тот, кто не отдает бедным п% дохода), то будет достигнут тот же эффект, как если бы государство приняло соответствующий закон. Но поскольку устойчивость консенсуса зависит от самого слабого звена, то даже с помощью дополнительных (абсолютно легитимных) бойкотов было бы совершенно невозможно сохранить единство коалиции в ситуации, когда разнообразные выгоды делают выгодным дезертирство.
Однако некоторые из небольших сообществ не будут находиться на земле, которой члены сообщества владеют совместно. Имеет ли право большинство жителей маленькой деревни принять указ, запрещающий делать в общественных местах то, что они считают оскорбительным? Имеют ли они право принять закон о поведении в общественных местах с запретом на наготу, внебрачные связи, акты садизма (по отношению к изъявившим согласие мазохистам) или появление на улицах под ручку расово смешанных пар? На своем участке любой частный собственник может запрещать или разрешать все что угодно. Но как насчет общественных мест, где людям бывает трудно избежать зрелищ, которые кажутся им оскорбительными? Следует ли подавляющему большинству удалиться от оскорбляющего их взоры меньшинства? Если большинство имеет право устанавливать границы допустимого поведения в общественных местах, имеет ли оно право, потребовав, чтобы никто не появлялся в общественных местах без одежды, потребовать также, чтобы никто не появлялся в общественных местах без нагрудного знака, удостоверяющего, что в течение этого года он отдал п% своего дохода нуждающимся, на том основании, что их оскорбляет вид человека без такого нагрудного знака? И откуда берется право большинства принимать решения? Может быть, никаких «общественных» мест или улиц не должно быть? (Некоторых связанных с этим опасностей, указанных в главе 2, можно избежать с помощью оговорки Локка, о которой речь идет в главе 7.) Поскольку я не очень хорошо понимаю, как разобраться с этими вопросами, я ограничусь тем, что их поставлю.

Изменяющиеся сообщества


Отдельные сообщества могут быть какими угодно, если они совместимы с функционированием рамки. Если характер какого-то сообщества не подходит индивиду, ему не обязательно в нем жить. Все это прекрасно с точки зрения человека, который решает, к какому сообществу ему присоединиться. Но предположим, что конкретное сообщество меняет свой характер и перестает удовлетворять индивида. Слова «Не нравится — не приходи!» выглядят более убедительными, чем слова «Не нравится — уходи!». После того как человек многие годы прожил в каком-то сообществе, пустил корни, обзавелся друзьями и внес свой вклад в развитие сообщества, собраться и уйти — это трудный выбор. Когда сообщество вводит новое ограничение, отменяет старое или серьезно меняет свой характер, это влияет на его индивидуальных членов примерно так же, как на граждан государства влияет изменение его законов. Не следует ли по этим причинам с меньшей готовностью предоставлять сообществам столь большую свободу внутреннего саморегулирования; не следует ли ограничить их возможности вводить запреты, которые в случае установления государством были бы нарушением прав индивида? Сторонники свободы никогда не считали, что существование Америки сделало легитимными порядки в царской России. Почему в случае с сообществами все должно быть иначе?11
На ум приходят разные рецепты, я здесь рассмотрю только один. Любой индивид имеет право создать новое сообщество любого типа (в пределах рамки), какое только пожелает. Ведь никто не обязан к нему присоединяться. (Никакое сообщество не может быть запрещено из патерналистских соображений; кроме того, не могут быть установлены патерналистские ограничения, направленные на сведение к нулю предполагаемых дефектов в процессе принятия решений людьми; например, нельзя вводить обязательные программы информирования, периоды ожидания.) Изменение уже существующего сообщества — это другой вопрос. Более широкое общество может подобрать для сообществ (уважающих определенные права и т.п.) какую-нибудь предпочтительную внутреннюю структуру и потребовать, чтобы сообщества выплачивали недовольным компенсацию за отклонение от этой структуры, поскольку решение ее изменить принимает сообщество. Описав это решение проблемы, мы видим, что оно не является необходимым. Для достижения той же самой цели индивидам достаточно включить в соглашение (контракт) с любым сообществом, к которому они присоединяются, пункт, что любой член сообщества (в том числе и они сами) получит компенсацию за отход от описанной в контракте структуры (которая не обязательно должна соответствовать предпочтениям общества в целом) в соответствии с обозначенными в контракте условиями. (Компенсацию можно потратить на то, чтобы покинуть данное сообщество.)

Тотальные сообщества


Внутри рамки будут действовать группы и сообщества, пусть и немногочисленные, но охватывающие все аспекты жизни. (Не каждый, полагаю, захочет присоединиться к большой коммуне или федерации коммун.) Некоторые вещи, относящиеся к определенным аспектам жизни, затрагивают каждого; например, у каждого есть различные права, которые нельзя
11 Речь идет о проблеме эмиграции из сообщества. Необходимо отметить, что человеку можно отказать в приеме в сообщество, к которому он хочет присоединиться, по личным причинам или потому, что он подпадает под общее ограничение, введенное для сохранения особого характера сообщества.
нарушать, всевозможные границы, которые нельзя пересекать без его согласия. Некоторые люди сочтут, что недостаточно охвата всех аспектов жизни некоторых людей и отдельных аспектов жизни всех людей. Они будут стремиться к таким отношениям, которые распространяются на всех людей и все аспекты их жизни, например, чтобы все люди (принципиально никаких исключений) всегда руководствовались в своих действиях чувствами любви, привязанности, готовности помогать другим; чтобы все совместно участвовали в решении какой-то важной общей задачи.
Возьмите членов баскетбольной команды, поглощенных игрой. (Не обращайте внимание на то, что они стараются выигрывать, хотя случайно ли, что такие чувства часто возникают, когда одни люди объединяются против других? ) Деньги для них не главное. Главное для них — общая цель, и каждый подчиняет себя достижению общей цели, набирая меньше личных очков, чем мог бы в другом случае. Если все связаны совместной деятельностью, направленной на достижение общей цели, которая для каждого является важнейшей личной целью, братские чувства будут цвести пышным цветом. Они будут едины и бескорыстны; они будут все как один. Но у баскетболистов, конечно, нет общей высшей цели — у каждого своя семья и своя жизнь. Тем не менее можно представить себе общество, в котором все трудятся совместно для достижения общей для всех высшей цели. В пределах рамки любая группа индивидов может сплотиться таким образом, сформировать движение и т.п. Но сама структура включает разнообразие; она не предоставляет и не гарантирует наличия какой бы то ни было общей цели, к достижению которой все будут совместно стремиться. Когда размышляешь об этом, становится понятно, насколько уместно здесь противопоставление «индивидуализма» и «социализма» (слово, придуманное в качестве антонима «индивидуализму»). Само собой разумеется, любые люди могут попытаться объединить родственные души, но, каковы бы ни были их надежды и устремления, ни у кого нет права навязывать остальным свой идеал единства.

Утопические средства и цели


Каким образом хорошо известные возражения против «утопизма» соотносятся с представленной здесь концепцией? Значительная часть критики сосредоточена на том, что утописты мало заботятся о средствах достижения их идеала или выбирают средства, не способные привести к достижению их целей. В частности, критики оспаривают свойственную утопистам веру в то, что они в состоянии создать новые условия и выпестовать свои сообщества с. помощью добровольных действий в рамках существующей общественной структуры. Утописты верят в это по трем причинам. Во-первых, потому что они верят, что, когда определенные индивиды или группы заинтересованы в сохранении существующей далекой от идеала модели (потому что занимают в ней привилегированное положение и получают выгоду от присущих ей несправедливостей или недостатков, которые будут устранены в идеальной модели), тогда, если их сотрудничество необходимо, чтобы с помощью добровольных действий реализовать идеальную модель, этих людей можно убедить добровольно совершить действия (против собственных интересов) , которые помогут реализовать идеальную модель. Утописты надеются с помощью аргументов и других рациональных средств убедить людей в привлекательности и справедливости идеальной модели, а также в несправедливости и нечестности их особых привилегий и тем самым побудить их действовать по-другому. Во-вторых, продолжают их критики, утописты верят, что даже когда в рамках существующего общества возможны совместные добровольные действия тех, кто не получает выгоды от существующих в обществе недостатков и несправедливостей, которые были бы достаточны для осуществления значительных перемен в обществе, те, чьи привилегии оказываются под угрозой, не будут активно вмешиваться и прибегать к насилию, чтобы сокрушить эксперимент и предотвратить изменения. В-третьих, критики утверждают, что утописты наивны, полагая, что, даже когда нет необходимости в сотрудничестве с привилегированными индивидами и эти индивиды воздержатся от насильственного вмешательства в процесс, на основе добровольного сотрудничества возможно осуществить конкретный эксперимент в очень отличающейся от него внешней среде, зачастую враждебной к целям эксперимента. Каким образом небольшие сообщества могут преодолеть влияние всего общества? Разве изолированные эксперименты не обречены на провал? Что касается последнего вопроса, то в главе 8 мы видели, каким образом в свободном обществе могут быть созданы производства, находящиеся под контролем рабочих. В обобщенном виде это означает, что в свободном обществе имеются средства реализации различных микроситуаций на основе добровольных действий индивидов. Решат ли люди предпринять эти действия — другой вопрос. Однако в свободной системе любое массовое народное революционное движение могло бы достичь своих целей в результате добровольного процесса. Чем больше людей видят, как оно работает, тем больше людей захотят участвовать в этом движении или поддержать его. Таким образом, оно будет развиваться без необходимости навязывать новую модель каждому, большинству или кому бы то ни было*.
Даже если все эти возражения оказываются необоснованными, некоторые будут возражать против опоры на добровольные действия людей, ссылаясь на то, что сейчас люди настолько испорчены, что они не выберут добровольное участие в экспериментах по утверждению справедливости, добродетели и хорошей жизни. (Даже несмотря на то, что если бы они все-таки выбрали участие, эксперименты могли бы увенчаться успехом в условиях полного господства добровольности или в каких-нибудь уже существующих обстоятельствах.) Более того, если бы они не были испорчены (или когда они перестанут быть испорченными), они приняли бы участие (примут участие) в сотрудничестве. Поэтому, исходя из этой точки зрения, людей следует заставлять поступать в соответствии с хорошими образцами; тем же, кто пытается вести их пагубными старыми путями, следует заткнуть рот12. Это мнение заслуживает серьезного обсуждения, которое здесь невозможно. Поскольку приверженцы этого мнения сами очевидным образом не являются непогрешимыми, можно предположить, что мало кто вручил бы им (или согласился бы на то, чтобы им были вручены) диктаторские полномочия, необходимые для того, чтобы изничтожить испорченные, по их мнению, взгляды. Цель, которой хотелось бы достичь, — это организация общества, оптимальная и для людей весьма далеких от идеала, и для тех, кто
* Остается одна причина, по которой разрешенный, имеющий шансы на успех и не встречающийся с агрессивным враждебным противодействием эксперимент, проводящийся в резко контрастной внешней среде, мог бы не иметь больших шансов на выживание. Дело в том, что если не все общество устроено на добровольных началах, в нем был бы возможен эксперимент в добровольном «углу» существующей рамки, который привел бы к успеху в совершенно добровольной рамке, но не будет успешным в существующей. Причина состоит в том, что в пределах существующей рамки, где не запрещено предпринимать действия, необходимые для успеха эксперимента, мог бы существовать какой - нибудь нелегитимный запрет на другие действия, который снижает вероятность (делает ее очень низкой) того, что люди совершат добровольные действия, обеспечивающие успех эксперимента. Если взять крайний пример: в какой-то группе любой индивид мог бы получить разрешение на определенную работу, но при этом существовал бы запрет на обучение его навыкам, нужным для этой работы, а сертификат о прохождении обучения был бы единственным реальным путем к получению работы (хотя оставался бы и некоторый другой, крайне сложный путь).
12 См.: Herbert Marcuse, "Repressive Tolerance," A Critique of Pure Tolerance, ed. Robert P. Wollf etal. (Boston: Beacon, 1969).
к нему приблизился, к тому же такая, чтобы жизнь в ее условиях сама делала людей лучше и по возможности приближала к идеалу. Разделяя веру Токвиля в то, что только свобода открывает людям возможности для развития и проявления достоинств, талантов, ответственности и способности суждения, присущих свободному человеку, в то, что свобода поощряет такое развитие, и в то, что современные люди не настолько погрязли в испорченности, чтобы быть безнадежным исключением из этого правила, я полагаю, что должна быть выбрана добровольная рамка.
Независимо от того, справедлива ли эта критика взглядов авторов, принадлежащих к утопической традиции, на используемые средства, мы не предполагаем, что людей, занимающих привилегированное положение, основанное на нелегитимном вмешательстве в жизнь других людей (прямо или через государственный аппарат), можно убедить добровольно отказаться от привилегий; мы не предполагаем и того, что перед лицом дозволенных добровольных действий людей, не желающих больше терпеть нарушение своих прав, индивиды, незаконные привилегии которых окажутся под угрозой, будут мирно стоять в сторонке. Я действительно не обсуждаю здесь то, какие действия являются легитимными в таких обстоятельствах и к какой тактике лучше всего прибегнуть. Обсуждение этой темы вряд ли может заинтересовать читателей до тех пор, пока они не согласятся с либертарианской рамкой.
Было высказано много критических замечаний в адрес конкретных целей, сформулированных авторами, принадлежащими к утопической традиции, и к тем конкретным обществам, которые они описывают. Однако два замечания, видимо, относятся ко всем авторам.
Во-первых, утописты хотят переустроить все общество в соответствии с заранее сформулированным подробным планом, к реализации которого никто никогда даже близко не подходил. Они считают своей целью совершенное общество, а потому они описывают статическое и неизменное общество, лишенное возможностей и надежд на изменение или прогресс, члены которого лишены возможностей обновления. (Ведь если изменение — это изменение к лучшему, значит, предшествующее состояние общества было несовершенным, иначе усовершенствование оказалось бы невозможным; а если изменение — это изменение к худшему, общество, допускающее ухудшения, было несовершенным. А к чему изменения, если они нейтральны?)
Во-вторых, все утописты предполагают, что в том конкретном обществе, которое они описывают, не будет возникать проблем, что общественные механизмы и институты будут действовать так, как они предсказывают, и что люди не будут руководствоваться определенными мотивами и интересами. Они деликатно обходят некоторые очевидные проблемы, бросающиеся в глаза каждому обладающему минимальным жизненным опытом, или делают безумно оптимистичные предположения относительно того, как этих проблем можно будет избежать или как их можно будет преодолеть. (Утопическая традиция максимакса.)
Мы не детализируем характер каждого отдельного сообщества внутри общества, предполагая, что природа и состав сообществ, составляющих общество, будут меняться. На самом деле ни один утопист не описывает свои сообщества во всех подробностях. Поскольку детали, относящиеся к рамке, должны быть зафиксированы, то чем наша процедура отличается от их процедур? Они хотят заранее зафиксировать все важные подробности общественного устройства, оставляя без внимания только мелочи, не имеющие принципиального значения или просто не занимающие их. Поскольку, с нашей точки зрения, природа различных сообществ очень важна, степень важности этих вопросов не допускает, чтобы кто-нибудь решал их за других. Хотим ли мы, однако, дать точное и детальное описание рамки, которое должно быть зафиксировано и не меняться? Предполагаем ли мы, что рамка будет функционировать без проблем? Я очень хочу описать тип рамки, а именно: она должна оставлять свободу для разного рода экспериментирования*. Но не все детали рамки будут установлены заранее. (Сделать это будет намного легче, чем заранее спроектировать детали совершенного общества.)
Я не предполагаю также, что все проблемы, связанные с рамкой, решены. Упомянем некоторые из них. Возникнут проблемы с тем, какую роль будет играть (и будет ли) некая центральная власть (или защитная ассоциация); как будет выбираться эта власть и как будет гарантироваться, что власть будет делать то, и только то, для чего ее выбрали? Важной функцией власти, как я считаю, будет обеспечение санкцией функционирования рамки; например, предотвращение нападений некоторых сообществ на другие и захвата их, их членов или их имущества. Далее, она будет каким-то разумным образом разрешать те конфликты
* Некоторые авторы пытаются оправдать систему свободы тем, что она приведет к оптимальному уровню экспериментирования и инноваций. Если определить оптимум как то, что дает система свободы, результат неинтересен, а если предложить другое определение оптимума, могло бы оказаться, что его проще всего достичь, принуждая людей к экспериментам и новшествам, облагая более высокими налогами тех, кто этим не занимается. Система, которую предлагаем мы, оставляет пространство для экспериментирования, но не требует его; люди могут стагнировать или внедрять инновации в зависимости от того, что им больше нравится.
между сообществами, которые не удается уладить мирными средствами. Я не хотел бы обсуждать здесь вопрос о наилучшей форме организации центральной власти. Представляется желательным не фиксировать ее жестко, а оставить место для улучшений. Я пренебрегаю здесь трудными и важными проблемами контроля над центральной властью, которая должна быть достаточно сильной, чтобы выполнять возложенные на нее функции, потому что мне нечего добавить к стандартной литературе о федерациях, конфедерациях, децентрализации власти, сдержках и противовесах и т.п.13
Как мы уже упоминали, в утопической традиции постоянно присутствует мысль о том, что существует некий набор принципов, достаточно очевидных, чтобы их приняли все люди доброй воли, достаточно точных, чтобы служить недвусмысленным руководством в конкретных ситуациях, достаточно ясных, чтобы все им подчинились, и достаточно полных, чтобы предусмотреть все проблемы, которые возникнут на практике. Поскольку я не предполагаю, что такие принципы существуют, я не предполагаю и того, что политика постепенно сойдет на нет. Запутанность устройства политического аппарата и подробностей, связанных с тем, как ею следует контролировать и ограничивать, плохо сочетается с надеждами на простую и изящную утопическую схему.
Центральному аппарату или агентству придется не только улаживать конфликты между сообществами, но и, например, обеспечивать санкцией право индивида покинуть сообщество. Однако, если есть основания считать, что человек что-то должен другим членам сообщества, которое он хочет покинуть, возникают проблемы: например, если он получил за счет сообщества образова-
13 «Удовлетворительного теоретического решения проблемы не существует. Если федеральное правительство имеет конституционные полномочия насильственно вмешиваться в управление штатом, чтобы обеспечить выполнение штатом его обязательств члена федерации, то не существует достаточных конституционных барьеров, способных помешать энергичному и решительному центральному правительству превратить федерацию в централизованное государство. Если же у него нет таких полномочий, то не будет достаточной уверенности в том, что федеральное правительство сможет сохранить характер системы, когда энергичные и решительные правительства штатов в полной мере воспользуются преимуществами конституционной свободы, чтобы идти своим путем» (Arthur W. MacMahon, ed., Federalism: Mature and Emergent (New York: Doubleday, 1955), p. 139). См., конечно, и Federalist Papers [русск. пер.: Федералист. М.: Издательская группа «Прогресс» —«Литера», 1993]. Интересно обсуждение «взглядов "Федералиста" на федерализм» в: Martin Diamond, Essays in Federalism (Institute for Studies in Federalism, 1961).
ние, подписав договор о том, что полученные знания и навыки он использует в родном сообществе. Или, скажем, у него возникли семейные обязательства, которые он перестанет выполнять в случае ухода из сообщества. Или, допустим, у него нет никаких обязательств, и он желает покинуть сообщество. А что он может взять с собой? Или, например, он желает покинуть сообщество после того, как совершил некое наказуемое деяние, за которое сообщество хочет его наказать. Понятно, что принципы будут достаточно сложными. Еще более сложные проблемы возникают с детьми. Следует каким-то образом гарантировать им, что они получат информацию о возможностях, которые открывает перед ними мир. Но их родное сообщество может считать важным, чтобы дети не сталкивались с информацией о том, что в сотне миль от них есть сообщество с высоким уровнем сексуальной свободы. И т.д., и т.п. Я упомянул об этих проблемах, чтобы дать представление о малой доле того, что должно быть продумано в отношении устройства рамки, и подчеркнуть, что я не думаю, что его природа может быть окончательно установленной сейчас*.
Хотя детали рамки и не определены, разве у нее не будет каких-то жестких ограничений, каких-то раз навсегда зафиксированных характеристик? Будет ли возможен переход к недобровольной рамке, допускающей принудительное исключение из нее некоторых стилей жизни? Если бы было возможно сконструировать такую рамку, которую нельзя было бы превратить в недобровольную, захотели ли бы мы ее учредить? А если мы утвердим такую постоянную добровольную общую рамку, не исключим ли мы этим, до известной степени, некоторые возможности? Не утверждаем ли мы заранее, что люди не могут совершить выбор в пользу некоторых вариантов; не устанавливаем ли мы жесткий диапазон, внутри которого люди могут выбирать, и не совершаем ли мы тем самым стандартную ошибку изобретателей статичных утопий? Аналогичный вопрос применительно к индивиду состоит в том, будет ли свободная система позволять ему продать себя в рабство? Я считаю, что да. (Другие авторы не согласны с этим.) Она также позволяла бы ему связать себя нерасторжимым обязательством никогда не заключать такую сделку. Но некоторые вещи, которые индивиды имеют право выбирать в отношении себя, никто не имеет права выбирать в отношении других. В той степени, в какой имеется понимание того, на каком
* Мы могли бы, конечно, испытывать слегка отличающиеся друг от друга рамки в разных частях страны, позволив каждой части слегка менять свою рамки по мере того, как они будут видеть, что получается у других. Тем не менее должна быть и общая рамка для всей страны, хотя ее конкретное устройство не будет установлено раз и навсегда.
уровне генерализации находится жесткость и какое разнообразие стилей жизни и сообществ она допускает, ответ будет таков: «Да, рамка должна быть зафиксирована как добровольная». Но следует помнить, что любой индивид имеет право добровольно связать себя любыми конкретными ограничениями и, таким образом, имеет право использовать добровольную рамку, чтобы выйти за ее пределы. (Если все люди поступят так, добровольная рамка перестанет функционировать до следующего поколения, пока не вырастут дети.)

Как выглядит утопия


«Ну и как именно все это будет выглядеть? В каких направлениях будут развиваться люди? Насколько велики будут сообщества? Будут ли большие города? Каким образом преимущества крупномасштабного производства повлияют на размер сообществ? Все ли сообщества будут территориальными, или будет много важных дополнительных ассоциаций и т.п.? Будет ли большинство сообществ следовать определенным (пусть и разным) утопическим идеалам, или многие сообщества останутся открытыми, не имеющими конкретного идеала?»
Я не знаю этого, и вас не должны интересовать мои догадки по поводу того, что случится в описанной выше рамке в краткосрочном плане. А что касается отдаленного будущего, я и гадать не буду.
«Так что же, все сводится к лозунгу "Утопия — это свободное общество?"» Утопия — это не просто общество, в котором имеется такая рамка. Кто бы мог поверить, что через десять минут после того, как рамка была бы установлена, мы получили бы утопию? Все осталось бы таким же, как и сейчас. Повод для красноречия появится тогда, когда с течением времени нечто спонтанно вырастет в результате индивидуального выбора многих людей. (Ни один из конкретных отдельных этапов этого процесса не является тем конечным состоянием, на которое направлены все наши стремления. Место утопического конечного состояния статических теорий утопии занимает утопический процесс.) У разных сообществ будут развиваться разные особенности. Только глупец или пророк рискнул бы предсказать, какими будут состав, пределы и особенности сообществ, скажем, через 150 лет с момента начала функционирования рамки.
Не претендуя ни на одну из этих ролей, я хотел бы в заключение подчеркнуть двойственную природу представленной здесь концепции утопии. Есть рамка для утопии, и есть конкретные сообщества в пределах этой рамки. Согласно нашей концепции почти вся литература об утопии посвящена особенностям конкретных сообществ, существующих внутри рамки. То, что я не предложил для обсуждения описание какого-то конкретного сообщества, не означает, что (как я считаю) это неважно, не очень важно или неинтересно. Как такое было бы возможно? Мы живем в конкретных сообществах. Именно там должны выдвигаться на обсуждение и воплощаться чьи-либо неимпериалистические проекты идеального или хорошего общества. Рамка существует именно для того, чтобы позволить нам делать это. Если такие идеалы не будут вдохновлять и вселять надежду на создание конкретных сообществ со своими конкретными особенностями, рамка будет лишена жизни. В соединении с индивидуальными утопическими проектами многих людей рамка позволит нам получить наилучший из всех возможных миров.
Изложенная здесь позиция решительно отрицает детальное заблаговременное планирование одного сообщества, в котором должны жить все, но она сочувствует добровольным утопическим экспериментам и предоставляет для них основу, которая позволит им расцвести. К какому лагерю относится эта позиция, к утопическому или антиутопическому? Трудности, которые я испытываю в поисках ответа на этот вопрос, склоняют меня к мысли, что рамка обладает достоинствами и преимуществами обеих позиций. (Если же она, наоборот, представляет собой сочетание ошибок, недостатков и заблуждений обеих позиций, фильтрующий процесс свободной и открытой дискуссии прояснит это.)

Утопия и минимальное государство


Описанная нами рамка для утопии эквивалентна минимальному государству. В этой главе аргументация начинается (и завершается) вне зависимости от логики частей I и II и приходит к тому же самому результату, к минимальному государству, с другого направления. В этой главе мы не рассматривали рамку как нечто большее, чем минимальное государство, но мы не делали попыток опереться непосредственно на предшествующее обсуждение защитных агентств. (Это потому, что мы хотели, чтобы две независимых линии аргументации сошлись.) Нам не нужно объединять тему этой части с рассмотренным ранее вопросом о доминирующих охранных агентствах; хотелось бы только отметить, что вне зависимости от того, к каким заключениям относительно роли центральной власти (контроля над ней и т.п.) приходят люди, именно эти заключения будут определять (внутреннюю) форму и структуру охранных агентств, клиентами которых они решат стать.
В части I мы доказали, что минимальное государство является морально легитимным; в части II мы доказали, что никакое государство с более широкими полномочиями не может быть морально оправданно, что любое более могущественное государство нарушало бы (будет нарушать) права индивидов. Предпочтительное в моральном отношении государство, единственное морально легитимное государство, единственное морально приемлемое государство является, как мы теперь понимаем, тем самым государством, которое наилучшим образом реализует утопические стремления бесчисленных мечтателей и провидцев. Оно сохраняет то, что все мы можем взять от утопической традиции, и открывает все остальное, что есть в этой традиции, для наших личных стремлений. Вспомните вопрос, с которого начиналась эта глава. Не является ли минимальное государство, рамка для утопии, воодушевляющим видением?
Минимальное государство обращается с нами как с неприкос -новенными индивидами, которых другие люди не могут использовать в качестве инструмента, средства или ресурса; оно обращается с нами с почтением, которого мы заслуживаем как обладатели индивидуальных прав. Уважая наши права и тем самым обращаясь с нами с уважением, оно позволяет нам — по отдельности или вместе с теми, кого мы выберем, — выбирать свою жизнь и реа-лизовывать свои цели и представления о себе в той мере, в какой мы на это способны, опираясь на добровольное сотрудничество других индивидов, обладающих тем же достоинством. Как смеет государство или группа индивидов делать больше? Или меньше.
Библиография
Alchian. Armen. "Uncertainty, Evolution, and Economic Theory." Journal of Political Economy 58 (1950):211—221.
Alchian, Armen and Allen, W. A. University Economics, 2nd ed. Belmont, Cal.: Wadsworth, 1971.
Alchian, Armen and Dcmsetz, Harold. "Production, Information Costs, and Economic Organization." American Economic Review 62 (1972):777—795.
American Law Institute. Conflict of Laws; Second Restatement of the Law, Proposed Official Draft, 1967—1969.
Arrow, Kenneth. "Economic Equilibrium." International Encyclopedia of the Social Sciences, 4. New York: Macmillan, 1968, 376—89.
Arrow, Kenneth. Essays on the Theory of Risk-Bearing, Amsterdam: North Holland, 1970.
Arrow, Kenneth and Hahn, Frank. General Competitive Analysis. San Francisco: Holden-Day, 1971.
Arrow, Kenneth and Hurwicz, Leonid. "An Optimality Criterion for Decision-Making under Ignorance." In С F. Carter and J. L. Ford, eds., Uncertainty and Expectation in Economics. Clifton, N.J.: Augustus Kelley. 1972.
Ashcroft, Richard. "Locke's State of Nature." American Political Science Review 62, no. 3 (September 1968):898—915.
Aumann, Robert. "Markets with a Continuum of Traders." Econometrica 32 (1964):39—50.
Barkai, Haim. "The Kibbutz: An Experiment in Micro-Socialism." In Irving Howe and Carl Gershman, eds., Israel, the Arabs, and the Middle East. New York: Bantam Books, 1972.
Bedau, Hugo. "Civil Disobedience and Personal Responsibility for Injustice." The Monist~54 (October 1970):517—535.
Bentham, Jeremy. An Introduction to the Principles of Morals and Legislation. New York: Hafner, 1948.
Berlin, Isaiah. "Equality." In Frederick A. Olafson. ed., Justice and Social Policy. Englewood, N.J.: Prentice-Hall, 1961.
Bittker, Boris. The Case for Black Reparations. New York: Random House, 1973.
Blaug, Marc. Economic Theory in Retrospect. Chicago: Irwin, 1962.
Blum, Walter and Kalven, Harry, Jr. Public Law Perspectives on a Private Law Problem: Auto Compensation Plans. Boston: Little, Brown, 1965.
Blum, Walter and Kalven, Harry, Jr. The Uneasv Case for Progressive Taxation. 2nd ed. Chicago: University of Chicago Press, 1963.
Bohm-Bawcrk, Eugene von. Karl Marx and the Close of His System. Clifton, N.J.: Augustus Kelley, 1949.
Bohm-Baweck, Eugene von. Capital and Interest, South Holland, 111.: Libertarian Press, 1959.
Boulding, Kenneth. Conflict and Defense, New York: Harper & Bros., 1962.
Brazen, Yale. "Is Government the Source of Monopoly?" The Intercollegiate Review 5, no. 2 (1968—1969).
Buber, Martin. Paths in Utopia. New York: Macmillan, 1950.
Calabresi, Guido and Melamed, A. Douglas. "Property Rules, Liability and Inalienability." Harvard Law Review 85, no. 6 (1972): 1989—1128.
Chomsky, Noam. "Introduction" to Daniel Guerin, Anarchism: From Theory to Practice. New York: Monthly Review Press, 1970.
Coase, Ronald. "The Nature of the Firm." In George Stigler and K. Boulding, eds., Readings in Price Theory. Chicago: Irwin, 1952.
Coase, Ronald. "The Problem of Social Costs." Journal of Law and Economics, 3 (1960): I—44.
Crow, James and Kimura, Motoo. Introduction to Population Genetics Theorv. New York: Harper & Row. 1970.
Dales, J. H. Pollution, Property and Prices. Toronto: University of Toronto Press, 1968.
Debreu, Gerard. Theory of Value. New York: Wiley, 1959.
Debreu, Gerard and Scarf, Herbert. "A Limit Theorem on the Core of an Economy." International Economic Review, 4, no. 3 (1963).
Demsetz, Harold. "Toward a Theory of Property Rights." American Economic Review 62 (1967): 1347—59.
Deutsch, Karl and Madow, William. "Notes on the Appearance of Wisdom in Large Bureaucratic Organizations." Behavioral Science (January 1961):72—78.
Diamond, Martin. "The Federalists's View of Federalism." In Essays in Federalism, Institute for Studies in Federalism, 1961.
Feinbcrg, Joel. Doing and Deserving. Princeton, N.J.: Princeton University Press, 1970.
Fiacco, Anthony and McCormick, Garth, Nonlinear Programming: Sequential Unconstrained Minimization Techniques. New York: Wiley, 1968.
Fletcher, George P. "Proportionality and the Psychotic Aggressor." Israel Law Review 8, no. 3:367—90.
Fried, Charles. An Anatomy of Values. Cambridge: Harvard University Press, 1970.
Friedman, David. The Machinery of Freedom. New York: Harper & Row, 1973.
Friedman, Milton. Capitalism and Freedom. Chicago: University of Chicago Press, 1962.
Gierke, Otto. Natural Law and the Theory of Society, 1500—1800. Cambridge: Cambridge University Press, 1934.
Ginsburg, Louis. Legends of the Bible. Philadelphia: The Jewish Publication Society of America, 1956.
Goffman, Erving. Relations in Public. New York: Basic Books, 1971.
Goldfarb, Robert. "Pareto Optimal Redistribution: Comment." American Economic Review (December 1970):994—96.
Gray, Alexander. The Socialist Tradition. New York: Haiper Torchbooks, 1968.
Hamowy, Ronald. "Hayek's Concept of Freedom: A Critique." New Individualist Review (April 1961 ):28—31.
Hanson, Norwood Russell. Patterns of Discovery. Cambridge: Cambridge University Press, 1958.
Harcourt, G. С "Some Cambridge Controversies in the Theory of Capital." Journal of Economic Literature 7, no. 2 (June 1969):369—405.
Harman, Gilbert. "The Inference to the Best Explanation." The Philosophical Review 74, no. 1 (1965):88—95.
Harman, Gilbert. "Quine on Meaning and Existence." The Review of Metaphysics 21, no. 1 (1967):124—51.
Harman, Gilbert. Thought. Princeton: Princeton University Press, 1973.
Hart, Herbert L. A. "Are There Any Natural Rights?" Philosophical Review 64(1955):175—191.
Hart, Herbert L. A. The Concept of Law. Oxford: Clarendon Press, 1961.
Hart, Herbert L. A. Punishment and Responsibility. Oxford: Oxford University Press, 1968.
Hartley, L. P. Facial Justice. London: Hamilton, 1960.
Hayek, Frederick A. The Constitution of Liberty. Chicago: University of Chicago Press, 1960.
Hayek, Frederick A. Studies in Philosophy, Politics and Economics. Chicago: University of Chicago Press, 1967.
Hempel, Carl G. Aspects of Scientific Explanation, New York: Free Press, 1965.
Herrnstein, Richard. I.Q. in the Meritocracy. Boston: Atlantic Monthly Press, 1973.
Hockman, H. M. and Rodgers, James D. "Pareto Optimal Redistribution." American Economic Review 49, no. 4 (September 1969):542—56.
Hospers, John. Libertarianism. Los Angeles: Nash, 1971.
Hospers, John. "Some Problems about Punishment and the Retaliatory Use of Force." Reason (November 1972) and (January 1973).
Jacobs, Jane. The Death and Life of Great American Cities. New York: Vantage Books, 1963.
Kant, Immanuel. Groundwork of the Metaphysic of Morals. Translated by H. J. Pa-ton as The Moral Law. London: Hutchinson, 1956.
Kant, Immanuel. The Metaphysical Elements of Justice. Translated by John Ladd. Indianapolis; Bobbs-Merrill, 1965.
Kessell, Reubin. "Price Discrimination in Medicine." Journal of Law and Economics l,no. 1 (October 1958):20—53.
Kim, Jaegwon. "Causation, Nomic Subsumption, and the Concept of Event." The Journal of Philosophy 70, no. 8 (April 26, 1973):217—36.
Kirzner, Israel. Market Theory and the Price System. Princeton: D. Van Nostrand, 1963.
Kirzner, Israel. Competition and Entrepreneurship. Chicago: University of Chicago Press, 1973.
Krader, Lawrence. Formation of the State. Englewood Cliffs, N.J.: Prentice-Hall, 1968.
Krimmerman, Leonard and Perry, Lewis. Patterns of Anarchy. New York: Anchor Books, 1966.
Kristol, Irving. " 'When Virtue Loses All Her Loveliness'—Some Reflections on Capitalism and 'The Free Society.' " The Public Interest 17 (Fall 1970):3—15.
Leary, Timothy. The Politics of Ecstasy. New York: College Notes and Texts, 1968.
Levene, Howard. "Genetic Diversity and Diversity of Environments; Mathematical Aspects." In Lucian Le Cam and Jerzy Neyman, eds.. Fifth Berkeley Symposium on Mathematical Statistics. Berkeley: University of California Press, 1967.
Lewis, David. Convention, Cambridge: Harvard University Press, 1969.
Lewontin, R. C. "Evolution and the Theory of Games." Journal of Theoretical Biol-ogy (1960:382-403.
Lipsey, Richard and Lancaster, Kelvin. "The General Theory of Second Best." Review of Economic Studies 24 (December 1956): 11—32.
Locke, John. Two Treatises of Government. Edited by Peter Laslett. 2nd cd. Cambridge: Cambridge University Press, 1967.
Lucas, J. R. The Principles of Politics. Oxford: Clarendon Press, 1966.
Luce, R. D. and Krantz, David. "Conditional Expected Utility." Econometrica 39 (March 1970):253—71.
Luce, R. D. and Raiffa, Howard. Games and Decisions, New York; Wiley, 1957.
Machlup, Fritz. The Political Economy of Monopoly. Baltimore: Johns Hopkins Press, 1952.
Mandel, Ernst. Marxist Economic Theory. New York: Monthly Review Press, 1969.
Marcuse, Herbert. "Repressive Tolerance." In Marcuse. Herbert et al., A Critique of Pure Tolerance. Boston: Beacon Press, 1965.
Martin, James J. Men Against the State: The Expositors of Individualist Anarchism in America, 1Н27—1Ш. Dekalb, III.: Adrian Allen, 1955.
Marx, Karl. Das Capital, 1. New York: Modern Library, n.d.
Meek, R. L. Studies in the Labour Theorv of Value, London: Lawrence and Wishart, 1958.
Michelman, Frank. "Pollution as a Tort." The Yale Law Journal 80 (1971).
Minogue, Kenneth. The Liberal Mind, New York; Random House, 1963.
Mises, Ludwig von. Human Action. New Haven: Yale University Press, 1949.
Miscs, Ludwig von. Socialism. 2nd ed. New Haven: Yale University Press, 1951.
Mises, Ludwig von. The Theory of Money and Credit. 2nd ed. New Haven: Yale University Press, 1953.
Mishan, E. J. "Evaluation of Life and Limb: A Theoretical Approach." Journal of Political Economy 79, no. 4 (1971):687—705.
Nagel, Ernest. The Structure of Science, New York: Harcourt, Brace & World, 1961.
Nelson, Leonard, System of Ethics. New Haven: Yale University Press, 1956.
Newman, Peter. The Theory of Exchange. Englewood Cliffs, N.J.: Prentice-Hall, 1965.
Nozick, Robert, "Newcomb's Problem and Two Principles of Choice." In N. Re-scher et al., eds. Essays in Honor of С G. Hempel. Holland: D. Reidel, 1969, pp. 114—46.
Nozick, Robert. "The Normative Theory of Individual Choice." Ph.D. dissertation, Princeton University, 1963.
Nozick, Robert. "Moral Complications and Moral Structures." Natural Law Forum 13(1968):!—50.
Nozick, Robert. "Coercion." In S. Morgenbesser et al., eds. Philosophy, Science
and Method. New York: St. Martin's Press, 1969, pp. 440--72. Nozick, Robert. "Weighted Voting and One-Man One-Vote." In J. R. Pennock and
R. Chapman, eds. Representation. New York: Atherton Press, 1969. Nozick, Robert. "On the Randian Argument." The Personalist 52 (Spring, 1971):
282—304.
Oppenheimer. Franz. The State. New York: Vanguard Press, 1926.
Popper, Karl. Objective Knowledge. Oxford: Oxford University Press, 1972.
Proudhon, P. J. General Idea of the Revolution in the Nineteenth Century. London: Freedom Press, 1923.
Rand, Ayn. Atlas Shrugged. New York: Random House, 1957.
Rand, Ayn. The Virtue of Selfishness, New York: New American Library, 1965.
Rand, Ayn. Capitalism: The Unknown Ideal. New York: New American Library
1966.
Rashdall, Hastings. "The Philosophical Theory of Property." In Property, Its Duties
and Rights. London: Macmillan, 1915.
Rawls, John. A Theory of Justice. Cambridge: Belnap Press of the Harvard University Press, 1971. Roberts, Adam, ed. Civilian Resistance as a National Defense. Baltimore: Penguin
Books, 1969. Rothbard, Murray. Man, Economy and State. 2 vols. Princeton: D. Van Nostrand.
1962. Rothbard, Murray. Power and Market. Menlo Park, Cal.: Institute for Humane
Studies, 1970.
Rothbard, Murray. For a New Liberty New York: Macmillan, 1973. Rousseau, Jean Jacques. The Social Contract. London: Everyman's Library, 1947. Scanlon, Thomas M. Jr. "Rawls Theory of Justice." University of Pennsylvania
Law Review 121, no, 5 (1973):1020—69.
Scarf, Herbert. "The Core of an N-person Game." Econometrics 35 (1967):50—69. Schelling, Thomas. The Strategy of Conflict. Cambridge: Harvard University Press,
1960. Schelling, Thomas. "Models of Segregation." American Economic Review 54 (May
1969)488—493.
Schoeck, Helmut. Envy. New York: Harcourt, Brace and World, 1966. Seligman, Martin. "Unpredictable and Uncontrollable Aversive Events." In Robert
Brash, ed. Aversive Conditioning and Learning. New York: Academic Press,
1971, pp. 347—400. Sen, Amartya K. Collective Choice and Social Welfare. San Francisco: Holden-Day,
1970.
Seuss. Dr. Thidwick, the Big-Hearted Moose. New York: Random House, 1948.
Sharp, Gene. The Politics of Non-violent Action. Boston; Porter Sargent, 1973.
Singer, I. B. In My Father s Court. New York: Farrar, Straus, and Gireaux, 1966.
Singer, Peter. "Animal Liberation." New York Review of Books (April 5,1973): 17—21. Slobodkin, Lawrence. Growth and Regulation of Animal Populations. New York: Holt,
Rinehart and Winston. 1966.
Spencer, Herbert. Social Statics, 1st ed. London: Chapman, 1851.
Spencer. Herbert. The Man Versus the State. Ohio: Caxton, 1960.
Spooner, Lysander. A Letter to Graver Cleveland on His False Inaugural Address: The Usurpation and Crimes of lawmakers and Judges, and the Consequent Poverty, Ignorance, and Servitude of the People. Boston: Benjamin R. Tucker, 1886.
Spooner, Lysander. Natural Law. Boston: Williams, 1882.
Spooner, Lysander. No Treason: The Constitution of No Authority. Larkspur, Col.: Pine Tree Press, 1966.
Spooner, Lysander, The Collected Works of Lysander Spooner. Weston, Mass,: M andS Press, 1971.
Sweezy, Paul. Theory of Capitalist Development. New York: Monthly Review Press, 1956.
Talmon. J. L. The Origins of Totalitarian Democracy. London: Seeker and Warburg, 1952.
Talmon, J. L. Political Messianism. London: Seeker and Warburg, 1960.
Tandy, Francis. Voluntary Socialism. Denver: F. D. Tandy, 1896.
Tannehill, Morris and Tannehill, Linda. The Market for Liberty. New York: Arno Press, 1972.
Tawney, R. H. Equality. London: Allen and Unwin, 1938.
Thomson, Judith Jarvis. "A Defense of Abortion," Philosophy and Public Affairs 1, no. 2 (Fall, 1971):47—66.
Tribe, Laurence. "Trial by Mathematics." Harvard Law Review 84 (1971): 1329—93.
Trotsky, Leon. Literature and Revolution. New York: Russell and Russell, n.d.
Tucker. Benjamin. Instead of a Book. New York, 1893.
Tucker, Benjamin. Individual Liberty. New York: Vangard Press, 1926.
Vlastos, Gregory. Platonic Studies. Princeton: Princeton University Press, 1973.
Vonncgut. Kurt. Welcome to the Monkey House. New York: Dell, 1970.
Weber, Max. The Theory of Social and Economic Organization. Glencoe, 111.: Free Press, 1947.
Weber, Max. Max Weber on Law in Economy and Society. Edited by M. Rheinstein. Cambridge: Harvard University Press, 1954.
Williams, Bernard. "The Idea of Equality." In Peter Laslett and W. G. Runciman, eds. Philosophy, Politics and Society. 2nd series. Oxford: Basil Blackwell, 1962.
Wohlstettcr, Roberta. Pearl Harbor: Warning and Decision. Stanford, Cal.: Stanford University Press, 1962.
Wolff, Robert Paul. "A Refutation of Rawls' Theorem on Justice." Journal of Philosophy 63. no. 7 (March 31, 1966).
Zablocki, Benjamin. The Joyful Community. Baltimore: Penguin Books, 1971.
Предметно-именной указатель
A
Агенты 39-40, 92-93
Агрегирующий принцип 263
Агрессия 56—59
Актон, лорд 162
Алчиан Армен43, 92 сн., 219 сн.
236 сн., 324 сн. Анархизма теория 21 — 23
— причины отрицания государства 77—79
Анархисты и охранные агентства 157-167, 169
Анархия. См.: Естественное состояние
Ассоциация 368
— стабильность 368—375
Безбилетник 127, 330-331. См. тж: Честности принцип
Бём-Баверк Ойген фон 320 сн.
Бентам Иеремия 65, 66 сн.
Блан Луи 311
Бойкот 38, 245 сн., 358-359, 392
Большое (расширяющееся) государство:
— используется влиятельными людьми 335—336
— и несправедливость 288—289
— не имеет оправдания 181, 365
— правонарушения 181
— происхождение 347—358, 360-363
— и распределительная справедливость 288-289
См. тж: Демоктезис
В
Вебер Макс 45, 154
Витгенштейн Л. 129
Владение. См.: Справедливость во владении; Приобретение во владение; Передача владения
Внешние эффекты:
— интернализация 345—347
— знания 305-306, 394-395 Возможная модель мира.
См.: Утопия Воннегут Курт 297 сн. Выход из системы 221-222, 358,
390-393
Г
Гарднер Мартин 161 сн. Генная инженерия 382—383 сн. Годвин Уильям 23 Государственное финансирование:
— лотереи 47 сн.
— взимаемые штрафы 90 сн. Государство — «ночной сторож»
48, 49-50. См. mm: Минимальное государство Государство:
— и анархисты 77—79
— внутри естественного состояния 172
— и «дилемма заключенного» 161-162
— и доминирующая защитная ассоциация 45—48, 146, 149-155
— легитимность 39, 172—177, 180-181
— в мире определенности 181 — 183
— неудобства 30 сн.
— объяснение с позиции «невидимой руки» 155—156
— и особые права 77—79, 341
— пределы 154
— и принудительное обеспечение справедливости частными лицами 183—185
— происхождение 23—24 См. тж: Минимальное государство; Ультраминималыгое
государство; Большое (расширяющееся) государство; Не-нейтральное государство
д
Демоктезис 356
— предположительное развитие 345-356
ДемсецХ. 236 сн., 324 сн., 345 сн. Деньги, объяснения с позиций
«невидимой руки» 39—40 ДершовицАлан 184 сн., 189 сн. Дети:
— права родителей в отношении них 63, 353—357
— и основания утопии 401 Джордж Генри 224 «Дилемма заключенного» 161 —
162 Дистрибуция 87-91, 97-98
— и самозащита 90—91 Доминирующая (наиболее влиятельная) защитная ассоциация (агентство):
— и власть 173—181
— как государство 45—48, 77— 79, 146, 149-155, 155-156
— защищающее других 146—152
— как монополия de facto 144-146
— как фактическая монополия 38
— и крах других агентств 157 — 160
— и «независимые» агентства 81-84
— особые права 136—137, 144-146, 172-174
— препятствующее частному отправлению правосудия 130-144, 136-146
— и процессуальные права 130-144
— формирование 36—39
См. тж: Защитные ассоциации
Естественного состояния теория 21-27
Естественное состояние 29—39, 172
— и «дилемма заключенного» 161-162
— и запрет рискованных действий 103-106, 122
— и защитное агентство 170 — 172
— неудобства 30
— и происхождение большого (расширяющегося) государства 345-357
— процессуальные права в 84 Естественные права:
— довод Харта в их пользу 124-126
— ириск 104-107
— традиция с процессуальными правами 136
Ж
Животные:
— моральные ограничения на 60-74
— поедание 61 — 63
— с точки зрения кантианства 64-65
— с точки зрения утилитаризма 64-67
Жесткие моральные ограничения 51-60,72 сн., 360-361
— абсолютная природа 52—53
— государственные нарушения 77-79
— иживотные 60—67, 71 —73
— контрактный подход к 178 — 179
— логическое обоснование 54-57
— на чем основывается 74—77
— отличные от целей 51—54, 72 сн.
— и перераспределение 220-222
— и права 51—52
— и права собственности 219
— формальный аргумент, ведущий к 57—58
З
Зависть 208 сн., 298-306
— и самоуважение 298 —306
— в сравнении с другими состоя -ниями 299—300 сн.
— и теория Ролза 269—286 Загрязнение окружающей среды
109-112 Запрет:
— и моральные нарушения 86, 100-102
— моральный 84—87, 91—99
— и не всеохватывающая природа страха 99
— и нейтралитет 336—337
— ненадежного частного обеспече ния справедливости 130—146
— и страх 94—99
— на присоединение к защитной ассоциации 157—167
— обеспечения справедливости частными лицами 121 — 123, 146-149
— последнего компонента, необходимого для совершения преступления 164—167, 185
— рискованных действий 102 — 119
Защита:
— анархисты осуждают монопо -лию на нее 77—79
— государство, предоставляющее ее 45-48, 50-51
— и доминирующая защитная ассоциация 46—48, 146—152
Защитные ассоциации 31 — 36
— ихправа 121 —123
— как бизнес 32—33
— и личное возмездие 35 — 36
— преступное агентство 38 —39
— и штрафы 90 сн.
См. тж: Доминирующая защитная ассоциация
И
Индексальные выражения и моральные принципы 53 сн., 344, 344 сн.
Интеллектуальная собственность
183 Исправления принцип
— не перераспределительный 50, 196-197,221,221,261, 288-289
Исторические принципы 196— 206,250-256
— любовь как пример исторических отношений 215
Исходное положение:
— заключает в себе ход дискуссии, но не может привести
к принципу основного процесса 259-262, 247, 249, 264-265,268
— итеративное 265—266
— ограниченное выбором принципов, основанных на конечном результате, как фундаментальном 249—256
— и произвольность естественных преимуществ 282—284
— сосредоточение на личности 241
К
Калиброванные принципы 200-206,273-280
— и добровольные трансферты 291-292,310,313, 327-331
— достаточные условия для суще -ствования 262 — 263
— и «единые» объяснения 275-276
— и принцип компенсации 230-231 сн.
— и принцип различия 261 —263
— разрушение свободой 206— 212,274-275
— и семья 215
— и сосредоточение на получателях 216
— требующие перераспределения 215-216,218-222
— и титулы собственности 214
— и эмиграция 221—222
Кант Иммануил 56, 81 сн., 285 Кац Джерролд 169 сн. Кирцнер Израэль 236 сн., 316,
324 сн. Компенсации принцип 108—109,
112-115, 117-119, 151-152,
— вводит калибровку по паттерну 230-231 сн.
— и защита других 146—151
— и превентивное ограничение 183-189
— и предоставление страхования ответственности 151 —152
Компенсация 84-85, 91-94, 100-102
— дозволяет нарушение морали 91-99
— полная 84-85, 96-97, 185 сн., 186 сн.
— рыночная 93-94, 96-97
— и риск 105-107
— право на существование 175-177
См. тж: Компенсации принцип Контроль за арендной платой
334-335
Коуз Рональд 105 сн., 236 сн. Коэн Маршал 45 Кристол Ирвинг 204 сн. Кристофиак Том 69 сн.
Л
Ласлетт Питер 353 сн. Легитимность государства 38—39,
172-177, 180-181 Либертарианская теория:
— и взятие индивида в кольцо 81-82 сн.
— согласно разным авторам 33-34 сн.
— и рамка для утопии 392—395
— расхождения во мнениях внутри нее 182-183
— и сохранение макропропорций 383
Либертарианские ограничения:
— аналог отказа от агрессии в международных отношениях 58
— формальный параметр, сводящийся к ним 57—58 Лири Тимоти 305 сн. Локк Джон 27, 29-31, 38, 39, 81,86, 134 сн., 158 сн., 170-172, 177-178, 198, 222-226, 281-282,353-355
м
Майкдмен Гвидо 112 сн. Маккей Генри 209 сн. Мак-КормикГ. 53 сн. Манны небесной модель 250,
275 Маркс Карл 238 сн., 314-324,
337 сн.
Мартин Джеймс 33 сн. Машина по производству личного
опыта 68—71 Методологический индивидуализм
44
Методы фильтрации 44, 380—387 Мизес Людвиг фон 40 сн., 42,
182 сн. Минимальное государство 49—51
— вдохновляющее 365, 406
— не-нейтральное 335—337
— оправдание 79, 181
— снижает вероятность манипулирования 335—336
— и ультраминимальное государство 49-50, 149-152, 156
— и утопия 405—406
См. тж: Государство — «Ночной сторож»; Ультраминимальное государство; Доминирующая защитная ассоциация Монополия и защитные услуги
38-39 Монополия на применение силы:
— ею обладает доминирующее охранное агентство 149, 152-155
— как условие для существования государства 45—46
— осуждаемая анархистами 77-79
— de facto 144—146
Моральная граница 84—87
— беспрепятственное пересечение 210-219
— запрещенное пересечение 100-102
— пересечение 105, 115, 118 Моральная теория:
— задача для 2 7
— и индексальные выражения 53 сн., 344, 344 сн.
— и последовательные аргументы 342-345
— роль примеров в 61 — 62, 342-345
— и смысл жизни 76—77
— и структура моральной позиции 52 сн., 72 сн.
— и тирания 266—284
См. тж: Жесткие моральные ограничения
н
Наказание:
— по Локку 30-31, 87-91, 130-132
— право на 141 —143, 175, 177-181
См. тж: Распределение; принуждение; Процессуальные права
Налогообложение доходов 216-220,327-331
Невыгодные условия 111 — 114, 118-119, 150-151
— и превентивное ограничение 184-186
Независимые 130—131, 154
— обеспечиваемая (навязываемая) справедливость 81 — 84, 145-146
— обеспечение справедливости частными лицами 121-123
Ненамеренная угроза 59—60,
71 сн.
Ненамеренный щит 59 Не-нейтральное государство 57,
335-337 Неравенство, по Ролзу 238—239,
246-247, 249 сн.
НозикРоберт 49 сн., 117 сн., 133 сн., 161 сн., 217 сн., 230 сн., 264 сн., 328 сн., 330 сн., 332 сн., 343 сн., 387 сн.
Нормативная социология 308— 309
О
Обеспечение прав и отправление правосудия 31, 34—35, 46—47. См. тж: Обеспечение справедливости частными лицами
Обеспечение справедливости частными лицами 46—47, 175-181
— запретна 121 —123, 146, 183-186
— и риск 140—144
— осуждение анархистами 77-79
Обмен:
— дележ выгод 91—94, 115— 116, 117-118
— добровольный 194—198, 202-203, 238 сн., 325-327
— и общественное сотрудничество 235-237
— и отношение к людям как к целям 54—55
— продуктивный 115—117
— и трудовая теория ценности 321-323
— экономическое объяснение 93-94 сн.
Общественное сотрудничество:
— и группы 244—246
— и игра с постоянной суммой 286
— и индивид 43
— и равенство 278—280
— различия принцип 239—249
— и справедливость 233—239 Общественные блага 43.
См. тж: Честности принцип Общественный договор
169-172
Общественный продукт 129 Общественный ущерб 95—96
Объяснение
— возможное 25—27
— единое и принципы, калиброванные по паттерну 275—277
— предопределенное данными 343
См. тж: Фундаментальное объяснение
Объяснение с позиции «скрытой руки» 41
Объяснения с позиции «невидимой руки» 39—44
— денег 39—40
— государства 45—48, 78—79, 155-156
— особенность объяснения 40-41
— примеры 42—43
— рынка 39—40
См. тж: Процесс типа «невидимой руки» Оговорка Локка 82 сн., 224—232,
333 сн., 355-356, 393 Оппенгеймер Франц 341 сн. Органический принцип 262—263 Оруэлл Джордж 64 Осмысленная работа 307—311 «От каждого...» 205—206 Ответственность
— агентов государства 173
— действие без ее страхования 108-109
— корпораций 173
— совместно осуществленное ее страхование 151 —152
Ответственность:
— для других 167—168, 241 — 243
— по Ролзу 268
— теория ведра 168
— в сфере политики 135
— уровень 88 — 91 Оуэн Роберт 387
П
Патенты 183, 231
Патернализм 34—35
— и рамка утопии 391—393
— связанный с логическими
основаниями 50, 58, 86—87, 96 сн., 145
— и сообщества 393—394 Пацифизм 133 сн. Перераспределение 181, 338—339
— и минимальное государство 48, 149-152
— защита других 186
— основания 50
— и права собственности 214— 222
— и принципы, калиброванные попаттерну215—216
— и собственность на людей 220, 283,284-286
— в сообществе и нации 391 —393
— и страхование ответственности 151-152
— и филантропия 327—331 Пересечение границы. См.: Моральная граница
Перехода принцип 194—198, 202-203,260-261
Питера принцип 43
Платон 257
Повторное привлечение к ответственности 176
Политическая теория 24—27
Политическая философия 21
— и агрессия 56
— связь с моральной философией 23-24
— фундаментальный вопрос 21-22
Поппер Карл 385 сн.
Порция 82 сн.
Права собственности 219—220
— и внешние эффекты 345—347
— на людей 220, 285—286, 347-357
— и перераспределение 214—222
— и права других 333—334 Права:
— и аргумент Сена 212—214
— и гипотетические истории 358-361
— защита против насилия 50-51
— личные 331-335, 358-360
— наказывать 177 — 183
— на жизнь 228 сн.
— на компенсацию 175 —177
— с «крючками» 326—327
— в локковском естественном состоянии 29—30
— и моральные ограничения 51-52
— принудительное обеспечение 31-32,53-54, 124-126
— природа 122, 123, 179-180
— родителей 63, 353—356
— и эпистемологические факторы 142-143
Превентивное ограничение
183-189
Превентивный удар 163—167 Предельный продукт 201—202,
237-238, 244-245 сн.
— и возможная модель мира 367-369,370-372
Преимущество 199, 205, 270-273,280-283,296-298
Принудительный труд 216—220, 286 сн.
Принуждение 83 — 127
— и утилитаризм 89—91 Принцип VII:
— и пацифизм 133 сн.
— и правило необходимости 91
— и эгалитаризм 264—265 Принципы, основанные на конечном результате 198—200
— и источники дохода 218—219
— и исходное положение 249— 256
Принципы, основанные на конечном результате 198—200, 261
Принципы, основанные на конечном состоянии. См.: Принципы, основанные на конечном результате
Присвоения принцип 194—198, 203,221,261
— поЛокку222—227 См. тж: Оговорка Локка
Проектирование 382—388 Производственная деятельность. См.: Обмен, продуктивный
Процесс типа «невидимой руки»:
— и игра координации 181
— как общественный договор 170-172
— и макросостояния 103
— монополия de facto 151
См. тж: Объяснения с позиции «невидимой руки»
Процессуальные права 84,
130-144
Прудон 30 сн., 385 Психотропные вещества 69, 276.
См. тж: Патернализм
Рабочий контроль 311 — 314 Рабство 357-358, 401 Равенство 291-294
— возможностей 294—298
— и зависть 298-306
— и принцип различия 263—266, 277-283
— и равная политическая власть 335-337
— и самоуважение 303—305 См. тж: Эгалитарные
принципы
Равновесный процесс 44 Различия и рамка утопии 378—388 Различия принцип:
— как практический метод исправления 288—289
— на микроуровне 215 сн.
— не нейтральный 243—249
— приемлемые условия для общественного сотрудничества 239-249
— применимость к макроструктуре 257-260
— эгалитарный 264—265 РайфаД. 161 сн.
Рамка для утопии 376—397, 401-406
— как общая основа 388—392
— и либертарианская теория 392-395
— и минимальное государство 405-406
— различия и 378 —388
— и различающиеся компромиссы 382
— и сложность 382 —388 Распределительная справедливость
193-289
— микро- и макроситуации 257-260
— проблема, порождаемая общественным сотрудничеством 233-239
— теория справедливости, основанная на титулах собственности 194-232
— теория Ролза 232 — 289
— и тирания 266—284
— отдельная теория 274
См. тж: Теория справедливости, основанная на титулах собственности; Имущественная справедливость; Калиброванные принципы
Рембрандт 319
Риск 102-107
— в капиталистическом и социалистическом обществах 316-317,322-324
— и превентивное нападение 163
— и превентивное ограничение 183-189
— и принудительное обеспечение справедливости частными лицами 121-123, 140-144
См. тж: Компенсации принцип
РолзДжон51 сн., 57 сн., 123, 126, 128 сн., 194 сн., 215 сн., 226 сн., 232-289,296 сн., 299-300 сн., 373 сн., 377 сн.
Ротбард Мюррей 33—34 сн., 82-83 сн., 112 сн., 117 сн., 177 сн., 183 сн.
Руссо Жан-Жак 352 сн.
Рынок:
— согласованные действия 210-212
— обеспечивает осмысленной ра ботой 309-311
— фактор рабочего контроля в 311-314
РэндАйн 183 сн., 228 сн., 373 сн.
С Самооборона:
— на войне 135
— и защитные агентства 157 — 167
— против невинного человека 59, 90-91, 138
— и превентивная атака 163 — 167
Самоуважение 298 — 306
Свобода, нарушает эгалитарные принципы 212. См. туе Права
Семья и принципы, калиброванные по паттерну 215
Сен Амартия 212—214, 287 сн.
Скенлон Томас 263, 265
Смит Адам 40, 43
Смысл жизни, и моральная теория 76-77
Собственность:
— доводы в ее защиту 225—226
— и загрязнение окружающей среды 109-112
Социализм 209-210, 289, 310-312,314,323,392 сн., 397
Спенсер Герберт 356 сн., 358 сн.
Справедливость во владении 194-198, 202-206. См. mm: Теория справедливости, основанная на титулах собственности
Средства, использование людей как 55-56, 12-14, 100
— и теория Ролза 284—286
— и утилитаризм 64—67, 71 Страх:
— и не всеохватывающая эмоция 99
— и запрет 94-99, 101-102, 140-141, 103 сн.
— существование 97 — 99 Суизи Пол 319
Такер Бенджамин 33 сн. Теория справедливости Ролза 232—289. См. тж: Различия
принцип; Исходное положение; Принципы, основанные на конечном результате; Неравенство Теория справедливости, основанная на титулах собственности 193-232,235-236,245, 249-256, 274-275, 281-283, 287,295-297,307-308
— и естественные преимущества 282-316
— не распределяемый в соответствии с заслугами 271 — 272
— не основанная на паттернах 260-261
— не ограниченная и агрегирующая 262 — 263
— против принципов, основанных на конечном результате 198-200
— и права 297-298, 331-335
— и предельная производительность 238
— против принципов, калиброванных по паттерну 200—206
— и равенство 291—292
— титулы не поверхностные 259-260
— три принципа 194—198 Тидвик, Лось С Большим Сердцем
332-333 Тирания, моральное значение
266-284
Токвиль Алексис де 400 Тристан Флор 387 Троцкий А. Д. 301, 305,377 Трудовая теория стоимости
314-324
V
Убыток:
— для других 64, 71 —74
— индивида 55—57
— и утилитаризм 66—67 Уиздом Джон 216 сн. Уильяме Бернард 292—294 Ультраминимальное государство
49-51, 156
— из естественного состояния 78-79
— сторонник 50—54
— трансформировавшееся 79, 149-152
См. тж: Минимальное государство
Уоррен Джозайя 385 Утилитаризм:
— и животные 63—67
— как конечный результат 198-200,250,261
— и люди 64—67,71
— и обычные нормы справедливости 254—255
— не принцип, основанный на конечном результате 261
— и права 50—52
— и теория принуждения 89—90 Утопическое экспериментирование 376, 381-382, 382-388, 401,404-405
Утопия 365—406
— двойственная концепция 404
— модель мира 365—378
— рамка 376-397, 401-406
— результаты 402—403
— средства достижения 397—400
— три вида 391 —392
— утопический процесс вместо утопического конечного состояния 404
— цели утопистов-теоретиков 400-404
— и экспериментирование с утопией 376, 381-382, 382-388,401,404-405
См. туе Рамка для утопии
Ф
Фейнберг Джоел 1 74 сн. Фиакко Антони 53 сн. Филантропия 110, 327—331 Филмер Роберт 353 Флетчер Джордж 91 сн. Фрей Фредерик 43 Фрид Чарльз 106 Фридман Дэвид 34 сн., 226 сн. Фридман Милтон 49 сн., 235 сн. Фундаментальное объяснение 24 — политической сферы 25—27
— с позиции «невидимой руки» 40-41
— толкование 26
Фурье Шарль 227 сн., 375, 385
X
Хайек Фридрих Август фон 41 сн., 43, 203-205, 221, 229 сн., 254 сн., 386 сн.
Харман Гилберт 58 сн., 142 сн.
Харт Герберт 45 сн., 100 сн., 103 сн., 123-126
Хартли Л. 303 сн.
Хеймови Рональд 116 сн., 229 сн.
Хомски Ноам 210 сн.
Хохфельд У. 224
ц
Цели моральные 51—54, 72 сн.,
221 Цели, люди как 54—56, 285
ч
Чемберлен Уилт 207-210,
211 сн. Честность 110-111, 209 сн.,
295-296
— принцип 123—129
ш
Шантаж 116-117 Шеллинг Томас 31 сн., 42,
163 сн., 181,249 Шумпетер Йозеф 324
э
Эволюция:
— и методы фильтрации 383— 389
— и объяснение с позиции «невидимой руки» 383—385
Эгалитарные принципы:
— и зависть 300—306
— и принцип различия 263 — 266, 277-283
— и рабочий контроль 311 — 312
— разрушенные свободой 211-212
Экономическая теория благосостояния 199
— и права 212-214 Эксплуатация, по Марксу 314—
324 Эмиграция:
— в моделях возможного мира 365-376
— из рамок сообщества 401
— из страны с калиброванными принципами 221—222
А
Allen W.R. 92 сн.
Arrow Kenneth 324 сн., 366 сн.,
369 сн., 373 сн. Ashcroft Richard 38 сн. Aumann Robert 367 сн.
В
Barkai Haim 387 сн.
Bedau Hugo 182 сн.
Berlin Isaiah 279 сн.
Bittker Boris 197 сн.
Blaug Mark 238 сн., 324 сн.
Blum Walter J. 100 сн., 292 сн.,
303 сн.
Boulding Kenneth R. Jr. 37 сн. BrozenYale 38 сн. Buber Martin 387 сн.
С
Calabresi Guido 86 сн. Crow James 42, 384 сн.
D
Dales J. H. 112 сн. Debreu Gerard 369 сн. Deutsch Karl 43 Diamond Martin 402 сн.
G
Gierke Otto 341 сн. Ginsburg Louis 384 сн. Goffman Erving 84 сн. Goldfarb Robert 331 сн. Gray Alexander 227 сн., 383 сн.
н
Hahn Frank 367 сн. Hanson Norwood Russell 24 сн. HarcourtG. С. 238 сн. Hempel Carl G. 25 сн., 344 сн. Herrstein Richard 42 сн. HockmanH. M. 331 сн. HospersJ. 33 сн., 59 сн. Hurwicz Leonid 364 сн.
J
Jacobs Jane 42
К
Kalven Harry, Jr. 292 сн., 303 сн. Kessell Reuhen 48 сн. Kim Jaegwon 26 сн. Kimura Motoo 42, 384 сн. Krader Lawrence 153 сн. Krantz David 328 сн.
L
Lancaster Kelvin 376 сн. Levene Howard 384 сн. Lewis David 181 сн. LewontinR. С. 384 Lipsey Richard 378 сн. Lucas J. R. 363 сн. LuceR. D. 161 сн., 328 сн.
M
Machlup Fritz 38 сн. MacMahon Arthur W. 402 сн. Madow William 43 Mandel Ernest 322 сн. Marcuse Herbert 399 сн. MeekR. L. 319 сн., 323 сн. Melamed A. Douglas 86 сн. Minogue Kenneth 217 сн. MishanE.J. 107
N
Nagel Ernest 279 сн. Nelson Leonard 71 сн. Newmann Peter 92 сн.
R
Rashdall Hastings 228 сн. Roberts Adam 39 сн. RodgersJ. D. 331 сн.
S
Scarf Herbert 367 сн. Schoeck Helmut 304 сн. Seligman Martin 99 сн. SeussDr. 333 сн. Sharp Gene 39 сн. Singer I. B. 34 сн. Singer Peter 71 сн. Slobodkin Lawrence 42 Spooner Lysander 33 сн.
T
TalmonJ. R. 381 сн.
Tandy F. D. 33 сн.
Tannehill Morris and Linda 33 сн.
TawneyR. H. 298 сн.
Thomson Judith Jarvis 59 сн.,
297 сн. Tribe Lawrence 130 сн.
V
Vlastos Gregory 215 сн.
w
Wohlstetter Roberta 43 Wolff Robert Paul 226 сн.
z
Zablocki Benjamin 387 сн.
Каталог: data -> 2011
2011 -> Семинар "Человеческий капитал как междисциплинарная область исследований"
2011 -> Тамара Михайловна Тузова Специфика философской рефлексии
2011 -> Программа дисциплины «Философия» для направления 080100. 62 «Экономика»
2011 -> Программа дисциплины «Социология управления»
2011 -> Программа дисциплины «Основы теории коммуникации»
2011 -> Тезисы международной научно-практической конференции "Реализация гендерной политики: от международного до муниципального уровня"
2011 -> Программа дисциплины «Введение в социологию и история социологии»
2011 -> Николо Макиавелли Государь
2011 -> Экономическая социология
2011 -> Экономическая социология


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница