Р. Ф. Туровский Региональная идентичность в современной России


Часть 4. Региональные политические культуры в современной России



страница5/6
Дата29.01.2018
Размер0.69 Mb.
1   2   3   4   5   6
Часть 4. Региональные политические культуры в современной России
Развитие регионального самосознания совпадает с углублением политико-идеологических, ценностных различий между регионами. Об этом свидетельствует электорально-географический анализ, позволяющий выявить региональную проекцию идейно-политического расслоения, существующего в постсоветском обществе.

Можно говорить о двух одновременных процессах:

а) формировании в каждом субъекте федерации своей идентичности, о чем речь шла выше;

б) определении каждой территорией своей системы политических ценностей, фактически - приоритетного пути развития.

В регионах складываются два комплекса ценностей - региональные ценности (идеология местного патриотизма) и базовые политические ценности (идеология развития). Их наложение дает политическую культуру каждого региона, включающую в себя:

а) уровень и специфику развития региональной идентичности;

б) доминирующие политико-идеологические ориентации региона.

Многопартийные выборы несомненно оказали влияние на процессы формирования регионального самосознания в постсоветской России20. Рассмотрим основные характеристики электоральной карты России. Современное электоральное расслоение регионов России сформировалось в конце перестройки в 1989-90 гг., когда возник основной электоральный раскол в обществе - между сторонниками либерально-демократической модернизации (после 1991 г. - электорат “реформаторских” сил и “партии власти”) и левотрадиционалистскими силами (после 1991 г. - оппозиционный протестный электорат). Биполярность была характерна для всего электорального цикла 1989-96 гг. За это время сложились электорально-географические ядра основных политических сил и достаточно стабильная электоральная структура России21.

Анализ соотношения электорального влияния основных политических сил, выявляемого избирательными кампаниями, показывает, что оно остается в целом неизменным (это не означает невозможности перехода конкретных групп избирателей из одного электорального сегмента в другой, речь идет о динамическом равновесии в российском электорате). С одной стороны, в России сформировался левотрадиционалистский электорат, который составляет около 20% всех российских избирателей. Особое место в электоральной структуре занимает русско-националистический электорат, который заявлял о себе на парламентских и президентских выборах голосованием за В.Жириновского, А.Лебедя, ЛДПР, КРО и др. (12-14% избирателей, наблюдается очень медленный рост их числа). При двухполюсных голосованиях он теряет единство и делится между протестным электоратом и избирателями “партии власти”. В сумме левотрадиционалистский и русско-националистический сегменты российского электората составляют традиционалистский электорат.

С другой стороны, в cтране сформировался многослойный электорат “партии власти”. Один из его слоев - это либерально-реформаторский электорат. Его величина медленно уменьшается, но в целом за все эти годы укладывается в рамки 10-15% россиян.

Другие слои электората “партии власти” представлены:

а) контролируемым конформистским электоратом в некоторых республиках;

б) не приемлющим левотрадиционалистскую оппозицию и конформистски настроенным “центристским” электоратом.

Наконец, значимая часть российского электората - 30-35% относится к разряду абсентеистов и на выборы не ходит.

Левотрадиционалистский электорат в его “чистом” виде, т.е. без русско-националистической примеси особенно характерен для некоторых национальных республик и аграрных регионов Юга России. Среди республик пока выделяется Дагестан (около 40% избирателей). “Левизна” до сих пор отличала электорат других северо-кавказских республик - Северной Осетии, Карачаево-Черкесии, Адыгеи, в меньшей степени - Кабардино-Балкарии. “Левизной” своего электората выделяются такие национальные автономии, как Чувашия, Мордовия, Башкирия, Республика Алтай, Агинский Бурятский и Усть-Ордынский Бурятский АО, в меньшей степени - Марий Эл и Бурятия.

Среди областей стабильно самой “красной” в последние годы является Орловская область (доля левотрадиционалистского электората - не менее 35%). К ней приближаются другие области “красного пояса” - Ульяновская, Пензенская, Тамбовская, Липецкая, Воронежская, Курская, Белгородская, Брянская, Смоленская и Рязанская. Эти регионы составляют довольно компактное левотрадиционалистское ядро России, т.н. “красный пояс” (Центрально-Черноземный район, южные регионы Центрального района, часть Поволжья), в котором доля “левых” избирателей составляет 25-35% (от общего числа избирателей). Любопытно, что “красный пояс” в основном совпадает с территорией расселения южных великороссов и ареалом распространения южного наречия. Для этой части России характерна и высокая степень укорененности населения. Речь, таким образом, идет об особом культурно-политико-географическом образовании.

В других районах России левый традиционализм оказывается характерен: на Северном Кавказе - для Ставропольского края, в Поволжье - для Саратовской и Волгоградской областей, на Урале - для Курганской и Оренбургской областей, в Сибири - для Алтайского края, на Дальнем Востоке - для Амурской области. Повышена, но не в такой степени, как в “красном поясе” доля левого электората в таких регионах, как Краснодарский край, Ростовская, Астраханская, Калужская, Омская, Читинская области. За последние годы сильно “полевела” Кемеровская область.

Русско-националистический электорат отличается особой географией, не совпадающей с географией повышенной популярности левых сил. Доля избирателей русско-националистической ориентации особенно велика в Псковской области. Существенно повышен этот показатель в Ставропольском крае, Ивановской, Калининградской, Рязанской, Смоленской, Читинской областях, которые могут считаться своеобразными “бастионами” русского национализма. Среди регионов, в которых русский национализм сравнительно популярен, есть также области Центральной России (Владимирская, Костромская и Тверская), Центрального Черноземья (Белгородская и Воронежская), Северного Кавказа (Ростовская область и Краснодарский край), Поволжья (Саратовская область), Зауралья и Сибири (Алтайский и Красноярский края, Курганская область), Дальнего Востока (Сахалинская область), Вологодская, Новгородская и Кировская области. Из автономий выделяются Республика Коми и Ненецкий АО. За последние годы величина русско-националистического сектора стала особенно большой на Дальнем Востоке - в Магаданской области и Приморском крае, в центрально-русских Тульской и Ярославской областях, в северной Мурманской области. В целом русский национализм оказывается наиболее характерен для северных и центральных районов России, а также для некоторых приграничных районов Южной России. Список этих регионов частично пересекается со списком самых “левых”.

Самым крупным “оплотом” либерально-реформаторского электората является Москва. Именно в столице России доля этого сектора электорального поля наиболее велика в сравнении с другими субъектами федерации (около 25% всех избирателей). Высокая доля избирателей либерально-реформаторской ориентации традиционно характерна и для Санкт-Петербурга. Выделяется окружение двух крупнейших мегаполисов - Московская и Ленинградская области, регионы промышленного Урала - Свердловская, Челябинская и Пермская области, Севера Европейской части России - Мурманская, Архангельская и Вологодская области, Ярославская и Нижегородская области на Волге, в Сибири - Томская область, на Дальнем Востоке - Камчатская. К этой группе тяготеют Хабаровский край, Магаданская и Новгородская области, Корякский, Таймырский и Чукотский АО. В последнее время в группу лидеров либерально-реформаторского голосования вошли два западных региона - Карелия и Калининградская область.

К более или менее идеологизированному либерально-реформаторскому электорату примыкает неидеологизированный электорат “партии власти”, который делает рациональный выбор в пользу сложившейся экономической системы, позволяющей ему получать достаточно высокие доходы. Эти два электоральных слоя почти сливаются друг с другом, однако различия между ними есть: неидеологизированный электорат “партии власти” склонен голосовать за НДР, тогда как либерально-реформаторский электорат предпочитает “Демвыбор России”, “Яблоко” и другие либеральные движения. Если “чистое” либерально-реформаторское голосование характерно для столичной электоральной культуры, больших городов со значимой прослойкой интеллигенции и предпринимателей, то неидеологизированный электорат “партии власти” в большей степени сосредоточен в экспортно-ориентированных индустриальных центрах. Его доля особенно велика в Ханты-Мансийском и Ямало-Ненецком АО. Голосование этого типа прослеживается во многих центрах ТЭК и металлургии.

Новым явлением за последние годы стал контролируемый конформистский электорат, который голосует за “партию власти” под влиянием местных политических лидеров и административного давления. Этот электорат характерен для национальных республик, в которых сельское население на выборах в массовом порядке поддерживает НДР и Б.Ельцина, что совершенно нехарактерно для сельского населения в русских районах. Показательно, что в большинстве этих районов титульное население на президентских выборах 1991 г. голосовало за тогдашнего кандидата “партии власти” - Н.Рыжкова, а отнюдь не за “оппозиционера” Б.Ельцина. Анализ последних парламентских и президентских выборов показывает, что контролируемый электорат особенно велик в Ингушетии, Кабардино-Балкарии, Калмыкии, Татарстане и Туве. Феномен контролируемого конформистского голосования прослеживается также в Башкирии, Карачаево-Черкесии, Дагестане, Северной Осетии, Якутии, в небольшой степени - в Адыгее и Республике Алтай, а также в отдельных сельских районах с русским населением, в которых местные руководители пользуются очень большим авторитетом и влиянием.

“Центристский” электорат распространен в северных и восточных регионах страны, хотя его доля обычно весьма нестабильна. Выделяются северные автономные округа - Ненецкий, Эвенкийский, Корякский, Чукотский, Ямало-Ненецкий, Коми-Пермяцкий, к ним примыкают Еврейская АО, Якутия, Бурятия и Удмуртия. Стабильно повышенная доля “центристов” отличает Архангельскую, Новгородскую, Ярославскую, Ивановскую, Тюменскую, Омскую, Иркутскую, Читинскую области.

Показатели явки избирателей серьезным образом отличаются друг от друга в различных регионах. Есть регионы традиционно “активные” и, наоборот, “пассивные”. К числу субъектов федерации с высокой долей абсентеистского электората относятся Таймырский (Долгано-Ненецкий), Ханты-Мансийский АО, Пермская, Свердловская, Кемеровская, Иркутская, Читинская, Сахалинская, Магаданская, Камчатская области, Приморский край, Республика Коми, Удмуртия, Хакасия (от 40% абсентеистов и выше). Наиболее пассивен, если сравнивать итоги всех кампаний, прошедших за последние годы, Ханты-Мансийский АО. Все эти регионы, как правило, расположены на Севере или за Уралом, их отличает высокая доля городского населения. Сравнительно пассивны Москва и Санкт-Петербург. Из южных регионов своим абсентеизмом выделяется Краснодарский край. Доля абсентеистов не столь высока, как в предыдущей группе, но обычно выше среднероссийской в Карелии, Туве, Архангельской, Вологодской, Астраханской, Нижегородской, Тюменской, Томской областях, Еврейской АО, Красноярском и Хабаровском краях, Эвенкийском, Ямало-Ненецком АО.

Любопытные особенности имеют основные региональные различия в динамике голосований 1991-96 гг. Если сравнивать президентские выборы 1991 и 1996 гг., то наиболее значительный прирост левотрадиционалистского электората зафиксирован на большей части “красного пояса” от Брянска до Ульяновска и Чебоксар (кроме Смоленской и Тамбовской областей, где левотрадиционалистский электорат и в 1991 г. был весьма велик), особенно в Липецкой области. “Красный пояс” сформировался в основном в 1992 г. как реакция отдельных регионов на радикальные гайдаровские реформы. Более чем в полтора раза увеличился левотрадиционалистский электоральный слой и в ряде изначально самых “прореформаторских” регионов - в Челябинской, Нижегородской, Самарской областях, в меньшей степени - в Волгоградской области. Сокращение левотрадиционалистского электората в наибольшей степени оно затронуло северные регионы страны (снижение показателей более чем в два раза в сравнении с 1991 г. на Таймыре, в Эвенкии, Корякском АО, в полтора-два раза в Карелии, Республике Коми, Мурманской, Вологодской областях и т.д.).

Сравнение голосований на апрельском референдуме 1993 г. и во втором туре президентских выборов в 1996 г. дает ту же картину. В эти три года, как и за все пять лет правления Б.Ельцина, левотрадиционалистский электорат постоянно увеличивался в объеме в “красном поясе” и отдельных промышленных регионах типа Самарской, Нижегородской, Омской, Новосибирской областей, Красноярского края. В 1993-96 гг. происходят заметные подвижки на Дальнем Востоке: в Хабаровском и Приморском краях отмечается один из самых высоких показателей расширения левотрадиционалистского электората. Сдвиги в сторону оппозиции происходят и в не относящихся к “красному поясу” центрально-русских областях - Тульской, Владимирской и Ивановской. Напротив, самое существенное численное сокращение левотрадиционалистского электората в 1993-96 гг. затрагивает Ингушетию, Дагестан, Карачаево-Черкесию, Кабардино-Балкарию, Туву, Северный район в лице Вологодской, Мурманской областей и Карелии (в меньшей степени - другие регионы Северного района), Москву с Санкт-Петербургом.



На этом основании можно сделать вывод о все большем усилении политического расслоения российских регионов на либерально-реформаторские и левотрадиционалистские (протестные), хотя пока еще мало где можно говорить об абсолютном доминировании тех или иных электоральных ориентаций. Речь как и в случае с региональной идентичностью идет о слабо выраженных, но все усиливающихся тенденциях регионального развития.

Об абсолютном преобладании определенного электорального слоя и, соответственно, определенных ценностных ориентаций можно говорить лишь в небольшой группе российских территорий. На парламентских выборах 1995 г. суммарная доля избирателей, голосующих за партии и движения левой ориентации, от общего числа избирателей превысила 50% лишь в 73 районах (за вычетом республик), расположенных в 19 краях и областях. По числу таких районов выделялись Орловская область (11), Алтайский край (10), Кемеровская область (9), Ульяновская область (6), Белгородская, Пензенская и Тверская области (по 5), Тамбовская область (4). Здесь можно определенно говорить об абсолютно доминирующей левой ориентации местного населения. На остальной территории России (без республик) ни один из электоральных слоев не составляет более половины населения.

Рассмотрим региональные политические культуры, которые формируются в регионах России. Результаты голосований в региональном разрезе объясняются действием большой группы факторов, которые описаны в специальных исследованиях. К числу основных относятся фактор социально-экономических условий, отраслевой фактор, национальный фактор, а также факторы, выделяемые в теории электоральной географии, - эффект друзей и соседей, проблемное голосование, эффект избирательной кампании, эффект соседства. Для нашего исследования важно выделить территориальные расколы, которые вскрываются во время выборов. Основными на электоральной карте России являются расколы “город - село”, “центр - периферия” и “Север - Юг”.

1. Раскол “город-село”. Хорошо выражена корреляция результатов левотрадиционалистского и либерально-реформаторского голосования с показателем урбанизации (доли горожан в населении). Для русской политической культуры голосование во многом объясняется принадлежностью избирателей к городской или сельской электоральным культурам. В городах существенно выше доля либерально-реформаторского электората и в целом электората “партии власти”, на селе - левотрадиционалистского и в целом протестного.

Уровень жизни и социально-экономическая ситуация в регионе - лишь один из многих факторов электорального поведения, и он не всегда срабатывает. Основные вопросы современных российских выборов: с какими политическими силами избиратели связывают надежду на выход страны из кризиса, какие ценности близки избирателям вне прямой зависимости от их нынешнего материального положения. Отсюда проистекает разделение на традиционалистскую сельскую культуру и либерально-модернизационную городскую.

2. Раскол “центр-периферия”. Анализ электоральной статистики на уровне административных районов и населенных пунктов вскрывает серьезные внутрирегиональные различия. Обращает на себя внимание тот факт, что крупные города формируют вокруг себя зоны электорального влияния, в которых доля левотрадиционалистского электората существенно ниже, чем в отдаленных районах и почти столь же низка, как в этих городах. Таким образом, пригородные сельские районы отличаются от периферийных более выраженным голосованием за “партию власти”. Со своей стороны, малые и средние города, которые удалены от крупных центров, голосуют почти так же, как окружающие села, левый традиционализм для них характерен в большей степени, чем для таких же по размеру городов, входящих в большие агломерации. В каждом регионе формируется электорально-географическая картина типа “центр-периферия”, причем для “центрального” голосования особенно характерны высокая доля избирателей либерально-реформаторской ориентации и абсентеистов, низкая доля левотрадиционалистского электората. Обратная ситуация характеризует периферийные районы, будь то села или города. Такие параметры, как удаленность от крупных центров (мегаполисов, административных центров, просто крупных городов) и важнейших коммуникаций обычно позволяют объяснять электоральное поведение в разных районах страны.

3. Раскол “Север - Юг”. Левотрадиционалистская культура не сводится к селу и присутствует в городах. Обычно она более характерна для городов, “выросших” из своего сельского окружения (как в Центральной и особенно Южной России), но не для новых городов, возникших на “пустом месте” в результате индустриализации и сопутствующей миграции населения из других частей страны (как на Севере и Востоке). Социологические опросы показывают, что в городах больше склонны голосовать за оппозицию выходцы из сельской местности, горожане в первом поколении. С другой стороны, не все села оказываются оплотами оппозиции: на Севере, Северо-Западе (например, в Новгородской области), в Центре (Ярославская, Ивановская, Владимирская, Московская области) и в окружении крупных городов ситуация может быть обратной. Замечено, что к поддержке оппозиции больше склоняется село, где население занято именно сельским хозяйством, тогда как северные сельские районы с развитым лесным хозяйством предпочитают националистов коммунистам, а при биполярном голосовании склоняются к “партии власти”.

Объяснение политико-культурного расслоения российских регионов может быть социокультурно-историческим. Речь идет о формировании в России, во-первых, городской и сельской политических культур, во-вторых, множества региональных политических культур. Последние не сводятся только лишь к “центральным” или “периферийным”, “северным” или “южным”, многие из них уникальны и присущи только данной территории с ее особой историей и составом населения. Каждая из региональных политических культур имеет свои ценностные ориентации. Деление российской территории на региональные политические культуры - сложнейшая и самая важная задача электоральной географии, которая пока не решена ни в одном исследовании22. Но сравнительный анализ голосований на уровне административных районов и городов уже позволяет определить основные идеально-типические электоральные культуры (или хотя бы типы голосований). Ясно, что деление российской политической культуры на городскую и сельскую, центральную и периферийную является лишь первым приближением.

Например, среди городских электоральных культур можно выделить столичную культуру. Для нее характерна низкая явка избирателей в сочетании с высокой популярностью либерально-реформаторских сил и “партии власти”. Для столичной культуры характерно отторжение ЛДПР как “маргинальной” партии. В протестном электорате довольно сильны позиции КПРФ, но доля избирателей компартии в общем числе избирателей обычно очень мала. Большим влиянием пользуются “традиционные демократы”. Столичная культура характерна для мегаполисов, городов с населением свыше миллиона жителей - Москвы, Санкт-Петербурга, Екатеринбурга, Перми, Нижнего Новгорода. В эту группу добавляются многие административные центры российских регионов, которые не просто имеют столичный статус в рамках своих регионов, но и отличаются столичным типом голосования. Прежде всего это относится к административным центрам северных и зауральских регионов (Архангельск, Мурманск, Томск, Петропавловск-Камчатский). Столичный тип голосования не характерен для административных центров “красного пояса”, где развиты прокоммунистические настроения.

Несколько иными оказываются электоральные предпочтения средних по размерам промышленных центров, не являющихся административными центрами. Можно говорить о полупериферийных типах городского голосования, для которых характерна относительная в сравнении с центрами (но не преобладающая) оппозиционность. Явка избирателей обычно выше, чем в столицах. Характерно, что в городах, которые можно отнести к полупериферии, укрепляет свои позиции А.Лебедь, для которого полупериферия - средние и малые города становятся основной электоральной базой. Правда, в отдельных полупериферийных центрах коммунисты имеют влияние, но таких центров немного. Прежде всего это индустриальные центры Кузбасса. Довольно развитыми прокоммунистическими настроениями отличаются некоторые крупные и средние промышленные центры Юга России - Мичуринск, Елец, Энгельс и др., а также отдельные областные центры, для которых не характерна столичная культура (Орел, Брянск).

Анализируя электоральные различия между городами, можно увидеть существенные различия между городами Севера и Юга России. Поэтому говорят о северном и южном типах городского голосования. Для северных городов (имеется в виду не только Север Европейской части России, но и Урал, Сибирь, Дальний Восток) характерны низкая явка избирателей, слабые позиции КПРФ. При биполярном голосовании они отдают явное предпочтение “партии власти”. При многополюсных голосованиях успеха добиваются национал-патриоты, а также “центристские” блоки типа “Женщин России”, Партии самоуправления трудящихся. Так, в 1995 г. на парламентских выборах ЛДПР лидировала в Воркуте, Сыктывкаре, Вологде, Соликамске, Нижневартовске, Усть-Илимске, Чите, Магадане. На президентских выборах наилучшие показатели А.Лебедя были связаны с городами Мурманской области, нефтедобывающими центрами Ханты-Мансийского АО с наиболее сложной социально-экономической ситуацией (Нягань, Урай). Во втором туре президентских выборов северные города активно поддержали действующего президента, поскольку для них характерен антикоммунизм. Протестный электорат в северных городах часто не отмобилизован из-за слабости оппозиционных партий и СМИ, т.е. отсутствия “центра кристаллизации”, отсюда и низкая явка.

Для южных городов характерны достаточно развитые прокоммунистические настроения. Здесь не столь разнообразны избирательские предпочтения, выбор обычно делается между партиями-лидерами - КПРФ, ЛДПР, НДР. Популярность “Яблока” как правило низка (хотя есть исключения на Северном Кавказе). При биполярных голосованиях “партия власти” в большинстве случаев одерживает победу, но ее преимущество чаще всего невелико. Яркими примерами голосования такого типа служат Белгород, Воронеж, Ставрополь. Южные города по своим электоральным ориентациям приближаются к сельской культуре, в то время как чисто городской тип голосования более характерен для северных городов (хотя и на Юге есть “нестандартные” города с большой поддержкой либерально-реформаторских сил и низкой явкой избирателей, например, приморские Новороссийск и Сочи).

Различные типы голосований отмечаются и на селе. Характерные черты сельской электоральной культуры - высокая явка, очень развитые протестные настроения, большая популярность коммунистов, низкое разнообразие избирательских ориентаций типичны для южного села. Здесь полностью отторгаются “традиционные демократы”, “лояльный” электорат в 1995 г. голосовал за НДР. Преобладающий протестный электорат склоняется к поддержке КПРФ и ЛДПР, местами - АПР. В.Жириновского постепенно вытесняет А.Лебедь. Во втором туре президентских выборов Г.Зюганов пользовался экстремально высокой популярностью как раз в сельских районах Юга России. Более 80% голосов лидер КПРФ получил в родном Знаменском районе Орловской области, Петропавловском и Подгоренском районах Воронежской области, Хлевенском районе Липецкой области и Уваровском районе Тамбовской области. Таким образом, голосование сельского типа ярче всего проявляется в периферийных сельских районах “красного пояса” на юге России.

Сельское голосование северного типа характерно для Северного, Северо-Западного районов, сельских районов Урала, Сибири и Дальнего Востока. Здесь, как правило, не столь высока явка избирателей, популярность коммунистов заметно ниже, чем на Юге. Зато, если брать ситуацию 1995 г., неплохо котируются националисты (ЛДПР), умеренные левые (АПР) и “центристы” (“Женщины России”). При биполярных голосованиях северные села склоняются к “партии власти”. Такое голосование характерно прежде всего для сельских районов, в которых аграрное производство не является основным, т.е. для районов, специализирующихся на лесном хозяйстве. Но и аграрные районы Русского Севера (Вологодская область) отличаются похожими электоральными ориентациями. На парламентских выборах 1995 г. было заметно, что в некоторых областях северные лесные районы склоняются к ЛДПР, а южные аграрные - к КПРФ (Кировская, Омская, Иркутская области). Влияние В.Жириновского ощущалось в периферийных сельских районах Сибири даже на президентских выборах 1996 г. (Тюменская, Новосибирская, Читинская области, Приморский край).

Своя специфика характерна для пригородных сел, расположенных в окружении крупных городских центров. Они часто копируют городской тип голосования, в них ниже, чем в других селах, явка и оппозиционность прокоммунистического типа. Здесь ощущается влияние городской культуры, тем более что значительная часть местных жителей работает в городе и не занимается сельским хозяйством. В пригородах сравнительно популярна “партия власти”, сравнительно непопулярны коммунисты, и среди протестного электората во многих регионах лидером стал А.Лебедь.

Наконец, существует тип сельского голосования, который можно назвать республиканским. Он характерен для сельских районов с высокой долей титульного населения. Эти районы демонстрируют свой конформизм и под влиянием местных властей голосуют за федеральную “партию власти”. Голосование напрямую зависит от авторитета местной власти.

Новым процессом стало появление “смешанной” регионально-идеологической идентичности. Самым ярким примером является понятие “красный пояс”, используемое в отношении левооппозиционных регионов Центрально-Черноземного, Центрального и Поволжского районов. Эти регионы обладают своей культурной идентичностью, на которую наложилась идентичность политико-идеологическая. В результате “красный пояс” стал своеобразной, хотя и не общепризнанной идентификацией. Данные опроса, проведенного в ряде районов Воронежской области в феврале 1997 г. (ЦСИ МГУ), показали, что 30.6% опрошенных позитивно относятся к тому факту, что Воронежскую область называют “красным поясом” (37.9% респондентов ответили, что это им безразлично, и только 15.7% заявили, что для них это неприятно).
***

Анализируя типы голосований и их причины, можно выделить индивидуальные региональные политические культуры России, например, “красный пояс” (аграрные регионы Центрально-Черноземного района и юга Центрального района, отличающиеся прокоммунистическими настроениями, патерналистски-конформистской политической культурой), нефтегазодобывающие центры Тюменской области, сельские районы Русского Севера и т.д. Далеко не во всех регионах России можно говорить об определившихся особенностях политической культуры и доминировании той или иной электоральной ориентации. В подавляющем большинстве случаев речь идет о смешанной электоральной культуре, а различия между территориями связаны с разными пропорциями, в которых сочетаются основные электоральные сегменты. Межрегиональные различия для большинства регионов не столь велики, но происходит углубление этих различий. Выделились электорально-географические ядра с ярко выраженным преобладанием определенной системы политических ценностей - “красный пояс”, Москва и другие столичные центры и др. Остальная часть России остается рыхлым, слабо расчлененным пространством, но процесс политико-идеологического самоопределения территорий развивается, в т.ч. благодаря выборам губернаторов и глав местного самоуправления. В результате на региональную идентичность накладывается политико-идеологическая, которая чаще всего бывает левотрадиционалистской.




Каталог: files
files -> Истоки и причины отклоняющегося поведения
files -> №1. Введение в клиническую психологию
files -> Общая характеристика исследования
files -> Клиническая психология
files -> Валявский Андрей Как понять ребенка
files -> К вопросу о формировании специальных компетенций руководителей общеобразовательных учреждений в целях создания внутришкольных межэтнических коммуникаций
files -> Русские глазами французов и французы глазами русских. Стереотипы восприятия


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница