Р. Ф. Туровский Региональная идентичность в современной России


Часть 3. Современный политико-культурный процесс в регионах



страница4/6
Дата29.01.2018
Размер0.69 Mb.
1   2   3   4   5   6
Часть 3. Современный политико-культурный процесс в регионах
Ситуацию с региональной идентичностью можно исследовать с помощью культурологического анализа. Современный культурный процесс в российских регионах остается мало исследованным, хотя в этой сфере происходит немало интересного. В рамках нашего исследования важно обратить внимание на появление новой культурной идентичности в регионах, политизацию культурного процесса и современные процессы трансформации политического ландшафта.

1. Возрождение русских субэтнических и конфессиональных групп.

Процесс возрождения субэтнической идентичности в рамках русского этноса затронул в основном наиболее устойчивые общности. Прежде всего речь идет о казачестве, возрождение которого захватило не только традиционные казачьи регионы, но и практически всю территорию России, включая Крайний Север18 (что объясняется распылением потомков казаков по всей России и конъюнктурными причинами, по которым отдельные деятели объявляли себя казаками). Существуют разноречивые мнения о том, сколь велика доля казаков в населении даже таких регионов, как Ростовская область и Краснодарский край. По данным различных опросов, казаками себя считают около 20-25% жителей Ростовской области, около 15% жителей Краснодарского края, но менее 10% населения Ставропольского края, где казачий фактор не является столь значимым.

“Казачий вопрос” оказался крайне политизированным. Еще в 1990-91 гг. в стране возникло множество общественно-политических организаций, объявивших себя казачьими. Между ними происходили и происходят конфликты, и реальное влияние казачьих движений обычно очень мало. Однако при всем при том казачья идентичность остается распространенной во многих регионах и прежде всего на Северном Кавказе.

Возрождение других субэтнических групп идет намного сложнее. Произошла самоорганизация семейских русских, которые в 1993 г. провели съезд старообрядческого (семейского) населения Бурятии. Но кроме казачества ни одна из групп не прошла через процесс политической самоорганизации. Многие субэтнические группы никак не организованы и фактически утратили самоидентификацию. Поэтому деления русского народа на субэтносы пока не наблюдается (если не иметь в виду условный московский субэтнос), и этот процесс, если и пойдет, то займет многие годы.


2. Введение региональной символики.

На уровне субъектов федерации отмечается активная работа по введению региональной символики - гербов, флагов и гимнов. Особенно тщательно разрабатывается символика в республиках, где она отражает культурные особенности титульного народа и напоминает символику независимых государств (Татарстан, Башкирия, Тува и др.).

Разработка символов также ведется в краях и областях, ей уделяется большое внимание, проводятся конкурсы и т.п. Во многих случаях ее введение является не такой уж “вынужденной” формальностью и способствует формированию региональной идентичности. Например, в 1995 г. в Краснодарском крае - одной из самых автономистски настроенных территорий России была утверждена символика, повторяющая дореволюционную. Нынешний флаг Краснодарского края повторяет тот, который был принят Краевой радой осенью 1917 г. Гимном стала песня с характерным названием “Ты, Кубань, ты наша родина”, написанная до революции полковым священником. В Ростовской области, несмотря на сопротивление части общественности, была утверждена в качестве официальной символика Великого войска Донского. Гимном Ростовской области стал исторический гимн войска Донского “Всколыхнулся, взволновался православный тихий Дон”.

По сути в краях и областях России проявилась та же тенденция, что и в республиках: доминирующая в политической жизни община, ассоциируемая с традициями данной территории, навязывает свою символику в качестве официальной.

Важную роль в становлении регионального самосознания играет проведение местных праздников19, фольклорных фестивалей, восстановление храмов, открытие новых памятников и музеев. Эти события используются региональными лидерами в целях саморекламы. Наибольшее внимание этим процессам уделяется в республиках, где создаются пантеоны новых национальных героев или возвеличиваются уже признанные герои (как Салават Юлаев, ставший символом башкирского национального освобождения, или имам Шамиль в Дагестане). Правда, есть и противоположные тенденции, а именно демонстративная ориентация на союз с Россией, выражающаяся в праздновании “круглых дат” вхождения в состав России - Кабардино-Балкария, Северная Осетия и др. (в 1997 г. торжественно отмечалось 440-летие вхождение в состав России Кабарды).

Во многих регионах в последние годы торжественно отмечались юбилеи регионов и городов. Например, в целом ряде краев и областей праздновалось их 60-летие. Более “солидные” регионы отмечали 200-летие (Саратовская губерния), а на Камчатке отпраздновали 300-летие вхождения в состав России. При поддержке местных администраций отмечают свои юбилеи епархии Русской православной церкви. Например, Пензенская область готовится в 1999 г. отпраздновать 200-летие своей епархии. Губернатор В.Бочкарев уже встречался по этому поводу с патриархом, и администрация намерена использовать торжественное событие как мощный информационный повод. В 1999 г. Новгород собирается отметить свое 1140-летие – в аккурат перед выборами губернатора.

Распространенным явлением стало чествование великих земляков, как деятелей прошлого, так и ныне живущих. В процессе подготовки к 200-летию со дня рождения А.Пушкина родилось даже новое понятие - “пушкинские области” (Псковская и Нижегородская). В Удмуртии “национальным героем” стал М.Калашников, чествование которого торжественно проводилось уже не один раз.

Есть регионы, в которых власти проводят целенаправленную работу по строительству или восстановлению храмов и памятников, созданию новых музеев, возрождению народных промыслов и фольклора, демонстрируют свою заботу о культурном наследии. Меняется культурный ландшафт многих городов, что видно на примере не только Москвы, но и других центров (строительство Триумфальной арки в Курске). Создаются огромные мемориальные комплексы, как например, на Прохоровском поле в Белгородской области. Характерным явлением стало активное храмовое строительство в новых промышленных центрах, “молодых городах”.


3. Изменения в топонимике.

Важным индикатором регионального самосознания является топонимика. За последние годы изменили свои названия многие города, улицы и даже субъекты федерации. В последнем случае речь идет о введении в оборот национальных названий и их признании в качестве официальных (Башкортостан, Тыва, Калмыкия - Хальмг Тангч). В Северной Осетии, где осетины считают себя потомками древнего племени аланов, в официальное название было добавлено слово “Алания” (что вызвало напряженность в отношениях с соседями, поскольку другие народы имеют свое мнение на сей счет).

Процесс национального возрождения в республиках выразился и переименовании городов и районов в соответствии с канонами национальной идеи. Так, город Куйбышев в Татарстане в 1991 г. получил имя Булгар, поскольку рядом находятся развалины одноименной древней столицы Волжско-Камской Болгарии (сам город никогда так не назывался и был раньше Спасском-Татарским). В Адыгее город Теучежск был переименован в Адыгейск, а в Дагестане появился Шамильский район.

Что касается русских регионов, то здесь начался сложный процесс восстановления исторических названий, который воспринимался как важный шаг на пути национального возрождения и освобождения от коммунистической идеологии. Этот процесс запустило тогдашнее руководство СССР в рамках перестроечного процесса, когда с карты страны были стерты имена бывших генеральных секретарей ЦК КПСС (в 1988 г. Брежнева и Черненко, в 1989 г. - Андропова). Пик возврата к историческим названиям пришелся на 1990-92 гг., когда восстановили свои названия Санкт-Петербург, Шлиссельбург, Тверь, Сергиев Посад, Нижний Новгород, Орлов, Самара, Лиски, Владикавказ и Екатеринбург.

Однако на этом процесс прекратился, поскольку встретил сопротивление местного населения. На референдумах провалились попытки вернуть исторические названия Кирову и Тольятти. Вопрос об Ульяновске даже и не ставился. Безрезультатной оказалась дискуссия о названии Калининграда: немецкий Кенигсберг был отвергнут (хотя идея разделялась частью “демократов”), а русская калька с этого названия Княжгород показалась неестественной. Несмотря на переименование областных центров, сохранили прежние названия Ленинградская и Свердловская области. На карте Ставропольского края остался Андроповский район. В Волгограде даже возникло движение за возврат к Сталинграду, а отнюдь не к Царицыну. Похожая ситуация связана с названиями улиц и площадей, памятниками. Лишь немногие города затронул процесс возврата к прошлым названиям, и то он коснулся лишь главных улиц (как в Нижнем Новгороде и Ростове-на-Дону). Снесенный в 1993 г. в Рязани памятник В.И.Ленину в 1997 г., после прихода к власти в области коммунистов был восстановлен.

За последние годы появились новые примеры изменения топонимики. В одних случаях они свидетельствуют о продолжающихся попытках “самовозвеличивания” регионов, к которым благосклонно относится центр (указ Б.Ельцина о переименовании Новгорода в Новгород Великий) и возрождении старых имен (Саров - бывший Арзамас-16 и Кремлев), в других - о внимании к знаменитым деятелям советского периода (переименование подмосковного Калининграда в Королев).

В целом процесс “провинциального возрождения” на самом деле оказался не столь глубоким. Консервативное провинциальное сознание не восприняло идею возврата к историческим названиям. Традиционные названия населенных пунктов, улиц и площадей в большинстве случаев не стали частью “новой региональной идеи”.
4. Введение в оборот неформальных названий регионов.

Тем не менее, топонимика постепенно включается в контекст региональной идентичности. Об этом свидетельствует появление “теплых”, “патриотичных” имен регионов в названиях СМИ и общественно-политических движений, в газетных текстах и телепередачах, само употребление которых подчеркивает местный патриотизм. По сути это - шаг к формированию региональной идентичности, ведь происходит включение этих названий в культурно-политический контекст. Чувствуя искусственность политико-административной идентификации, провинциальное сознание ищет замену официальным названиям, как бы пытаясь подчеркнуть “естественность” субъектов федерации и их границ.

Чаще всего в качестве синонимов используются производные от названий крупных природных объектов, зачастую - некорректные. Например, Иркутская область именует себя Приангарьем, Омская - Прииртышьем, Курганская - Зауральем, Челябинская - Южным Уралом (в этом с ней спорит Оренбургская область), Ханты-Мансийский АО – Югрой, Белгородская область - Белогорьем. Название “Урал” часто ассоциируется с одной Свердловской областью (вспомним провозглашение здесь в 1993 г. Уральской республики), а Ямало-Ненецкий АО называют просто Ямалом. В Краснодарском крае и Ростовской области для самоидентификации используют названия рек - Кубань и Дон. Любопытными оказались названия некоторых региональных отделений НДР. В Омской области местная организация называлась “Омское Прииртышье”, а в Новосибирской ни много ни мало - “Земля Сибирская”.

Кроме того, понятия “край” и “земля” вводятся в оборот как что-то более емкое, нежели “официальная” область (Вятский край для Кировской области, Колымский край для Магаданской, Нижегородский край, Невский край - для Санкт-Петербурга и Ленинградской области). Другие регионы начинают гордо и навязчиво именовать себя губерниями, что тоже считается признаком региональной “особости” (Самарская область). Появляются и неологизмы, например, Ярославия.


***

Таким образом, в регионах происходит медленная, не всегда заметная трансформация политического ландшафта. Хотя этот процесс затрагивает далеко не все регионы, и некоторые территории, напротив, законсервировали советский политический ландшафт. Но если топонимика может оставаться прежней (во имя “общественного согласия”), то отношение к территории начинает меняться, оно становится более теплым, более “патриотичным”, больше внимания уделяется региональной символике и праздникам, подчеркивающим региональную индивидуальность.

Можно выделить несколько типов трансформации постсоветского политического ландшафта в регионах:

а) национальное возрождение и русский традиционализм;

б) советский консерватизм;

в) постсоветский либерализм, на деле означающий смешение “исторических” и советских доминант с добавлением вестернизма.

Современный политический ландшафт в регионах обычно представляет причудливую смесь этих трех типов, что свидетельствует о его несформированности, аморфности. В ближайшие десятилетия можно ожидать, что в ландшафте выделятся свои доминанты и, судя по тенденциям культурного развития российских регионов, можно ожидать, что в качестве доминант во многих регионах выступят региональные ценности.


Каталог: files
files -> Истоки и причины отклоняющегося поведения
files -> №1. Введение в клиническую психологию
files -> Общая характеристика исследования
files -> Клиническая психология
files -> Валявский Андрей Как понять ребенка
files -> К вопросу о формировании специальных компетенций руководителей общеобразовательных учреждений в целях создания внутришкольных межэтнических коммуникаций
files -> Русские глазами французов и французы глазами русских. Стереотипы восприятия


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница