Р. Ф. Туровский Региональная идентичность в современной России


Часть 2. Политические индикаторы регионального самосознания



страница3/6
Дата29.01.2018
Размер0.69 Mb.
1   2   3   4   5   6
Часть 2. Политические индикаторы регионального самосознания
Итак, установлен факт роста регионального самосознания в современной России, подтверждаемый социологическими исследованиями. Теперь необходимо исследовать формы и проявления региональной идентичности. Развитие регионального самосознания и его политические последствия следует анализировать с помощью политологических методов. Выделяется большая группа индикаторов, которые свидетельствуют о регионализации общественного сознания России.

1. Деятельность региональных элит и обострение их противоречий с федеральной элитой.

Во многих регионах рост самосознания совпадает с появлением сильных местных лидеров, которые будируют тему региональной самостоятельности, опоры на собственные силы, национального возрождения в его провинциальных формах. Развитие регионального самосознания во многом было стимулировано региональными элитами, преследовавшими свои политические интересы, ростом их политических амбиций (крайним, но характерным примером самосознания региональной элиты может служить фраза, произнесенная на инаугурации А.Руцкого, - “милостью Божией и волеизъявлением народным губернатор Курской области”13). Однако его нельзя считать чисто верхушечным процессом, поскольку деятельность элит затронула “спящие” пласты общественного сознания и вызвала своеобразный “провинциальный ренессанс”, который выражается в частичном восстановлении местных культурных традиций (тот же А.Руцкой способствовал возрождению в области празднования Курской иконы Знамения Богоматери и крестного хода в Коренную пустынь), развитии краеведения, популяризации местного патриотизма и развитии антимосковских настроений. В результате процесс на уровне элиты и процесс на уровне общественного сознания идут бок о бок и стимулируют друг друга. Для республик при этом характерно подражание “настоящим” государствам, выражающееся во введении и популяризации тщательно разработанной государственной символики (в Ингушетии даже торжественно открыли новую столицу - Магас).

Примечательно, что в тех регионах, где предпосылки для развития региональной идентичности минимальны, власти берутся за искусственное культивирование местного патриотизма, чтобы укрепить единство территории и собственное влияние на избирателей. Примером может служить полицентричный Ямало-Ненецкий АО, где власти пытаются развивать ямальский патриотизм.

В современной региональной элите сложилось сложное отношение к России и своим регионам. С одной стороны для “выборных” региональных лидеров характерны местничество и партикуляризм, с другой стороны ими декларируется, часто вполне искренне российский патриотизм. В результате получается причудливая смесь местничества и государственничества. Губернаторы считают себя “солью земли русской” и при этом ставят во главу угла защиту региональных интересов. Двойственность их сознания отражает двойственность идентичности большинства русских, которая, как показывают опросы, является одновременно российской и региональной.

Региональные лидеры во многом способствуют развитию регионального самосознания. Можно выделить две формы, которые принимает этот процесс:

а) самовозвеличивание регионов (по типу “Саратов - столица Поволжья”);

б) развитие антимосковских настроений (например, антимосковский синдром на Кубани, объявление Москвы недружественным “соседом за Уралом” красноярским губернатором-“неофитом” и недавним москвичом А.Лебедем).

При этом двойственность идентичности заставляет губернаторов заявлять себя в качестве политиков федерального уровня, активнее влиять на ситуацию в центре. Влияние в пределах “любимого” региона рассматривается ими в качестве важной, но не последней ступени политической карьеры. Отсюда появление популярного тезиса о том, что президентом России (или как минимум вице-президентом, премьер-министром) должен стать один из губернаторов. Многие региональные лидеры рассматриваются в качестве кандидатов в президенты или премьер-министры и не отрицают свои амбиции (саратовский губернатор Д.Аяцков, самарский губернатор К.Титов). Но при этом попавшие в столицу на высокие должности представители регионов стремятся создавать региональные землячества. В качестве примеров можно привести красноярское землячество во главе с бывшим секретарем ЦК КПСС В.Долгих, оренбургское землячество во главе с экс-премьером В.Черномырдиным и др. Обращают на себя неформальные политические группы, создававшиеся в столице выходцами из Свердловской области, Санкт-Петербурга, Нижнего Новгорода. Это значит, что федеральная элита в значительной степени сохраняет свое изначальное региональное самосознание.

Рост регионального самосознания может быть реакцией на ухудшение отношений с центром. Например, он стимулируется политико-идеологическими противоречиями, если в регионах доминируют иные политические ориентации, нежели в центре, если политика центра по тем или иным причинам отторгается в регионах. Помимо прочего необходимо анализировать географию власти, под которой понимается доступ региональных групп к центральной власти, иными словами - представленность регионов в центральной элите.
2. Подъем региональных центров и усиление российского полицентризма.

За последние несколько лет происходит очевидное усиление полицентризма российского пространства, чему способствует переход от унитарной к федеративной форме государственного устройства. Прежняя радиальная схема связей при слабом центре уже не работает. Вакуум силы заполняют крупные центры, претендующие на роль региональных столиц (как экономических, так и политических) и формирующие собственные “сферы влияния”. В этом качестве выступают Санкт-Петербург, Нижний Новгород, Самара, Ростов-на-Дону, Новосибирск и др. Благодаря активности амбициозных губернаторов ту же функцию пытаются играть располагающие меньшими ресурсами Саратов и Красноярск. У некоторых региональных столиц появляются свои “имперские амбиции”. Так, из Самары уже прозвучали заявления о необходимости присоединить к Самарской области Ульяновскую, как это было раньше. Новым явлением становится патронаж более сильных регионов над слабыми соседями (Челябинск и Курган).


3. Развитие горизонтальных, межрегиональных связей.

Характерной особенностью межрегиональных отношений становится развитие межрегиональных связей, которое ведет к формированию устойчивых территориальных общностей. Особыми субъектами регионального политического процесса стали межрегиональные ассоциации. Проблема консолидации региональной элиты решается на региональном уровне постепенно и частично. Формирование всесильного “губернаторского лобби”, объединяющего большинство региональных лидеров России, остается утопией из-за различий в интересах отдельных губернаторов и президентов республик. В то же время в различных частях страны происходит формирование небольших лоббистских групп, которые складываются по географическому признаку - через соседские отношения, экономическую взаимозависимость и пр. Интересы этих региональных лобби на федеральном уровне транслируются через межрегиональные ассоциации.

Создание ассоциаций началось в 1990-91 гг., еще во времена СССР. Крупнейшая ассоциация “Сибирское соглашение” появилась в декабре 1990 г., в январе 1991 г. возникла Уральская ассоциация. Большинство ассоциаций было создано в 1991 г. Всего их восемь - “Сибирское соглашение”, “Большая Волга”, “Центральная Россия”, “Северо-Запад”, “Черноземье”, Северо-Кавказская, Уральская, Дальневосточная. В их рамках решаются многие вопросы политического и экономического развития регионов, и в конечном счете здесь идет формирование региональной идентичности более высокого уровня, нежели политико-административная.

Укрепление ассоциаций как лоббистских структур происходит в 1995-96 гг. Именно в это время региональные объединения предпринимают попытки сформулировать свои общие интересы. На уровне крупных составных частей России, объединенных в ассоциации, выделяются политические центры, лидеры. Однако реальная консолидация региональных элит в рамках ассоциаций не произошла до сих пор. Слишком много различий существует внутри ассоциаций: сказываются несовпадающие экономические интересы регионов, политические симпатии и ориентации в центре, конфликты между губернаторами. Региональному руководителю по-прежнему легче решить свою проблему в Москве, которая дает деньги, чем в рамках ассоциации. Поэтому говорить о региональных союзах как об устойчивых политических образованиях явно преждевременно. Тем не менее, процесс горизонтальной консолидации регионов развивается и в будущем может привести к складыванию “надрегиональных” общностей во главе с региональными столицами. Дальше всех в этом направлении могут продвинуться Поволжье, Сибирь, Урал и Дальний Восток, возможет рост самосознания Русского Севера в рамках ассоциации “Северо-Запад”.


4. Межрегиональные конфликты.

Горизонтальные связи могут быть как положительными, так и отрицательными. Развитие регионального самосознания в его “эгоистических” формах часто приводит к межрегиональным конфликтам. Распространенным явлением стала конкуренция крупных соседних центров. В качестве примера можно привести обострившееся в 1997-98 гг. соперничество между Самарой и Саратовым, подогреваемое амбициями губернаторов. Конкуренция проявляется по линиям “Хабаровск - Владивосток” и “Красноярск - Иркутск”, сложился даже “сибирский пятиугольник” “Омск – Новосибирск – Томск – Кемерово - Красноярск”. Отношения между некоторыми регионами начинают напоминать отношения между суверенными государствами: борьба за влияние, формирование региональных систем со своим балансом сил, территориальные претензии. Такие своеобразные “геополитические” системы уже сложились в Поволжье и Сибири.


5. Внутрирегиональные конфликты и развитие локальной идентичности.

Привязка идентичности к административным границам может негативно восприниматься отдельными районами, не признающими навязываемую им региональную идентичность. Речь обычно идет о районах, исторически входивших в состав других регионов или имеющих особую этническую специфику. Такие районы “отвечают” на региональный патриотизм своим локальным патриотизмом или заявляют о стремлении присоединиться к другому региону.

Характерной проблемой стали сепаратистские настроения в районах республик с преобладанием русского населения. Здесь отторгается республиканская идентичность. Особенно напряженная ситуация возникла в Карачаево-Черкесии, где имеются районы с абсолютным преобладанием казачества. В 1991-93 гг. популярными были идеи создания здесь казачьих “республик” и автономных округов. Значительная часть русских Карачаево-Черкесии выступает за возвращение в состав Ставропольского края (республика до 1991 г. была автономной областью в составе края), т.е. предпочитает ставропольскую идентичность карачаево-черкесской. Вновь обострилась ситуация в центральных и южных районах Адыгеи, где Союз славян Адыгеи выступает за возвращение этих территорий в состав Краснодарского края. В 1998 г. новый мэр Кызыла А.Кашин (член ЛДПР) заявил о возможном проведении референдума по вопросу о вхождении тувинской столицы и Пий-Хемского района в состав Красноярского края.

Любопытно, что попытки сменить принадлежность встречаются и в русских областях. Они имеют как экономические, так и культурно-исторические обоснования. Так, в Бельском районе Тверской области поднимался вопрос о вхождении в состав Смоленской области (прежде Бельский уезд входил в Смоленскую губернию). Недавно в некоторых районах Ивановской области был поднят вопрос о присоединении к Владимирской области (прежде эти районы входили в состав Владимирской губернии).

Наряду с сепаратистскими настроениями в регионах развивается и локальный, обычно - городской патриотизм. Он характерен для городов-анклавов, не признающих общерегиональную идентичность. Таким образом, процесс регионализации общественного сознания не останавливается на уровне субъектов федерации и захватывает отдельные города. Особая идентичность формируется в Норильске, где развиты антикрасноярские настроения, в городах Ямало-Ненецкого и Ханты-Мансийского АО, где в каждом крупном добывающем центре появляется свой патриотизм, часто подогреваемый местными властями (пример Ноябрьска при мэре А.Бусалове).

В целом по России популярным становится лозунг “любимого города”, который используется во время избирательных кампаний, в названиях политических движений (Санкт-Петербург, Якутск и др.). Локальный патриотизм все чаще эксплуатируется мэрами крупных городов, конфликтующими с губернаторами (например, мэр Екатеринбурга А.Чернецкий создал движение “Наш дом - наш город”, противостоящее губернаторскому “областному” движению “Преображение Урала”).


6. Функционирование региональных партий.

Важнейшим критерием развития регионального самосознания является появление региональных партий и общественно-политических движений. Для республик характерны многочисленные национальные движения, которые стали возникать, начиная с 1988 г. Сначала они создавались в виде культурных обществ, в 1990-91 гг. появились националистические партии. Особенно активным процесс создания национальных движений и партий был на Северном Кавказе и в республиках Волго-Уральского региона. В Татарстане были созданы Татарский общественный центр (ТОЦ), позднее переименованный во Всетатарский общественный центр (ВТОЦ), и радикальная партия “Иттифак”. В Башкирии появился Башкирский народный центр “Урал”, в Чувашии - Чувашский национальный конгресс, в Марий Эл - “Марий Ушем”. На Северном Кавказе свои движения создали аварцы (Аварский народный фронт им. имама Шамиля), лакцы (“Кази-Кумух”), лезгины (“Садвал”), ингуши, кабардинцы, балкарцы, осетины и др. Национальные движения появились и в Сибири: радикальный Тувинский народный фронт “Хостуг Тыва”, Бурят-Монгольская народная партия, “Эне тил” на Алтае и др.

Национальные движения можно разделить на несколько типов. Существуют движения со статусом общенародных, объединяющих всех представителей данного этноса в рамках единой организации. Эти движения претендуют на соборное выражение интересов всего этноса (Чувашский национальный конгресс, “Марий Ушем”). На базе национальных движений в некоторых регионах были созданы партии или организации партийного типа, обычно объединяющие радикальных сторонников национальной идеи (“Иттифак”, Бурят-Монгольская народная партия, партия “Ушем” в Марий Эл, Карельский национальный конгресс и др.). Новым явлением стали “официозные” национальные движения, которые создавались под патронажем местных властей - Всемирный конгресс татар, Всемирный курултай башкир. Эти движения тоже претендуют на статус общенародных. Они существуют во многих республиках и в основном подконтрольны местной “партии власти”.

Особый интерес представляет процесс создания партий в русских регионах. Казачьи организации возникли еще в советское время. Наиболее активным возрождение казачьего движения было на Кубани и Дону. В целом для казачьего движения были характерны раздробленность и внутренние конфликты, лидеры казачества в большинстве своем не пользовались должным авторитетом.

В начале 1990-х гг. в нескольких регионах возникли политические организации, выступающие с позиций русского автономизма. В частности имели место попытки возродить сибирское областничество (Томск14), эксплуатировать идею Дальневосточной республики (Владивосток15). Однако идеи этих партий не пользовались популярностью, и их деятельность быстро прекратилась (пик активности русских регионалистов пришелся на 1990-93 гг.). Более устойчивым оказался феномен существующей до сих пор Балтийской республиканской партии в Калининградской области. Ее популярность как партии низка, но сама идея отделения от России достаточно распространена в этом регионе.

Таким образом, до сих пор политические организации, выступающие с позиций русского автономизма не сумели добиться популярности, что свидетельствует об отсутствии отклика на их идеи со стороны широкой общественности. Однако идея “сибирской партии” продолжает жить в умах многих представителей сибирской элиты. В 1998 г. наблюдалось возрождение этого феномена. Во-первых, в Новосибирске была создана Сибирская партия, претендующая на роль выразителя интересов всех сибиряков. Любопытно, что лидером этой партии стал (непопулярный) бывший губернатор Новосибирской области И.Индинок. Во-вторых, часть сибирской властной элиты предприняла серьезную попытку создать политическое объединение. Оно возникло в Томске в декабре 1998 г. и получило “нейтральное” название “Союз ради будущего”. Активное участие в процессе создания этой организации приняли руководители Томской и Новосибирской областей, бывший губернатор Красноярского края В.Зубов, представители Алтайского края, Хакасии и Эвенкии. Это значит, что “сибирскую идею” готова подхватить часть местной властной элиты, что, как показывает опыт, может привести к ее популяризации с далеко идущими последствиями.

В последнее время именно местные элиты прилагают усилия для создания политических движений регионального уровня. Их движения располагают куда большими ресурсами, нежели мелкие “интеллигентские” партии автономистского толка. Обычно они представляют собой местные “партии власти”, идеологией которых естественным образом становится местный патриотизм. Классическим примером стало созданное Э.Росселем движение “Преображение Урала”, которое в 1995 г. даже предприняло амбициозную попытку выйти на федеральном уровне и неудачно выступило на парламентских выборах как движение “Преображение Отечества” (результат был характерным: первое место в Свердловской области, провал во всех остальных регионах). В соседней Челябинской области влиянием пользуется прогубернаторское движение “За возрождение Урала”. “Номенклатурные” блоки регионального уровня создаются и в других регионах: “Ярославия”, “Вологодчина”, “Удмуртия” и т.п.
7. Разработка имиджа территорий.

Во многих регионах все большее внимание уделяется работе над имиджем территорий, задача которой - сделать регион привлекательным для инвесторов, “прогреметь” на всю Россию и “вписать” образ регионального лидера в образ региона. С этой целью специалистами ведется работа над созданием образов и ассоциаций, территории “раскручиваются” в центральных СМИ, налажен выпуск разного рода рекламной литературы, справочных изданий, буклетов, компакт-дисков и др. Интересным примером стали выпуски региональных изданий серии “Памятники Отечества” (Республика Коми, Удмуртия) по “благословению” региональных руководителей.

В рамках этой работы происходит сотворение региональных мифов16. Так, “новинкой сезона” в конце 1998 г. стал миф о том, что Великий Устюг - родина Деда Мороза, с удовольствием подхваченный Ю.Лужковым. В качестве классического регионального мифа экспертами рассматривается “саратовский миф”. В карикатурной форме формирование региональной мифологии ведется эксцентричным калмыцким президентом К.Илюмжиновым. Последним проводится популяризация имени О.Бендера, известны намерения поставить ему памятник и переименовать в его честь проспект в Элисте. Важным моментом стало строительство под Элистой нового города Сити-Чесс (свою роль сыграли увлечение калмыцкого президента шахматами и проведение шахматной олимпиады), который К.Илюмжинов называет Нью-Васюками.

Разработка регионального имиджа активно ведется в Москве (“Москва – сердце России”), но в основном используется для внутреннего потребления самих москвичей, создания в городе благоприятного психологического климата. Достаточно активно своим имиджем занимаются Нижегородская, Саратовская области, эти же тенденции прослеживаются и в других регионах России.

Обычно используются три технологии построения имиджа территорий:

а) “возрожденческая”, когда применяются традиционные образы и ассоциации (Нижний Новгород - “карман России”);

б) “самовозвеличивающая”, когда город объявляет себя столичным центром (Санкт-Петербург - вторая столица России, Нижний Новгород - третья столица России, Саратов - столица Поволжья, Красноярск - центр Азии);

в) подражательная, когда создаются ассоциации с известными зарубежными центрами (Нижний Новгород - “русский Детройт” по типу уже давно известных ассоциаций “Иваново - “русский Манчестер”, “Петербург - Северная Пальмира”17; самарский губернатор К.Титов в одном из выступлений опрометчиво провозгласил Самару “российским Чикаго”).


***

Анализ политических процессов в российских регионах показывает ярко выраженную тенденцию к развитию региональной идентичности и активному стимулированию этого процесса элитами, использующими местный патриотизм как обоснование собственной легитимности. Регионализация общественного сознания безусловно влияет на политическое поведение, в частности на результаты выборов. Во многих регионах избиратели предпочитают голосовать за кандидатов в губернаторы, отстаивающих “региональную идею” (пример Н.Кондратенко в Краснодарском крае), предпочитают местных уроженцев “чужакам” и др.

Однако регионализация общественного сознания пока не стала определяющим фактором политического поведения. Об этом свидетельствует избрание множества “чужаков” на выборах губернаторов и депутатов Госдумы, проходивших в 1996-98 гг., в т.ч. избрание А.Лебедя губернатором Красноярского края, казалось бы - центра сибирского патриотизма, не приемлющего москвичей. Избиратели, которые во время социологических опросов говорили о том, что предпочли бы видеть губернатором своего земляка, в итоге отдали голоса “чужаку”, показав, что их региональный патриотизм достаточно условен и относителен. В других регионах политики, не имеющие никакого отношения к регионам, в которых они баллотировались, одерживали победы на выборах депутатов Госдумы, причем весьма уверенные, если они обладали достаточными ресурсами (но и поддержкой местной элиты!). Отвечая на вопрос о качествах, которыми должен обладать губернатор, только 15.9% опрошенных в Свердловской области - центре “уральского сепаратизма” назвали любовь к своему краю (в Оренбургской области - 19.2%, данные ЦСИ МГУ). Наконец, нельзя не отметить отсутствие весомой поддержки у партий и общественно-политических движений, выступающих с позиций регионального автономизма.

Таким образом, можно говорить лишь о выраженной тенденции к формированию региональной идентичности, но есть множество примеров, доказывающих, что региональный патриотизм не стал самодостаточной ценностью, не абсолютизируется подавляющим большинством россиян и не определяет их политическое поведение. На сегодняшний день региональные ценности у русского народа как правило не вступают в противоречие с общенациональными и лишь дополняют их. Правда, конфликты между двумя типами ценностей уже возникают в окраинных, удаленных от Москвы регионах, остро ощущающих свою обособленность и считающих, что центр, Россия не обращают на них внимания (Сибирь, Дальний Восток, Калининградская область, Кубань).


Каталог: files
files -> Истоки и причины отклоняющегося поведения
files -> №1. Введение в клиническую психологию
files -> Общая характеристика исследования
files -> Клиническая психология
files -> Валявский Андрей Как понять ребенка
files -> К вопросу о формировании специальных компетенций руководителей общеобразовательных учреждений в целях создания внутришкольных межэтнических коммуникаций
files -> Русские глазами французов и французы глазами русских. Стереотипы восприятия


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница