Психология внимания



страница9/39
Дата30.07.2018
Размер4.15 Mb.
ТипКнига
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   39

2.2. Теории поздней селекции.


Параллельно и в полемике с теориями раннего отбора в когнитивной психологии возникает и разрабатывается альтернативный взгляд на место селекции в последовательности процессов переработки инфор­мации. В 1963 году вышла статья, авторы которой, английские пси­хологи Диана Дойч и Антони Дойч выступили самым решительным и определенным образом против теорий ранней селекции Д. Бродбента и выдвинули свою, альтернативную гипотезу позднего отбора информации (Deutsch, Deutsch, 1963). Эта гипотеза основыва­лась на тех же экспериментальных фактах, что и модель Э. Трейсман, а также на результатах исследования эффектов общей, неспеци­фической активации, в частности, явлений привыкания.

Привыканием называют постепенное уменьшение и исчезновение первоначального ответа при многократном предъявлении стимула, вызывающего этот ответ. Данные исследований привыкания и ориен­тировочной реакции говорят о том, что механизм фильтрации мо­жет работать на основании продуктов сложной переработки стимуля­ции вплоть до уровня значения. Авторы ссылаются на эксперименты Е.Н. Соколова, в которых наблюдалось привыкание к группам слов, сходных по значению, но различающихся по звучанию, а в ответ на последующее предъявление слов с другим значением возникала ориен­тировочная реакция. Отметим, что нейрофизиологическая модель привыкания, предложенная Е.Н. Соколовым, имеет более широкие объяснительные возможности. В соответствии с этой теорией, по мере воздействия стимуляции в нервной системе формируется ее нейрофи­зиологическая копия (нервная модель) в виде характерного паттерна нервных импульсов, которые, при взаимодействии с актуальной сти­муляцией приводят к ослаблению активации ретикулярной форма­ции. Ретикулярная формация активируется при разбалансировке стимула и его нервной модели (Соколов, 1958; 1969). Активация же ретикулярной формации, по общему мнению, является одним из ос­новных компонентов физиологического механизма внимания. Внима­ние должно усиливаться в ответ на любую новизну в релевантном и нерелевантном канале. Под активацией (arousal) обычно имеют вви­ду состояние возбуждения центральной нервной системы в целом. В контексте обсуждения особенностей восприятия собственного имени авторы гипотезы поздней селекции ссылаются на исследование, обна­ружившее специфическую реакцию испытуемого на свое имя в со­стоянии сна, то есть при низком уровне общей активации, и считают этот факт проявлением работы того же механизма селекции, что и в эксперименте Н. Морея, но при других условиях.

Д. Дойч и А. Дойч, поставили под сомнение существование меха­низма ранней фильтрации. По их мнению, ограничения в системе переработки лежат гораздо ближе к выходу, а именно — на стадии осознания, принятия решения и ответа. Селекция происходит после семантического анализа всех знакомых стимулов. В целом, модель Дойчей напоминает модель Э. Трейсман (рис. 2.5), если исключить из нес аттенюатор и провести входные линии прямо к словарю. Однако работу словаря или сам процесс опознания они описывают иначе. Каж­дый сигнал или канал перерабатывается полностью по всем признакам, независимо от того, было или не было на него направлено внимание. Комбинация определенных признаков активирует соответ­ствующую единицу словаря. Решающее значение для последующего отбора имеет степень этой активации. Диана и Антони Дойч предпо­лагают, что она пропорциональна важности данного стимула для орга­низма. Оценка происходит автоматически на основе прошлого опыта. Кроме того, в определенный момент времени степень активации опре­деляется инструкцией, контекстом и другими факторами, подобными тем, которые рассматривались в модели Э. Трейсман.

Проблема заключается не в восприятии стимуляции, а в оперативном и быстром отборе наиболее значимых сигналов. Выбор единицы, самой важной среди множества других, может проводиться путем попарно­го сравнения по параметру важности. Однако, такой способ селекции выглядит громоздким, неэкономичным и потому маловероятен. Пояс­няя это и предлагая свое решение проблемы, Д. Дойч и А. Дойч про­водят следующую аналогию. Предположим, что перед нами постав­лена задача определения самого высокого из группы мальчиков. Мы отводим в сторону двоих, ставим рядом и сравниваем рост, опуская на головы горизонтальную планку. Мальчика, получившего оценку "выше", мы таким же образом сравниваем по росту со следующим чле­ном группы, и снова выбираем из этой пары того, кто получил оценку "выше". Так мы действуем до тех пор, пока все дети не пройдут под планкой. В итоге самым высоким в группе будет признан мальчик, ни разу не получивший оценки "ниже". Второй возможный способ от­бора заключается в измерении роста каждого ребенка обычным обра­зом, т.е. при помощи вертикальной стойки с делениями. После опре­деления абсолютных числовых оценок роста всех мальчиков и срав­нения этих оценок, отбирается максимальная. Этот способ, по мнению авторов, не менее трудоемок, чем предыдущий. Поэтому они предла­гают третий способ. Нужно поставить всех детей под одной горизон­тальной планкой и, медленно опуская ее, сразу определить мальчи­ка, голова которого соприкоснется с этой планкой. О контакте он скажет сам. Если этого ребенка вывести из строя, то планка опустит­ся на самого высокого среди оставшихся. Если поставить в строй новую группу детей, где окажется более высокий мальчик, то план­ка поднимется. При такой процедуре касаться доски будет только самый высокий и, чувствуя контакт, он скажет: "Выбери меня".

Подобный механизм селекции действует, по мнению авторов, на выходе системы опознания. Текущее состояние единиц распознаю­щего устройства они изображают в виде модели, приведенной на рис. 2.6. Как видно из рисунка, рядоположенно, но в различной степе­ни, может быть активировано несколько единиц (а, b, с, d). Согласно Дойчам, отбирается наиболее важная единица b. Уровень ее актива­ции задает порог (пунктирная линия 1) для всех других, одновремен­ных с b, сигналов. Переход отобранного стимула на следующую ста­дию переработки зависит от уровня общей активации центральной нервной системы. Три таких уровня показаны в виде сплошных гори­зонтальных линий: X — для состояния сна, Y — для состояния дрёмы и Z — для состояния настороженного бодрствования. Эти линии не следует прямо соотносить с осью специфической активации, на кото­рой откладывается значение сообщений. Для правильного прочте­ния диаграммы сплошные линии лучше представить как последний барьер на пути уже отобранного сообщения к системам долговременной памяти, осознания и ответа. В состоянии бодрствования (линия Z), как видно из рисунка, этот барьер перешагивают все наличные сооб­щения, а в состоянии дремы (линия Y) его достигают три из четырех. Отобрано же и передано на дальнейшую переработку при этих условиях будет только одно сообщение (b). В состоянии сна (линия X) это сооб­щение хотя и отбирается, но далее не передается. Если среди текущих сообщений появятся сигналы более важные, то они смогут перейти на стадию ответа и в состоянии сна. Так происходит, например, в случаях восприятия спящим собственного имени или когда мать просыпается при тихом плаче своего ребенка. В заключение стоит отметить, что по­сле отбора, согласно Дойчам, наступает качественно новый этап осоз­нания поступающей информации. Именно поэтому авторы называют свою модель селекции теорией внимания.




Рис. 2.6. Модель селекции А. Дойч и Д. Дойч (Deutsch and Deutsch, 1963, Fig. 1, p. 85).

Гипотеза Дойчей легла в основу ряда исследований, направленных на проверку предположения о полной переработке нерелевантных со­общений. Вскоре появились новые данные, говорящие в ее пользу и, со временем, их число стало неуклонно расти. О некоторых, наиболее важных фактах такого рода, будет сказано ниже, в следующем разде­ле данной главы. Здесь же стоит привести результаты одной из пер­вых, проведенных Э. Лоссон, работ этого направления (Lawson, 1966a).

Эксперименты Э. Лоссон выглядят поучительными, поскольку дают представление о тех трудностях, с которыми сталкивается исследова­тель, попытавшийся разрешить альтернативу ранней и поздней селек­ции. Рабочая гипотеза автора опиралась на общий момент моделей Э. Трейсман и Дойчей — предположение о существовании хранилища словарных единиц, активируемых входной стимуляцией. Тот же словарь участвует не только в восприятии речи, но и в ситуации сво­бодного порождения высказываний. В первой части исследования ис­пытуемого просили в течение 1 мин. непрерывно, с привычной ско­ростью, говорить на любую выбранную им тему или же, если ему "не хватало пороха", на темы, заданные карикатурными рисунками. Па­раллельно, в качестве нерелевантного источника, моноурально предъ­являли отрывки прозы или последовательности слов на английском или датском языке. Этот материал был записан и воспроизводился одним и тем же диктором, монотонным голосом, в одном темпе и, на­сколько это возможно, с одинаковой интенсивностью. В опытах участ­вовали трое испытуемых, одинаково хорошо владевшие англий­ским и датским языком. Следовательно, у них было как бы два сло­варя. Ожидалось, что скорость порождения речевых высказываний (число слов, произнесенных за 1 мин.) будет зависеть от типа (со­держания и языка) нерелевантного материала и, более того, среди про­изнесенных слов появятся слова нерелевантного слухового входа. По характеру этой зависимости Э. Лоссон надеялась выяснить, на каком этапе отвергается или ослабляется нерелевантный источник инфор­мации. Однако, вариации темпа речевой продукции при разных усло­виях систематических тенденций не обнаружили; вторжения слов не­релевантного слухового входа не было вообще, и никто из испытуе­мых не осознавал, что именно и на каком языке им подавали на слух. Эти данные, казалось бы, говорили в пользу теории ранней селекции — активация словарных единиц, соответствующих нере­левантному входу, либо отсутствовала, либо была незначительной.

Э. Лоссон продолжила исследование, используя в качестве нереле­вантного материала списки эмоционально значимых слов. На первой минуте испытуемому предъявляли отрывок из романа Дж. Конрада "Счастливчик Джим" (условие 1); на второй минуте прокручива­ли последовательность слов "нежный и милый и счастливый ласкать и обнимать и" непрерывно вплоть до 60 с (условие 2); на третьей минуте — последовательность слов "злобный и жестокий с яростью и ужас и гнев" (условие 3). В контрольной серии опытов, проведенной с другой группой испытуемых вслед за обычной прозой (условие 1к) также в те­чение 1 мин. прокручивалась последовательность эмоционально ней­тральных слов "большой и пустой и маленький петь и ходить и" (ус­ловие 2к). При всех условиях испытуемые, как и в первой части исследования, свободно говорили на темы, заданные картинками. После каждой пробы проводился тест на узнавание слов, в кото­ром последовательно предъявляли ряд, состоящий из случайно ото­бранных и перемешанных 4 произнесенных слов, 4 слов, поданных на слух, и 4 слов, не появлявшихся в данной пробе. Испытуемого просили припомнить и дать ответ прозвучало или нет каждое из слов этого ряда в предшествующей экспериментальной пробе. Оказалось, что общее число произнесенных слов от условий не зависело; вторжений слов нерелевантного входа, как и раньше не было. Однако, тест на узнава­ние показал, что испытуемые припоминают эмоционально значимый материал гораздо чаще, чем нейтральный, и почти с тем же успехом, что и произнесенные слова. Так, они опознали в качестве бывших в эксперименте для условий 1 (проза), 2 (эмоционально положительные слова) и 3 (эмоционально отрицательные слова) соответственно 20, 19 и 18 произнесенных слов; 4, 18 и 16 слов, поданных на слух; 3, 5 и 0 не появлявшихся слов. Можно подумать, что эффект лучшего припоми­нания эмоционально значимого материала обусловлен его многократ­ным повторением. Но данные контрольных опытов не подтвердили это предположение. Число узнанных произнесенных слов составило здесь 20 и 23, поданных на слух — 1 и 3, и не появлявшихся — 1 и 0 для ус­ловий 1 к (проза) и 2к (эмоционально нейтральные слова) соответст­венно. В заключении Э. Лоссон пишет, что хотя полученные ре­зультаты не позволяют сделать каких-либо выводов относительно места селекции в системе переработки информации, в целом они скло­няют чашу весов в сторону теории позднего отбора.

Основные идеи Д. Дойч и А. Дойч использовал американский психо­лог Дональд Норман в своей теории внимания, которую также от­носят к моделям поздней селекции (Norman, 1968). Он по-своему раз­рабатывает положение о решающей роли прошлого опыта в оценке зна­чимости всей поступающей информации и последующем отборе на ста­дию внимательной переработки. С другой стороны, он придает особое значение эффектам установки механизма селекции согласно данным текущей переработки в канале ограниченной емкости, на которых подробно останавливались Э. Трейсман и Д. Бродбент. В плане общей методологии Д. Норман неоднократно подчер­кивал, что изучение внимания неразрывно связано с исследованием других когнитивных процессов. Так, уже с античных времен, особен­но часто указывают на тесную связь внимания с памятью. Главной областью интересов Д. Нормана была память, и именно в ней он нашел основу объединения различных взглядов на природу селек­ции. Структура памяти занимает центральное положение в его мо­дели селекции и внимания, представленной на рис. 2.7.





Рис. 2.7 Модель селекции и внимания Д. Нормана (адапт. Norman, 1968, Fig. I, p. 526)

Согласно этой модели, вся стимуляция, попадающая в органы чувств (Сенсорные входы), проходит стадию первичной автоматиче­ской переработки. Сначала физические сигналы переводятся (пере­кодируются) в физиологическую форму. На второй фазе путем раз­личных операций и трансформаций извлекаются специальные, чис­то сенсорные признаки всех сигналов. Эту часть первичного анализа Д. Норман называет физиологической и на схеме обозначает блоком "Переработка". Выходы с этого блока представляют собой сырые сенсорные образы поступающих сигналов. Собственно психологиче­ские процессы их интерпретации начинаются на третьей фазе стадии автоматического анализа. Каждый из сенсорных выходов (Oj, Oj, Ok) автоматически находит соответствующую ему репрезентацию (i, j, k) в системе "Память". Д. Норман описывает этот процесс, сравнивая его с поиском значения иностранного слова в словаре. Мы знаем, как пи­шется это слово, и по начальным буквам сначала приблизительно, а затем точно определяем его место в словаре, то есть страницу, стол­бец и строку. Продолжая эту аналогию, можно пояснить следующий существенный момент данной модели. Каждое слово, указанное в словаре, обычно имеет несколько возможных переводов. Выбор того или иного варианта требует дополнительной информации. При пере­воде мы, как правило, опираемся на контекст, в котором встретили неизвестное слово. В модели Д. Нормана этот дополнительный вход в словарь обеспечивается работой особого блока "Уместность". Как видно из рисунка, несколько репрезентаций (i, h, g) памяти получают входы (πi, πh, πg) с этого блока, но последние сходятся с сенсорными входами только в случае репрезентации слова i (заштриховано). На фи­зиологическом языке говорят, что репрезентация с таким комбиниро­ванным входом будет активирована больше, чем остальные. На сле­дующем этапе (Селекция) происходит отбор сигнала с максималь­ной активацией его репрезентации в системе памяти. Стрелками пока­зано, что каналы информации с отдельных, возбужденных в данный момент репрезентаций поступают в блок селекции, после которого остается только один канал. Он поступает на дальнейшую переработку в механизм ограниченной емкости (Внимание). До этого механизма про­исходит извлечение информации о "простом значении" элементов всей поступающей стимуляции. Анализ в контексте уже воспринятого и понятого требует более сложной переработки, то есть выделения до­полнительных нюансов и смыслов сообщения, поступающего из ото­бранного источника. Один из выходов этого механизма прямо подклю­чен к блоку "Уместность". Этот блок определяет текущие изменения входов уместности на репрезентации слов в системе памяти. Еще до поступления сенсорных сигналов в системе памяти могут быть акти­вированы единицы наиболее вероятные в данном грамматическом и семантическом контексте. Кроме этих, подвижных и преходящих входов уместности, существуют постоянные входы к определенным репрезен­тациям, например, собственного имени.

Главное достоинство своей модели Д. Норман видел в гибкости настройки предполагаемого механизма селекции. По его мнению, модель уместности легко объясняет все, полученные к моменту ее создания данные лабораторных исследований селективного внимания. Кроме того, она согласуется с более широким кругом известных явлений внимания. Так, если при разговоре с кем-нибудь мы на какое-то время отвлеклись, но затем спохватываемся и спрашиваем: "Что вы сказали?", то, нередко, еще не получив ответа, ясно осознаем последние слова собеседника. По Д. Норману, это можно объяснить кратковременной активацией единиц памяти сенсорными входами этих слов. Если такие единицы получат входы уместности до своего полного затухания, то они будут отобраны и переданы в систему соз­нания и ответа. Д. Норман провел экспериментальное исследование, в котором неожиданно прерывал вторение сообщения, идущего по релевантному каналу (например, через правый наушник), и просил испытуемого дать немедленный отчет о содержании нерелевантного канала, предъявляемого через левый наушник. Оказалось, что испы­туемые, как правило, могут сообщить нерелевантные слова, получен­ные накануне момента прерывания.

Д. Норман останавливается также на одном из наблюдений класси­ческой психологии внимания, к которому, заметим, современные ког­нитивные психологи обращаются редко. Речь идет о традиционном различении перцептивного и интеллектуального внимания, и о том, что произвольное сосредоточение при последнем происходит с гораздо большим трудом, чем при первом. Недавно М. Айзенк выразил сожа­ление в том, что большинство современных исследований ограни­чивается изучением перцептивного внимания (Eysenck, 1993). Причина этого заключается, по его мнению, в возможности экспе­риментального контроля внешних входов в ситуациях исследования внимания перцептивного и отсутствии такой возможности для внут­ренних входов (мыслей, знаний и воспоминаний) при исследованиях интеллектуального внимания. По Д. Норману, основное различие ме­жду этими видами внимания заключается в отсутствии адекватных сенсорных входов в случае внимания интеллектуального. Длительное сосредоточение на какой-то линии мысли обеспечивают только соот­ветствующие входы уместности, которые могут флуктуировать в силу особенностей организации долговременной памяти.

Модель Д. Нормана также легко объясняет случаи иллюзорного восприятия в ситуации напряженного ожидания определенного объек­та. Бывает, например, что при томительном ожидании на остановке, мы принимаем за рейсовый автобус показавшийся вдали грузовик. Отбор и опознание вида грузовика как автобуса обусловлены высоким уровнем входа уместности, компенсирующим недостаточный сенсор­ный вход к единице хранения "автобус".

Модель Д. Нормана завершает второй этап на пути развития пред­ставлений о внимании в русле когнитивной психологии. На данном этапе царила атмосфера энтузиазма и радостного предвкушения близкого решения проблемы внимания. Новую стратегию изучения внимания и ее отличие от исследований, проведенных в прошлом с позиций классической психологии сознания, Э. Трейсман характери­зует следующим образом:

"Вместо напряженных поисков подхода к некой таинст­венной сущности или способности, именуемой вниманием, мы можем исследовать как таковое множество форм поведе­ния, обычно определяемых как внимательные, большая часть которого свободно поддается эксперименту. Чтобы сделать это, нам необходимо использовать теоретическое описание нового типа. На субъективные выражения, такие как "возросшая ясность" или "фокусировка сознания", на­ложен запрет, так как самонаблюдение уже не служит осно­вой объяснения, а дает лишь один вид данных среди многих других. Взамен его мы используем данные наших объектив­ных экспериментов, чтобы разметить те функциональные стадии, на которых головной мозг должен отобрать или от­клонить информацию, поступающую с органов чувств, проанализировать ее и заложить на хранение или органи­зовать для управления поведением. Описательная модель, полученная к настоящему времени, пока еще носит преиму­щественно качественный, а не количественный характер, и используемые при объяснении факты трактуются в терминах деятельностей, а не действительных механизмов их порож­дающих. Мы надеемся, что жизненные вопросы относительно внимания приобретут новый смысл в свете той научной мо­дели, которая предсказывает будущие результаты и обеспе­чивает согласование прошлых сведений" (Treisman, 1966, с. 99).

Отправным пунктом второго этапа послужила гипотеза внимания как фильтра, предложенная Д. Бродбентом. Она же определила осо­бенности данного этапа: специфику постановки проблемы внимания в целом и ее разбивку на ряд частных вопросов, основные направления теоретических и экспериментальных поисков, круг используемых по­нятий и методических приемов, горизонт выдвигаемых гипотез и круго­зор соответствующих теорий. Проблема внимания в целом формулиро­валась в виде вопроса о природе ограничений, накладываемых на пере­работку информации. Само существование таких ограничений в то время казалось бесспорным и не обсуждалось. В ответ на критику сто­ронников поздней селекции Д. Бродбент пишет следующее: "Очевидная полезность системы селекции заключается в экономии механизма. Ес­ли бы полностью анализировались даже игнорируемые сообщения, то никакого основания для селекции не было бы вообще" (Broadbent, 1971, с. 147). Другие авторы формулируют эту позицию бол ее определенным и резким образом. Например: "Любые биологические и физиологические устройства или системы обладают верхним пределом своей емкости. Если бы способность умственной деятельности была действительно неограниченной, то термин "вни­мание" и в самом деле стал бы в психологии излишним" (Town-send, 1974, с. 158, курсив автора); или: "Если бы головной мозг обладал неограниченной способностью переработки информации, то не было бы и нужды в механизмах внимания" (Mesulam, 1985, цит. по Allport, 1989, с. 632-633).



Большинство психологов предполагали, что причина ограничений лежит в какой-то центральной структуре, узком месте или, по образно­му выражению Н. Морея, бутылочном горлышке системы переработки информации. Представление о селективной функции внимания следо­вало отсюда автоматически — ни у кого не вызывало сомнения, что вни­мание необходимо для защиты структуры бутылочного горлышка от перегрузки и процесс внимания заключается в отборе одного входа среди многих других. Окончательное решение проблемы внимания в этом смысле требовало ответа на два взаимосвязанных вопроса относи­тельно механизма селекции: где и как происходит этот отбор? Поиски ответа на эти вопросы составили основное содержание работ рассмот­ренного этапа изучения внимания и продолжаются как одна из линий его исследования до сих пор. Теории Д. Бродбента и Э. Трейсман ут­верждали, что селекция происходит преимущественно и наиболее эф­фективно на ранней, сенсорной стадии переработки, а теории Дойчей и Д. Нормана — на стадии более поздней, близкой к принятию реше­ния и ответу (см. рис. 2.8). Итак, на вопрос "где" было получено два разных ответа. Как следствие, давались разные ответы и на вопрос, "как" происходит селекция. Теории раннего отбора говорили о селекции на основе физических призна­ков входной стимуляции и торможении нерелевантных каналов, а теории позднего отбора — о селекции на основе результатов анализа важности всей поступающей стимуляции и усилении ре­левантных источников информации. Два класса теорий развивались параллельно и в острой полемике друг с другом. В то же время по линиям последовательного развития внутри каждого класса также происходили существенные сдвиги, в результате которых наметилась тенденция сближения первоначально альтернативных теорий. В моделях ранней селекции представление о единственном механизме раннего отбора (фильтр Бродбента) расширилось путем включения других, дополнительных и вышележащих механиз­мов селекции (Э. Трейсман и Д. Бродбент). В моделях же поздней селекции произошла переоценка места и роли прошлого опыта че­ловека в процессах селекции. Д. Норман, в отличие от Дойчей, поставил систему памяти на выходе сенсорного анализа стимуля­ции, а ее содержания выступили в качестве объектов селекции. В результате его теория, хотя и допускает семантическую перера­ботку нескольких сообщений, но при этом не утверждает, как это было в модели Д. Дойч и А. Дойч, что полностью, исчерпываю­щим образом перерабатывается вся поступающая стимуляция. Нерелевантные сообщения могут быть потеряны на ранней или отвергнуты на поздней стадии анализа; поэтому система может работать в более экономичном режиме. В целом же на данном этапе происходило усложнение представлений о механизмах се­лекции. На смену жестким, полностью детерминистским теориям отбора пришли более гибкие модели вероятностного выбора. Все большую роль стали отводить субъективным факторам: результа­там прошлой и текущей активности субъекта переработки инфор­мации, его стратегиям и мотивации.



Рис. 2.8. Место механизма селекции в теориях раннего и поздне­го отбора.

Существенным вкладом в когнитивную психологию и, одно­временно, движущим источником исследований внимания на данном этапе стало развитие общей методологии. Как указывалось выше, в корне первых моделей потока информации лежала метафо­ра радиоприемника и, как следствие, речь шла о передаче инфор­мации. Система переработки информации в целом выглядела по­этому пассивной и жестко организованной. Вскоре эта метафора исчерпала свои эвристические возможности, и многие новые факты не укладывались в исходную модель. В 60-с годы на смену метафоре приемника пришла компьютерная метафора. В результате расши­рились возможности описания и объяснения фактов целенаправ­ленной активности субъекта и произошла переоценка функции отдельных структур в системе переработки (а не передачи) ин­формации. Здесь достаточно указать на важную роль памяти в мо­дели Д. Нормана и напомнить, что в ранней модели Д. Бродбента она занимала второстепенную позицию хранилища условных вероятностей перехода. Действительно, память является, как известно, главным структурным компонентом любой компьютерной техники, тогда как у радиоприемника она просто отсутствует. Более прямой эффект компьютерная революция оказала в плане постановки и методического решения задач экспериментального исследования внимания. Благодаря сдвигам в общих взглядах на природу переработки информации и прогрессивным изменениям ме­тодического характера, с начала 70-х годов наступает новый, совре­менный этап изучения внимания. Его характеристику мы начнем в данной главе, продолжив обсуждение селективного аспекта внима­ния в следующем разделе, а изложению других, альтернативных ли­ний современных исследований посвятим, соответственно, третью и четвертую главы.

Каталог: ld
ld -> Общая характеристика исследования
ld -> Петинова М. А. П 29 Философия техники
ld -> Лингвистический поворот и его роль в трансформации европейского самосознания ХХ века
ld -> Образование в человеческом измерении
ld -> Социокультурные традиции в контексте становления и развития самосознания этноса
ld -> Физкультура и спорт issn 2071-8950 Физкультура
ld -> Культурная социализация молодежи в условиях транзитивного общества
ld -> Великую землю


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   39


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница