Психология внимания



страница35/39
Дата30.07.2018
Размер4.15 Mb.
ТипКнига
1   ...   31   32   33   34   35   36   37   38   39

6. Метавнимание.


"Каждый знает, что такое внимание. Это пристрастное, осуществляемое посредством умственной деятельности об­ладание в ясном и четком виде одним из нескольких, как кажется, одновременно возможных объектов или рядов мысли. Фокусировка, концентрация сознания - его суть. Это означает отказ от каких-то вещей, чтобы эффективно заниматься другими и является условием, располагающим реальной противоположностью в том спутанном, сумереч­ном и распыленном сознании, которое по-французски на­зывают distraction, а по-немецки Zerstreutheit" (James, 1890/1990, с. 261).

Некоторые авторы обнаруживают в этом отрывке из учебника У. Джеймса основные линии экспериментальной психологии внимания последних десятилетий (La Berge, 1990). Действительно, наблю­дения и факты житейской психологии нередко служат отправными пунктами постановки задач и гипотез научных исследований, но не в силах заменить их.

Дж. Джастроу пишет, что жалобы на собственную невниматель­ность столь обыкновенны и часты, потому что многие видят в своей неспособности сосредоточиться главную и единственную причину жизненных неудач. Между тем, секрет хорошей концентрации отно­сится к разряду тайн, разгадку которых знают все, но лишь отчасти, недостаточно и смутно (Jastrow, 1928).

Иногда в пылу противопоставления научного и других способов познания утверждают, что в литературе эзотерического и религиоз­ного содержания проблема внимания давно решена28. При этом ссы­лаются на туманные высказывания авторитетов, владевших техни­ками концентрации, медитации и молитвы. Однако, практическое познание не раскрывает сущности психологических процессов, не может быть отчетливо высказано и передано на понятийном уровне. О великом поэте, художнике и каллиграфе Иккю Содзюне (1394-1481) рассказывают следующую историю:



"Однажды один простолюдин обратился к мастеру дзен Иккю: "Учитель, пожалуйста, дайте мне несколько пред­писаний высшей мудрости". Иккю тут же взял кисть и на­писал слово ВНИМАНИЕ. "И это все? — удивился проси­тель.— Не могли бы Вы что-нибудь добавить?" Иккю на­писал подряд два раза ВНИМАНИЕ. ВНИМАНИЕ. "Ну и ну,— несколько раздраженно произнес мужчина.— Право я не вижу особой глубины или смысла в том, что Вы написа­ли". Тогда Иккю написал то же самое слово три раза под­ряд: ВНИМАНИЕ. ВНИМАНИЕ. ВНИМАНИЕ. Почти рас­серженно человек спросил: "Но что же подразумевается под словом внимание?" Иккю спокойно ответил: "Внимание означает внимание" (цитата по Ornstein, 1978, с. 123).

Иккю не столько проясняет положение дел, сколько задает оче­редную загадку психологам и толкает на размышление. Так, вспоми­нается следующее чаньское (дзенское) изречение: "Что невыразимо в словах, неистощимо в действии"29. Искусство каллиграфии требу­ет глубокой концентрации. Иккю не говорил о внимании, но показал свое умение сосредоточиться, когда писал соответствующие иерог­лифы несколько раз, подчеркнув тем самым огромное значение внимания для практики самосовершенствования.

Что же на самом деле знают о внимании обыкновенные люди, профаны и обыватели, а не философы, психологи, физиологи и не учителя медитации или отцы церкви? Когда и как это знание приоб­ретается и развивается? Насколько оно адекватно? Каким образом и при каких обстоятельствах оно используется? Когнитивная психоло­гия поставила эти важные вопросы сравнительно недавно, в начале 80-ых годов. Соответствующая область исследований оформилась внутри обсуждения метапознания как способности человека к вос­приятию и рефлексии процессов и продуктов своей умственной деятельности (напр., Forrest-Pressley et al., 1985). Главные теоре­тики метапознания Э. Браун, Г. Уэллман и Дж. Флейвелл считают, что умственные процессы не только воспринимаются, но и могут стать предметом специального рассмотрения и рассуждения. В ре­зультате у каждого человека складывается, как часть индивидуаль­ной "теории души", более или менее упорядоченная сумма пред­ставлений о своих познавательных процессах и способностях.

Метапознание определяют как знание различных аспектов позна­вательной деятельности и как управление этой деятельностью. Метавнимание является компонентом метапознания и включает в себя, соответственно, знание о внимании и управление вниманием (Miller, 1985). Метавнимание как знание основано на данных самонаблюде­ния и на каком-то этапе своего развития может быть сформулировано в речевой форме. Эту часть опыта самопознания можно отнести к декларативной памяти. Метавнимание как опыт управления вклю­чает в себя ряд умений, т.е. относится к процедурной памяти. Сюда входят: мониторинг текущего состояния внимания; анализ требова­ний к вниманию, предъявляемых определенной задачей в данной ситуации; выбор адекватной стратегии внимания и оценка ее про­дуктивности.

Задача исследования метавнимания поставлена в русле изучения интеллектуального развития детей как практическая проблема воз­растной и педагогической психологии. Здесь анализ метавнимания совпадает по целям и пересекается с исследованием метапамяти, которая была и остается в центре интересов данной области совре­менной когнитивной психологии. Остановимся на некоторых резуль­татах и выводах изучения метавнимания, обратившись к материалам обзора, выполненного американским психологом Патрицией Мил­лер.

П. Миллер пишет, что "метакогнитивный взгляд направлен не на несовершенства самого внимания, а на знание ребенка о внимании и на способность использовать умения управления вниманием. Иссле­дование метавнимания является дополнительным, а не альтернатив­ным по отношению к давней линии изучения возрастных изменений внимательного поведения. Развитие и адекватное использование умений внимания представляют собой многостороннее достижение, одну из граней которого образует метавнимание" (Miller, 1985, с. 162).

В первом исследовании метавнимания изучались представления о внимании школьников (Миллер, Биги, 197930). Ученикам первого, третьего и пятого классов показывали зарисовки знакомых ситуаций: объяснение учителя в классе; выполнение домашнего задания при включенном радио или телевизоре; чтение книги в библиотеке, когда туда входит группа горланящих детей; призывы матери, обращенные к ребенку, находящемуся в своей комнате и занятому каким-то делом и др. Детям задавали вопросы относительно тех факторов, которые могли помешать или, напротив, помочь концентрации главного пер­сонажа этих сцен. Использовали две процедуры отчета. Первая про­ходила в форме свободного интервью; во второй же респонденты выбирали из нескольких ответов тот, который, по их мнению, наи­лучшим образом характеризовал внимание ребенка (персонажа кар­тинки) в данной ситуации.

По ходу непринужденных бесед с детьми выяснилось, что боль­шинство из них (75, 79 и 87% учеников 1-го, 3-го и 5-го классов, соответственно) постоянно сталкиваются с трудностями сосредото­чения внимания, причины которых они находят в отвлечении на других балующихся детей, отсутствии интереса, шумах в помещении или за его пределами. Они также знали, что дети менее внимательны, чем взрослые, и что трудно уделить внимание чему-либо еще, если занят какой-то деятельностью. Младшие школьники указывали на шум и плохое поведение ребят как на главные факторы отвлечения внимания, тогда как пятиклассники чаще ссылались на отсутствие интереса и усилий сосредоточиться, на желание заняться каким-то другим делом, на недостаток знаний и опыта. Однако эта возрастная тенденция практически сошла на нет в ответах, полученных по вто­рой процедуре отчета. Авторы предположили, что причина возрас­тных различий в указании факторов внимания лежит не в том, что первоклассники меньше знают о внимании, чем пятиклассники, а в разной доступности и возможности коммуникации этих знаний.

Это предположение подтвердили данные исследования относи­тельного веса факторов интереса и шума, проведенного с детьми трех и четырех лет при помощи специально разработанной невербальной методики (Миллер, Заленски, 1982). Детей просили выбрать одну из двух ситуаций, смоделированных куклами и игрушечным реквизи­том домашней обстановки. В одной половине проб малыш слушает маму, рассказывающую про новую игру; в другой он пишет цифры. Пара сцен могла различаться по уровню шума, уровню интереса или по тому и другому фактору. Ребенок отбирал ту сцену, в которой кукольный малыш будет лучше слушать маму или записывать циф­ры. Во всех пробах данного эксперимента выбор детей оказался не­случайным — 75% для условия слабого шума и 92% для условия интереса. Пробы со столкновением факторов также показали боль­шую значимость интереса. Итак, уже трехлетние дети знают, что шум и отсутствие интереса мешают вниманию и, кроме того, рас­сматривают интерес как фактор более значимый, чем шум.

Дальнейшее исследование, проведенное с детьми разных возрас­тных групп и студентами, показало, что хотя доминирование интереса сохраняется, старшие дети и взрослые комбинируют информацию о шуме и интересе более сложным образом. Перевес интереса с воз­растом уменьшается. Младшие как бы просто складывают два факто­ра, тогда как старшие придают шуму большее значение при высо­ком интересе, чем при умеренном и низком (Миллер, 1982; Миллер, Шаннон, 1984).

П. Миллер пишет: "Устойчивое мнение детей, что интерес к зада­че больше влияет на внимание, чем уровень окружающего шума, выглядит несколько удивительно. Интерес не наблюдаем, абстрак­тен и психологичен, тогда как шум можно воспринимать прямо и, следовательно, легче понять. В литературе социально-когнитивной ориентации показана возрастная тенденция перехода от решений, принимаемых на основе наблюдаемых, конкретных событий к реше­ниям, основанным на ненаблюдаемых, психологических событиях и свойствах (Шантц, 1983). Одно из возможных объяснений акцента на интересе лежит в открытии Пиаже (1929), что маленькие дети обладают преувеличенным чувством личностной детерминации. Желание человека, чтобы нечто произошло, может стать, по их мне­нию, причиной происходящего, и поэтому он отвечает за свое пове­дение" (Miller, 1985, с. 192). Автор добавляет, что дети, по-видимому, правы, подчеркивая значение интереса и его перевес над шумом, так как мотивация является универсальным фактором ре­шения задач, а шум, по данным экспериментальных исследований, мешает деятельности далеко не всегда. В исследованиях метапамяти также обнаружили превалирование субъективного фактора над объективным. Даже маленькие дети считают величину прикладываемых уси­лий более важной для хорошего запоминания, чем число запоми­наемых объектов (Уэллман и др., 1981). Кроме того, они рассматри­вают усилие как основную причину успеха деятельности (Кун и др., 1974).

В одной из работ изучали представления детей о влиянии числа отслеживаемых целей, шума, возраста и времени на внимание на­блюдателя. Дети шести лет отдавали должное всем переменным, тогда как четырехлетние лучше понимали эффекты шума и количе­ства целей (Юссен, Берд, 1979). В другой работе обнаружили тенден­цию понижения оценки денежного вознаграждения как фактора внимательного поведения у детей в возрасте от 7 до 11 лет (Лопер и др., 1982).

В качестве специальной линии исследований метавнимания П. Миллер выделяет изучение развития стратегий борьбы с отвлече­ниями (Йейта, Мишел, 1979. Мишел, 1983). Основной методический прием заключался в том, что ребенку показывали и обещали пода­рить привлекательный объект, но при условии соблюдения им правил поведения наедине с этим объектом (не разрешалось приближаться и трогать его в течение определенного времени). Оказалось, что уже к семи годам появляются и затем становятся все более разнообразны­ми стратегии самоотвлечения, которыми дети сознательно пользу­ются, чтобы противостоять искушению. Данные этого цикла иссле­дований, а также интервью Миллер и Биги (1979) говорят, как пишет П. Миллер, о растущем осознании психологической природы иску­шения, а также о развитии стратегий увода внимания от соблазни­тельных объектов и событий. Дети узнают, что сила соблазна падает, если контролировать себя с целью получения вознаграждения, вы­полнения домашнего задания, слушания учителя, чтения книги в библиотеке и т.д. Они узнают и осваивают приемы сопротивления привлекательным объектам: сокрытие или устранение предмета; ухода прочь от него и концентрации на задаче. Дети сознательно меняют эмоциональное отношение к желаемому объекту путем раз­мышления о его нейтральных свойствах, о задаче или о чем-то посто­роннем. "В целом же данное исследование говорит о том, сколь ус­ловно отделение внимания от социально-личностного развития и, в том числе, от самоконтроля, мотивации и эмоций. В реальных, жиз­ненных ситуациях эти факторы влияют на внимание постоянно" (Miller, 1985, с. 196).

В другом исследовании метавнимания дошкольники, ученики 2-го, 5-го классов и студенты оценивали значение ряда переменных, влияющих на внимание и как следствие на продуктивность запоми­нания (Миллер, Вайс, 1982). Авторы разбили этот ряд согласно схеме метакогнитивных факторов, предложенной ранее Дж. Флейвеллом и Г. Уэллманом (1977), на 3 класса: 1) личностные переменные (возраст, интерес, размышления о посторонних объектах, при­слушивание к соседям); 2) переменные задачи (относительная заметность релевантных и нерелевантных стимулов, шум, дис­танция между релевантными и нерелевантными объектами); 3) стратегические переменные (селективность осмотра, его систе­матичность, наименование).

Испытуемые всех возрастных категорий указали на эффекты 4-х переменных (возраста, порядка осмотра, уровня интереса и стратегии наименования) и не придавали значения фактору дистанции. Школьники не понимали также влияния разницы в заметности релевантных и нерелевантных стимулов задачи. Ав­торы приходят к следующим выводам. Во-первых, даже пяти­летние дети осознают эффекты нескольких переменных. Во-вторых, рост метавнимания происходит преимущественно в пе­риод перехода от дошкольного (воспитанники детского сада) к школьному детству (ученики 2-го класса). В-третьих, понимание переменных задачи наступает позже, чем понимание личностных и стратегических переменных.

Исследованию стратегических переменных, в частности стра­тегии селективного внимания, посвящено специальное исследо­вание (Миллер, Вайс, 1981). Здесь, в отличие от опытов с отвле­чением, нерелевантные стимулы включались в условие задачи. Перед испытуемым ставили деревянный ящик, в верхней части которого располагались 12 самозакрывающихся дверей с рисун­ком либо клетки, либо домика. На обратной стороне каждой дверцы находилось изображение, соответственно, животного или предмета домашнего обихода. Испытуемого просили открыть релевантные дверцы (напр., с клетками), чтобы запомнить объ­екты (животных) и затем точно указать место каждого. Время одной пробы составляло 25 с. В эксперименте участвовали уче­ники 2-го, 5-го и 8-го классов.

Второклассники открывали релевантные и нерелевантные дверцы одинаково часто — подряд или случайно. Подавляющее большинство восьмиклассников и многие пятиклассники, напро­тив, всегда или почти всегда открывали релевантные двери. П. Миллер подчеркивает, что, согласно данным интервью с учени­ками той же школы, второклассники знали о преимуществах стратегии селективного зрительного внимания и, тем не менее, в ситуации эксперимента этим знанием не воспользовались. Дос­тупность содержаний метавнимательного знания П. Миллер считает важнейшим приобретением на пути когнитивного раз­вития ребенка.

Адекватную основу теоретического объяснения фактов иссле­дований метавнимания автор находит в модели общих метакогнитивных недостатков детей (Браун, 1978) и теориях социаль­ной атрибуции (Хайдер, 1958; Келли, 1973; Вайнер, 1980). Э. Браун описывает уве­личивающиеся по ходу развития интеграцию метакогнитивных зна­ний и согласование процессов управления познавательными функ­циями. Теоретики социальной атрибуции определяют направление причинных связей между компонентами знания и их изменение в процессе организации когнитивного опыта.

П. Миллер строит на этой основе организационную модель метавнимания как системы, состоящей из многих взаимосвязанных ком­понентов и процессов. Автор различает 4 аспекта организации этой системы: 1) различных знаний о внимании; 2) различных процессов управления вниманием; 3) знаний о внимании и других когнитивных процессах; 4) процессов управления вниманием и другими познава­тельными функциями. П. Миллер отмечает, что работы по каждому из этих аспектов пока единичны. Большинство исследований метавнимания нацелено на сбор и описание новых фактов. Однако наста­ла пора перехода к экспериментальной разработке объяснительных моделей метавнимания. Исходным пунктом такого исследования мо­жет быть тщательный анализ внутренних и внешних условий при­своения и роста знаний метавнимания, а его акцент следует сместить с изучения отдельных составляющих метазнания на анализ развития их организации. В связи с этим П. Миллер ссылается на работу за­падных последователей Л.С. Выготского, посвященную изучению способов взаимодействия взрослого и ребенка при совместном реше­нии задач (Верч и др., 1980). В заключении автор пишет: "Предла­гается направить фокус будущих исследований всех областей метапознания на его социальный, мотивационный и личностный кон­текст. Изучение метавнимания включает в себя эти факторы — напр., отвлечения на сверстников, уровень интереса к задаче, само­контроль и социальные соблазны — гораздо в большей степени, чем другие сферы метапознания. Растущее осознание и управление соб­ственным вниманием и познанием является лишь одной стороной развития более обширного самосознания и саморегуляции" (Miller, 1985, с. 218).


Каталог: ld
ld -> Общая характеристика исследования
ld -> Петинова М. А. П 29 Философия техники
ld -> Лингвистический поворот и его роль в трансформации европейского самосознания ХХ века
ld -> Образование в человеческом измерении
ld -> Социокультурные традиции в контексте становления и развития самосознания этноса
ld -> Физкультура и спорт issn 2071-8950 Физкультура
ld -> Культурная социализация молодежи в условиях транзитивного общества
ld -> Великую землю


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   31   32   33   34   35   36   37   38   39


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница