Психология преступника содержание



Скачать 243.23 Kb.
страница7/8
Дата28.07.2018
Размер243.23 Kb.
ТипЛитература
1   2   3   4   5   6   7   8
ПСИХОЛОГИЯ ПРЕСТУПНИКА – ТЕРРОРИСТА.
Неблагополучие общества способствует не только росту психических расстройств и их выявлению. Из представителей маргинальной по психи­ческим расстройствам части населения нередко формируются различные объединения, представляющие угрозу для окружающих. Даже выдвигают­ся отдельные представители, становящиеся лидерами определенных групп населения. Не менее интересна и проблема патопластики психических расстройств при резких социальных сдвигах. Как у части населения, так в большей степени у многих психических больных растет агрессивность.

Крайнюю опасность представляет такое набирающее в последнее вре­мя силу явление как терроризм, имеющий транснациональную распростра­ненность.

Как отмечается в литературе, появление террора было знаком того, что наивный либеральный инди­видуализм XVIII века завершился. Начался период, когда из-под оболочки цивилизации, прогресса в общественной жизни стали проглядывать древ­нейшие пласты, таящиеся в глубинах человеческой психики. В частности, с точки зрения культурологи современный террор восходит к жертвопри­ношению. Главная черта нового террора — первич­ность воли к насилию. Обоснование, каким бы прав­доподобным оно ни было, оказывается вторичным, Этот феномен подробно изучен психологами и фило­софами, которые работали с немецкими и французс­кими террористами 70—80-х годов. Выяснилось, что мотивы у людей, занимавшихся террором, абсолютно произвольны: от личной обиды на кого-то до слож­нейших политических теорий. Серьезность этих те­орий на поверку оказывалась фальшивой — человек мог месяцами разви­вать свои идеи, а потом вдруг от них отказаться. Интересно, что в случае с террором в Кизляре все именно так и происходило. Многие удивлялись, почему глава террористов Р. не мог внятно объяснить цель своей акции, говорил то одно, то другое. Но если согласиться с тем, что механизм нового террора заложен в человеке очень глубоко, подмят пластами словесных обоснований, то все встанет на свои места.

Чаще всего дает толчок террористическим действиям чувство безвы­ходности из той ситуации, в которой оказались какие-то люди, некое мень­шинство, психологический дискомфорт, который побуждает их оценивать свое положение как драматическое. Это может быть меньшинство нацио­нальное, как, скажем, баски, корсиканцы, бретонцы, ирландцы. Или же мень­шинство, объединяющееся по каким-то идеологическим убеждениям или религиозным мотивам... Во всех случаях мотивация схожая: наш народ, наша культура, наш язык, наша вера на грани исчезновения... а поскольку нашим доводам никто не внемлет, остается одно — язык ответного наси­лия, язык бомб... Но тут надо очень тонко отличать реальность от ее фан­тасмагорических восприятии. Двадцать пять лет назад в Англии возникла таинственная “бригада гнева”, объявившая, наподобие итальянских “Крас­ных бригад”, войну существующему строю и учинившая два десятка взры­вов в публичных местах, а спустя год Скотленд-Ярд арестовал четырех ее членов... и это был весь ее наличный состав!

От малого числа участников террористическая группа не становится менее опасной. Достаточно вспомнить секту “АУМ Синрике”: если бы её первая атака в токийском метро удалась в полной мере, погибло бы 40 тысяч людей. Но коллективный бред поистине не знает границ: ведь по добные же акты секта планировала провести и в других странах, где eй удалось обосноваться, включая Россию. Патологический терроризм совер шенно иррационален, абсурден, он всегда дело рук людей, явно пребываю щих “вне нормы”. В то же время было бы опасно его недооценивать. Ее ближайшие годы можно даже предвидеть серьезный рост патологического насилия в мире. Смена тысячелетий, к которой приближается человече­ство, способствует нагнетанию страхов, связанных с представлением о “конце света”. Отмечается, что мы можем столкнуться в предстоящие годы с новой пато­логией террора, и в этом смысле “АУМ Синрике” стоит воспринимать, скорее всего, как грозное предзнаменование.

Генезис формирования и динамики поведения личности “индивидуаль­ного” террориста может быть проиллюстрирован следующими материала­ми журналистского расследования газеты “Известия” “Семейный убийца”.

Анатолий О. считал себя “терминатором” - вламываясь глухой ночью в окраинные сельские хаты, он с порога расстреливал картечью их взрослых обитателей, потом ножом или лопатой добивал детей, забирал нехитрый домашний скарб, обручальные кольца и день­ги, поджигал дом и исчезал.

Ему 37 лет, он сирота, воспитывался в детском доме, учился в Малининском лесотехникуме и закончил “мореходку”. В 1985—1986г. работал на теплоходе “Максим Горь­кий”. Пребывая в Германии, просил политического убежища. Получив отказ, совершил несколько мелких преступлений, за что был арестован, выдворен из страны, а по возвраще­нии в СССР уволен с работы. В Германии примкнул к мормонам и сейчас заявляет, что в религиозной секте под влиянием сектантов стал совершать убийства. Работал в пожар­ной охране в Васильевском районе. 3,5 месяца лежал в Киевской психбольнице с диагно­зом шизофрения. Выйдя из клиники, О. стал убивать людей с особой жестокостью.

О. - рыжий, маленький (рост около 160 сантиметров) и с виду совершенно неопасный, наводил на сельчан священный ужас. Почему-то никто из его дюжих и мускулистых жертв ни разу не попытался оказать ему сопротивление. Не пытался, хотя шанс был, так как во время убийств О. не ограничивался одной обоймой: каждый раз выходил на крыль­цо перезарядить ружье. Ему подчинялись с большой покорностью, надеясь, что, забрав из хаты все деньги, вещи, он помилует уцелевших жителей и уберется восвояси.

— Я убивал людей для того, чтобы познать себя. Человек — это игрушка, — говорил О., охотно пошедший на контакт с прессой: “Пусть о моих деяниях узнают все”.

Кроме каких-то, как он заявляет, высших религиозных целей, у него были и вполне обычные мирские. Так, например, семью Б. он уничтожил только потому, что один из них учился вместе с ним в лесотехникуме и “плохо разговаривал с ним”. А по дорогам Васильевского района колесил и убивал людей с досады оттого, что никак не мог застать дома местного жителя Л., когда-то работавшего с О. в пожарной охране и изрядно ему досадив­шего.

Расстреливая людей по всей Украине, он медленно и упорно продвигался к заветной цели — Одессе, где думал тайком пробраться на теплоход и нелегально доплыть до Герма­нии. Там он собирался не только “приобщиться к мормонам”, но и продолжить серию убийств.

Обо всем этом О. повествует хорошим литературным языком, цитируя Библию и немецких философов. Он высказывает идеи о ничтожности человека-жертвы, которым мог бы и Гитлер позавидовать. Он признает себя виновным во всех убийствах. [14]

Анализ криминогенной ситуации в РФ приводимый в прессе свидетельствует о том, что пре­ступные посягательства на жизнь и здоровье людей продолжают оставать­ся одной из самых острых проблем. Преступники физически устраняют не только не угодных им крупных хозяйственников, предпринимателей и финансистов, но перед угрозой воз­можного разоблачения организовывают убийства сотрудников правоохра­нительных органов, журналистов.

Терроризм — это не только прокламация целей и методы их осуществ­ления. Это еще и “рецепты кухни”: как похищать людей, как устанавливать бомбы, используя при этом достижения электроники, и мно­гое другое. Третья волна терроризма, прокатившаяся по Европе за после­днюю четверть века — условно объединим ее термином “политический терроризм”, — оставила свои рецепты преступным организациям, общий признак которых явно сводится к одному неопровержимому определению: криминальные структуры. Когда правительство Италии прижало Сици­лийскую мафию, та ответила серией бомбовых взрывов против правитель­ственных учреждений — почерк для нее совершенно новый, однако хоро­шо нам знакомый по деятельности “идеологических” боевиков. Равным образом и “АУМ Синрике” взяла на вооружение насильственные методы политических групп, считавших, что их “безвыходное положение” оправ­дывает любые средства достижения цели. Итак, “терроризм удалось при­гнуть к земле головой— он взбрыкнул ногами.” Двадцать лет назад в мотивациях политических и уголовных группировок существовало отчет­ливое различие, теперь этот барьер стерт. Не говоря уже о том, что уголовный мир, даже если он прямо не претендует на власть, стремится ее контролировать. В годы “холодной войны” от 80 до 90% международных террористических актов так или иначе исходили из стран Ближнего Вос­тока, за что в конце концов заплатили своей репутацией Саддам Хусейн, полковник Каддафи, лидеры Сирии, Ирана, Ливии. Терроризм нес на себе явный отпечаток идеологической и политической вражды разделенного мира. С наступлением нового порядка — или, к сожалению, беспорядка — место поверженного предшественника занимает еще более беспощадный, неразборчивый в средствах, криминальный, патологический терроризм. Почерк его хорошо виден даже по тем политическим целям и нацио­нальным лозунгам, которые декларируют участники большинства конф­ликтов, разразившихся на территории России, не говоря уже о методах, которыми они не брезгуют действовать.


Каталог: kopilka -> Podrostki
Podrostki -> Психология личности правонарушителя психологическое понятие личности правонарушителя
kopilka -> Духовно-нравственное воспитание личности
Podrostki -> Реферат выполнил аспирант: Сахаров А. В
kopilka -> Экскурсия по городу «Чудеса города Перми» для учащихся 3-4 классов
kopilka -> Лицейский праздник (19 октября)
kopilka -> План урока: Истоки декабристского движения Возникновение тайных обществ Программы «Северного» и«Южного» обществ
kopilka -> Особенности мыслительной деятельности у детей с нарушением зрения


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница