Психология преступника содержание



Скачать 243.23 Kb.
страница5/8
Дата28.07.2018
Размер243.23 Kb.
ТипЛитература
1   2   3   4   5   6   7   8
ПСИХОЛОГИЯ ПРЕСТУПНИКА – УБИЙЦЫ.
Личность насильственного преступника характеризуется, как правило, низ­ким уровнем социализации, отражающим проблемы и недостатки трех основных сфер воспитания: семьи, школы и производственного кол­лектива. Мотивационная сфера этой личности характеризуется эгоцент­ризмом, стойким конфликтом с большинством представителей окружаю­щей среды, оправданием себя.

Алкоголь в такой группе, как правило, является катализатором, активи­зирующим преступную установку.

При системно-структурном подходе к анализу генезиса отклоненного поведения установлено, что около 85% преступлений против личности совершается лицами, связанными с потерпевшими деловыми, родственными, интимными и другими отношениями, и преступление явля­ется конечной фазой конфликта, возникшего в результате этих отноше­ний.

Таким образом, психологические исследования личности преступника дают возможность выявить подлинные мотивы и причины конфликтной ситуации и наметить пути их преодоления, т. е. осуществить индивидуальную профилактику.

Весьма актуальным для профилактики насильственных правонарушений было бы осуществление контроля за психическим состоянием эмоционально неустойчивых лиц (аффекты в скрытой форме) и коррекция эти состояний, осуществляемая специальной психологической службой.

При выяснении механизма образования преступного умысла необхо димо сочетать знание общих закономерностей преступности с глубоким изучением личности преступника. Последнему во многом способствует знакомство с социальными группами, членом которых является данный индивидуум. Изучение структур взаимоотношений, бытующих в ближай шей среде этого лица, знание психологии социальных групп, членом ко рых является эта личность, необходимо для раскрытия связи личности общества, связи индивидуального и общественного сознания. Обществен ное лицо любого человека во многом обусловлено содержанием его “мик ромира”.

Психологическая структура этого “микромира” служит мощным катализатором индивидуального поведения. Характер поведения зависит содержания соответствующих норм поведения окружающей среды.

Анализ “микромира” способствует составлению объективной характеристики личности преступника: раскрывает уровень социализации. Актуальными для криминальной психологии являются: следования так называемых “маргинальных” личностей, основными характеристиками которых является внутренняя социальная нестабильность. Для “маргиналов” характерна неспособность личности достаточно глубоко и полно освоить культурные традиции и выработать соответствующие социальные навыки поведения той среды, в которую эта личность оказалась внедренной: житель сельской “глубинки” вынужденный жить и работать в большом городе, взрослый человек, переселившийся в область, где говорят на незнакомом ему языке, и не знающий традиций и обычаев данной местности и т. п.

“Маргинальная” личность испытывает высокое социальное напряжение и легко вступает в конфликт с окружающей социальной средой. Внутриролевой конфликт выливается в преступление в случае, когда

• требования одного сегмента (составной части) социальной роли про тиворечат требованиям другого сегмента роли;

• возможный выход из создавшейся ситуации заключается в нарушении тех ролевых требований, соблюдение которых обеспечивает уголовно-правовым принуждением;

• санкции — как позитивные, так и негативные (экономические, со- циальные, правовые, моральные), препятствующие такому исходу, либо недостаточны, либо нереальны;

• лицо отчуждено от сегментов социальной роли, противоречащих преступному варианту поведения.

Последний фактор очень важен, потому что он определяет исход внутриролевого конфликта. Здесь мы подходим к вопросу о мотивирующем значении аффективного, установочного элемента структуры социальной роли. Здесь возможны два крайних варианта: отчуждение от роли и иден­тификация с ролью, ее требованиями.

Преступление можно рассматривать как отклонение от нормы во взаи­модействии личности с окружающей социальной средой. При совершении насильственных преступлений нарушение нормального взаимодействия с социальной средой связано с острой конфликтной ситуацией. В литературе излагаются характер и виды таких конфликтов с учетом индивидуальных осо­бенностей личности преступника и условий внешней социальной среды.

Конфликты “парные”, в которых принимают участие чаще всего соседи, знакомые по работе, родственники и супруги, как правило, связаны с пси­хологической несовместимостью, неумением наладить нормальные взаимоотношения, а реализация их в агрессивной форме объясняется низким уровнем правосознания, морали, невоспитанностью и т. п.

Среди российских предпринимателей оказалось немало людей с низ­ким уровнем этики и правосознания, которые свое неумение организовать бизнес, а в ряде случаев просто организовать нормальные отношения с окружающими пытались компенсировать актами агрессии. Практически, у этих людей преступное поведение становилось способом разрешения конфликтной ситуации, которую они сами провоцировали. Примером могут быть материалы расследований убийств трех человек, причем одной из жертв был предприниматель и депутат Государственной Думы С.

С. 1961 г. рождения. Уроженец Краснодарского края. Образование среднее. Служил в пограничных войсках. После занимался предпринимательской деятельностью. Основные направления: торговля, производство водки. Много раз его предприятия прогорали, но он создавал новые. 12 декабря 1993г. избран депутатом Государственной думы.

С. возвращался после ресторанных гуляний домой. Несмотря на подвыпившее состоя­ние, депутат сам сел за руль служебной “Волги”. Уже около дома дорогу ему преградила группа молодежи. Перед этим ребята тоже выпивали. С., озлобленный, что ему не уступают дорогу, вышел из машины и начал кричать. Некто И. ответил тем же. Перебранка продолжалась недолго: депутат снова сел в машину и поехал в ресторан за подмогой.

Вернувшись в двумя друзьями, С. нашел ребят на том же месте. Но разборки не вышло: одни из его “бойцов неожиданно узнал в обидчике С. своего давнего друга. Они буквально бросились друг другу в объятия: мир тут же был восстановлен. Все решили, что по этому поводу стоит выпить, и пошли обратно в дом. Звали и С., но он отказался.

Через полтора часа, то есть где-то в 4.30 утра, С. и И. встретились снова. Последний провожал свою знакомую О. домой. Сначала С. расстрелял из автомата своего обидчика, потом убрал девушку как нежелательного свидетеля.

Опасаясь мести со стороны родственников убитых им людей и, возможно, понимая, что правоохранительные органы его просто так не оставят, С. решил сматывать удочки. Через месяц после убийства, депутат-бизнесмен в спешке продает часть своей недвижимости и в том числе принадлежащий ему водочный завод “Спирт”. Покупателем в этой сделке выступает некто Н., но он не в состоянии выплатить все деньги сразу и остается должен С. 388 тыс. долларов.

Новый владелец завода “Спирт” деньги возвращать не торопился. 17 января 1995 г. С. взял у Н. расписку в том, что тот обязуется вернуть все деньги до 1 февраля 1995г. С каждым днем просрочки сумма долга увеличивалась на 50%.

И тогда должник обращается к своему знакомому О. с предложением убрать С. 0., который уже давно враждовал с С., сколотил крутую боевую бригаду из четырех человек. О. договорился со своим знакомым, часто бывавшим в баре “У Виктора”, что тот, как только появится С., позвонит по телефону.

Захватив в баре С., бригада двинулась в путь. Отъехав подальше от населенных пунктов, С. выволокли из машины и прикончили. [9]

Конфликты “групповые” характерны для некоторых групп молодежи. Корни этих конфликтов связаны с отрицательными местными традиция­ми и обычаями, а также слабой воспитательной работой, незаполненным досугом и низкой правовой культурой части молодежи, принимающей уча­стие в такого рода конфликтах.

Перенос локальной конфликтной ситуации на всю окружающую субъек­та социальную среду (иррадиация конфликта). Для данного вида конфлик­та характерно накопление напряжения (фрустрация), связанного с конф­ликтом в быту или на работе и перенос его (разрядка) на лиц, которые к первоначальной конфликтной ситуации никакого отношения не имели (случайные прохожие, соседи, супруги и т. п.).

Источник этой ненависти — за пределами случая, столкнувшего их, он коренится в жажде мести молодости за одиночество и болезни, за невоз­можность любить и быть любимым, за горечь унижений. Виновник много­лик и безличен, и поэтому месть ему оказывается местью его же жертве, порождая один из симптомов разрушения сознания — бессмысленное преступление.

Часто происходит “заражение” конфликтной ситуацией и участие в групповых хулиганских действиях и массовых беспорядках. Подобный вид конфликтов характерен для лиц с неустойчивой психикой, низким право­сознанием, низким уровнем общей культуры, легковозбудимых, склонных к конформизму, находящихся в толпе. Хулиганские проявления одного чело­века для таких лиц могут служить эмоциональным сигналом и примером для подражания.

Толпа сама становится единой громадной личностью и ведет себя так, как могла бы вести и миллионы лет назад. С помощью ее специфических механизмов, частично сохранившихся до наших дней, пред люди выжили в борьбе за существование, ведь пратолпа — из-за отсутствия второй сиг­нальной системы, сдерживающей эмоции и закрепляющей силу и скорость действия, — должна была отличаться от своего далекого потомка именно скоростью передвижения, страшной силой общего действия. И эти ско­рость и сила вырастали тем более, чем сильнее бушевала в пратолпе эмоция. А она склонна возрастать быстро и достигать гипертрофических масштабов. “Совершенно одинаковые чувства, которыми воодушевлены все члены общественного целого, внезапно возвышаются до крайней сте­пени напряжения, взаимно поддерживая и усиливая друг друга, как бы путем взаимного помножения”,— писал Тард. [10] С. Сигеле указывает на “мотив, соединявший несколько первых индивидуумов, который становится известным всем, проникает в ум каждого, и тогда толпа обретает единоду­шие”. [11]

Эмоция толпы переменчива, ярость легко переходит в ужас, погоня превращается в паническое бегство, и наоборот. Розанов доказывает это по­ложение опытом военных действий, когда панически бегущая толпа солдат в несколько секунд обращается в яростно атакующую волну.

Важнейшая особенность толпы и один из факторов ее скручивания — “критическая волна”: ниже нее мы обнаружим лишь остаточные следы эф­фектов, ею производимых, выше — ослабление и распад единого “сверхор­ганизма” на несколько дочерних.

Скручивание и дальнейшее управление толпой происходит с помощью жестов, криков, песен, телодвижений. Здесь важно подчеркнуть два момен­та. Во-первых, речь занимает в сигнальной системе толпы не единствен­ное, а скорее подчиненное место. Главная роль отводится первосигнальной системе: жестам, выкрикам, телодвижениям и т. п. Обращаться к толпе с разумной речью, втолковывать ей логические аргументы бессмысленно, а порой и опасно. Она плохо реагирует на доводы рассудка и не подчиняет­ся увещеваниям. Зато первосигнальные посылки воспринимаются ею с охотой, им она подчиняется легко, слушаясь выкрика, яркого и доходчивого жеста.

Во-вторых, толпа бурно реагирует на ритмические стимулы, возбуждаю­щие ее эмоцию. Ритмические хлопки, удары в бубен или барабан, даже в грудь, ритмические выкрики, ритмы возбуждающих мелодий и песен, вскидывание в едином ритме руки со сжатым кулаком, ритмический рев гло­ток — вот что ведет за собой и возбуждает толпу. Характерно, что ребенок проявляет способность воспринимать ритм намного раньше, чем смысл слова. Все это свидетельства древнейшего происхождения толпы, ее было­го могущества, когда она находилась в своем расцвете.

Внезапная организация толпы после фазы хаоса поражает всех ее ис­следователей. Представление о бесформенности этого “агрегата” абсо­лютно неверно! А. С. Розанов, наиболее заинтересованный в этой проблеме и понимавший значение строя для армии, подчер­кивает, что во время митинга толпа образует круг, а в беге она напоминает комету, то есть, очевидно, похо­жа на каплю, катящуюся по наклонной поверхности. [12]

В. М. Бехтерев указывает на необходимую плот­ность людей в толпе. Плотность создается касанием плеча к плечу, локтя к локтю, тела к телу — именно это формирует, по его мнению, один из важнейших толповых стимулов, выполняя как коммуникативную, так и эмоционально возбуждающую роль. “Нет толпы без вожака”,— писал А. С. Розанов, и это справедливо. Но не менее важно определить, кто же этот вожак?

Рассматривая примеры эмоционально напряжен­ных сообществ у животных, мы убедились, что вожаками, или лидерами, становятся, как правило, те особи, у которых нервные процессы подвижнее, ярче, у которых облегчен срыв типичной реакции на непривычное или сильное раздражение. Примерно та же картина обнаружена и у людей: чем слабее нервная система у человека, обеспечивающая и большую чув­ственность, и быстроту реакции, тем легче срывы рефлексов.

Изучение личности совершивших убийства выявляет у них сильную психологическую зависимость от другого лица. Убийцы в целом относят­ся к такой категории людей, для которых свободная и самостоятельная адаптация к жизни — всегда труд­ная проблема.

Факт преступлений показывает, что выход из кон­такта с жертвой для них — практически невозмож­ный способ поведения. Надо иметь в виду, что эта зависимость может реализоваться не только в кон­такте с жертвой, но и с кем-либо иным, тогда пре­ступление оказывается опосредованным зависимос­тью от третьего лица.

Указанная особенность формируется в очень ран­нем возрасте как результат позиции, которую зани­мает ребенок (будущий преступник) в семье. Суть позиции — отвержение, неприятие ребенка родите­лями, прежде всего матерью. Это означает определенное отношение мате­ри к ребенку, когда она либо не может, либо не хочет, либо не умеет сво­евременно и полно удовлетворить его потребности, в первую очередь естественные (в пище, тепле, чистоте). В результате ребенок оказывается в ситуации, если можно так сказать, хронического дефицита, постоянного неудовлетворения потребностей и постоянно зависит от матери, потому что только она могла бы их удовлетворить.

Ребенок живет как бы на предельном уровне: никогда не испытывает полной безопасности и удовлетворения своих потребностей, но не доходит до стадии полного лишения этих жизненно важных условий. Васильев называ­ет такое положение “ситуацией экстремальности существования”, которая несет в себе потенциально смертельную угрозу. Она и является источни­ком убийств как актов индивидуального поведения. Таким образом, “тема” жизни и смерти начинает “звучать” для людей, которые находятся в ситу­ации отвержения, по мнению Самовичева Е. Г., уже в самом начале жизни.

Убийство возникает как действие, направленное на сохранение авто­номной жизнеспособности преступника, как бы разрывающее связь с жизнеобеспечивающим фактором, который перестал выполнять эту приписан­ную ему функцию.


Каталог: kopilka -> Podrostki
Podrostki -> Психология личности правонарушителя психологическое понятие личности правонарушителя
kopilka -> Духовно-нравственное воспитание личности
Podrostki -> Реферат выполнил аспирант: Сахаров А. В
kopilka -> Экскурсия по городу «Чудеса города Перми» для учащихся 3-4 классов
kopilka -> Лицейский праздник (19 октября)
kopilka -> План урока: Истоки декабристского движения Возникновение тайных обществ Программы «Северного» и«Южного» обществ
kopilka -> Особенности мыслительной деятельности у детей с нарушением зрения


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница