Психологический анализ виртуальной реальности



Скачать 171.67 Kb.
страница1/2
Дата09.07.2018
Размер171.67 Kb.
  1   2


Спиридонов В.Ф.

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ВИРТУАЛЬНОЙ РЕАЛЬНОСТИ

1. реальность реальная и виртуальная

Термин, вынесенный в заглавие статьи, вызывает весьма противоречивое отношение: одни видят в нем знак перемен, вызванных успехами компьютерной техники, другие — считают очередным интеллектуальным излишеством. Вторые при этом ссылаются на очевидный конфуз: техническим путем построено нечто, чего не только объяснить, но и назвать-то толком никто не умеет. Сам термин вызывает законный вопрос: виртуальная реальность — это, действительно, реальность или что-то другое?1

Востребованный ответ обнажает трудности с определением понятия “реальность”. Неожиданно выясняется, что оно относится к числу ключевых, чуть ли не мировоззренческих, определяя взгляды на место человека в универсуме и даже ответ на кантовский вопрос: на что я смею надеяться? Недостаточная проясненность смысла приводит к парадоксам (возможно, и сам термин “виртуальная реальность” из их числа).

Расхожее словоупотребление, затушевав явную многозначность, наделяет реальность двумя атрибутами. Во-первых, — существование. Реальность есть что-то несомненно присутствующее во мне или в окружающем мире, при этом допускающее критическую проверку этого обстоятельства и успешно ее выдерживающее2. Это однако лишь половина дела. Чтобы существовать в этой роли реальность требует абсолютно достоверного “носителя”, какого-то материала, из которого она и будет “сделана”. (Причем, материала не случайного, а имеющего непосредственное отношение к сути существования в этой реальности. Так, головной мозг, безусловно, является телесным органом человеческого сознания. Но считать его материалом, из которого сложено сознание, по меньшей мере, странно). Именно этот второй атрибут придает реальности ее несомненность и верифицируемость, а также служит дополнительным аргументом в борьбе с внутренними и внешними скептиками. Что может быть реальнее, чем температура пламени, которое обжигает вам руку, или болевое ощущение, которое возникает в этой связи, чем твердость каменной стены, сквозь которую вам не дано пройти!

Подобный ход мысли весьма распространен. Понимание реальности как того, “что есть”, выступает общим местом в структуре самых разных мировоззрений. Одной из самых известных является почтенная традиция, в рамках которой здравый смысл, традиционное естественнонаучное мышление и даже отдельные направления философии объявляют реальностью (объективной!) то, “что существует вне и независимо от человеческого сознания, т.е. материальный мир, природу, бытие” (Энциклопедический словарь, 1954).3

Структура такой реальности может быть хорошо описана привычной двоичной субъект-объектной схемой, в которой человеческому познанию противостоит “равнодушная природа”, выступающая объектом познания (см. Рис. 1). Тесная связь познавательных структур и объекта познания, цементирует схему и создает заметные проблемы для любого научного исследования, претендующего на объективность. Кажется, что в рамках такого подхода виртуальной реальности, вообще, не находится места. Будучи реализована в материале, она теряет все свои особенности и становится просто реальностью. Однако не все так просто.

Рис 1. “Привычная” или “естественнонаучная” схема реальности.


Мир Структуры познания

(материал из которого он сложен)




и рефлексии (ощущения, образы, понятия и т.п.)


По-видимому, здесь виртуальная реальность может проявлять себя в двух взаимосвязанных формах. Именно посредством этого понятия удается зафиксировать возможность еще не случившегося, но вероятного на полюсе объекта (в мире) и субъективную непроявленность на полюсе структур познания. Итак, виртуальное в этой схеме — это еще не случившееся, возможное, с одной стороны, и еще не воспринятое или неосознанное, с другой. Принципиальное единство или конгруэнтность познающего и познаваемого остается незыблемым. Важно заметить, что в этом контексте неверное восприятие или осознание — это не более, чем досадная ошибка.

Ситуация значительно усложняется, но остается принципиально той же самой, если расширить состав реальности или выстроить ее из другого материала. В качестве “строительных блоков” помимо материи и ее производных, могут быть использованы структурные составляющие индивидуального или коллективного бессознательного, идеи, нейтральные элементы опыта, а также многое другое. В этом случае процессы познания будут иначе организованы (например, будут преимущественно рефлексивными или интуитивными), направлены на иной объект, их результат будет выражен на другом языке (скажем, интенций и феноменов, архетипов или превращений либидозной энергии и т.п.). Однако познавательное отношение субъекта к объекту останется неизменным.

В значительной степени отличным от предыдущего случая оказывается способ формирования виртуальной реальности: его можно назвать “превращенным осознанием”. Даже будучи просто названы, обозначены словами, содержания сознания включаются в совершенно необычные связи и отношения. Любое содержание, будучи осознано человеком, становится для него реальностью вне зависимости от своего соответствия чему-то, лежащему вне сознания или в его пределах. Оно наделяется атрибутом существования, становится несомненным и подменяет собой внеположные содержания и факты. В этом смысле галлюцинация также реальна, как лицо диктора на телеэкране, воспоминание о первой школьной учительнице или физические свойства окружающих предметов. Популярная идеологическая формула недавних времен (“Овладев массами, идеи приобретают материальную силу”) хорошо иллюстрирует “превращенную” природу виртуальной реальности.

Ситуация становится еще более драматичной, если мы используем метафоры – специальные средства для разговора о содержаниях сознания. В такой ситуации можно легко поверить, что Эдипов комплекс — реальный факт биографии, имеющий место у большинства мальчиков в определенном возрасте, черная кошка, пересекающая дорогу, — знак грядущей неудачи, а психика человека функционирует по аналогии с компьютером. Подмены такого рода — характерный пример виртуального характера понятий, которые мы используем для изъяснения нашего внутреннего мира.

Всплеск интереса к “виртуальной” проблематике инициирован лавинообразным развитием и распространением новых информационных технологий. Сам факт рождения и “новейшее” употребление термина выдает явное удивление: “компьютерная” виртуальная реальность — это реальность без соответствующего “материального” носителя. Реальность, которая опирается, не понятно на что. В этом, видимо, и заключается ее виртуальность. Кажется, что техническими средствами сконструирована то ли “ненастоящая”, то ли “ненормальная” реальность. В этом отношении это, конечно же, явная альтернатива вышеописанному. Здесь уже возникло огромное количество резонных терминологических уточнений — возможная реальность, воображаемая реальность и т.д.

Однако такая виртуальная реальность достаточно просто укладывается в ту же “привычную” схему. Все дело в том, что по аналогии с примером о человеческом мозге и сознании компьютерное “железо”, hard-ware, необходимое для реализации сетей типа Internet или сложных имитационных систем, не может служить полноценным материалом для межличностного общения или для хранения и трансляции накопленных человеческих знаний. Ведь они явно слеплены “из разного теста”.

Но это совершенно не означает, что материал в этом случае, действительно, отсутствует. Психологическая реальность, которая возникает помимо и вне компьютера, доминирует в процессе “сетевого” общения. Вы апеллируете именно к другому человеку, а если собеседника в явном виде нет (скажем, при работе с традиционной базой данных), наделяете технические устройства психологическими чертами. Если процесс общения идет без сбоев, то наличие компьютера (как и факса или телефона и т.п.) просто не осознается, равно как не осознаются психологические механизмы, обеспечивающие нормальное общение в привычных житейских ситуациях. Параметры работы техники (медленный темп передачи сообщения в режиме on-line, например) интерпретируется пользователем как психологические особенности собеседника (он – тугодум). Для невнимательного взгляда все это лишь усиливает ощущение “ненормальности” такой реальности.

Однако взаимодействие человека с сетью не исчерпывается поиском информации. Контакт с Internet и иными техническими новшествами устроен гораздо сложнее: здесь мы и вправду сталкиваемся с какой-то иной реальностью. Но она становится таковой отнюдь не за счет тактовой частоты процессора, продуманного soft-ware’а или наличия специальных имитирующих устройств. Расхожая фраза “да они там живут!” по адресу пользователей, не встающих от компьютера, достаточно точно передает суть возникающих взаимоотношений. Реальность предоставляет человеку сопричастное ему место для жизни и определяется не столько познавательным, сколько экзистенциальным (жизненным) отношением к ней. Только если люди начинают выполнять определенные условия и как следствие относиться к ним соответствующим образом, нечто (скажем, компьютерная игра) начинает существовать в качестве реальности и открывается как возможное место для жизни.

Первыми о наличии бытийной составляющей реальности заговорили философы-экзистенциалисты. Таким образом “экзистенциальная” схема реальности оказывается сложнее “привычной”. Она несет в себе наряду с процессами и структурами познания включенность человека в мир, вовлеченность его в бытие (Рис.2). Самой простой иллюстрацией этой мысли выступает не очень удачное понятие “экологической ниши”, которая в силу того, что “свита играет короля”, задает способ жизнедеятельности человека. Существование в такой реальности связано с обычными человеческими вопросами: как жить? зачем жить? жить ли?

В рамках “экзистенциальной” схемы термин “виртуальная реальность” также находит вполне осмысленное применение. Им описывается два сорта явлений: с одной стороны, суждения, иллюзии, выдумки, не имеющие отношения к миру, и не познанное и неосознанное бытие, которое может обходиться совсем без осознания, с другой. Любопытно, что и с наращиванием, и с преодолением такой виртуальности, по-видимому, связано будущее рынка программных продуктов. Ведь многочисленные кровавые миры (пока, к счастью, чисто игровые), наполненные монстрами, в которых вопросы смысла действий играющего вообще не возникает, — реальность сегодняшнего дня.

Рис. 2 “Экзистенциальная” схема реальности.

Структуры познания и

рефлексии



Мир

(материал, из

которого он сложен)



Укорененность в бытии4

Одно из наиболее известных применений данного хода мысли в психологии связано с понятием Зоны ближайшего развития (Л.С. Выготский). Суть этого явления заключается в том, что между результатами самостоятельных действий ребенка и его действий вместе со взрослым существует весьма значительный разрыв. Оно интерпретируется в буквальном смысле слова как зона ближайшего развития поведения и психики ребенка. Именно на основе этого явления строится взаимодействие в ходе обучения и воспитания. Т.е. взрослый ориентируется не на актуальное состояние ребенка, а на его еще не до конца проявленные возможности, которые и могут выявиться только по ходу их развития.

Чтобы четче оттенить различия двух обсуждаемых схем, попробуем сравнить их на простом примере. Как известно, некоторые психические состояния (например, депрессия или страх) имеют достаточно четкие телесные стигмы — точки их субъективной локализации. Вопрос о том, имеют ли аналогичные телесные “знаки” психические процессы, представляет собой весьма занятную проблему. Излишне говорить о том, что субъективная и объективная локализация — две большие разницы. Мы опрашивали в свободной форме испытуемых разного пола, возраста и профессиональной принадлежности о субъективной локализации их мышления, т.е. о том, чем они думают, где они ощущают мышление или где оно локализовано. Вопрос имеет явно провокационный характер, так как просит указать пространственное расположение того, что пространственных атрибутов в явном виде не имеет. (Лишь двое испытуемых из более чем 140 человек указали на это обстоятельство).

Распределение ответов очень характерно с точки зрения обсуждаемой темы. Первый тип ответов (12 % от всей выборки) — “мозг - орган мышления. Там оно и происходит” — четко характеризует “привычную” точку зрения. Связь такого мнения со знаниями, почерпнутыми, по-видимому, еще из курса школьной биологии, не вызывает сомнений. Любопытно, что испытуемые, дававшие ответы такого рода, неявно предполагали, что объективная (анатомо-физиологическая) и субъективная локализация мышления совпадают. Даже сомнение в этом пункте казалось им странным: если мышление — познание реальности, то при отсутствии ошибок обе локализации просто обязаны совпасть.

Попытка реально почувствовать свое мышление приводит к совершенно иному типу ответов: наблюдается как расширение и изменение зоны локализации, так и изменение языка описания (появляются рисунки, разного рода указания на динамику ощущений, конкретные примеры). Все полученные мнения были классифицированы по месту субъективной локализации мышления. Приведем несколько примеров полученных групп: “голова, лобная часть” (5% от общего числа ответов), “голова, без четкой локализации” (18%), “глаза” (9%), “голова и тело” (18%), “все тело” (4%), “части тела” (3%), “во мне и вне меня” (3%), “вне меня” (4%), “в речи” (3%), “в душе и в теле” (5%), “не знаю” (3%) и т.д.

Несмотря на всю “размытость” исследовательской ситуации, совокупность зафиксированных мнений вполне укладывается в единую структуру. Выявлено три “оси”, по которым они могут быть распределены: 1) “голова – тело”; 2) “внутри меня – снаружи”; 3) “тело – душа”. Особняком стоит только группа ответов “в речи”. Еще одним любопытным моментом при анализе результатов выступили различия в локализации мышления у мужчин и женщин: мужчины чаще мыслят “головой”, а женщины телесно — “головой и телом” или “телом”.

Полученные результаты показывают, что субъективная локализация мышления, действительно, существует. Однако она не отличается особой строгостью (хотя голова, включая ее отдельные части, доминирует) и, главное, обладает отчетливыми непространственными характеристиками. Так, указание на душу или на речь как на место нахождения мышления подчеркивает особенности его фиксации. И если в рамках “привычной” схемы описанные результаты – это просто ошибка, аберрация сознания, то в границах “экзистенциальной” схемы – это следствие приспособления человека к свойствам своего мышления.

Интерпретация результатов строится на том предположении, что испытуемые, отвечая на наши вопросы, обнаруживали иную плоскость отношений с собственным мышлением. Дело в том, что в силу своих особенностей (сверхчувственный, во многом скрытый от сознательного контроля характер) процессы мышления с трудом поддаются наблюдению и уж тем более управлению. “Субъективная локализация” мышления — один из возможных “экранов”, на который проецируются интеллектуальные процессы. Таким образом создается возможность их фиксировать, описывать, появляются какие-то модельные представления о них. Традиционно подобный вид знаний — знаний о собственной психике в психологии называют метакогнициями. Но в данном случае дело не ограничивается познанием. Описываемая плоскость, выявляя особенности мышления, открывает возможность работы с ним. Значительное количество специальных приемов активизации творческого поиска — эвристик — опирается именно на описанные феномены. (Например, система очень мощных и продуктивных “личных” аналогий в синектике Гордона).

Итак, если в рамках “привычной” схемы реальность — это реальность познания, то в рамках “экзистенциальной” помимо того — место для жизни человека. Именно этот момент и позволяет уживаться с собственным мышлением.


Каталог: docs -> pubs
pubs -> Алексеева Е. А., к и. н., доцент Инновационная культура России и социально-культурное проектирование
pubs -> Рабочая программа дисциплины (модуля)
pubs -> Система образования как фактор производительности труда в россии
pubs -> Национальный антитеррористический комитет Российская академия государственной службы при Президенте РФ
pubs -> Название документа
pubs -> В. В. Кафидов Стимулирование потребности предпринимателей в развитии человеческого капитала
pubs -> Понятие системы управления городом The concept of city management system
pubs -> Обоснование концепции стратегического управления городом Justification of the concept of strategic management by the city
pubs -> Овсянников Анатолий Александрович
pubs -> Рогачев Сергей Владимирович


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница