Психика и мозг



страница3/5
Дата07.01.2018
Размер153 Kb.
ТипРешение
1   2   3   4   5
Бихевиоральный подход.

Его особенность состоит в том, что явления сознания и мозговые процессы берутся нерасчлененно, как бы в их изначальном единстве и описываются в поведенческих терминах. Действительно, всякий поведенческий акт включает единство психического и физиологического. Поэтому бихсвиоральная установка в ее общем виде имеет, конечно, существенный смысл. Но в такой весьма обшей и абстрактной форме она вряд ли пригодна для решения психофизиологической проблемы. К тому же надо учитывать ее разные интерпретации, способные принимать характер альтернативных концепций. Среди них часто встречается редукционистская интерпретация, когда сознание сводится к поведению, что свойственно концепции бихевиоризма. Методологическая несостоятельность такой редукции подробно освещалась как в советской, так и в западной литературе. Столь же несостоятельны и попытки отождествления феномена сознания с рефлексом, до сих пор встречающиеся среди сторонников учения И.П.Павлова.

Другие варианты интерпретации бихевиоральной установки исключают жесткий редукционизм, акцентируют единство психическою и физиологического, но вместе с тем полагают в качестве объекта исследования именно поведенческую реакцию в ее обусловленности соответствующими физиологическими процессами, протекающими в головном мозгу и нервной системе в целом. Такая методологическая программа характерна для концепции высшей нервной деятельности. Исходя из того, что рефлекс есть единство физиологического и психического, современные последователи И.П.Павлова истолковывают психическую деятельность, как высшую нервную деятельность и стремятся описывать психические явления в терминах высшей нервной, т.е. рефлекторной, деятельности. Категориальная структура такого описания образует синтез бихевиорального (ибо рефлекс есть реакция, поведенческий акт) и собственно нейрофизиологического (рефлекс означает вместе с тем и нервную связь).

Но поскольку описание поведенческого акта непременно включает учет определенных психических состояний, явлений субъективной реальности (чувственного образа, мотива, стремления и т.п.), теория высшей нервной деятельности претендует на своеобразное решение психофизиологической проблемы. П.В.Симонов пишет: «Психофизиологическая проблема возникла в период, когда деятельность мозга еще изучали две науки - физиология и психология. Создание науки о высшей нервной (психической) деятельности фактом своего рождения ознаменовало первый шаг к диалектическому «снятию» самой проблемы»9. И далее читаем: «В истории науки случалось не раз, когда ее развитие вело не к решению вопроса, длительное время волновавшего умы исследователей, но к ликвидации самого вопроса как неправомерного и бесплодного в свете новых завоеваний человеческого разума»10.

Вряд ли надо доказывать, что подобное «решение» психофизиологической проблемы выдает желаемое за действительное. Впечатление о «снятии», преодолении психофизиологической проблемы возникает в связи с тем, что при попытках теоретически реализовать бихевиоральную установку явления субъективной реальности берутся в «снятом» виде, не выделяются специально в качестве особых объектов описания и исследования, соотносимых, с одной стороны, с объективно фиксируемым поведенческим актом, а с другой - с определенным мозговым нейрофизиологическим процессом. Более того, тут в самой исходной посылке заложено отрицание какой-либо автономности описания явлений субъективной реальности по отношению к описанию поведенческого акта.

Не случайно, что не только представители концепции высшей нервной Деятельности, но и наиболее последовательные сторонники «деятельностного» подхода, в советской психологии (А.НЛеонтьев, В.ВДавьшов, В.П.Зинченко и др.) также проявляли тенденцию к отрицанию психофизиологической проблемы, а некоторые близкие к ним по образу мысли философы (Э.В.Ильенков, Ф.Т.Михайлов, В.И.Толстых и др.) прямо объявили ее псевдопроблемой".

На этом вопросе важно остановиться подробнее, ибо «деятельностный подход» выражал позиции ортодоксальной марксологии, питал ее ультрасоциологизаторские установки. Отсюда отрицание роли природных, в том числе генетических, факторов в формировании личности, получившее

широкое распространение и видимость незыблемой марксистской истины благодаря стараниям многих философов и психологов, особенно А.Н.Леонтьева. Дело дошло до того, что генетик Н.П.Дубинин стал доказывать, будто генетические факторы не имеют существенного отношения к формированию личности. С этих позиций он отлучал от марксизма и «фомил» своих оппонентов - таких выдающихся ученых как БЛ.Астауров, Д.К.Беляев, З.П.Эфроимсон12. Н.П.Дубинин заявлял, что объяснение психических явлений не может опираться на функционирование нейронов мозга". «Сколько бы мы не изучали строение мозга человека и процессы, идущие в нейронах, - писал он позднее, - мы, даже получив важнейшие данные по нейрофизиологии, не поймем, что такое мысль»и.

Очевидна некорректность таких утверждений (ибо неясно главное -в каком смысле «не поймем»), попытки Н.П.Дубинина безосновательно отвергнуть плодотворность исследований психики как функции мозга.

Социологизаторские установки выступали за последние десятилетия в разных формах, их адепты стремились вынести психику и сознание за пределы человеческого индивида, изобразить сознание как cyгу6o надличностное качество. Это характерно для статьи В.П.Зинченко и М.К.Мамардашвили, вызывавшей многие недоразумения в связи с тем, что авторы настаивали на особом статусе «психических событий», которые, по их мнению, «происходят не в голове, как нейрофизиологические события»15, а, скорее, где-то между головами людей.

По М.К.Мамардашвили термин «сознание» в принципе означает какую-то связь или соотнесенность человека с иной реальностью поверх или через голову окружающей реальности16. «И это место перехода или место связности и есть сознание, которое у нас есть или нет. То есть сознание - это место. В топологическом смысле этого слова»1'. «То есть, вводя сознание, как место соотнесенности и связности того, что мы не можем соотнести естественным образом, мы только так и можем определить сознание»18.

Допустим, что приведенные высказывания имеют некий сокровенный смысл, но даже не вдаваясь в подробный анализ, у нас есть основание отметить, что автор итерирует такой аспект проблемы, как отношение сознания к мозгу. Это проявилось и в его интервью журналу «Вопросы философии»: «По обыденной привычке, - говорит он, - мы, как правило, вписываем акты сознания в границы анатомического очертания человека. Но, возможно, каким-то первичным образом сознание находится вне индивида как некое пространственно-подобное или полевое образование»1''. Понятно, что при таком подходе к сознанию мозг оказывается не при чем.

Серьезные сомнения вызывают и некоторые положения статьи Е.П.Велихова, В.П.Зинченко и В.А.Лекторского, ставящей целью сформулировать методолошческие основы междисциплинарных исследований сознания70. В ней мы видим аналогичные исходные посылки: «сознание выступает в качестве связи, посредствующего звена между деятельностью и личностью»'1'. «В качестве концептуальной основы междисциплинарных исследований сознания, - пишут авторы, - мы выдвинули методологическую идею трактовки сознания как «духовного организма», оснащенного функциональными органами»22. Сознание - «самый сложный функциональный орган индивидуума и социума»". Это - суперорган, орган органов. Авторы следуют К.Марксу, используя его представление о функциональных органах индивида24. Для них индивидуальное сознание есть своего рода организм, порождаемый совокупной деятельностью индивидов, но вместе с тем оно является «органом этой деятельности»25. «Как и всякий другой орган, сознание может быть здоровым и больным...»26. Это относится, видимо, и к органам этого органа. «Например, образ мира как интегральный орган индивида обладает свойствами открытости»27. И, конечно, для глубокого понимания органа и владения им нужно определить исходную «клеточку». Такой «клеточкой» для сознания, согласно авторам, выступает действие, ибо «это не только элемент структуры деятельности, но и исходная единица анализа человеческой психики и сознания...»28.

Как видим, трактовка сознания как органа или органа органов, самого сложного функционального органа, имеющего своей «клеточкой» действие, базируется на бихевиоральной парадигме. Концептуальные построения, возводимые на ее основе, помимо того, что они крайне упрощают или вовсе игнорируют естественнонаучные (и многие пограничные с ними) аспекты проблемы сознания, в такой же мере редуцируют и ключевые области данной проблемы - личностно-экзистенциальные, смысложизненные ее аспекты, входящие в компетенцию психологии личности, социальной психологии, психоанализа, психиатрии, многих гуманитарных дисциплин. Вряд ли нужно доказывать неадекватность истолкования, например, любви и надежды в качестве деятельности или органов индивида.

Вернемся к вопросу об исследовании сознания как функции мозга. Такого рода исследования, согласно авторам, фактически не имеют прямого отношения к проблеме сознания. «Напомним мысль Маркса о том, - пишут они, - что все эти органы индивидуальности существуют как «общественные органы». Поэтому-то они не могут быть погружены в глубины мозга или тайны бессознательного... Общественная природа функциональных органов индивида означает вместе с тем и их надиндивидуальный характер»29. В связи с такой установкой авторы весьма оригинально интерпретируют тезис о сознании как функции мозга. По их мнению, можно говорить о значении «нейрофизиологических механизмов сознательных явлений» однако, нельзя приписывать мозгу качество сознания: «в мозгу есть многое, но непосредственно в нем нет ни грана сознания»30. Так считают, по их словам, и «выдающиеся физиологи и нейрофизиологи». «Они его там не нашли, хотя и добросовестно искали»31.

Вряд ли нужно доказывать, что подобная манера выражений и оценок является не вполне корректной. Это относится и ко многим другим высказываниям, касающимся нейрофизиологических отношений32. Авто ры, например, усматривают криминал в тех случаях, когда «нейрональные механизмы мозга наделяются свойствами предметности, в них ищутся информационно-содержательные отношения...»33. При этом авторы не утруждают себя конкретным рассмотрением тех концепций и исследований, в которых может быть обнаружен подобный криминал. Они рассуждают сугубо абстрактно: раз сознание - «орган», который обладает надиндивидуальными и экстрацеребральными характеристиками, то ин формационно-содержательные свойства должны приписываться только ему или органу этого органа. Но как быть, если эта абстрактная схема противоречит реальным и весьма перспективным исследованиям, в которых как раз «ищутся информационно-содержательные отношения» имен но в мозговых процессах? В качестве примера можно указать на плодотворные исследования школы Н.П.Бехтеревой, в которых ставится задача расшифровки мозговых кодов психических явлений человека (о них еще будет идти речь ниже).

К сожалению, статья трех авторов, хотя и посвящена специально междисциплинарному подходу к проблеме сознания, не рассматривает реальное многообразие современных исследований этой проблемы, в ней нет анализа подходов к изучению сознания в западной науке и философии, не говоря уже о восточной культуре. В ней нет не только критического разбора, но даже указания тех различных концепций сознания и аспектов его рассмотрения, которые характерны для отечественной литературы. Вместо этого авторы просто задают «сверху» свой абстрактный «онтологический» конструкт, не считая нужным соотнести его с наличными концептуальными подходами к такому многомерному объекту исследования как сознание.

Даже если ограничиться тем планом исследования сознания, в котором выясняется связь последнего с мозгом, то уже на этом уровне остро стоит проблема междисциплинарности, соотнесения, обобщения, интеграции результатов, полученных в рамках различных дисциплин, на основе различных методов. Уже тут мы сталкиваемся с чрезвычайным разнообразием эмпирических данных, концепций, ракурсов исследований, гипотез и теоретических обоснований.

За последние четверть века мы были свидетелями успешного развития нейрокибернетических моделей мозговой деятельности, психофармакологических исследований измененных состояний сознания, стереотаксической семиологии (существенно обогатившей наши представления о локализации психических функций), выдающихся результатов в области изучения функциональной асимметрии мозга и психофизиологии чувственного отображения. Возникли новые направления исследований, новые комплексные подходы, в которых существенную роль играют данные нейроморфологии, позволившие существенно обогатить наши представления о функциях головного мозга34.

Несомненно возрастание роли современных исследований мозга как органа психики в развитии медицины, педагогики, проблематики искусственного интеллекта, многих других жизненно важных областей общественной практики. И вряд ли выглядит слишком преувеличенной следующая оценка Ф.Крика: «Нет области науки более жизненно важной для человека, чем исследование его собственного мозга. От нее зависит все наше представление о Вселенной»35. Все это резко контрастирует с позицией Е.П.Велихова, В.П.Зинченко и В.А Лекторского.

На мой взгляд, трактовка сознания как органа, функционального органа, органа деятельности и т.п. вряд ли вносит серьезный вклад в «онтологию сознания», она не может служить основанием для междисциплинарного подхода к проблеме сознания. Такая трактовка, как отмечалось, является одним из выражений бихевиоральной установки. Концептуальные средства последней плохо приспособлены для описания мозговых процессов, преимущественно  выносят их  за  скобки,  что  создает видимость; не существенности связей сознания и мозга для понимания сознания.

Если учесть все сказанное, то можно прийти к выводу о неадекватности бихевиоральной установки задачам разработки психофизиологической проблемы. Особенно ясно это проявляется, когда главной целью исследования становится отношение феномена сознания к мозговым процессам. Ведь явления сознания не могут быть достаточно полно и адекватно описаны в поведенческих терминах и тем более, конечно, в терминах рефлекторной теории. Попытки же такого рода описаний ведут к чрезмерно упрощенным моделям соотношения психического и физиологического, ибо в них не находят адекватного отражения такие кардинальные свойства субъективной реальности как содержание, смысл, ценностное отношение, интенциональность.




Каталог: modules
modules -> Е. Б. Гурвич Владимир Соловьев и Рудольф Штейнер
modules -> Проблемы этнокультурной трансляции: экологический аспект
modules -> Гегель Г. В. Ф. Наука логики
modules -> Становление европейской науки
modules -> Кант И. Критика чистого разума
modules -> Цели и ценности: сущностные сопоставления
modules -> Книга Третья. 20 лет набираться мудрости (с 40 лет до 60) Условия Антропософия
modules -> Виктор Несмелов Наука о человеке Содержание Том I. Опыт психологической истории и критики основных вопросов жизни
modules -> От возрождения до канта


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница