Программа «Культура России»


Глава 26 Информационное обеспечение



страница32/32
Дата04.03.2018
Размер4.13 Mb.
ТипПрограмма
1   ...   24   25   26   27   28   29   30   31   32

Глава 26 Информационное обеспечение

1


Практика демократии опередила теорию. Ведь теория гла­сит: взрослые избиратели, в целом, принимают решение, опи­раясь на свою волю. Но поскольку в реальном обществе выросли правящие иерархии, которые оказались невидимыми в теории, в избирательном процессе отразилась конструктив­ная адаптация к этим иерархиям, также не учтенная в пред­ставлении о демократии. На практике были найдены способы представления многих интересов и функций, которые обычно остаются невидимыми.

Лучше всего это видно в нашей теории судебных органов, когда мы объясняем их законодательную силу и их вето в соответствии с теорией, что существуют интересы, которые следует учитывать и которые могут быть забыты избранными должностными лицами Но Комиссия по переписи населения, занимаясь подсчетом, классификацией и установлением соот­ношений между людьми, вещами и изменениями, также гово­рит о невидимых факторах среды. Геологическая съемка вы­являет скрытые запасы минералов, министерство земледелия представляет на заседаниях государственного совета совокуп­ность данных, лишь ничтожная часть которых известна отдель­ному фермеру. Школьное руководство, Комиссия по тарифам, консульская служба, Налоговое управление представляют людей, идеи и предметы, которые никогда автоматически не оказываются представленными в подобной перспективе с по­мощью выборов. Комиссия по делам детства также представ­ляет целый комплекс интересов и функций, которые обычно не видны избирателю и поэтому не могут стихийно стать частью его общественного мнения. Так, публикация сравни­тельных статистических данных детской смертности обычно приводит к снижению уровня смертности среди младенцев. До публикации этих сведений в картине мира муниципальных чиновников и избирателей нет места этим младенцам. Статис­тика делает их видимыми, как будто сами младенцы принима­ют участие в выборах членов городского управления, чтобы те реагировали на их жалобы.

В Государственном департаменте сохраняется Дальневос­точный отдел. Для чего он нужен? Ведь в Вашингтоне сущест­вуют посольства Японии и Китая. Неужели они не достаточно квалифицированны, чтобы говорить от имени Дальнего Восто­ка? Они являются его представителями. Никто не будет спо­рить, что американское правительство может узнать все необ­ходимое о Дальнем Востоке, проконсультировавшись с послами этих стран. Даже если предположить, что они искренни в меру своих представлений об искренности, их каналы информации все равно ограничены. Поэтому, для того чтобы их дополнить, мы содержим посольства в Токио и Пекине и консульские отделы во многих других местах. Я также допускаю, что у нас есть секретные агенты. Эти люди должны посылать отчеты, которые, поступая в Дальневосточный отдел, попадают затем к государственному секретарю. Чего ожидает секретарь от Даль­невосточного отдела? Я знаю одного госсекретаря, который рассчитывал, что этот отдел будет делиться своими ресурсами. Но существуют и такие госсекретари, которым отказывают в услугах, и они вынуждены обращаться за помощью к своим собственным отделам. Меньше всего они нуждаются в тщатель­ном обосновании американской политики.

Госсекретари требуют, чтобы эксперты выложили на стол секретаря Дальний Восток во всех его подробностях, чтобы у него сложилось впечатление полного контакта с этим регио­ном. Предполагается, что эксперт переведет, обобщит и упрос­тит поступившую к нему информацию. Его вывод должен быть приложим к Востоку, причем он не может основываться только на данных отчета. Если госсекретарь чего-то стоит, то он не потерпит, если эксперты будут проводить свою собственную «политику». Он не хочет знать, нравится ли им японская политика в Китае. Он хочет знать, что разные классы китайцев, японцев, англичан, французов, немцев и русских о ней думают и что они скорее всего сделают, придерживаясь таких взглядов. Госсекретарь желает получить от экспертов сведения, на осно­ве которых можно принимать решения. Чем более точную информацию, не доступную из других источников — от посла Японии в США или посла США в Японии, от сенаторов и конгрессменов с побережья Тихого океана, — предоставит отдел, тем лучше госсекретарь выполнит свои обязанности. Он может принять решение проводить официальную политику на основании мнений, идущих с тихоокеанского побережья, но составит свое представление о Японии на основании данных, поступивших из Японии.


2


Не случайно лучшая дипломатическая служба в мире осно­вана на четком разведении двух типов деятельности: сбора информации и контроля над политикой. Во время войны в британских посольствах и в Министерстве иностранных дел Великобритании практически всегда на службе состояли чи­новники или особо уполномоченные лица, которые успешно опровергали доминирующие взгляды на ход войны. Они отка­зывались играть в глупую игру, требовавшую от каждого быть либо «за», либо «против», отдавать предпочтение одним наци­ональностям перед другими и держать свои мысли при себе, и оставляли это политическому руководству. В то же время в одном американском посольстве я как-то слышал, как посол говорил, что никогда не сообщает в Вашингтон сведений, которые не ободрили бы сограждан. Он очаровывал всех, с кем знакомился, поддерживал многих защитников отечества и великолепно смотрелся на церемониях открытия памятников.

Он не понимал, что сила эксперта зависит от его способ­ности отделять себя от тех, кто принимает решение, от спо­собности не думать, какое решение принимается. Человека, который, подобно нашему послу, занимает определенную по­зицию и вмешивается в процесс принятия решения, вскоре начинают игнорировать: «Ну, вот еще один... Знает, что надо делать...» Ведь когда он начинает проявлять слишком большой интерес, то начинает видеть то, что хочет, и, тем самым, перестает видеть то, что призван видеть. Эксперт занимает свою должность, чтобы репрезентировать невидимое. Он при­зван представлять людей, не принадлежащих к числу избира­телей, неявные функции избирателей, события, не попадаю­щие в поле зрения, людей, немых от рождения, тех, кто еще не родился, отношения между вещами и людьми. Его избира­тели неосязаемы, с таким контингентом нельзя завоевать по­литическое большинство, ведь голосование — это в конечном итоге проверка силы, сублимированная борьба, а эксперт репрезентирует силу, которая не доступна в ощущении непо­средственно. Но он может продемонстрировать свою мощь, спутав расстановку сил. Обратив невидимое в видимое, он предъявляет людям, обладающим материальной силой, новую среду, приводит их мысли и чувства в движение, выбивает их из привычной колеи и, тем самым, оказывает глубочайшее воздействие на принятие решения.

Люди не могут в течение долгого времени действовать, противореча своему восприятию среды. Если они склонны придерживаться определенного способа действий, то должны изменить восприятие среды, подвергнуть ее цензуре и рацио­нализировать. Но если они сталкиваются с каким-то фактом, упрямым настолько, что от него нельзя отмахнуться, то могут выбрать один из трех путей. Люди могут упорно его игнори­ровать, хотя им придется принуждать себя, утрировать свою роль и, в конце концов, впасть в отчаяние. Они могут принять этот факт во внимание и отказаться от каких-либо действий, заплатив за отказ внутренним дискомфортом и разочаровани­ем. Или, как это обычно бывает, они могут адаптировать свое поведение к расширенной среде.

Представление, что эксперт — влиятельная персона, потому что он предоставляет другим возможность принимать решения, в достаточной мере противоречит опыту. Чем тоньше состав­ляющие, из которых складывается решение, тем более призрач­ной властью обладает эксперт. Но его власть в будущем явно возрастет, потому что все большее число важных фактов будет ускользать от внимания избирателя и должностного лица.

Все руководящие органы будут стремиться организовывать информационно-исследовательские отделы, которые будут вы­пускать свои щупальца и расширяться, как расширяются разве­дывательные органы всех армий мира. Но эксперты сохранят человеческую сущность. Они будут получать удовольствие от обладания властью, испытывать искушение взять на себя роль цензора и тем самым — функцию принятия решения. Если их функция определена нечетко, то они будут испытывать желание передавать только те факты, которые считают относящимися к делу, и соглашаться только с теми решениями, которые одобря­ют. Короче, они могут превратиться в бюрократию.

Единственным институциональным способом предотвра­тить подобное развитие событий является абсолютное разве­дение исполнителей и тех, кто собирает информацию. Это должны быть параллельные, но совершенно разные группы людей, которые нанимаются отдельно, получают зарплату из разных фондов, подчиняются разным лицам и в принципе не интересуются успехами друг друга. В промышленности ауди­торы, бухгалтеры и инспекторы должны быть независимы от управляющего, от руководителей высшего звена, бригадиров. Со временем, я думаю, мы убедимся в том, что для осущест­вления общественного контроля над промышленностью меха­низм регистрации данных не должен зависеть от совета дирек­торов и акционеров предприятий.


3


При организации отделов по сбору политической и промыш­ленной информации мы не начинаем с нуля. И, оговорив разделение функций, нет смысла подробно оговаривать, в какой именно форме должен осуществляться этот принцип в конкрет­ных случаях. Одни люди верят в сбор информации и обеспече­ние ею и согласятся с этой формой деятельности; другие ее не понимают, но не могут без нее делать свое дело; третьи будут против нее возражать. Если этот принцип найдет себе опреде­ленное место в каждом социальном учреждении, он будет раз­виваться дальше. Главное — начать ему следовать. Например, в федеральном правительстве нет необходимости распутывать ад­министративный клубок и наводить порядок в нелогичном, исторически сложившемся дублировании, для того чтобы найти место информационным бюро, в которых так сильно нуждается Вашингтон. Перед выборами можно пообещать, что вы смело броситесь в атаку на эту путаницу. Но когда вы, на последнем издыхании, достигнете желанной цели, то обнаружите, что за всяким абсурдным элементом организации стоят привычки, сильные заинтересованные группы и обаятельные конгрессме­ны. Если вы атакуете их ряды, то вызовете ответный огонь из всех видов оружия. Предпринимающий прямую атаку обречен на гибель. Вы можете сократить какой-нибудь допотопный отдел, можете избавиться от горстки клерков, объединить пару подразделений. А потом вы займетесь тарифами и железными дорогами, и эпоха реформ завершится. К тому же, для того чтобы осуществить действительно последовательную реорганизацию правительства, подобную той, которую всегда обещают осуще­ствить кандидаты, вам придется возбудить столько страстей, сколько никогда не удастся успокоить. И каждая новая схема — предположим, что вы ее уже построили, — должна быть обес­печена кадрами. Что бы ни говорили о чиновниках, но даже Советская Россия вынуждена была поклониться старым кадрам, и эти старые кадры, если с ними станут обращаться слишком грубо, начнут саботировать саму утопию.

Никакая схема управления не может работать, не будучи подкрепленной доброй волей, а добрая воля в отношении к незнакомым порядкам невозможна без образования. Самый лучший способ заставить схему работать состоит в том, чтобы ввести в уже действующий механизм (если поймете, как в него проникнуть) такие организации, которые будут день за днем, неделя за неделей служить зеркалом отражения происходяще­го. Тогда вы можете надеяться сделать этот механизм видимым для тех, кто им управляет, для тех, кто за него отвечает, и для публики, находящейся снаружи1. Когда должностные лица начинают видеть самих себя или когда начальники, подчинен­ные и даже посторонние люди начинают видеть одни и те же факты, или — если вам угодно — одни и те же убийственные факты, то помехи и искажения уменьшатся. Мнение реформа­тора о том, что какой-либо отдел неэффективен, — это его личное мнение, неприятное как для отдела, так и для эксперта.



1 В этом фрагменте содержится еще одна отсылка к платоновской аллегории пещеры, которую Липпман использовал в качестве эпиграфа к данной книге. — Прим. пер.

Но если работа этого учреждения будет фиксироваться и анализироваться, а затем сравниваться с работой других госу­дарственных учреждений и частных корпораций, то уровень аргументации перейдет в другую плоскость.

В Вашингтоне существует десять министерств, чьи главы образуют кабинет министров. Предположим, что в каждом министерстве будет существовать свой информационный отдел. Каковы будут условия эффективности его работы? Прежде всего, чиновники, отвечающие за информационное обеспечение, должны быть независимыми как от комитетов Конгресса, взаимодействующих с этим министерством, так и от министра. Они не должны участвовать ни в принятии решений, ни в их реализации. Независимость чиновников должна касаться трех аспектов: средств, гарантий рабочего места и доступа к фактам. Ведь очевидно, что если какой-то работник Конгресса или министерства может лишить их фи­нансирования, уволит или закроет доступ к архиву, то инфор­мационный отдел становится полностью от него зависим.

4


Вопрос о финансовых средствах является одновременно важным и сложным. Никакое ведомство, занимающееся ис­следованиями, не может быть действительно свободным, если оно зависит от ежегодных подачек Конгресса, который может быть или скупым, или, напротив, — щедрым. Тем не менее общий контроль над средствами нельзя исключать из числа функций законодательной власти. Финансирование информа­ционного отдела должно быть организовано так, чтобы защи­щать сотрудников от неожиданных атак и подвохов, оградить отдел от коварных посягательств на его уничтожение и в то же время обеспечивать его развитие. Штат информационного отдела должен быть так хорошо защищен, что выступления против его существования должны были бы производиться в открытую. Отдел может работать в соответствии с федераль­ным указом о создании доверительного фонда и скользящей шкалы на протяжении какого-то периода, на основании выде­ления средств департаменту, к которому принадлежит инфор­мационное бюро. В любом случае, не требуется особых финан­совых средств. Доверительный фонд может покрывать наклад­ные расходы и амортизационные отчисления для какого-то минимального штата, скользящая шкала может покрывать расширение штата. Так или иначе, выделение средств должно быть защищено от стихийных ущербов, подобных платежам по долговременным обязательствам. Это гораздо менее серьезный способ «связывания Конгресса по рукам и ногам», чем приня­тие конституционной поправки или выпуск государственных облигаций. Конгресс может аннулировать указ. Но он должен будет аннулировать его, а помешать его действию он не сможет.

Должность чиновника информационного отдела должна быть пожизненной. При выходе в отставку он должен получать щедрую пенсию. Ему должна предоставляться возможность долговременных отпусков для повышения квалификации. От­странение от работы должно производиться только при условии экспертной оценки его деятельности. Также должны соблю­даться условия, которые обеспечиваются людям, занимающим­ся некоммерческим интеллектуальным трудом. Если работа важная, то людям, ее исполняющим, следует гарантировать социальную защищенность. И по крайней мере те из них, кто имеет высшие ранги, должны обладать той свободой ума, которая присуща лишь людям, не обремененным необходимос­тью принимать немедленные практические решения.

Сотрудники отдела должны иметь свободный доступ к рабо­чим материалам. Они должны иметь право анализировать все доклады и статьи и задавать вопросы любому как официальному, так и постороннему лицу. Процесс исследования ситуации должен быть непрерывным. Он не должен напоминать сенсаци­онные запросы законодательных органов и эпизодическое вы­уживание фактов, столь свойственные работе нашего правитель­ства в настоящее время. Отдел должен предлагать департаменту методы ведения бухгалтерии, а если его предложение отвергает­ся или нарушается после принятия, то обладать правом апелля­ции к Конгрессу на основании уже упомянутого указа.

В идеале каждый информационный отдел служит связую­щим звеном между Конгрессом и Департаментом, по-моему, гораздо более удачным звеном, чем появление членов кабинета на территории Палаты представителей и Сената, хотя одно не мешает другому. Отдел должен быть оком Конгресса, наблю­дающим за исполнением его политики. Это будет ответ минис­терства на критику со стороны Конгресса. И тогда, поскольку функционирование министерства будет постоянно видимым, Конгресс, вероятно, перестанет чувствовать необходимость мелкого законодательства, рожденного из недоверия и ложно­го учения о разделении властей, которое так препятствует эффективному управлению.


5


Разумеется, каждый из десяти отделов не может работать в условиях абсолютной изоляции. Их взаимоотношения предо­ставляют прекрасные шансы для «координации», о которой так много говорится, но которая так плохо осуществляется. Оче­видно, что разные отделы должны — там, где это возможно, — принять сопоставимые стандарты измерения. Они должны обмениваться имеющимися в их распоряжении фактами. Таким образом, если военный департамент и министерство почт покупают древесину, нанимают плотников или возводят кирпичные стены, им не обязательно осуществлять эти опера­ции через одно и то же учреждение, поскольку это приведет к громоздкой сверхцентрализации, но они должны пользоваться одними и теми же единицами измерения для одинаковых вещей и иметь в виду, что их деятельность подлежит сравне­нию. Кроме того, они должны рассматриваться как конкурен­ты. И чем больше они конкурируют друг с другом, тем лучше.

Ведь ценность конкуренции определяется ценностью стан­дартов, используемых для ее измерения. Таким образом, вмес­то того чтобы задаваться вопросом, верим ли мы в конкурен­цию, мы должны задаваться вопросом, верим ли мы в то, за что ведется конкуренция. Ни один человек в здравом уме и трезвой памяти не собирается «отменять конкуренцию», по­скольку если исчезнут последние следы соперничества, то устремления общества сведутся к механическому подчинению рутине, нарушаемому редкими всплесками инициативы на местах. Тем не менее никто не собирается доводить конкурен­цию до абсурда, воплощенного в кровавой борьбе всех против всех. Проблема состоит в том, чтобы выбрать цели соревнова­ния и правила игры. Практически всегда правила игры опре­деляет наиболее видимый и очевидный стандарт измерения. Сюда относятся деньги, власть, популярность, одобрение или вебленовское показное потребление. Какие еще стандарты измерения обычно используются в нашей цивилизации? Как измеряются эффективность, продуктивность, качество обслу­живания, за которые мы выступаем?

В общем и целом, здесь не существует никаких количествен­ных мер, поэтому нет и особой конкуренции при достижении этих идеалов. Ведь различие между высокими и низменными мотивами состоит не в различии между альтруизмом и эгоизмом, как это принято считать1. Оно состоит в различии между стрем­лением к более легко достижимым целям и стремлением к смутным и неясным целям. Убедите какого-нибудь человека, что ему нужно получить больший доход, чем получает его сосед, и он будет знать, к чему стремиться. Убедите его в том, чтобы он больше сил уделял служению обществу. Но как он узнает, какую свою деятельность он может считать общественным служением? Как это проверить? Какие здесь мерки? Субъективное представ­ление, чье-то мнение. Скажите человеку в мирное время, что он должен служить своему отечеству, и это прозвучит как ханжество и банальность. Скажите ему то же самое, но в военное время, и слово «служение» наполнится смыслом. Оно будет обозначать ряд конкретных поступков: подписку на государственные обли­гации или их покупку, экономию продуктов питания, работу за мизерную зарплату, и каждый вид служения он будет обязательно считать частью конкретной цели: способствовать созданию армии, более сильной и лучше вооруженной, чем армия врага.

Таким образом, чем лучше вы анализируете управление и разрабатываете элементы, которые можно сравнивать между собой, тем больше вы изобретаете количественных параметров для измерения качеств, которые вы хотите продвигать в жизнь, тем лучше вы можете использовать конкуренцию для достиже­ния идеальных целей. Если вы можете разработать удобные числовые показатели2, то вы можете организовать соревнование



См. гл. 12.

Я не употребляю понятие «числовые показатели» в техническом значении. Под «числовыми показателями» я подразумеваю любой аппарат для срав­нительного измерения социальных явлений.

между рабочими в рамках цеха; соревнование между цехами, фабриками, школами1, государственными департаментами, ди­визиями, штатами, округами и городами. И чем лучше ваша система числовых показателей, тем полезнее соревнование.


6


Возможности, которые дает обмен материалами, очевидны. Каждое министерство постоянно запрашивает сведения, которые уже могли быть получены другим министерством, хотя, вероятно, и в несколько иной форме. Предположим, Государственный департамент хочет знать объем запасов нефти в Мексике, их долю в мировых запасах, кому принадлежат права собственности на мексиканские месторождения нефти, сравнительные цены раз­ных месторождений; значение работающих на дизельном топливе военных кораблей, как уже строящихся, так и тех, строительство которых запланировано. Как сегодня добыть такую информацию? Она, вероятно, рассредоточена по министерствам внутренних дел, юстиции, торговли, труда и военно-морскому министерству. Про­исходит так: или чиновник Государственного департамента читает статью о мексиканской нефти в справочнике, который может давать неточную информацию, или чей-то личный секретарь звонит другому личному секретарю и просит соответствующую докладную записку. В результате всех этих действий в Государст­венный департамент является курьер с целым ворохом невразу­мительных отчетов. А должно быть так: департамент делает запрос в свой информационный отдел, чтобы его сотрудники подобрали нужные сведения таким образом, чтобы они составили фактичес­кую основу для решения дипломатических проблем. А эти сведе­ния дипломатический информационный отдел должен получать из центрального бюро обработки информации2.

1 См., например: Ayers L.P. An Index Number for State School Systems. Russell Sage Foundation, 1920. Принцип квотирования был очень успешно приме­нен Объединенным советом морского транспорта (Allied Maritime Transport Council) в гораздо более сложных условиях при организации кампании «Заем в поддержку свободы» (Liberty Loan Campaigns).

2 Этот тип услуг получил широкое развитие в торговых ассоциациях. При­мер неправильного использования такого рода услуг был вскрыт в рассле­довании дела New York Building Trades (1921).

Это учреждение достаточно скоро станет средоточием ин­формации самого необычного рода. И работающие в нем люди осознают, с какими проблемами на самом деле сталкивается правительство. Они столкнутся с вопросами дефиниций, тер­минологии, техники статистики, логики. Им придется иметь дело с широким спектром социальных наук. Трудно понять, почему весь этот материал, за исключением отдельных дипло­матических и военных секретов, не открыт для всех исследо­вателей. Именно в этой области политолог может найти реаль­ные проблемы, которые надо решать, и реальные темы для студенческих работ. Не вся эта работа должна проводиться в Вашингтоне, но она должна делаться с учетом потребностей Вашингтона. Следовательно, центральное бюро должно взаи­модействовать с государственным университетом. Штат бюро может набираться из выпускников университета. Студенты могли бы работать над темами диссертаций, сформулирован­ными в результате совместных консультаций преподавателей государственного университета и преподавателей высших учебных заведений, разбросанных по всей стране. Если коопе­рация между этими учреждениями окажется настолько гибкой, насколько это необходимо, то помимо постоянных работников можно будет привлекать на временную работу специалистов и лекторов из разных университетов. Так обучение и набор кадров будут проходить одновременно. Часть исследований будет осуществляться студентами, и тем самым учебная поли­тология окажется связанной с политикой Америки.


7


В основных чертах этот принцип приложим и к правитель­ствам штатов, городов и сельских округов. Работа по сравне­нию информации и обмену ею могла бы осуществляться федерациями окружных, городских комитетов и комитетов штатов. А в рамках этих федераций может быть организовано любое объединение организаций, в котором есть необходи­мость на местном уровне. Если бы системы учета данных были соизмеримыми, то можно было бы избежать дублиро­вания работы. Особенно желательна координация на регио­нальном уровне. Ведь административные границы часто не совпадают с природными. Однако административные грани­цы укоренены в определенных традициях, нарушение кото­рых чревато последствиями. Координируя свои информаци­онные ресурсы, несколько территорий могли бы найти компромисс между независимостью решений и кооперацией. Например, Нью-Йорк уже не подлежит нормальному управ­лению на уровне муниципалитета. Тогда как во многих сфе­рах, в частности здравоохранении и транспорте, подходящей единицей управления является округ. В этот округ, конечно, могут входить большие города, например Йонкерс, Джерси-Сити, Патерсон, Элизабет, Хобокен, Бейонн. Они не подле­жат управлению из одного центра, и тем не менее для выполнения некоторых функций они должны действовать сообща. Вероятно, гибкая схема действия местного управле­ния, предложенная Сидни и Беатрис Вебб, является верным решением этой проблемы1. Однако первым шагом должна быть координация, но не решений и действий, а информации и исследований. Пусть представители разных муниципалите­тов увидят свои общие проблемы в свете одних и тех же фактов.

8


Было бы бессмысленно отрицать, что подобная сеть инфор­мационных бюро в политике и промышленности может стать мертвым грузом и источником неприятностей. Можно легко представить себе, что подобные организации окажутся привле­кательными для искателей необременительной работы, для доктринеров и зануд. Воображение рисует волокиту, горы бумаг и анкет по самым пустяковым вопросам, бесконечное размножение каждого документа, подписи, отсрочки, потерян­ные бумаги, замену «формы 136» на «форму 296», возвращение документа на доработку, потому что его нужно обязательно писать чернилами, а не карандашом, черными чернилами, а не красными. При этом работа может быть выполнена отвра-

1 Webb В., Webb S. The Reorganization of Local Government // A Constitution for the Socialist Commonwealth of Great Britain. London, New York: Long­mans, Green & Co; 1920. Ch. TV.

тительно, поскольку не существует общественного института, который проверял бы ее качество.

Но если будет происходить циркуляция между всеми со­ставляющими государственной системы — между государст­венными департаментами, фабриками, учреждениями и уни­верситетами, циркуляция людей, сведений и критики, то опасность того, что система загниет, уменьшится. Неправиль­но было бы также утверждать, что организация информацион­ных бюро осложнит жизнь. Напротив, она должна упростить ее, выявив всю нечеловеческую сложность социальной систе­мы. Невидимая в своей сущности современная система управ­ления так запутанна, что большая часть людей отчаивается в ней разобраться, а поскольку они и не пытаются этого делать, то поддаются искушению считать ее относительно простой. Тогда как на самом деле она скрыта, неуловима, темна. Ис­пользование системы обеспечения информацией будет озна­чать уменьшение числа сотрудников на единицу результата, поскольку это обеспечит доступность любых сведений для каждого заинтересованного лица. Такая система уменьшит необходимость использования метода проб и ошибок и, сделав социальные процессы видимыми, поможет управленцам быть самокритичными. Она не приведет к значительному дополни­тельному увеличению числа должностных лиц, если принять во внимание то колоссальное время, которое впустую тратится специальными комитетами и комиссиями, коллегиями при­сяжных, окружными прокурорами, организациями по рефор­мированию разных структур и руководителями учреждений, пытающимися сориентироваться в дебрях разнообразных све­дений.

Если анализ общественного мнения и демократических теорий в той их части, которая относится к современной социальной среде, надежен в принципе, то я не вижу, как можно не прийти к выводу о том, что такая работа по обеспе­чению информации приведет к улучшению ситуации. Я не имею в виду те немногие предложения, которые были изложе­ны в данной главе. Это просто иллюстрации моих соображе­ний. Разработка технического аппарата для выполнения задачи информационного обеспечения находится в руках людей, об­ладающих соответствующей квалификацией. И даже сегодня они еще не понимают, в какой форме эта задача будет решена, не говоря уже о деталях. Число регистрируемых сегодня соци­альных явлений невелико, инструменты анализа грубы, кон­цептуальный аппарат неточен и критически не осмыслен. Однако, по-моему, достаточно много было сделано для того, чтобы показать, что достоверные сведения о невидимой среде можно сообщать разным группам людей, причем делать это способами, нейтральными относительно их предрассудков и способствующими преодолению их субъективизма.

Если это так, то при разработке принципа информацион­ного обеспечения (intelligence principle) будет найден способ преодоления главной проблемы самоуправления — проблемы оперирования невидимой средой. Эта проблема в любом само­управляющемся обществе делала невозможным примирение его потребности в изоляции с необходимостью широких кон­тактов; сочетание независимости и индивидуальности внут­ренних решений с безопасностью и широкой координацией; обеспечение эффективного лидерства, лишенного жертвен­ности; достижение полезных общественных мнений, не пре­тендующих на универсальность представлений по всем акту­альным вопросам. Поскольку не существовало способа достижения общих представлений о невидимых событиях, общих мерок для оценки отдельных действий, то единствен­ным образом демократии, который работал хотя бы теорети­чески, был образ, основанный на изолированном сообществе людей, чьи политические способности были ограничены, в соответствии с известной максимой Аристотеля, их полем зрения.

Сейчас появился способ выхода из этого положения, способ достаточно сложный, но все-таки надежный. Фактически, это тот же самый способ, что позволил гражданину Чикаго (зрение которого не лучше, чем зрение афинянина) увидеть и услышать то, что происходит на далеком от него расстоянии. Сегодня это стало просто, завтра будет еще проще, после того как в осуществление этого дела будет вложено еще больше труда, когда будут уменьшены разрывы между воспринимаемой сре­дой и средой, предпринимающей необходимые действия. Когда это будет сделано, федерализм будет все чаще работать на основе согласия и все реже — на основе принуждения. А

ченные от экспертов. Так должен функционировать любой представительный орган, рассматривающий вопросы, касаю­щиеся отдаленных ситуаций. Допускается присутствие привер­женцев узкопартийных взглядов, но оно должно уравновеши­ваться присутствием тех, кто не проводит своих личных интересов, кто достаточно владеет материалом и обладает способностью диалектически отличать реалистическое вос­приятие от стереотипа, от модели {pattern) и от переработанных версий. Это напоминает Сократов диалог, насыщенный жела­нием пробиться от слов к значениям и выйти на новые горизонты, поскольку диалектика современной жизни должна твориться людьми, столь же тщательно изучившими среду, сколь и человеческое сознание.

Таков, к примеру, тяжелейший спор в сталелитейной про­мышленности. Каждая сторона, участвующая в споре, выдви­гает свой манифест, полный высших идеалов. Единственное общественное мнение, которое на данный момент заслуживает уважения, — это мнение, что нужно провести конференцию. Та сторона, которая говорит, что ее Дело слишком справедли­во, чтобы оно было вынесено на обсуждение наряду с другими вопросами, вызывает мало симпатий, поскольку такого Дела нет ни у кого из смертных. Возможно, те, кто возражает против конференции, не говорят о Великом Деле буквально. Возмож­но, они утверждают, что противоположная сторона слишком безнравственна и они не могут пожать руку предателям. Един­ственное, что может сделать в такой ситуации общественное мнение, — это организовать слушания в присутствии долж­ностных лиц для ознакомления с доказательствами безнравст­венности оппонентов. Ведь нельзя полагаться на мнение сто­ронников узкопартийных взглядов. Но предположим, принято решение о проведении конференции и конференция выбрала нейтрального председателя, за спиной которого стоят экспер­ты корпорации, профсоюза и, скажем, министерства труда.

Судья Гэри1 совершенно искренне утверждает, что его люди получают прекрасную зарплату и не работают сверхурочно, а затем переходит к краткому очерку истории России от Петра Великого до убийства царя. За ним поднимается Уильям

1 См. прим. 2 на с. 334.

поскольку федерализм — это единственный возможный метод достижения союза самоуправляющихся групп1, маятник феде­рализма качается либо в сторону централизации, либо в сто­рону местной анархии, если государственный союз не основы­вается на правильно понятых и общепринятых представлениях о вопросах, имеющих федеральное значение.

Никакая система выборов, никакие манипуляции отдель­ными территориями, никакие изменения в системе собствен­ности не доходят до корней проблемы. Вы не можете добиться от человеческих существ большей политической мудрости, чем та, которой они наделены. И ни одна реформа, какой бы сенсационной она ни была, не является подлинно радикаль­ной, если она целенаправленно не обеспечивает способа пре­одоления субъективизма человеческого мнения, основанного на ограниченности индивидуального опыта. Существуют сис­темы управления, голосования и представительства, которые достигают своих целей лучше, чем другие. Но, в конце концов, знание должно исходить не от сознания, а от среды, с которой имеет дело это сознание. Когда люди действуют исходя из принципа обеспечения информацией, они занимаются поис­ком фактов, на которых можно основывать решения. Когда они игнорируют этот принцип, то погружаются в самих себя и обнаруживают только то, что содержится в них самих. Они развивают собственные предрассудки, вместо того чтобы уве­личивать свои знания.

Laski HJ. The Foundations of Sovereignty and Other Essays. London: Allen & Unwin, 1931 (2nd impr.). См. в особенности очерк «Основания сувере­нитета», а также очерки «Проблемы административных единиц», «Теория народного суверенитета» и «Плюралистическое государство».

Глава 27 Обращение к общественности

1


В реальной жизни никто не действует исходя из того, что в его распоряжении находится общественное мнение по любой социальной проблеме, хотя этот факт обычно замутнен, если человек считает, что данной социальной проблемы не сущест­вует, поскольку по поводу этой проблемы у него нет никакого мнения. Но в теории нашей политики мы продолжаем думать более прямолинейно, чем лорд Брайс, который заметил, что «действие Мнения непрерывно»1, даже если «его действие... связано только с общими принципами»2. Именно потому, что мы пытаемся думать о себе как о людях, мнения которых представляют собой континуум, и при этом плохо представля­ем себе, в чем состоит этот пресловутый общий принцип, на нас нападает страшная зевота, как только мы наталкиваемся на рассуждение, анализ которого требует чтения отчетов пра­вительства, ознакомления со статистикой, схемами и графика­ми. Ведь все эти данные столь же запутаны, сколь и узкопар­тийная риторика, но гораздо менее занимательны.

Очень мало внимания уделяется любой концепции, в кото­рой предполагается, что все граждане государства, изучив публикации всех информационных отделов, разберутся в си­туации и захотят решать те вопросы, которые никогда не вписываются ни в один общий принцип. Я не делаю такого предположения. Прежде всего, информационный отдел — это



1 Bryce J. Modern Democracies. V. 1—2. London: Macmillan, 1921. V. 1. P. 159.

2 Ibid P. 158.
Каталог: files -> recl -> workbook
files -> Общая характеристика исследования
files -> Клиническая психология
files -> Валявский Андрей Как понять ребенка
files -> К вопросу о формировании специальных компетенций руководителей общеобразовательных учреждений в целях создания внутришкольных межэтнических коммуникаций
files -> Русские глазами французов и французы глазами русских. Стереотипы восприятия
workbook -> Книга известного французского социолога и философа Жана Бодрийяра (р. 1929) посвящена проблемам «общества потребления»
workbook -> Юрген Хабермас
workbook -> Зиммель Г. Философия денег //теория общества фундаментальные проблемы/ Под редакцией А. Ф. Филиппова


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   24   25   26   27   28   29   30   31   32


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница