Проблема бытия. Диалектика бытия



страница9/20
Дата31.01.2018
Размер472 Kb.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   20
Вайцзеккер К. Ф. Физика и философия// Вопросы философии. — 1993. — № 1. — С. 115 —125.
Давайте, во-первых, поговорим об объективизме. Чувство, в котором мы все единодушны как физики, состоит в том, что мы говорим о чем-то су­ществующем, об объективных вещах. Наша жизнь зависит от них. Например, мы не могли бы собраться в Триесте, если бы не существовало современной техники, которая позволила нам приехать сюда на автомобиле, поезде, прилететь самолетом. Эта техника зависит от постижения объективных законов природы. Верное постижение проявляется в том, что техника работает. В этом смысле мы все объективисты. Абсолютно невозможно не быть объективистом в этом смысле.

Тогда возникает вопрос: не означает ли «объективная реальность» лишь то, что мы в состоянии применять все эти методы? Это, пожалуй, еще не слишком субъективная точка зрения? Позвольте мне напомнить об одном случае. Как раз перед президентскими выборами в США в 1908 г., когда республиканским кандидатом был Тафт, а демократическим кандидатом был Брайан, один высокопоставленный американский политик посетил Маунт-Вильсоновскую обсерваторию. После того, как он долго смотрел в один из самых больших телескопов на Туманность Андромеды или на что-то другое, он сказал: «После всего этого, возможно, не столь важно, кто будет выбран — Брайан или Тафт». Это выражение чувства, присущего ученым — весь наш человеческий мир меркнет перед необъятной объективностью физического мира.

Я ярко помню, как в детстве был глубоко поражен красотой звездного неба. И человек, о котором я только что говорил, очевидно, был тоже поражен его красотой. Но меня также мучил и вопрос: не противоречит ли эта красота тому факту, что эти звезды — лишь области ионизированного газа? Как это может сочетаться? Моим самым непосредственным впечатлением было то, что эта проблема может быть разрешена только при осознании красоты законов, управляющих ионизированными газами, т.е. через красоту законов природы, которые к тому же должны быть открыты, а не придуманы. Я здесь говорю об этом для того, чтобы подчеркнуть: все это нами не придумывается, а от­крывается. И это превыше нашей жизни, превыше нас.

С другой стороны, философия объективизма приводит к определенным труд­ностям и противоречиям. Например, если мы говорим о материи и ее законах в этом объективном смысле, возникают вопросы: Как наше собственное сознание связано со всем этим? Что означает, что мы говорим об этом? Мы чужестранцы в материальном мире или принадлежим этому миру? В чем же заключено чувство красоты, которое проявляется столь сильно в сознании великих физиков? Что они чувствуют при этом? Красота объективна или же субъективна? Или субъективно объективна? Что все это значит?

Я чувствую трудность, существующую в самом понятии объективности, если ограничивать ее миром вещей, подчиняющихся законам классической механики. Единство природы трудно понять, если мы пытаемся обосновать его с помощью классической физики. Классическая физика говорит о телах, существующих в пространстве и времени. Как можно объяснить и понять жизнь или мышление человека, редуцируя их к телам в пространстве и времени? Если принять картезианскую точку зрения, что существуют две совершенно различные субстанции — материя, протяженная субстанция, и мышление, мыслящая субстанция — тогда их связь абсолютно непонятна. Таким образом, сама объективность классической физики затрудняет понимание единства природы, включающей и нас самих.

Совершенно другой путь в понимании единства представлен в идее, что все в природе той же сущности, той же структуры, что и наше сознание. Это была бы своего рода менталистская или спиритуалистская философия, которая, в свою очередь, весьма затруднила бы понимание физики — такова, несомненно, точка зрения, принятая в классической физике. Почему мышление, душа или какое-то другое философское основание, которое можно было бы здесь выдвинуть, должно подчиняться таким чуждым им законам как законы классической механики? Таким образом, существует лакуна в нашем понимании природы, выраженном на языке классической физики, которая была осознана лишь тогда, когда возникло желание понять, как человек и все, что связано с человеческой жизнью, могут быть включены в него. Поэтому по мотивам, которые можно назвать философскими, я чувствую, что объективность классической физики — что-то вроде полуправды. Она весьма хороша, представляет собой выдающееся достижение, но почему-то затрудняет полное понимание реальности в гораздо большей степени, чем кажется. Здесь я говорю о мотивации потому, что, по-моему, философия до некоторой степени состоит в понимании наших собственных мотиваций, в осознании того, о чем мы пытаемся говорить и почему мы пытаемся делать это.

Давайте посмотрим, какой вклад внесли в решение этой проблемы пред­ставители современной физики и великие философы прошлого. Прежде всего я хорошо помню свою первую встречу с Гейзенбергом — тогда мне было четырнадцать лет. Мы оказались в Копенгагене в одно и то же время. Вскоре после этой встречи, в апреле 1927 г., в берлинском такси он рассказал мне о принципе неопределенности. Мне было четырнадцать лет, но я был покорен этой новой идеей. У меня создалось впечатление, что если это — физика, то каждый должен изучать физику. Впервые я осознал, что есть надежда соединить две различные части — объективный мир, описываемый классической механикой, и мир человека. Это означало, что есть какая-то связь между этими двумя мирами. Это был тот путь, о котором сам Гейзенберг сказал, что разрыв между субъектом и объектом в квантовой теории более невозможен. Дискуссия об объективности и другие вопросы, которые мы обсуждали сегодня, почти целиком обусловлены этим фактом, ибо, если утверждение Гейзенберга истинно, то мы должны были бы использовать понятия, одинаково применимые к субъекту и объекту и позволяющие высветить явное различие между материей и мышлением, или чем-то иным, что можно назвать «противоположностью».

Попытка привнести классическую объективность в квантовую физику отчасти обусловлена тем, что понимание и концептуально ясная формулировка нового взгляда, предложенного квантовой теорией, крайне трудны. Чрезвычайно трудно сделать это последовательно. Но мы хотим быть последовательными в физике, что и побуждает некоторых из нас вновь обратиться к той системе мысли, которая была отброшена и на которой делает акцент квантовая теория.

В любом случае надо попытаться выяснить, существует ли философия, которая объединяла бы субъект и объект в одну концептуальную структуру.

Хоружий С. Род или недород? Заметки к онтологии виртуальности.http://www.book-ua.org/FILES/fil/1_12_2007/fil5522.htm — 20.02.11
Виртуалистика любит парадоксальные выражения, и будет вполне уместно, если мы охарактеризуем сложившуюся в ней ситуацию как устойчивое неравновесие. С одной стороны, представления о виртуальной реальности — виртуальных событиях, объектах, состояниях психики — давно и прочно распространились во многих и очень разных областях знания, как теоретического, так и прикладного. Они нашли применения и связи с конкретным опытом, внедрились в сферы новейших технологий, прошли даже иногда практическую проверку — так что, кажется, не имеют ничего общего со столь разросшимся ныне миром вымыслов и фантомов, поверий и псевдопонятий масскультуры. Однако, с другой стороны, все наличные материалы свидетельствуют, что эти представления о виртуальной реальности все время упорно остаются лишь именно представлениями или интуициями, доброй долей лежащими в сфере сырого и недодуманного, противоречивого и туманного. Дистанция, отделяющая «представления» от научных понятий и философских концептов, пребывает непреодоленной и весьма значительной. Между богатством приложений, широтой популярности — и теоретической скудостью, шаткостью, необеспеченностью создается ощутимый контраст.

В настоящих заметках мы бы хотели, по мере сил, содействовать изживанию этих нежеланных особенностей ситуации. Мы попытаемся наметить философский контекст и онтологический каркас, в рамках которых было бы возможно полноценное философское продумывание виртуальности. Мы обнаружим и опишем определенную онтологическую структуру, в состав Которой органически включаются виртуальные события. Благодаря этому, виртуальная реальность получает определенный  онтологический статус, и открывается путь к корректной постановке многочисленных философских проблем, рождаемых или затрагиваемых виртуалистикой.

Не столь трудно выделить общую основу, набор главнейших элементов и определяющих свойств, которые присущи представлениям о виртуальности во всех сферах их бытования. Наиболее формализованы эти представления в теоретической физике, и потому, пожалуй, именно здесь искомые свойства выступают нагляднее всего. С этой же сферой связан и генезис всей темы, ибо идея виртуальности появляется впервые в контексте оснований классической механики. Законы движения были выражены посредством вариационных принципов, последние же включали в себя «виртуальные движения» (перемещения, пути, кривые...). Эти условные «движения» описывались теми же величинами, что реальные механические движения, однако не учитывали реальных действующих сил и потому, разумеется, не могли осуществляться в действительности. Подобно этому, «виртуальный фотон» в квантовой электродинамике — объект, наделенный всеми теми же характеристиками, что и реальный, «физический» фотон, однако не удовлетворяющий некоторым существенным условиям и ограничениям на эти характеристики: конкретно, его энергия не обязательно, является положительной, а его масса не обязательно является нулевой. Аналогично определяется и любая «виртуальная частица». «Виртуальная траектория» — траектория, по которой могла бы двигаться виртуальная частица; т. е. она также наделена всеми характеристиками «физической» траектории, однако освобождена от части свойств и условий, определяющих последнюю (вполне идентично «виртуальному движению» в классике) и т. д. На другом полюсе, психологическая виртуальная реальность есть особого рода образ реальности, тем или другим путем формируемый в сознании: в отличие от обычных образов, продуктов сознания и воображения, он выступает как действительная среда определенной деятельности человека — иными словами, человек воспринимает себя как пребывающий в данной реальности, и как таковой действует — так что эта реальность обладает характеристиками обычной эмпирической реальности, однако, разумеется, лишена части ее основных предикатов.

Из этих примеров (число которых нетрудно было бы увеличить) выступают первые необходимые нам признаки. Виртуальная реальность, виртуальные явления характеризуются всегда неким частичным или недовоплощенным существованием, характеризуются недостатком, отсутствием тех или иных сущностных черт явлений обычной эмпирической реальности. Им присуще неполное, умаленное наличествование, не достигающее устойчивого и пребывающего, самоподдерживающегося наличия и присутствия. И эти особенности весьма значимы для нашей задачи философского анализа виртуальной сферы. Как мы немедленно убедимся, они налагают ограничения на возможные пути и средства этого анализа; они говорят о том, какая философия может и какая не может служить для его осуществления.

Основополагающую роль для европейской философской традиции сыграла созданная Аристотелем концептуальная и категориальная база философского дискурса, трактовка базовых философских категорий. Для нашей темы мы выделим, прежде всего, один из видов этих базовых категорий. Это — обширный род, или ряд сущностных, или эссенциалъных категорий: сама сущность (ουσία,  essentia, Wesen); различные понятия, что выступают эквивалентными, либо аналогичными сущности в каких-либо аспектах или контекстах; многочисленные понятия, конкретизирующие сущность, как то: виды сущностей, частные, отдельные сущности и т. д. Сюда, к примеру, принадлежат энтелехия, идея, форма, эйдос, «чтойность», субстанция, материя и проч. Преобладающим типом философского построения, дискурса в европейской философии всегда служило такое построение, где некоторые из сущностных категорий избираются в качестве первоначал, или ведущих принципов дискурса, тогда как остальные понятия определяются по их отношению к первоначалам, получая свое смысловое содержание от них, через их посредство. Образцом и первопримером подобного построения является сама метафизика Аристотеля, а в целом, указанный тип именуется, как известно, эссенциалистской философией, или же эссенциализмом. Здесь предполагается, очевидно, что в наличной реальности, во всяком ее акте, событии, явлении, в существовании как таковом, совершается актуализация определенных эссенциальных начал и, в первую очередь, самой сущности. В силу своей обязательной связи с эссенциальными началами, событие и явление предстают как завершенные и самодовлеющие смысловые цельности. Возникновение их обставлено различными видами причин; они заключают в себе определенную сущность, реализуют определенную форму и цель, или же «цель-конец», телос; и они характеризуются полнотой наличествования, пребывающим и устойчивым присутствием.

Совершенно ясно, что подобные представления о реальности и событии не соответствуют реальности виртуальной. В виртуальном событии, каким оно описано выше, никакая сущность и никакой телос не достигают, вообще говоря, совершенной актуализации, и стабильное, пребывающее присутствие и наличие, как мы видели, ему отнюдь не присущи. И это значит, что для любого классического философского дискурса, где доминируют эссенциальные начала, — «дискурса сущности» — вся сфера виртуальности неотличима от чистого несуществования: является невидимою. Виртуальная реальность — неаристотелева реальность. Данное обстоятельство составляет одну из веских причин «устойчивого неравновесия» виртуалистики и одну из серьезных трудностей для устранения этого неравновесия.


Наруллин Р. А. Виртуальность как условие существования реальности// Вестник СамГУ. — 2005. — № 4 (38). — С. 9 — 11. — http://vestnik.ssu.samara.ru/gum/2005web3/phyl/phyl20053.html — 20.02.11

Выявить сущность виртуальности на основе анализа различных концепций философов прошлого попытался Н. А. Носов. В книге «Виртуальная психология» он выделяет инварианты виртуальной реальности любой «природы» (физической, психической, социальной, технической и др.). В качестве таковых он называет такие свойства, как порожденность, актуальность, автономность, интерактивность [З.с.ЗЗ].

Порожденность характеризует виртуальную реальность как результат активности какой-либо другой реальности, внешней по отношению к ней. Другими словами, Носов, говоря об относительном характере существования виртуальных реальностей разных уровней, по сути, утверждает, что виртуальные реальности существуют по отношению друг к другу как вещи, составленные из вещей. Отсюда, думается, и приходится говорить о разных уровнях бытия как о реальностях (т.е. как о вещах), пусть и называя их виртуальными. Традиционно вещь есть то, что имеет причиной другую вещь. Первовещь как сама себе причина, определяющая все вещи бытия, называется субстанцией. Если же подойти к организации бытия с точки зрения полионтичности, то основание одного уровня виртуальной реальности находится за пределами этой реальности и составляет элемент порождающей виртуальной реальности и так далее по иерархии от уровня к уровню. Таким образом, наши суждения зацикливаются в «дурной бесконечности». Причина одного уровня виртуальной реальности находится на другом уровне виртуального бытия. Здесь как бы снимается проблема субстанции бытия, и для каждой виртуальной реальности эту функцию выполняет виртуальная реальность другого уровня. Другими словами, причина начала одного уровня виртуальной реальности находится в другом, низлежащем, порождающем уровне реальности.

Актуальность виртуальной реальности заключается в том, что она существует только «здесь и теперь», пока активна порождающая реальность. В нашем понимании данное положение соответствует тому, что существование виртуальной реальности имеет, по сути, статус модуса предшествующего уровня реальности. Иначе говоря, существование того или иного уровня реальности обусловлено константной реальностью, Т.е. уровнем виртуальной реальности основания. Актуальность виртуальной реальности можно трактовать как реализацию части из всего разнообразия возможного бытия, определенного порождающей реальностью. В некотором приближении в качестве иллюстрации виртуальных отношений можно привести пример отношений «клетка — организм» В организации живых систем. Клетку можно представить как уровень порождающей виртуальной реальности, которая приводит к существованию того или иного организма как элемента другого уровня виртуальной реальности. В организме в целом актуально реализуется лишь малая часть из всего разнообразия возможных комбинаций генетической информации, которым потенциально располагает каждая клетка данного организма.

С этими же представлениями согласуется и положение об автономности каждого уровня виртуальной реальности. На уровне константной реальности все возможные комбинации, которые могут актуализироваться в виртуальную реальность нового уровня бытия, существуют вне времени (мы бы сказали, как в пространстве матрицы памяти) по отношению к по рожденному уровню бытия. Это положение можно проиллюстрировать тем, как неизменно существует генетическая информация обо всем организме в ядре каждой клетки, но в структуре организма из всего генетического набора актуально реализуются лишь те функции, которые необходимы для целостного существования в системе отношений с окружающей средой.

При полионтичном подходе к реконструкции бытия каждый уровень виртуальной реальности имеет статус реальности, а между тем, как нам представляется, реальность каждого уровня бытия является реальной лишь в собственной системе отсчета. Другими словами, вещи одного уровня бытия выступают реальными лишь по отношению к вещам того же уровня. Что же касается вещей другого уровня, то они дня рассматриваемой реальности будут обладать лишь виртуальным статусом, Т.е. обеспечивающим возможность этой реальности. По нашему мнению, реальная связь между уровнями бытия состоит в том, что, во-первых, низлежащий уровень реальности определяет лишь начальные условия возникновения бытия последующего уровня реальности и, во-вторых, пространство, в котором осуществляет свое актуальное бытие тот или иной уровень виртуальной реальности, должно быть обеспечено предшествующим уровнем бытия и так далее.

Интерактивность, понимаемая, по Носову, как возможность взаимодействия порожденной реальности со всеми другими виртуальными реальностями, включая порождающую, будет носить, на наш взгляд, опосредованный (информационный) характер.

Итак, по нашему мнению, предшествующий уровень реальности определяет начальный момент времени возникновения, а также последовательность актуализации (алгоритм) становления виртуальной реальности последующего уровня. Предшествующий уровень тем самым будет, по сути, определять все реальные пространственные изменения вещей последующего уровня бытия. В свою очередь, актуальные изменения порожденной виртуальной реальности должны вносить определенные информационные изменения (коррективы) в содержание порождающей реальности. Постоянное преобразование (переписывание) реальных изменений одного уровня бытия в изменения информационных состояний предшествующего уровня позволяет осуществлять хранение реальных изменений одного уровня в структуре памяти предшествующего уровня виртуальности.

Другими словами, в отношениях различных уровней виртуальности должна присутствовать обратная связь, осуществляемая через функции памяти предшествующих уровней бытия. Без этого механизма управления было бы трудно рационально объяснить прогрессивный характер развития информационных систем во Вселенной при стратегической термодинамической деградации последней.

Таким образом, можно говорить о двух направлениях взаимосвязи между виртуальными реальностями разных уровней. Если мысленно двигаться от нижнего уровня к верхнему, то ясно, что виртуальные реальности по отношению друг к другу существуют как реальные вещи, так как каждый уровень обусловлен предшествующим. Если мысленно двигаться в обратном направлении, то связь между разными соседними уровнями будет носить опосредованный (информационный), а не энергетический характер, и в этом отношении можно говорить о виртуальном существовании реальностей по отношению друг к другу.

На основе этих представлений о виртуальности возникает возможность построения умозрительной конструкции возможного бытия как основания уровня бытия реальных процессов. Бытие мира возможного в некотором смысле можно рассматривать как Небытие вещей. Понятие Небытия используется в связи с тем, что этот уровень осуществляет свое существование по отношению к реальному бытию вещей как относительно независимое бытие. Такой подход дает нам возможность смоделировать взаимоотношения различных уровней бытия как отношения Небытия и бытия, где Небытие выступает предшествующим, т.е. виртуальным уровнем по отношению к реальному уровню бытия, одновременно фундирующим данный уровень реальных вещей [4.с.230]. Небытие, таким образом, если пользоваться терминологией Носова, выступает константной реальностью по отношению к бытию реальных вещей. В то же время константная реальность выступает реальностью в собственной системе рассмотрения, а также и по отношению всех предшествующих уровней бытия, но для порожденного уровня есть реальное Небытие.

Содержание Небытия в этом понимании по отношению к реальному бытию существует виртуально на информационном уровне организации бытия в целом [5.С.167]. Небытие потому и составляет собой небытие по отношению к бытию реального мира, что определяет только начало во времени реального уровня бытия и первичное пространство возможных изменений. Это первичное пространство нами моделируется как матрица памяти (носитель информации), что позволяет нам построить собственную метафизику [7.С.216-217].



Батов В. И., Муромцев В. В., Муромцева А. В. Виртуальная коммуникация как феномен культуры// Философские науки. — 2008. — №7. — С. 98 — 108.
Реалии современного мира наглядно показывают, как изменяется тип коммуникации от естественной, в основе которой лежало интуитивное стремление социума к орга­низации, к искусственной, имеющей в основе рукотворные технические и другие средства, созданные человеком. Вклю­чение в состав коммуникации новых возможностей — таких, как задействование органов чувств, не используемых при естественной коммуникации, расширение функциональных возможностей коммуникаций, возникновение новых путей коммуникаций, с одной стороны, и часто ухудшение пара­метров по сравнению с естественной коммуникацией, с дру­гой — все это существенным образом влияет на условия жиз­ни, социализации и ориентации человека в современном обществе. Это заставляет обратить внимание на феномен современных коммуникаций с точки зрения культурологи­ческого понятия «виртуальная коммуникация».

Термин «виртуальность» сегодня становится словом-маской для обозначения как бы мнимой действительности. Мало того, высказываются мнения о том, что реальная, т.е. окружающая нас предметная действительность, также мо­жет быть охарактеризована как виртуальная. Нет никакого сомнения в том, что мы вступаем в совершенно иную, от­носительно даже XX века, эпоху, уже обозначенную как «ин­формационная эпоха»2. Отсутствия вразумительного отве­та на вопрос о том, что же такое «виртуальность», и что же этот непонятный виртуальный мир делает с человеком, яв­ляется, кроме всего прочего, заметное усиление таких сим­птомов, как тревожность, депрессия, агрессивность, наблю­даемые, прежде всего у населения в странах, уже обладаю­щих значительным информационным потенциалом. И со­здается впечатление, что теряется оценка даже ближайшей перспективы относительно нашего будущего3.

…Термин «виртуальная коммуникация» — порождение эпохи глобальной информатизации общества, т.е., в конеч­ном итоге, феномен культуры.

…Недоразумения начинаются с размытости значения8 тер­мина «виртуальный». Обычно этот термин понимается как «возможный». Но возможно все, даже невозможное. Тогда, действительно, виртуальным является все существующее, само Бытие. Понятно, что с этой стороны, со стороны опре­деления «виртуальности мира», вопрос может быть закрыт под флером метафорического «возможного». Но словосоче­тание «виртуальная коммуникация» не может быть назначено, ни одним из значений «виртуального мира». Тогда как «мир» может быть возможным или невозможным, «коммуникация» есть данность, присутствие, наличие, или возможность, реа­лизованная только в предметной действительности. Комму­никация не может быть гипотетически возможной, иначе — она отсутствует, и говорить о коммуникации как таковой в этом случае просто бессмысленно. Следовательно, надо увя­зать «возможность» с невозможностью «невозможного».

Итак, «виртуальная коммуникация» как «возможная коммуникация» — семантический нонсенс.

…Слово «виртуальность» имеет еще одно значение, а именно: значение «временности». Виртуальное существо­вание означает и «временное существование». Так, во вся­ком случае, принято понимать виртуальность в квантовой механике, химии, вычислительной технике. Но «временное существование» — это реальность (хотя и временная), т.е. осуществленная в предметном мире возможность быть, су­ществовать. Тогда бесспорно, что такое значение предика­та не противоречит сущности имени — коммуникации. И все же этого предиката не вполне достаточно для возможно полного, отражающего культурологические особенности,

…И, наконец, слово «виртуальный» имеет еще одно и, пожалуй, первостепенное значение в контексте настоящей работы, связанное с современными представлениями о вир­туальной реальности, это значение «кажущийся», т.е. не су­ществующий реально, а моделирующий реальность10. Это значение наиболее близко к тому феномену искусственной коммуникации, который сегодня все более заменяет есте­ственную коммуникацию.

Приведем определение виртуальной реальности, как ее понимает Н. Е. Покровский. По его мнению, под виртуализа­цией понимается заметный на всех уровнях социального мира комплекс процессов, основой которых является создание по­верх и/или вместо материальной реальности другой, идеаль­но-фантазийной, имажинативной реальности. Эта виртуаль­ная реальность (точнее, говорить о множестве виртуальных реальностей) замещает реальную жизнь и материальные факты, используя природную способность человека к воображению и уходу от материальных ограничений11. Очевидно, что важным, если не основным элементом, формирующим виртуальную реальность, является коммуникация, как естественная, так, и сегодня все в большей степени, виртуальная.

Важным свойством виртуальной коммуникации является принципиальное искажение исходной информаций. Это приводит к изменению модели мира человека…

Эволюция человеческих сообществ необходимо вела, во-первых, к расширению номенклатуры потребностей обще­ния (социально-экономические факторы); во-вторых, к улуч­шению качества общения (психологические факторы); в-тре­тьих, к опосредованию субъектов коммуникации системой переноса сообщений (научно-технические факторы); в-чет­вертых, к расширению номенклатуры общения (социально-психологические факторы). Социально-культурный «заказ» был принят и воплощен в технические средства фиксации, хранения и передачи на расстояние информационных сооб­щений. Так возникала «виртуальность» коммуникации.

…Коммуникация будет естественной для естественной среды нахождения объектов коммуникации и виртуальной, опосредованной во времени и пространстве, при не соответствии нахождения, т.е. не совпадении пребывания объектов коммуникации в данный момент времени и в дан­ной точке пространства.

Когда между объектами коммуникации находится со­зданный неким творцом предмет, обеспечивающий комму­никацию, эту коммуникацию можно назвать виртуальной, так как этот предмет в силу его особенностей, определен­ных его создателем, привносит свое влияние на предостав­ляемую информацию и даже создает новую коммуникацию, отличную от природной. Так, например, коммуникация между врачом и больным, лежащим в коме, обеспечивается посредством различных датчиков, предоставляющих ин­формацию о состоянии больного.

Проиллюстрируем сказанное несколькими примерами.


  • Слуховой аппарат (неважно, электронный или акусти­ческий) создает условие виртуальности звукового со­общения? Ответ положительный, это техническое сред­ство осуществляет перенос сообщения.

  • Очки создают условие виртуальности визуального сооб­щения? Ответ тот же, что и на предшествующий вопрос.

  • Полностью автоматизированная телефонная или теле­визионная связь создают условие виртуальности17? От­вет тот же, что и на предшествующий вопрос.

  • Телемосты и телеконференции создают условие виртуаль­ности? Ответ тот же, что и на предшествующий вопрос.

  • Печатная продукция создает условие виртуальности? Ответ зависит от наличия основного фактора виртуаль­ности.

…Искусственный канал коммуникации необходимо требует своего разработчика. Но, и это очень важно, разработчик канала практически никогда не участвует в самом процессе информационного взаимодействия между контрагентами общения. По замыслу разработчика, создаваемый канал коммуни­кации должен функционировать как автономная техническая система, так как основная цель создания канала состоит, преж­де всего, в повышении качества физических параметров со­общения и компенсации явных недостатков естественной ком­муникации18. Уже созданный искусственный канал — предмет­ное орудие труда, неодушевленная вещь, однако разработчик создатель средств коммуникации не устраняется, а опосредо­вано участвует в коммуникации, определяя, прежде всего, ее принципиальную возможность и параметры, влияющие на вос­приятие информации. Отметим также, что не бывает полнос­тью автоматизированной связи, так как всегда требуется в большей или меньшей степени обслуживание системы (те же очки время от времени требуют ремонта либо замены для обес­печения более содержательной коммуникации).

Разработчик (творец) обеспечил саму возможность коммуникации и привнес свое видение коммуникации, на­деляя канал связи определенными параметрами и правила­ми взаимодействия, таким образом, опосредованно участвуя в процессе коммуникации.

Но в реальных условиях, конечно же, дело обстоит го­раздо сложнее. Искусственный канал коммуникации, с од­ной стороны, уменьшает возможности коммуникации за счет ограничений канала коммуникации, т.е. искажения информации при предоставлении, с другой — появляются возможности, расширяющие естественную коммуникацию. Так, например, при естественной коммуникации информа­ция передается четырем органам чувств человека, сегодня возможна передача информации всем восьми органам чувств и таким образом предоставляются новые возможно­сти и качество коммуникации.

Возможность манипулирования информацией в случае виртуальной коммуникации значительно больше, чем в случае естественной коммуникации, когда достоверность информации может быть проверена путем использования информации, поступающей единовременно на различные биологические датчики.

…печатная продукция создает условие виртуальности? Да. Здесь творцом может быть автор, отдельный редактор, и... контро­лирующий идеологию орган. Из недавней истории нашей страны известны случаи вымарывания не только отдельных фраз и абзацев, но и страниц, глав, вплоть до отказа в публи­кации целого произведения. Доносит ли в такой ситуации ав­тор свой замысел до читателя? Узнает ли, и знает ли вообще читатель своего потенциального автора? Это действие носит название цензуры19. …

В ряд с последним примером можно поставить и теле­видение: сегодня практически невозможно отличить «пря­мой эфир» от записи и только транспарант «прямой эфир» Дает его имитацию. Нельзя в пределах разумного времени определить реальность того или иного режима телепрограм­мы и, таким образом, возможность манипуляции практи­чески не ограничена. Аналогично обстоит дело и в сети Ин­тернет. Мы обречены на жизнь в виртуальном мире в силу использования искусственной коммуникации как способа Получения информации о мире реальном или виртуальном со всеми его особенностями и недостатками.

Виртуальной коммуникацией мы называем такой процесс передачи информации, при котором искусственный канал свя­зи создается неким сознанием, не являющимся статусным контрагентом данного информационного взаимодействия.

Здесь, по-видимому, необходимо прокомментировать слово «статусный», имеющее ключевое значение в приве­денной формулировке. Несмотря на то, что контролер, ко­нечно же, имеет возможность участвовать в процессе взаи­модействия между контрагентами общения, он не обладает полномочным статусом20 участника этого взаимодействия, он может лишь исполнять эту социальную роль. Причем эту роль участника, не обладающего полномочным статусом, принимает на себя сам контролер, и, что особенно важно, без какого-либо отношения (уведомления, разрешения) к этой произвольной акции статусных контрагентов общения. …






Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   20


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница