Презентация антиномии «добро/зло»


ГЛАВА I. Антиномия «добро / зло» в динамике её культурно-исторического формирования



страница4/27
Дата01.01.2018
Размер2.19 Mb.
ТипПрезентация
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   27
ГЛАВА I. Антиномия «добро / зло» в динамике её культурно-исторического формирования

Добро и зло составляют базовую бытийную оппозицию, формируя мир в измерениях полярности: «свой/ чужой», «жизнь/ смерть», «свет/ тьма», «правое/ левое», «правда/ ложь» и т.п. Как и любая оппозиция, добро и зло являются не столько взаимоисключающими понятиями, сколько связанной парой объектов, причём, связанной таким образом, что «мысль не может представить один, не представив другой. Единство оппозитивных членов всегда формируется при помощи понятия, содержащего оба противочлена и разлагающегося на эксплицитную оппозицию, когда оно относится к конкретной действительности» [108, с. 136]. Следовательно, во-первых, добро и зло – категории взаимообусловленные и познаются в единстве. Во-вторых, все концептуальные оппозиции имеют общий семантический компонент, относительно которого и формируются различия внутри пары. В-третьих, все оппозиции построены на антонимичности наиболее общего и частных содержательных признаков и средств их выражения. В-четвертых, они отличаются антиномичностью, то есть внутренней противоречивостью такого свойства, что каждый член оппозиции имеет свою логически убедительную базу доказательств, не отменяя истинности своего «оппонента». Это объясняет свойство амбивалентности архетипов – их способность вмещать в себе взаимоисключающие понятия, как, например, «змей» означает смерть и жизнь, искушение, соблазн и высшую мудрость и т.д. Отражая парадоксы процесса познания, антиномии являются принципиально важными для понимания взаимоотношений человека и мира в философии, этике, культурологии и искусстве.

Мечта человека о справедливости и обретении смысла жизни во все исторические эпохи выражалась в стремлении к гармонии (добро), и, как следствие, в определении причин, препятствующих ей (зло), поэтому основные усилия человеческой мысли оказались направленными на понимание и оправдание наличия в мире зла поисками способов его преодоления.

Добро «в широком смысле слова, как благо, означает, во-первых, ценностное представление, выражающее положительное значение чего-либо в его отношении к некоторому стандарту, во-вторых, сам этот стандарт. В живой речи слово "добро" употребляется для обозначения самых разных благ» [22, с. 113]. Но, несмотря на кажущуюся простоту, понятие «добро» – одна из самых неуловимых для определения абстракций. За исключением религиозных символов, добро не привязано к конкретному облику и не имеет закреплённой атрибутики.

Н.Ю. Моспанова пишет: «В сознании русского человека добро есть понятие духовной и мировоззренческой сфер жизни, одно из основных понятий, формирующих моральный аспект жизнедеятельности человека» [48, с. 45].

В этике добро понимается, во-первых, как «особого рода ценность, не касающаяся природных или стихийных событий и явлений» [22, с. 114], во-вторых, как поступки, «сознательно соотнесенные с высшими ценностями, в конечном счете с идеалом» (выдел. – автор.) [22, с. 114]. Позитивное нормативно-ценностное содержание добра заключается «в преодолении обособленности, разобщенности и отчуждения между людьми, утверждению взаимопонимания, морального равенства и гуманности в отношениях <…>, оно характеризует действия человека с точки зрения его духовного возвышения и нравственного совершенствования» [22, с. 114].

В религиозном сознании добро – результат устремленности человека к высшему Идеалу – Богу, тогда как зло – следствие отпадение от Бога. Тем самым зло проявляет свою производную – вторичную – природу по отношению к добру.

«Полный церковно-славянский словарь» указывает на связь понятия доброты с красотой: «Доброта – привлекательная наружность, красота, изящество, блеск, великолепие»; «добродушие, благость, милосердие»; «красота, украшение» [24, с. 147]. Следовательно, в религиозном сознании добро есть проявление гармонии высшего порядка – единство содержания и формы.

Н.Ю. Моспанова вслед за философом Дж. Муром подчеркивает принципиальную неопределимость, неуловимость добра, представленного во всех этиках лишь через отдельные его виды, «частные разновидности», т. е. «какую-то вещь, которая обладает свойством “быть добрый”, но не тождественна добру самому по себе» [48, с. 24]. Добро недоступно для «обычного», «эмпирического познания», «не поддается определению через что-либо иное, и уловить его можно лишь интуитивно» [там же]. Так, например, в аспекте человеческих качеств добро (доброта), может проявляться в милосердии, в любви, а зло (злобность) – во враждебности, насилии. В этом случае понятия приобретают более конкретные формы – добродетели, справедливости или же несправедливости, жестокости. Н.Ю. Моспанова выделяет внутри базовой оппозиции «добро / зло» более частные варианты: «созидать – разрушать, гармония – разрушение, жизнь – смерть, горе – счастье и др.» [48, с. 24] и предлагает свою трактовку понятий: «Добро – то, что оценивается положительно. Оно позволяет человеку и обществу жить, развиваться, благоденствовать, достигать гармонии и совершенства. К понятию добра очень близко по содержанию понятие блага. В обыденной жизни оба слова характеризуют не только нравственное поведение, но и материальный достаток. Зло – это то, что оценивается отрицательно, разрушает жизнь и благополучие человека. Зло – всегда уничтожение, подавление, унижение. Зло деструктивно, оно ведет к дисгармонии, к отчуждению людей друг от друга, к гибели» [48, с. 24].

Но в проекции на конкретную культурную и историческую ситуацию безусловные антиподы добро и зло проявляют внутри себя свойства естественной антиномичности, которая не отменяет их собственной онтологии. И. Плеханова игру противоречиями определяет как «закон художественного мышления и частный случай диалектики взаимосвязи и взаимонеобходимости противоположного» [110, с. 124]. Например, М. Булгаков в «Мастере и Маргарите» разделил понятия «добро» и «справедливость». Наделив Воланда полномочиями справедливого судьи в неправедном советском социуме, Булгаков не скрывает, что сила Воланда направлена на исследование порочной природы человека, которую он сам и провоцирует искушениями. И «милосердие» Воланда ущербно перед истинной силой добра и любви Иешуа, Мастера и Маргариты.



В. Гроссман в романе «Жизнь и судьба» развёл еще более близкие понятия «добро» и «доброта». В рассуждениях лагерника Иконникова добро опирается на рассудочную морально-этическую «базу», и его легко приспособить под исторический момент, подчинить идеологии. Бывший священник отдаёт предпочтение неразумной, не рассуждающей доброте, какая отличала Иисуса Христа, поэтому Иконников отказывается участвовать в строительстве «фабрики смерти».

Теми же свойствами внутренней противоречивости отличается и зло. В рассказе «Крест» В. Шаламов не считает злом святотатство, поскольку священник разрубает золотой наперсный крест на продажу, чтобы спасти умирающую жену. В авторской концепции это безусловное добро, поскольку жизнь – самая высокая ценность. И таких примеров очень много: то, что в одних обстоятельствах – добро, в других оборачивается своей противоположностью.

Как универсалия культуры зло «охватывает негативные состояния человека: старение, болезнь, смерть, нищету, униженность и силы, вызывающие эти состояния: природные стихии, общественные условия, деятельность людей» [22, с. 154]. Объективная характеристика зла делится на формальную и содержательную. С формальной точки зрения зло – все то, что противоречит «принятым в данной культуре нормам морали (в конечном счете – идеалу)» [там же], как полагает этика. Но это характеристика и делает зло противоречивым, поскольку идеал исторически изменчив.

С содержательной точки зрения, зло – это всё, что «имеет негативное значение для состояния других людей или самого действующего субъекта: причиняет материальный или духовный ущерб, вызывает страдания и сходные негативные чувства, ведет к деградации» [22, с. 154]. Следовательно, содержательно зло направлено против человека, но напрямую связано с его чрезмерной деятельностью – с «обособлением и дисгармонией отдельных способностей личности» [22, с. 155].

Избыточность активности зла прослеживается на лингвистическом уровне: «Слово “зло”, общее для славян, вероятно, восходит к старославянскому “зело” – “очень”, “сильно”, “весьма”. “Злое” – это “очень сильное”. Сходную этимологию имеют нем. “Ьbel” и англ. “evil”, производные от древнегерманского “ubilez” – “выходящее за должную меру”, “преступающее собственные границы”» [22, с. 155]. И далее: «В чрезмерности подразумевалось нарушение какой-то нормативной системы: естественной, сверхъестественной или конвенциальной» [22, с. 155].

Следовательно, зло, злое начало напрямую связано с превышением некой меры – нормы, представляющейся добром, благом для человека, будь то требования народной этики или закона.

В народной культуре добро и зло неотделимы от понятий пользы и вреда. Как отмечает словарь В. Даля, добро определяется сначала как «характеристика материальных благ и свойство "добрый" также относится прежде всего к вещи, скоту и потом только к человеку» [23, с. 1099]. Энциклопедический словарь «Славянские древности» отмечает, что добро и зло – «этические и аксиологические категории, которые в традиционной народной культуре выражаются в противопоставлении благоприятных и неблагоприятных (вредоносных) для коллектива и индивида явлениях, доли – недоли, счастья – несчастья, удачи – неудачи, своего – чужого, правого – левого и т.д.» (выдел. – автор.) [33, с. 99].

Добро как норма не играет существенной роли в мироощущении человека до тех пор, пока норма не нарушена. Живущие в раю не ведали, что были счастливы, пока не были изгнаны из рая. Именно так – в логике потери – заявлено зло в книге В. Белова «Лад: Очерки о народной эстетике», где «добро» напрямую связано с понятием «лад», а «зло» – с тем, что его нарушает: с болезнями, пожарами, войнами и т.п., следовательно, интегральные признаки зла – это всё, что нарушает естественное течение жизни.

Р.Г. Апресян отмечает, что «с моральной точки зрения, вред зла значительнее, нежели благо добра. Недопущение несправедливости, с моральной точки зрения, существеннее, чем творение милосердия: зло несправедливости – более разрушительно для сообществ, чем добро милосердия – созидательно» [22, с. 115].

Н.Ю. Моспанова делает сходный вывод, исследуя лексический состав русских народных сказок с точки зрения когнитивной лингвистики: «лексема добро эксплицирует в сказке компоненты самого общего, абстрактного характера», в то время как лексема зло «реализует более конкретные компоненты концепта» [48, с. 45]. Соответственно, число репрезентантов концепта «зло» в полтора раза превышает возможности его антипода, что свидетельствует о «разнообразии проявлений зла, его многоликости и более чёткой дифференциации» [48, с. 61].

Н. Кириллина отмечает ту же закономерность в идиолекте А. Ахматовой, где зло представлено шире и разнообразней [45, с. 17].

Е.А. Богданова делает вывод о языковой силе концепта «зло» перед лицом своего противочлена: «”зло” персонифицируется, приобретая образы человека, животных и конкретных личностей. “Зло” способно побеждать <…> оценка “злой” сильнее оценки “добрый”» [41].

В работе Ю.С. Степанова «Константы: Словарь русской культуры» категории «добро-зло» использованы как ментальные аксиологические универсалии разграничения положительного и отрицательного содержания культуры. Как «добро» выделены концепты «родина» (своё), «совесть», «вера», «любовь», «нравственность», которые восходят к христианским заповедям. И хотя в ряду национальных миромоделирующих концептов у Ю.С. Степанова отдельной статьёй зло не представлено, оно определяется как «сильная позиция» в дуалистической картине мира (статья «Святое и скверна») [35, с. 854].

А в практике исторического развития общества, в философии, в юриспруденции, тем более, в опыте искусства понятию «зло» уделено значительно больше внимания, нежели добру, ибо, как писал классик, «все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему», поэтому зло и всё, что его активизирует, – заслуживает более пристального внимания художников.

С точки зрения бытийности зло имеет четыре разновидности: физическое, моральное, социальное и метафизическое.

Физическое зло – это всё, что причиняет человеку телесные страдания и вызывает страх, например, болезнь, голод, наводнение и т.п. Моральное – это нарушение велений нравственного закона, вызывающее всеобщее осуждение. Социальное зло обусловлено несоответствием организации общества и государства идеям справедливости, равенства. А зло метафизическое – это несовершенство, вытекающее из природы бытия вообще и природы человека в особенности.

Культура на всем протяжении своего исторического развития пыталась объяснить происхождение зла в мире и его совместимость с благостью божества, с разумом и добром, но проблема зла до сих пор остается неразрешённой [38].

Каталог: content -> disser
disser -> Лингводидактическая концепция релятивизации национальных стереотипов в процессе иноязычной подготовки студентов языковых вузов
disser -> Студенческой молодежи россии
content -> Шпаргалка по педагогической психологии
content -> Аннотации рабочих программ дисциплин Аннотации учебных дисциплин учебного плана Блока 1
content -> Социальные проблемы современной
content -> Социальная активность современной российской молодежи
disser -> Ценностные основания институционализации устойчивого развития современной цивилизации
disser -> Функции литературно-мифологической образности в прозе л. Петрушевской диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   27


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница