Презентация антиномии «добро/зло»


Изображение социального неблагополучия в эстетике необарокко (цикл «Бессмертники»)



страница16/27
Дата01.01.2018
Размер2.19 Mb.
ТипПрезентация
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   27
3.2. Изображение социального неблагополучия в эстетике необарокко (цикл «Бессмертники»)

Цикл «Бессмертники» (1989 – 1992) Н. Садур даёт возможность наблюдения над ещё одной значительной традицией концептуализации антиномии «добро/ зло» в истории литературы – барочной. Прежде всего, к аналогиям обязывает сама структура цикла, организованная по принципу эстетики барокко, как бы собирающей и «коллекционирующей» сюжеты и жанры. У Садур в целое объединены короткие рассказы, написанные то в форме психологической зарисовки («Цветение»), то короткого фрагмента («Северное сияние»), то притчи о народе Израиля («Утюги и алмазы»), то диалога-исповеди («Ближе к покою»). В «соцветии» тем выделим героический сюжет покорения космоса и трагедию развенчания романтики в рассказе «Занебесный мальчик». Житийный сюжет о Святой Ксении прослаивает миниатюру «Ближе к покою». Рассказ «Безответная любовь» – это антиидиллическая история о нелюбви. Анекдот вкраплён в сюжет рассказа «Мотыльки Солдайи». Подобное усложнение формы в эпоху барокко отвечало задачам глобализации произведений и их проблематики: высокое дыхание Возрождения было на исходе, масштаб художников уже не соответствовал статусу титанов, и витиеватая форма призвана была камуфлировать выдыхающуюся глубину содержания. Этой же задаче служило просветительское начало и морально-этический пафос произведений, особенно характерный для русского барокко. Например, Симеон Полоцкий, по наблюдениям Д. С. Лихачёва, «стремился воспроизвести в своих стихах различные понятия и представления. Он логизировал поэзию, сближал её с наукой и облекал морализированием. Сборники его стихов напоминают обширные энциклопедические словари» [89].

Н. Садур чужды учительность и наукообразие, а дидактике она предпочитает эмоциональную констатацию факта утраты традиционных норм и опор, «беспокойную, кривую, нервную» [29, с. 347] линию, какая отличала стиль барокко. Форма цикла отвечает задаче представить жизнь в мозаике её негативных проявлений.

Существенный принцип циклизации в «Бессмертниках» – наличие сквозного мотива бесприютности человека в глухом обезбоженном пространстве, на этот раз подчёркнуто «посюстороннем» – без мистики и фантастики. Достоверные психологические реакции маленького человека на несправедливость, социальный абсурд или подполье собственной души отменяют принцип удвоения хронотопа9: извечные проблемы бытия конкретизируются в узнаваемых жизненных ситуациях, объясняющих диагноз безумия.

Цементирующим началом в цикле вновь становится сказовое повествование, отделяющее авторский голос от голоса сказчика. Общее направление авторской мысли продолжает её «догадки» о «чёрном» народе, что «по избам сидит <…> “водку пьянствует”, огород копает, ворует по мелочам и ни мыслей особых, ни чувств не имеет» [161, с. 182], по какой причине ожесточается и может с лёгкостью отнять недостающее у окружающих. Но здесь отчётливо читается и понимание того, что среда, в которой человек проявляет своё несовершенство и бессилие изменить мир, сформирована задолго до его появления: он пришёл в остывшие города под немым небом.

Заголовок цикла рассказов Нины Садур «Бессмертники» отсылает читателя к названию растения, сохраняющего форму при высыхании. И как неувядающие цветы символизируют неподвижную вечность, так и нетленные темы в «Бессмертниках» раскрывают эпизоды жизни излюбленных автором маленьких потерянных людей, которые как бы застывают в своей ущербности и несчастье, становятся мёртвыми знаками жестокой эпохи – сухоцветами.

М. Н. Липовецкий, обосновывая эстетику «необарокко» в современном искусстве, подчеркнул, что её приверженцы восстанавливают и собирают реальность в схватке с метафизическим злом, разрушившим мир, пытаясь спасти оставшееся после крушения прежней эпохи, после потери веры в человека и его возможности. А приведённую автором цитату из манифеста М. Айзенберга можно целиком спроецировать на атмосферу цикла Н. Садур: «Жизни почти нет, она осталась в деталях и совпадениях, в случайных воздушных пузырьках. К этому всё сводится – к отвоёвыванию жизненного пространства, воздуха жизни у косной мертвящей силы, у низовой стихии, размыкающей личность и отменяющей биографию» [88, с. 451]. У Н. Садур эта мысль звучит не менее определённо: «смертельно испуганный» лучик в кромешной тьме «ищет для жизни хоть чего-нибудь… хоть огрызочек… Но молчат пустоты и очертания… грозно молчат» («Занебесный мальчик») [9, с. 273]. Или: «…а потом, а после нас? Ничего не останется, это правда: все мёртвое. Прочно забытое, поэтому так враждебно шарахнулась – кисть сирени в дожде – пена небывалой жизни, вся жизнь под землей» («Ближе к покою») [9, c. 251] и т.д.

Пессимистическому представлению действительности соответствует устойчивый авторский хронотоп промежутка, отражающий переломный характер времени: «Я живу в трудной стране России. В ней много зимнего снега и высоких тополей. В юности я глубоко верила в Ленина. Свадьбу сыграла у Вечного Огня. Но ещё до замужества я любила лежать на ночной земле и смотреть вверх. Но бесконечности я не видела» («Занебесный мальчик») [9, с. 268]. В рассказе «Печаль отца моего» время перелома названо «страшным».



Эпоха барокко обосновывала «душевное потрясение масс, измученных опустошительными войнами и общей неустойчивостью жизни» идеей «vanitas» – «суетности и непостоянства мира» [25, с. 45]. В «Бессмертниках» безвременье и безопорность показаны как следствие экспериментов, отчуждающих человека от многообразия социальных и духовных связей: от Бога и смысла существования; от завода, который высасывает силы интенсивностью и однообразием труда; от семьи, от любви и иных привязанностей.

Герои Садур, лишённые личностной значимости, по крупицам, по приметам – пытаются восстанавливать разрушенный мир, чтобы удостоверить факт жизни. Но для сопротивления энтропии им недостаёт ни физического, ни духовного запаса энергии, а стремления победить хаос приводят к его усилению и в итоге – к отчаянию и бегству от реальности. В связи с этим преобладающей интонацией повествования становится не осуждение, а печаль, скорбь.

Структурно рассказы цикла представляют диалоги, беседы, монологи-исповеди, изложенные дискретно, с нарушением последовательности событий или оборванные на полуслове, а их внутренняя логика отражает тщетные попытки восстановить душевное равновесие человека при помощи традиционных мирособирающих средств культуры – прекрасного, доброго, вечного.


Каталог: content -> disser
disser -> Лингводидактическая концепция релятивизации национальных стереотипов в процессе иноязычной подготовки студентов языковых вузов
disser -> Студенческой молодежи россии
content -> Шпаргалка по педагогической психологии
content -> Аннотации рабочих программ дисциплин Аннотации учебных дисциплин учебного плана Блока 1
content -> Социальные проблемы современной
content -> Социальная активность современной российской молодежи
disser -> Ценностные основания институционализации устойчивого развития современной цивилизации
disser -> Функции литературно-мифологической образности в прозе л. Петрушевской диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   27


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница