Предварительная текстологическая работа над основными понятиями "критики чистого разума" и канта



Дата25.01.2018
Размер85 Kb.
ТипТезисы


Н.В.Мотрошилова

Почему совершенно необходима и как возможна
предварительная текстологическая работа над основными
понятиями “критики чистого разума” и. канта. (тезисы)


Часть I

1. Необходимость предварительной – основанной на оригинальных (немецких) кантовских текстах – исследовательской работы объясняется 1) из всеобщих оснований историко-философских исследований, а также исходя 2) из особенностей текстов Канта как таковых и 3) из специфики единичного, но первостепенно важного текста, именно “Критики чистого разума”. Некоторые из этих особенностей будут рассмотрены далее.

2. В предлагаемых заметках я сконцентрируюсь на третьем проблемном поле, т. е. на “Критике чистого разума”, и притом лишь на некоторых аспектах. Это должно помочь нам осмыслить главные теоретические замыслы Канта, как они воплотились в содержании “Критики чистого разума”.

2.1. С самого начала хочу подчеркнуть: считаю недопустимым1 изначально “вменять” Канту собственные представления, определения, ассоциации, отождествления, пробужденные тем фактом, что центральные понятия “Критики чистого разума” подчас обозначены терминами, выражаемыми словами обыденного языка (разными в тех или иных языках, но привычно соотносимыми в обычных толковых словарях). Это, например, слова “вещь”, “объект” и т. п.

Считаю: недопустимо подсовывать Канту также чьи-либо, а не собственно кантовские толкования философских понятий, которые обозначаются теми же употребительными словами (рассудок, разум и т. п.). Поэтому философам, да и вообще читателям “Критики чистого разума” с самого начала нужно осуществить своего рода “редукцию” относительно и обыденного словоупотребления, и опоры на сведения об использовании, соответственно, толковании тех же слов другими философами. (Правда, подобные же требования в истории философии можно предъявить и при работе над понятиями, текстами любого философа).

2.2. Только после этих сознательно предпринятых редуцирующих шагов считаю допустимым приступать к особому чтению работ Канта вообще, к изучению “Критики чистого разума”, в частности и особенности.

Но и после этого, полагаю, совершенно необходимо твердо придерживаться некоторых правил, диктуемых самим непреложным фактом специфики кантовской терминологии в целом и изощренной терминологии “Критики чистого разума”, в частности и особенности.

2.2.1. Абсолютным требованием для всех читателей, но особенно для желающих специально заниматься Кантом, тем более стремящихся заслужить объективное научное право хоть что-то уверенно утверждать о его философии, является необходимость всегда обращаться к немецким оригиналам кантовских работ. (И об этом требовании можно было бы не говорить, ибо оно – всеобщее и, казалось бы, элементарное для истории философии, если бы оно не нарушалось столь часто и не вело к пагубным последствиям именно в случае философии Канта).

Ибо помимо всеобщего историко-философского требования обращаться к оригиналам, в случае Канта на то есть дополнительные причины. А именно, переводы его работ на разные языки далеко не всегда являются (и признаются) качественными. И не из-за чьей-то злой воли или неискусности переводчиков. Первоисток трудностей – в объективных затруднениях (о некоторых будет далее сказано). В принципе даже удовлетворительные переводы кантовских произведений должны быть время от времени вновь сверяемы с оригиналами, и исправляемы или уточняемы. (А эта труднейшая работа далеко не всегда и не во всех странах делается).

2.2.2. Необходимо также иметь в виду следующее: по причинам, которые всякий раз исторически конкретны, в некоторых языках вообще (даже и сегодня) отсутствуют слова-понятия, эквивалентные тем, с помощью которых Кант – на “своем” философском языке – обозначал важные для него, притом новые терминологические понятийные оттенки.

Например, к немецкому понятию “Gegenstand”, одному из самых употребительных в “Критике чистого разума”, нет эквивалентов – по крайней мере в английском, французском, итальянском языках.

Эквивалент в русском языке, к счастью, имеется – это именно слово “предмет”, точно передающее смысл немецкого “Gegenstand”, т. е. нечто “противостоящее”. Но поскольку слово “предмет” в нашем языке – многозначное, изучающим Канта надо с самого начала проявить готовность к тому, чтобы выяснить, что это слово означает именно в контексте “Критики чистого разума”. Что тоже выявляется не иначе, чем через изучение соответствующих мест немецкого оригинала (опять же без подсовывания каких-либо своих ассоциаций и чуждых Канту понятийных предпочтений).

Что касается, в частности, отношения к данному кантовскому термину именно в англоязычных переводах “Критики чистого разума”, то здесь-то и выявляются многие трудности. Это, так сказать, трудности вдвойне – и лингвистические (из-за указанного отсутствия эквивалентов в самом языке), и уже философские, кантоведческие (связанные со сложившимися приемами переводчиков и интерпретаторов Канта).

С последних я и начну свои разъяснения этой запутанной проблемы.


***


Существует особый вопрос: как прореагировали и реагируют на упомянутые объективные трудности перевода и понимания англоязычные переводчики и интерпретаторы?

Обычной в этих случаях стала такая практика: и те, и другие, как правило, не предупреждают читателей о сем трудном факте, а прямо, без всяких разъяснений заменяют, скажем, немецкое слово-понятие “Gegenstand” английским словом “object”. А это, во-первых, неправильно по содержанию, ибо прямо противоречит намерениям Канта, отличающим свой термин “Gegenstand” как от термина “das Objekt”, объект так и от “das Ding”, вещь. (О сути различения – далее).

Во-вторых, создаются трудности применительно и к переводу, и к пониманию тех немалочисленных предложений, в которых Кант одновременно употребляет и понятие “der Gegenstand”, и das Objekt” (См., например, B 29–30, а также соответствующие извлечения из текстов в Приложении). Кстати, так же в ряде случаев поступал и Э. Гуссерль.

Главное: подобные вольные отождествления по сути противоречат важнейшей тенденции, сути “ Критики чистого разума”; сам Кант пытается тщательным образом различить, внести дробные спецификации – по содержанию, значению, функции в составе всего произведения – по отношению к близким, другими авторами (до Канта и после него) неразличаемым, даже, как мы видим, отождествляемым понятиям.

А ведь речь идет о понятиях, имеющих для всей сложнейшей понятийной конструкции “ Критики чистого разума” фундаментальное значение: это “вещь” (das Ding), “вещь сама по себе” (Ding an sich selbst), “предмет” (Gegenstand), “объект” (das Objekt).

Российским читателям (или хорошо знающим русский язык) для уяснения и оригинала, и соответствующих русских соответствий оригинальным кантовским понятиям всего полезнее сразу иметь перед глазами оба текста (эта возможность им предоставлена в томах 2(1) и 2(2) нашего двуязычного, немецко-русского издания Собрания сочинений Канта1). (Если при этом они не согласятся с нашей версией исправленного перевода, то возможна  и, думаю, плодотворна – полемика, но снова же непременно при условии постоянного сопоставления толкований с оригиналом).

Кстати, для наглядности (на ряде страниц, воспроизводимых в Приложениях) я отметила разными цветными фломастерами каждую из таких понятийных спецификаций. Получилась пестрая “цветная” картина (см. Приложения)2.

Она соответствует самой сути дела, а именно:

1) Кант широко использовал именно в “ Критике чистого разума” прием содержательной спецификации близких, но отнюдь не тождественных (по его мнению) понятий.

2) Тем самым по сути дела возник запрет (конечно, в разъяснениях кантовской концепции) выдавать чьи-то отождествления понятий за кантовские толкования.

Кстати, очень краткое, но ясное обоснование необходимости подобных различений Кант дает в самом начале главы Первой “Аналитики понятий”, которую он открывает следующими словами: «Когда начинают приводить в действие способность познания, то по разнообразным поводам возникают различные (NB) понятия, дающие возможность познать (разумеется, главным образом в философии – Н.М.) эту способность» (А66) (курсив мой – Н.М.). И далее он пишет именно о своем проекте: «обязанность трансцендентальной философии состоит в том, чтобы отыскивать свои понятия...». Причем вводить их, поясняет Кант, надо так, чтобы они были “чистыми”, ни с какими другими “не смешиваемыми” (rein und unvermischt) (А67). Особый интерес представляют страницы оригинала “Критики чистого разума”, на которых сразу и вместе употребляются все эти различенные понятия. Это, например, воспроизводимая для читателей страница В128–130, которая начинает раздел, отнюдь не случайно озаглавленный “Суммарное представление о правильности и единственной возможности этой дедукции чистых понятий рассудка” (См. эту страницу в Приложениях – с пометками цветными фломастерами). Там вместе и сразу, нередко в одном предложении, употребляются немецкие термины: “предмет” – Gegenstand (наиболее употребительное у Канта понятие!), “вещь” – Ding+Ding an sich selbst; объект (das Objekt). Всех этих разных терминов, конечно же, Канту не понадобилось бы, если бы он по содержанию не отличал их друг от друга, причем четко и постоянно, на протяжении всей “Критики чистого разума”.

3) При этом имеет место ещё одна примечательная особенности “Критики чистого разума”, а именно: любое из специфицирующих понятийных различений Канта соотнесено им с тем или иным разделом (а также подразделами) всего произведения.

***

Теперь, чтобы не быть голословной, хочу привести характерные конкретные примеры нарушений – с моей точки зрения – ранее обоснованных требований к переводам и толкованиям кантовских текстов и их (здесь обсуждаемой) терминологии в различных англоязычных переводах и интерпретациях Канта.



В “Кембриджском издании трудов И. Канта [в томе “Practical philosophy” (1996) (переводчик Мэри Грегор, M.J. Cregor – Введение известного в кантоведении автора Аллена Вуда, Wood] в двуязычном немецко-английском глоссарии (Glossary) без всяких пояснений сообщается, что у Канта “Gegenstand” – это (англ.) object... Считаю это “указание” грубой ошибкой. Ни слова не сказано о том, что у Канта, как сказано, тоже есть понятие “das Object”, именно отличаемое им от“Gegenstand”, в свою очередь имеющего самостоятельное, особое значение.

Не лучше обстоит дело с исходными понятийными разъяснениями во многих англоязычных кантоведческих работах. Для них характерен, увы, тот же “прием”: “der Gegenstand” у Канта – без всяких оговорок и разъяснений! – переводится и толкуется как “object”!

Приведу пример – статью известного автора Г. Бухдала1. Этот англоязычный автор – и не по кантовской, а, как уже ясно, по своей воле – просто отождествляет употребляемое Кантом понятие “Gegenstand” с английским “object”.

Так можно было бы поступить лишь в одном случае: когда бы любой читатель, заглянув в английский толковый словарь, сразу бы обнаружил в нем уже заключенными, разъясненными все те оттенки и толкования, которые имеются у Канта. Понятно, что даже предполагать такую “возможность” абсурдно.

Остаётся допустить, что англоязычные кантоведы, изначально принимающие отождествление английского “object” с целым набором кантовских понятий (о нем кратко уже шла речь), будут в специальных разъяснениях как-то специфицировать – по тексту Канта – оттенки понятий, которые на английском языке нельзя передать иначе, чем словом “object”. Но подобные надежды, увы, рассеиваются как дым...

Продемонстрирую это, сопоставив немецкий оригинал Канта со ссылками на него у Бухдала.

Я проверила эти толкования по его отдельным ссылкам. Результаты удивительные.

Так, Бухдал ссылается на слова Канта (А664/В692), где – по его мнению, говорится об “индивидуальном объекте”. (К слову: здесь и далее мы подчиняемся в нашем двуязычном издании Канта интернационально принятым правилам цитирования первого издания “Критики чистого разума” под литерой А и второго издания под литерой В – с указанием соответствующих страниц оригиналов. Кстати, до нашего издания эти правила в нашей стране не действовали. Применительно к томам нашего издания мы впервые предоставили тем, кто ими пользуются, простой доступ к соответствующей пагинации: она воспроизводится нами на полях. На деле в этом пассаже Кант буквально говорит о “конкретном предмете” (“Gegenstand in conereto”). На этой странице нигде даже не мелькает немецкое “das Objekt”.

То же самое – в случае других цитат. Например, А693/В721, где есть слово “Ding”; А698/В725, где в оригинале встречается “transzendentaler Gegenstand”; А677/В705, где фигурируют понятия “Der Gegenstand – 4 раза!, Ding – 2 раза; или А678/В706, где в оригинале снова же превалирует слово “der Gegenstand” – и ни разу не встречается слово “das Objekt”. Это слово (“das Objekt”) встречается на других страницах А676/В704, А677/В705, но в густом окружении “der Gegenstand” и “das Ding”. Но этот автор (как и многие другие, обсуждающие идеи и терминологию Канта на английском языке) не дает никаких пояснений и оправданий своих отождествлений.

Требовалось бы, чтобы и англоязычные авторы указали своим читателям на существующие здесь объективные трудности. Но о них “последовательно” не говорится на слова. Примечательно, что и в других ссылках Бухдала на “Критику чистого разума” (А664/В692, А678/В706) Кант нигде не употребляет слова “das Objekt”; на них есть слово “des Gegenstand” (см. по нашему двуязычному изданию).

Особенно красноречива ссылка на А677/В705. В этом кантовском пассаже (в оригинале, конечно) богато употреблены Кантом понятия “das Ding”, особенно “der Gegenstand” (!), “das Objekt”, но Бухдал привычно не уделяет сему факту никакого внимания.

Вообще-то многие страницы “Трансцендентальной аналитики”, цитируемые, (изначально немецкоязычным) Бухдалом, могли бы склонить его хотя бы к разъяснению трудной ситуации – того, что в оригинале превалируют другие немецкие понятия, но не “das Object”.

2. Но ничего подобного этот автор (как и многие другие, обсуждающие идеи и терминологию Канта на английском языке) не делает.

Поскольку мы ведем здесь речь о текстологическом анализе фундаментальных понятий “Критики чистого разума”, то хочу высказать своё итоговое суждение: ориентировать обучение такому анализу на англоязычные произведения, интересные в других отношениях, значит понапрасну терять время...

В  дополнение к сказанному требовалось бы осуществить уже конкретные рассмотрения особого содержания и функционального теоретического назначения каждого из понятий “Критики чистого разума” – разумеется с попыткой прежде всего показать, как его обосновывает сам Кант. Но воспроизведение уже подобных сложнейших разъяснений Канта (разумеется, в толковании автора этих строк) могут быть даны в другом месте и в другое время.

Сейчас ограничусь предоставлением упоминавшихся Приложений (факсимиле страниц из нашего двуязычного издания с подчеркиванием разными цветными фломастерами различных понятий “Критики чистого разума”).

Сделаю выводы.

Полагаю: не чьей-то причудой (или проявлением снобизма) является такая специальная максима для тех, кто только начинает и намеревается работать в профессиональном кантоведении: никак нельзя миновать стадию предварительной (текстологической) подготовки, в ходе которой главные тексты Канта должны изучаться на языке оригинала (с особым вниманием к терминологическим первоосновам) или хотя бы с параллельным сопоставлением оригинала или перевода.

Никак не могу поддержать распространяемые сегодня, всерьёз или втайне разделяемые якобы “новаторские” убеждения, согласно которым можно – и даже предпочтительно – пользоваться одними английскими переводами Канта или даже кантоведческими толкованиями англоязычных авторов как своего рода “первоисточниками” для изучения понятий философии Канта, причем необходимыми и достаточными.

Сочувствую молодым ученым, которые в школе и в ВУЗе были лишены возможности изучать тексты Канта на языке оригинала. Но как бы то ни было, серьёзные занятия философией Канта (или других значительных мыслителей Германии) лишь на базе русских или английских переводов, без изучения немецких текстов вообще противоречат (и не только по моему мнению) тем элементарным правилам, которые являются абсолютными, т. е. нигде, никогда, никем не отменимыми.



1Следующие далее императивы, которые я формулирую, – это мои, и только мои идеи, хотя они выражены в императивной форме (и только по стилистическим соображениям не добавляю каждый раз: “по моему мнению...”). Вместе с тем, надеюсь, что их поддерживают и другие специалисты-кантоведы.

1Иммануил Кант. Сочинения. Критика чистого разума. Т. 2. Часть 1. Второе издание (В). 1787. Подготовлены к изданию Нелли Мотрошиловой и Тамарой Длугач (Москва), Буркхардом Тушлингом и Ули Фогелем (Марбург). М., 2006; Т. 2. Часть 2. 1-ое издание (А, 2006).

2Хочу указать ещё на одну возможность, предоставляемую именно отечественными исследованиями. Что касается близких Канту по времени процессов, дискуссий, трудностей, которые касаются разбираемых понятий, то именно российским автором – проф. А. Кругловым – осуществлено беспрецедентное, блестящее и тщательнейшее исследование исторических процессов введения в оборот и исследования интересующих нас понятий в докантовской и современных Канту работах: А.Н. Круглов «Тетенс, Кант и дискуссии о метафизике в Германии второй половины VIII века» (М. Феноменология и герменевтика, 2008 – в частности по обсуждаемым здесь темам см. С.с. 240–244 и др.).

1См.: G. Buchdal. Science and Good: The Topology of the Kantian World // Kant and contemporary Epistemology. Ed. by Paolo Parrin: Kluwer Academik Publishers. Dortrecht, Boston, London. 1994. P.P. 4, 17.


Каталог: data -> 2017
2017 -> Программа итогового междисциплинарного государственного экзамена по направлению
2017 -> Программа итогового междисциплинарного государственного экзамена по направлению
2017 -> Технологии оценивания образовательных результатов
2017 -> Анализ конкуренции в российском футболе в преддверии проведения чемпионата мира по футболу в России в 2018 год
2017 -> Мир как идея в трансцендентальной философии Э. Гуссерля и И. Канта
2017 -> Доцента, кандидата политических наук, Федорченко Сергея Николаевича
2017 -> Трансформация социокультурных ценностей современной межнациональной семьи


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница