Понятие смирения в античности, священном писании и греческой патристике ι-ΙΙΙ веков



Скачать 382.16 Kb.
страница1/6
Дата23.07.2018
Размер382.16 Kb.
ТипАвтореферат
  1   2   3   4   5   6


На правах рукописи

Иерей Павел Лизгунов

ПОНЯТИЕ СМИРЕНИЯ В АНТИЧНОСТИ, СВЯЩЕННОМ ПИСАНИИ И ГРЕЧЕСКОЙ
ПАТРИСТИКЕ Ι-ΙΙΙ ВЕКОВ
Специальность: патрология

АВТОРЕФЕРАТ


диссертации на соискание ученой степени
кандидата богословия

Сергиев Посад


2016

Работа выполнена на кафедре Богословия Московской Духовной Академии

Научный руководитель: доктор церковной истории,
профессор Сидоров Алексей Иванович

Официальные оппоненты: Кандидат богословия, профессор КДА епископ Ирпенский Климент (Вечеря),


Доктор богословия, профессор архимандрит Платон (Игумнов).

Защита состоится «17» ноября 2016 г. в 16 часов 30 минут на заседании диссертационного совета в Московской Духовной Академии по адресу: 141300, Московская обл., г. Сергиев Посад, Лавра, Академия, малый актовый зал.

С диссертацией можно ознакомиться в секретариате Ученого Совета.
Автореферат разослан «____» __________ 2016 г.

Ученый секретарь игумен Адриан (Пашин)



Общая характеристика диссертации


Смирение – одна из центральных христианских добродетелей. Оно занимает особое место в ряду добродетелей. По святоотеческому учению, смирение является качеством, без которого ни одна другая добродетель не может быть приобретена подвижником. По образу Аввы Дорофея, смирение представляет из себя «известь», связующую различные кирпичики в доме добродетелей1. Одного смирения, помимо других дел, достаточно для спасения, тогда как без смирения, при наличии даже множества добрых дел, спасение невозможно2. Смирение способно преодолеть все сети вражеских искушений. Более того, смиренный даже не заметит этих сетей3. Наконец, одно из важных качеств смирения, о котором говорят многие святые отцы, – его недоступность для иноверного, нехристианина4.

Конечно, с точки зрения церковного Предания, любая добродетель в совершенном выражении достигается только во Христе, благодатью Святого Духа, и в полноте недостижима иноверным. Любовь, милосердие, терпение, воздержание – все это приобретает верный образ и подлинный смысл только в христианстве. Вне христианства рассеяны лишь семена Логоса, тогда как сам Логос присутствует только в основанной Им Святой Церкви.

Однако смирению в этом смысле принадлежит некая особая роль. Непостижимость для неверного именно этой добродетели, причем непостижимость не только «в полноте», но непостижимость принципиальную особенно подчеркивали многие Святые Отцы. А наиболее ярким проявлением и, видимо, основной причиной подобной непостижимости является то, что эта добродетель недоступна разумению дьявола. Если другим добродетелям он пытается подражать, искажая их смысл и существо, то смирению он подражать не способен, как чему-то совершенно для него непонятному5.

Все это указывает на какой-то совершенно особенный, таинственный характер этой добродетели, а также на ее ни с чем не сравнимое значение в деле спасения.

Однако христианин, желающий понять сущность христианского смирения, и тем более, приобрести эту важнейшую добродетель, помимо трудности этого аскетического делания, может также столкнуться с некоторыми недоумениями. Во-первых, слова о смирении – и часто очень похожие на православное учение – он нередко может встретить у представителей иных конфессий и даже иных религий. Во-вторых, он может встретить у церковных писателей высказывания, противоположные изложенному: слова об известности смирения, в той или иной степени, нехристианским авторам6. Аналогичным образом он нередко может встретить качества, похожие на смирение, у представителей иных конфессий, религий, у вовсе безрелигиозных людей.

В этом случае перед христианином встает вопрос: в каком смысле и в какой степени смирение недоступно для понимания нехристиан и неприступно для искажений дьявола? Можем ли мы найти элементы смирения (или, может быть, эту добродетель в полноте) у нехристианских авторов? В чем уникальность смирения не только на фоне других учений, но даже на фоне других христианских добродетелей – уникальность как добродетели, особенно недоступной для иноверных?

В пользу чисто христианской принадлежности этой добродетели как будто говорит то, что в течение нескольких последних веков, по мере отхода Европы и России от христианства, качество смирения было довольно непопулярно. На Западе она критиковалась по нескольким направлениям. Уже Д. Юм называл смирение бесполезной «монашьей добродетелью». К. Маркс считал проповедь смирения средством угнетения бедных со стороны богатых. Ницше считал смирение просто лукавством, некоей ложью слабого и угнетенного, мечтающего о силе – суррогатом, мешающим человеку на пути к истинному величию. В современной западной литературе смирение критикуется со стороны феминистического богословия, утверждающего, что эта добродетель необходима только мужчине, тогда как женщине она мешает в ее борьбе за независимость; со стороны модернизма и постмодернизма, по сути, повторяющих в отношении смирения позицию Ницше и других критиков прежних веков1. Доходит до того, что даже некоторые христианские авторы ратуют за замену слова смирение, которое, по их мнению, «настолько загружено негативными коннотациями, что кажется безнадежным»2.

Советские авторы повторяли концепцию Маркса, согласно которой христианская мораль вообще и концепция смирения в частности уводила имущественно угнетенных людей от истинного пути борьбы за освобождение в сторону мнимого внутреннего освобождения путем построения иллюзий о собственном величии в будущей жизни и мнимого духовного величия в настоящей3.

Эта постепенная утрата смирения европейским и российским обществом отражалась даже на чисто филологическом уровне.

Если в дореволюционном словаре Даля содержался целый комплекс значений слова смирение: от укрощения диких животных, до «смирение – Богу угождение»4, то современные словари нередко дают только первое из этих значений, отсылая к глаголу смирять и толкуя его: «укрощать, подавлять, делать покорным». Иногда могут еще звучать такие толкования, как «смирять свою гордость, высокомерие» – но лишь среди последних, второстепенных значений – и уж конечно, вне всякого религиозного контекста5.

В иных языках можно увидеть сходную картину. Так, в Оксфордском словаре 1639 г. смирение называется «низким мнением о себе, вследствие верного осознания величия Божия». В словаре 1757. г. приводится уже определение Д. Юма: «недовольство собой, вследствие неких дефектов или немощей»6.

Все это могло наводить христианина на печальные мысли о происходящей дехристианизации общества, которое сопровождается утратой одной из важнейших христианских добродетелей.

Однако в настоящий момент ситуация существенно отличается от описанной, причем перемены начались совсем недавно. В последние два-три десятилетия в самых разных сферах жизни можно наблюдать обильное возрождение интереса к смирению. На теологических, философских факультетах Запада пишутся многочисленные научные работы на эту тему. О необходимости некоего смирения говорят политики, психологи и даже коммерческие деятели, не говоря о религиозных проповедниках различных конфессий и религий1. На англоязычном направлении популярного ресурса Wikipedia добродетель смирения описывается как неотъемлемая принадлежность самых разных религий – и описывается с точки зрения нескольких из них2. На портале Youtube можно встретить протестантских, мусульманских, кришнаитских проповедников смирения3. «Если смирение и было когда-либо отвергнутой добродетелью в западном дискурсе, – пишет один из современных исследователей этой темы, – мы повсюду можем увидеть признаки того, что эта добродетель переживает бурное возвращение (roaring come back)»4.

Эта новая популярность и «синкретичность» смирения отражается и на уровне языка. Современный Оксфордский словарь английского языка, в отличие от словарей прошлых лет, дает весь спектр значений этого слова в разные эпохи: как теоцентрические, так и секулярные; как с положительной, так и с отрицательной окраской5.

Исходя из этого, представляется, что в настоящее время как в науке, так и в общественной жизни, сомнения в добродетельности смирения не так уж значительны. Гораздо большим сомнениям подвергается исключительно христианское происхождение и принадлежность этой добродетели. Это вполне вписывается в характер эпохи: не столько Богоборческой, сколько «богоприимной». Люди сейчас не отвергают Бога, а принимают любых «богов». Сейчас не так сложно защитить христианское смирение от критики, сложнее защитить его от многочисленных современных интерпретаций, которые могут проникать и внутрь церковной ограды. Некоторые авторы доходят до утверждения, что христианское смирение – пример смирения ошибочного, тогда как подлинное смирение только подлежит определению6.

В связи с этим, наиболее значимой задачей сейчас представляется очищение понятия смирения от примесей, выявление точного значения смирения по христианскому учению – в отличие от учений нехристианских.

Как представляется, наибольшую актуальность имеет сравнение христианского учения о смирении с античным пониманием этой добродетели. Во-первых, новозаветная и святоотеческая «смиренная» терминология сложилась именно в греческом языке, на базе античных понятий, коренным образом изменив их первоначальное значение. Во-вторых, христианское богооткровенное учение столкнулось, прежде всего, именно с грекоязычным миром Римской империи, и вся ранняя патристика – область диалога, полемики, убеждения, просвещения именно грекоязычного мира. На примере терминологического и богословского сравнения понятий смирения дохристианской и христианской греческой письменности можно наиболее отчетливо увидеть сходства и различия нравственности христианского и нехристианского мира, что косвенно может характеризовать и современный христианский и нехристианский мир.

При таком анализе следует попытаться понять: каково античное учение о смирении; в чем его сходство и в чем отличие от христианского учения; в каком смысле смирение – уникально христианский феномен, а в каком – общее достояние различных религий и систем мировоззрения.

При этом отдельный интерес представляет вопрос о соотношении христианского новозаветного учения о смирении с соответствующим ветхозаветным понятием, которое также было известно античности через переводы Ветхого Завета.

Таким образом, цель исследования можно сформулировать следующим образом: анализируя понятие смирения в греческой античной письменности, Священном Писании и греческой патристике Ι-ΙΙΙ вв., оценить, как развивалось это понятие, какую новизну внесло в него восприятие богооткровенной ветхозаветной религии, а затем – христианской веры.



Задачами исследования являются:

  • анализ употребления термина смирение в греческой античности, Священном Писании, греческой патристике Ι-ΙΙΙ вв.;

  • изучение нравственного учения о добродетелях, близких к понятию смирения, в те же периоды;

  • выявление, путем сравнительного анализа, новизны, которую вносил каждый последующий этап в данное духовно-нравственное понятие.


Каталог: data -> 2016
2016 -> [Оставьте этот титульный лист для дисциплины, закрепленной за одной кафедрой]
2016 -> Программа дисциплины «Практическая философия: Что и как определяет человеческие поступки?»
2016 -> Область применения и нормативные ссылки
2016 -> Ального опыта пытаются найти ответ на жгучие вопросы современности
2016 -> Государственного междисциплинарного экзамена по социологии
2016 -> Программа выпускного экзамена по направлению подготовки «Культурология»
2016 -> Программа дисциплины «Философия»
2016 -> Миграции в глобальном контексте а. Вишневский, М. Денисенко


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница