Политическая культура и основные Культурные тенденции современной политической элиты России



Скачать 279.97 Kb.
страница5/6
Дата14.05.2018
Размер279.97 Kb.
ТипАвтореферат
1   2   3   4   5   6

Первая глава «Современные теории политической культуры» состоит из трех параграфов, в которых рассматриваются особенности общей теории политической культуры и политических элит, точки их соприкосновения и размежевания.


В первом параграфе «Теоретические основы политической культуры (зарубежный опыт)» анализируется понятие «политическая культура» в традиции западной политической научной мысли, в работах наиболее влиятельных политологов: Г. Алмонд, С. Верба, Л. Пай, У. Розенбаум, Л. Фридмэн, Р. Роуз и Д. Каванах, К. фон Бойме, М. Дюверже, Р.Ж. Шварценберг, П. Бурдье, И. Инглхарт и др.

В диссертации указывается на существовании нескольких классификаций подходов к пониманию сущности политической культуры. В классическом варианте это три подхода: 1) «поведенческий» (Г. Алмонд, C. Вeрба, Л. Пай), 2) «субъективистский» (А. Браун, С. Уайт) и 3) «символистский» или «интерпретационный» (А. Вилдавский, Л. Диттмер, Х.И. Виарда и Р. Такер). В более расширенном варианте это: нормативный (С. Уайт), поведенческий (Д. Плейно), ценностный (И. Шапиро, П. Шаран, У. Розенбаум), психологический или интерсубъективный (те же Г. Алмонд, С. Верба) и др.

В параграфе анализируются все вышеперечисленные походы, однако особое внимание уделяется концепции политической культуры Г. Алмонда и С. Вербы в силу того, что именно в ней впервые было акцентировано внимание на факте рождения гражданской культуры из баланса взаимодействия политической элиты и неэлиты, и отведено особое значение культурно-политическому взаимоотношению элит и неэлит в этом процессе.

Параллельно с западными концепциями культуры рассматривается и точка зрения на политическую культуру в зарубежных теориях элит (В. Парето, Г. Моска, Р. Михельс). Диссертант приходит к выводу, что западная (в частности американская) политологическая традиция рассматривала политическую культуру в целом в тесной зависимости с проблемой политических элит и политического лидерства. Не выделяя как самостоятельную, проблему взаимоотношения качества политической культуры и качества элиты власти, они, тем не менее, постоянно возвращаются к ней, анализируя узловые моменты с точки зрения господствующих в американском обществе демократических традиций.

Во втором параграфе «Специфика современной российской политической культуры в трудах отечественных политологов» рассматриваются концепции политической культуры, принадлежащие российскому научному сообществу (А.С. Панарин, Н.М. Сирота, Е.В. Морозова, А.И. Соловьев, А.Г. Дугин и др.). Признавая приоритет западной теории политической культуры, отечественная политическая наука предлагает свои варианты решения многих проблем. С момента выделения политологии в самостоятельную научную дисциплину проблема политической культуры была одной из центральных тем современных политических дискуссий.

Анализ исследований вышеназванных отечественных политологов приводит к выводу о том, что проблема политической культуры носит фундаментальный характер, прежде всего потому, что она касается непосредственно самого феномена политического сознания и его важнейших аспектов - этического, образовательного, идеологического, мифологического, символического и т.д.

Обобщая изучаемые концепции, можно прийти к целому ряду выводов о том, что специфика политической культуры России обусловлена евразийским геополитическим положением страны, концентрацией и централизацией власти, скреплявшей в единый организм конгломерат народов и регионов, слабостью механизма самоуправления и самоорганизации, доминированием коллективных форм образа жизни. Отношение к государственной власти в большой многонациональной стране обуславливалось этатическим представлением о необходимости сохранения политического единства и социального порядка. Доминирование политических факторов в российской истории привело к гипертрофированной роли государства. Этатическая характеристика политической культуры России проявлялась в том, что государство всегда воспринималось как первостепенный политический институт с неограниченными функциями и задачами. Помимо этого в российской традиции политической культуры были сильны ссылки не на правовые основы, а на нравственные принципы, именно в силу этого политическую культуру России нельзя рассматривать вне контекста политической этики.

В третьем параграфе «Политическая культура современных элит» дается краткая характеристика существующих теорий элит (макиавеллистская школа, концепции демократического элитизма, плюрализма элит и др.) и их места в современной отечественной политической науке.

В рамках классификации данной О.В. Крыштановской,1 указывающей на существование отдельных субкультур, весьма часто конкурирующих с официальными элитами и составляющих весьма близкие им по духу и социальному положению сообщества, в параграфе наряду с политической культурой элит анализируется еще и культура т.н. «неэлит», в первую очередь «квазиэлит» или «псевдоэлит». Под названными группами элит имеются в виду такие политические сообщества, которые имитируют внешние свойства и качества элит, но по существу своему не являются подлинно элитой. Анализируются так же особенности политической культуры «предэлитных» и «экс-элитной» страт.

В российской политической культуре по-прежнему сильны авторитарно-патриархальные политические ценности, патернализм и т.н. клиентальные отношения (М.Н. Афанасьев). Одним из самых главных пороков социально-политических элит является коррупция (причем это касается всех стран без исключения). В 1990-е гг. Россия занимала место в первой десятке наиболее пораженных коррупцией государств мира.2 Естественно, что и этические нормы и культурные ценности во многом тоже определяются уровнем коррумпированности власти.

Большую ясность в понимании сущности политической культуры и политической культуры элит, в частности, может внести расшифровка смысла современной демократической парадигмы. От понимания сущности этой политической и политологической категории во многом зависит и сама политическая культура конкретных групп населения, в том числе и элит. В дополнение к приведенной выше типологии политической культуры обращается внимание и на зависимость политической культуры от типа и вида демократии, принятой в конкретной политической системе. В этой связи следует выделять политическую культуру ценностной демократии и политическую культуру технологической демократии.

Отечественные политологические разработки концепции политической культуры элит в основном опираются на эмпирический материал, который поступает из самых различных источников, начиная от СМИ и заканчивая личными наблюдениями за поведением отдельных VIP–персон российской политической власти. При этом отмечается, что сами субъекты элиты не являются носителями каких-либо особых элитных культур, а чаще всего являются приверженцами традиций и ценностей массовой культуры. Последнее в значительной мере сближает их с массами российского общества и служит базовым признаком их единства.

Исследования отмечают весьма существенную зависимость политического сознания современных властвующих элит от мифологических конструкций, остающихся от неудачных идеологических конструкций последнего времени. Подобные стереотипы характерны для традиции политической культуры авторитарного типа, а не политической культуры гражданского общества.

Особенностью политической культуры российских элит является то, что они по форме официально сами относят себя к демократической политической традиции, в то время как по своему содержанию демонстрируют стойкое воспроизводство авторитарных традиций, исторически сложившихся в России со времен ее самодержавного прошлого. Западный либерализм, навязываемый российскому обществу правящей элитой 1990-х гг. показал свою не жизнеспособность в российских общественно-политических условиях и был отвергнут значительной частью общества как чужеродное явление политической культуры (в условиях отсутствия гражданского общества такое решение было предопределено). Он был востребован узким слоем прозападных либералов, непопулярность которых в обществе была обусловлена провалом, проводимых ими социально-политических реформ. Политические элиты 2000-х гг. демонстрируют смешанный тип своей политической культуры, в которой формально уживаются как отдельные элементы западных демократических традиций, так и российских авторитарно-патриархальных норм.

Вторая глава «Специфика политической культуры современных российских элит» состоит из трех параграфов и посвящена анализу особенностей политической культуры элитных групп и их лидеров.

Первый параграф - «Традиционное и инновационное в формировании политической культуры современных элит» - посвящен взаимодействию традиционных и инновационных процессов в рамках единой системы политической культуры элит.

Анализ существующей научной литературы указывает на то, что и в эпоху глобализации политическая культура элит не утрачивает своих национальных особенностей, а, напротив, может рассчитывать при благоприятном стечении обстоятельств не просто на выживание, но и на дальнейшее конструктивное развитие. При этом каждое государство, этнос или нация обладают своей специфической, неповторимой политической культурой, носителями которой являются, прежде всего, представители политических элит. Политическая культура российских региональных элит отличается в зависимости от культурно-исторических традиций конкретного региона. При этом у каждой возникает свой набор традиционных и инновационных черт, главными из которых являются «антиномии»: авторитарное – демократическое, либерализм – этатизм, этика - прагматизм и т.д. В отдельных случаях инновации, пришедшие к нам с Запада, выдавливаются укоренившимися здесь политическими традициями, преимущественно авторитарного плана. Существенное влияние на развитие столкновения традиционного и инновационного в культуре политических элит оказывает глобализации политических процессов. Во многом благодаря этому в настоящее время возникает и все больше укореняется тема политико-экономической модернизации.

Политическая культура элит весьма противоречива. Она, как и культура в целом, построена на бинарных оппозициях: добро - зло, свой - чужой, экстремизм - конформизм, харизматик - трикстер и т.д. Такие оппозиции проявляются во всех ее элементах, в том числе в морали и в публичной политике. Современная ситуация в связи с расширяющейся публичностью политики во всех ее видах обостряет эти оппозиции и превращает их в весьма активно действующие дихотомии.

Уникальным соединением традиционного и инновационного в культуре политических элит является система ролей, которая, с одной стороны, корнями восходит к истокам общечеловеческой культуры, к архетипам человеческого бессознательного, с другой стороны, более чем когда-либо становится неотъемлемой принадлежностью культуры политической элиты в последние десятилетия.

В таких условиях соотношение традиционного и инновационного может приобретать совершенно различные конфигурации и оказывать различное культурно-историческое воздействие на политическую реальность.

Во втором параграфе «Моральные основания политической культуры современных российских элит» рассматриваются различные подходы к взаимоотношению таких важнейших сфер общественной жизни, как мораль и политика. В диссертации обращается внимание на общее и специфическое в них, причем делается это в тесной связи с пониманием политической культуры, в которой базовой категорией является не политическая мифология или символика, а мораль. Как показано в параграфе, политика в принципе не может не иметь нравственно-аксиологического аспекта, поскольку она всегда рассчитана на получение конкретного результата, который обязательно рассматривается в контексте «морального» или «аморального» измерения. Мораль в политике, с точки зрения желаемого идеала, приводит участников политического процессе к истине, тогда как исключение морали из политической повседневности заменяется идеологической фальсификацией и мифологией. Для таких политиков и политологов удобно видеть в политике исключительно только «волю к власти». Это связано, с тем, что в российской политической культуре всегда превалировали авторитарные и тоталитарные модели; господствовала монополия на власть и идеологию; отсутствовали демократия, свобода и политический плюрализм. С точки зрения политической культуры мораль является её главной категорией – она выступает и в роли аксиологического измерения, и в качестве руководящего императива, и в виде цементирующего все остальные категории политической культуры субстанции. При этом автор придерживается точки зрения П.П. Степнова, утверждающего, что полем поиска основы нравственного закона, бесспорно, является сама действительность.

В параграфе показано, что история этико-политической мысли располагает широким спектром точек зрения на соотношения и способы взаимосвязи морали и политики, выделяется ряд достаточно обоснованных подходов к данной проблеме, изложенных в работах отечественных исследователей, отмечая при этом теоретико-методологические особенности этих подходов. Проделанный анализ работ по данной проблематике показывает, насколько широк разброс мнений, причем, практически каждое из них, имеет как позитивные, так и негативные стороны с точки зрения другой логики. Особое внимание в данном параграфе уделено анализу точке зрения Е.Л. Дубко, выделяющей негативные и позитивные результаты взаимодействия морали и политики.

В процессе анализа акцентирует внимание на развернутом обосновании четырех подходов к взаимоотношению политики и морали (морализаторском, автономном, бескомпромиссном и компромиссном), представленных В.П. Пугачевым и А.И. Соловьевым. Поскольку взаимоотношение политики и морали рассматривается в контексте политической культуры, поэтому он считает целесообразным выделить основные культуральные измерения, проявляющиеся в политической культуре, солидаризируясь по этому вопросу с подходом С.А. Литвиной и О.И. Муравьевой, выделяющих семь таких измерений. Определенное внимание в данном параграфе уделено политической публицистике с целью показать реальные проявления недостаточно морального, а порой и явно аморального поведения представителей российской политической элиты.

В третьем параграфе «Роль дихотомии «трикстер – харизматик» в политической культуре элит» дается изложение основных ролевых дихотомий современной политической культуры элит.

Поскольку политическая культура элит проявляется не только через бинарные оппозиции , но и через сформировавшиеся в процессе ее существования дихотомии, то важно показать не только функционирование этих дихотомий в такой глубиной сфере как мораль, но и в сфере публичной политики.

Параграф посвящен анализу дихотомии образов трикстера - харизматического лидера. Истоки этой дихотомии лежат в традиционной культуре ,где ролевые структуры – «трикстер - культурный герой» остаются на уровне бинарных оппозиций. Основные характеристики трикстера, заложенные в ту эпоху, как то двойственность, разрушение традиционных устоев, посредничество между мирами, аморализм, оборотничество и т.д. остаются актуальными и для роли политического трикстера. В параграфе проанализированы такие базовые характеристики роли политического трикстера, как эпатаженость, декларации об изменении мира с помощью не слишком общепринятых путей, сопровождающие его мифы о скрытой положительности и т.д.

Вторая составляющая бинарной оппозиции - культурный герой традиционного общества - в сфере политической культуры заменяется харизматиком. И одновременно сама бинарная оппозиция превращается в дихотомию, выходящую на уровень базовых категорий, без которых публичная сторона политической культуры элит уже не может существовать.

В работе дается анализ образов вождей российской политической элиты ХХ века в научной, публицистической литературе и СМИ (В.И. Ленин, Н.С. Хрущев, В.В. Путин, С.М. Миронов, В.В. Жириновский) с точки зрения данной ролевой дихотомии. Современный политический трикстер четче обозначает харизматические черты основного лидера пробрасыванием в политический оборот непопулярных идей, которые пройдя определенную обкатку в политическом сознании, переходя на уровень бессознательного восприятия частью электората, могут уже на сознательном уровне в другой форме и по другому поводу обозначаться харизматиком. Сама дихотомия как часть системы публичной политики устойчива, а конкретные персонажи могут переходить из одной позиции в противоположную. Современный политический лидер может примерять на себя то роль харизматика, то трикстера.




Каталог: images -> File -> autorefs -> 2009
2009 -> Этническая диаспора как субъект политических коммуникаций
2009 -> Мифологемы российской культуры постсоветского периода (1990-е годы): философский анализ
autorefs -> Общая характеристика исследования
2009 -> Формирование духовно-нравственных ценностей школьников на основе диалога культур
autorefs -> Трансформация «концепции культуры» неославянофилов в XIX-XX вв
autorefs -> Фатические Средства в речи пользователей компьютерной сетью
autorefs -> Феномен толерантности в современном политическом процессе
autorefs -> Перформанс и хэппенинг как постмодернистские феномены постсоветской российской культуры: философский анализ
2009 -> Региональная миграционная политика в постсоветской России


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница