Поисковая активность и пассионарность в контексте других психобиологических концепций


Пассионарность в сопоставлении с другими психологическими характеристиками



Скачать 134.26 Kb.
страница2/3
Дата22.08.2018
Размер134.26 Kb.
1   2   3
Пассионарность в сопоставлении с другими психологическими характеристиками

Между психологическими и поведенческими характеристиками пассионарности и поисковой активности есть некоторое сходство: и пассионарность, и поисковое поведение направлены на активное изменение ситуации, которая не устраивает субъекта, и характеризуются страстным стремлением к целенаправленной деятельности. На первый взгляд, может сложиться впечатление, что пассионарность – всего лишь конкретная форма поискового поведения. Но более строгий анализ выявляет наличие существенных различий между этими концептами, а также позволяет определить некоторые аспекты поисковой активности, ранее не обсуждавшиеся.

Прежде всего, пассионарность свойственна только человеку, это психосоциальное явление. Его биологические механизмы (включая энергетическое обеспечение) носят только обслуживающий характер. Никаким другим биологическим видам, кроме человека, этот феномен не свойствен. Поисковая же активность – феномен психобиологический, характеризует всех млекопитающих, животных с достаточно высоко развитым мозгом. Поисковая активность – важнейший фактор адаптации и не только видового, но и индивидуального выживания, особенно в сложной среде и в стрессовых ситуациях. Пассионарность имеет, по-видимому, решающее значение для успешной адаптации и высокой конкурентоспособности целой популяции homo sapiens, но при этом для конкретных носителей этого психического свойства оно может быть даже антиадаптивным в сугубо биологическом смысле этого слова и нередко сопряжено с осознанным выбором в пользу самопожертвования.

Проблема, однако, не так проста и однозначна, как она выглядит в этой оппозиции биологического выживания и самопожертвования. Сама поисковая активность тоже нередко сопряжена с серьезным риском. Это проявляется даже у животных. Например, среди крыс, помещенных в очень благоприятные условия, в которых все первичные потребности могут быть легко удовлетворены на основе стереотипного, условно-рефлекторного поведения, всегда находятся такие, которые пренебрегают этим раем на земле и отправляются исследовать безо всякой очевидной необходимости незнакомое и потенциально опасное пространство, испытывая при этом страх, что проявляется усилением дефекации и мочеиспускания. В данном случае потребность в активном поиске и новизне перевешивала страх, но это отнюдь не было проявлением готовности к самопожертвованию: при появлении в процессе такого исследовательского поведения реальной, а не потенциальной угрозы, поисковая активность переключалась на поиск спасения.

У человека с высокой поисковой активностью, но не пассионария угроза его биологическому существованию тоже, как правило, приводит к изменению направления поиска, для которого, как для процесса, в сущности, неважно, в каком именно направлении реализовываться: в направлении поиска нового, достижения цели или избегания опасности. В пассионарном же поведении участвует дополнительный, собственно человеческий фактор, способный направить поисковое поведение не на выживание, а в прямо противоположном направлении. Этот фактор – способность к созданию идеалов, высших целей, более значимых для субъекта, чем его жизнь, его земная судьба.

Формирование таких идеальных целей связано с самооценкой, которая, в свою очередь, играет решающую роль в реализации социальных мотивов. Именно социальные мотивы (заместившие у человека социальные инстинкты животных) играют решающую роль в социальной адаптации человека, необходимой для нормального существования в среде себе подобных. Поэтому, когда следование этим мотивам оказывается в конфликте с потребностью в биологическом выживании, выбор может быть сделан в пользу социальных мотивов. Такой человек предпочтет собственную смерть убийству ребенка.

Самопожертвование пассионариев может относиться к такому, социально обусловленному, поведению и само по себе не вписывается в понятие поискового поведения. В этой связи заслуживает обсуждения одно из основных положений Л.Н. Гумилева – что пассионарность не связана с этикой, с ценностными ориентациями и мировоззрением, что она равно порождает и подвиги, и преступления, творчество и разрушение, благо и зло. При такой постановке вопроса пассионарность действительно сводится к особенностям темперамента.

Конечно, темперамент играет очень важную роль в поведении, но без учета представлений о себе и социальных мотивов, без учета способности к порождению идеалов, свойственной только человеку, исчезает граница между самопожертвованием как осознанным выбором в пользу высокой сверхцели и самопожертвованием как сиюминутным импульсивным поступком. В первом варианте, никакой другой выбор в определенных условиях невозможен (хотя его реализация все равно требует силы темперамента), во втором варианте этот выбор носит случайный характер. Говоря в терминах концепции поисковой активности, в последнем варианте это проявление хаотического поведения, и, несмотря на некоторое внешнее сходство, два эти типа поведения смешивать нельзя.

Между тем смешение двух вышеуказанных типов поведения самопожертвования неизбежно, если отрицать роль ценностных ориентаций в пассионарном поведении. Утверждение Л.Н. Гумилева не согласуется и с утверждением Я.В. Богданова [8], что жертвенность пассионариев не выводится из акцентуации личности и темперамента и противоположна суициду субпассионариев, представляющим собой выбрасывание жизни на свалку как ненужной вещи. Подобная постановка вопроса означает, что жертвенностью пассионария признается только самопожертвование во имя высокой цели. Таким образом, отношения между пассионарностью и ценностными ориентациями не свободны от противоречий.

В связи с этим обсуждением возникает и очень актуальный вопрос: являются ли пассионариями террористы-самоубийцы? Классическая концепция пассионарности не отрицает такого предположения. Например, поведение арабских террористов-самоубийц, в противоположность японским камикадзе, характеризуется выраженной демонстративностью, а согласно анализу Я.В. Богданова истерическая демонстративность несовместима с пассионарностью.

По Я.В. Богданову, из всех акцентуированных личностей к пассионариям ближе всего гипертимные личности и циклотимики в гипертимной фазе, в связи с их жаждой деятельности, стеничностью, способностью к сверхнапряжению, оптимистичностью и поиском нового. Паранойяльные личности с их высокой стеничностью, образованием сверхценных идей, избыточной стойкостью и недостаточной гибкостью аффекта могут напоминать пассионариев, но им не хватает размаха и энтузиазма последних.

Я.В. Богданов предположил, что оптимальная комбинация для пассионарности – это гипертимный интроверт, которому гипертимность обеспечивает экспансию внутреннего мира. Типичное же сочетание для субпассионарности – дистимия с интравертированностью, где дистимия включает субдепрессивные и тревожные компоненты. По С. Клонингеру [9, 10], пассионарии могут характеризоваться низкими показателями избегание вреда (harm avoidance) при высоком уровне поиска новизны (novelty seeking), а последнее качество, как указывалось, высоко коррелирует с поиском ощущений (sensation seeking), по М. Цукерману [11, 12]. Эти особенности личности не укладываются в определение поисковой активности при некотором сходстве.

Отличия пассионарности от поисковой активности состоят также в следующем. Для поисковой активности процесс поиска важнее прагматического результата и, соответственно, конкретной цели, что отчасти определяет гибкость поискового поведения, проявляющуюся в смене целей. Для пассионария цель может быть не только важнее процесса, к ней ведущего, важнее избранного поведения – она нередко важнее самой жизни, и эта устойчивость цели может делать пассионарное поведение ригидным и неадаптивным, в смысле угрозы биологическому выживанию.

Поисковая активность тоже может быть неадаптивной по отношению к социуму (деструктивное поисковое поведение или патологическая поисковая активность, характеризующая психотические расстройства типа галлюцинаций и бреда). Но даже в этих случаях сохраняется ее чисто биологическая адаптивность, ибо для сохранения соматического здоровья важен только процесс поиска, а не его направленность (разумеется, до тех пор, пока сопротивление социума не останавливает этот процесс). Сам субъект часто не знает, что нуждается в поиске – это нужно его организму больше, чем его личности. Но он ставит перед собой все новые цели и задачи, ибо его активность должна быть для него осмыслена и определена. Во всяком случае сознательный выбор в пользу собственной гибели, даже во имя высшей цели, не укладывается в понятие поисковой активности (которая сама по себе является жизнеутверждающей), но может характеризовать пассионарную личность.

Другим фактором, определяющим гибкость поискового поведения, даже при стабильности конечной цели, является постоянный учет результатов деятельности, коррегирующая обратная связь деятельности с этими результатами и смена стратегии и тактики поведения при их неадекватности. При пассионарности такая коррегирующая обратная связь, возможно, отсутствует, что проявляется страстностью и безудержностью пассионарного поведения и склонностью пассионариев к неоправданному риску. Поисковая активность, уравновешенная умеренно выраженным стереотипным поведением, обеспечивает гармоничность личности (это предположение может быть проверено при сопоставлении поведенческих установок у пассионариев и гармонариев).

Наши пилотажные исследования, проведенные на родителях и детях (неопубликованные данные), свидетельствуют о том, что поисковая активность не наследуется, тогда как пассионарность, по Л.Н. Гумилеву, генетически детерминирована.

Согласно определению, поисковая активность может быть направлена не только на изменение среды, но и на изменение отношения субъекта к среде (т. е. на изменение самого себя). По Л.Н. Гумилеву, пассионарность тоже характеризуется способностью менять среду и себя. Но это последнее представляется сомнительным, ибо противоречит коренным характеристикам пассионариев – их страстности, фанатизму и безудержности.

Импульсивность и целеустремленность называются в числе ведущих психологических качеств пассионарности, но как импульсивность сочетается с целеустремленностью и сильной «долгодействующей» волей, о которой пишет Л.Н. Гумилев? Разве сильная воля и целеустремленность не обеспечивают контроль и регуляцию поведения и не исключают импульсивность? Может быть, пассионарии просто позволяют себе быть импульсивными, как бы «отпускают» себя?

По Л.Н. Гумилеву, пассионарность характеризует также способность к адекватному прогнозу, но и это не очень гармонирует с импульсивностью и фанатизмом.

Складывается впечатление, что в описании признаков пассионарности авторы [6] соединили два разных психологических качества: собственно пассионарности и поисковой активности. Конечно, пассионарии могут характеризоваться и высоким уровнем поисковой активности. Отнесение к пассионариям психопатов, преступников, авнтюристов означает, что на первый план выступает стремление к активности как таковой при вторичности ее содержательной стороны. Но это плохо согласуется с тенденцией пассионариев к созданию идеальных целей, хотя их реализация тоже требует поискового поведения. Более того, идеальные цели, принципиально недостижимые, делают активность пассионариев неисчерпаемой и одновременно обеспечивают их аттрактивность для себя и других. И если это главная черта пассионариев, то принадлежность к этой группе преступников и бродяг вызывает большое сомнение.

Таким образом, пассионарность и потребность в поиске – разные личностные черты, которые могут дополнять друг друга, но могут и находиться друг с другом в конкурентных отношениях. Импульсивность и страстность, скорее объединяют пассионарность и поиск сильных ощущений, а в нашем списке поведенческих установок они могут соответствовать хаотическому поведению, но устойчивость целей пассионариев безусловно отличает их от лиц с поиском ощущений.

Представление о гипертимности пассионариев не противоречит гипотезе об их сходстве с искателями ощущений. Но положение, согласно которому оптимальный тип пассионария – это гипертимный интроверт, противоречит этой гипотезе: ищущие ощущений – скорее экстраверты, и острые ощущения, по-видимому, способствуют повышению их уровня «пробуждения» (arousal). Это, опять-таки, может свидетельствовать о сложной и внутренне противоречивой структуре пассионарной личности или о том, что определение пассионарности недостаточно четко и включает психологические особенности и формы поведения, непосредственно с пассионарностью не связанные.



Гармонарии же могут характеризоваться высоким уровнем поискового поведения, уравновешенного стереотипным, а субпассионарии – сочетанием стереотипного и пассивного поведения. Все эти предположения могут быть проверены в эксперименте.

Каталог: content -> niipo
content -> Студенческой молодежи россии
content -> Презентация антиномии «добро/зло»
content -> Шпаргалка по педагогической психологии
content -> Аннотации рабочих программ дисциплин Аннотации учебных дисциплин учебного плана Блока 1
content -> Социальные проблемы современной
niipo -> Всероссийская междисциплинарная конфелренция по пассионарности
niipo -> Требования к профессиональной подготовленности специалиста в области психологии безопасности


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница