План семинарского занятия №2



страница19/31
Дата11.03.2018
Размер2.14 Mb.
ТипМетодическое пособие
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   ...   31

Семинарское занятие №14


Философия и методология науки. Наука как социальный институт. Социальные ценности и нормы научного этоса
Ключевые слова (знать определение этих терминов): парадигма, интернализм, экстернализм, сциентизм, антисциентизм, метод, методология, этос, верификация, фальсификация, пролиферация, гуманизация.
Вопросы

  1. Эволюция философских моделей развития науки (Т. Кун, К. Поппер, П. Фейерабенд и др.). Научные традиции и научные революции. Проблема интернализма и экстернализма в понимании механизмов научной деятельности.

  2. Философские основания науки. Логика и методология науки. Методы научного познания и их классификация.

  3. Наука в культуре современной цивилизации. Сциентизм и антисциентизм как мировоззренческие позиции. Свобода творчества и социальная ответственность ученого. Новые этические проблемы современной науки. Гуманизация науки.


Рефераты

  1. Концепция научной революции Т. Куна.

  2. Наука и кризис техногенной цивилизации.

  3. Сциентизм и антисциентизм в современной культуре.

  4. Наука и власть. Проблема государственного регулирования науки.

  5. Проблема гуманитарного контроля в науке и высоких технологиях.

  6. Философия, наука и общество.



Литература

Электронный учебно-методический комплекс по дисциплине «Философия» (Модуль V) / под ред. зав. каф. Г. И. Малыхиной [Электронный ресурс]. –Минск, 2010. – Режим доступа : http://abitur.bsuir.by/online/showpage.jsp?PageID=84013&resID=116608&lang.

Борзенков, В. Г. Понятие «жизнь» в философии науки XX века / В. Г. Борзенков // Человек. – 2007. – №2.

Вернадский, В. И. Размышления натуралиста. Научная мысль как планетарное явление / В. И. Вернадский. – М., 1978.

Габрусь, И. Ф. Высоты и провалы естественно-научного разума / И. Ф. Габрусь // Беларуская думка. – 2005. – №11.

Голубинцев, В. О. Философия для технических вузов / В. О. Голубинцев, А. А. Данцев, В. С. Любченко. – Ростов н/Д., 2003.

Гуревич, И. С. Основы философии / И. С. Гуревич. – М., 2005.

Диалектика. Познание. Наука / отв. ред. В. А. Лекторский, В. С. Тюхтин. – М., 1988.

Кармин, А. С. Философия / А. С. Кармин, Г. Г. Бернацкий. – 2-е изд. – СПб., 2006.

Кезин, А. В. Наука в зеркале философии / А. В. Кезин. – М., 1990.

Койре, А. Очерки философской мысли. О влиянии философских концепций на развитие научных теорий / А. Койре. – М., 1985.

Кохановский, В. П. Философия науки в вопросах и ответах / В. П. Кохановский. – Ростов н/Д., 2006.

Кун, Т. Структура научных революций / Т. Кун. – М., 2001.

Лебедев, С. А. Философия науки. Общий курс / С. А. Лебедев. – М., 2006.

Лекторский, В. А. Эпистемология классическая и неклассическая / В. А. Лекторский. – М., 2000.

Малкей, М. Наука и социология знания / М. Малкей. – М., 1983.

Малыхина, Г. И. Интернализм и экстернализм в обосновании научного знания /
Г. И. Малыхина // Великие преобразователи естествознания: Анри Пуанкаре : материалы XVII междунар. чтений, 28–29 ноября, Минск, 2001 г. – Минск, БГУИР, 2001.

Малыхина, Г. И. Логика: учеб. для вузов / Г. И. Малыхина. – Минск, 2010.

Малыхина, Г. И. Логика и теория аргументации : учеб.-метод. комплекс / Г. И. Малыхина, М. Р. Дисько-Шуман. – Минск : БГУИР, 2009.

Малыхина, Г. И. «Война и мир» академика И. В. Курчатова / Г. И. Малыхина // Великие преобразователи естествознания: Игорь Курчатов : тезисы докладов XXII Международ. чтений. Минск, 27-28 ноября 2008 г. – Минск : БГУИР, 2008. – С. 38–40.

Мамчур, Е. А. Проблемы социокультурной детерминации научного знания /
Е. А. Мамчур. – М., 1987.

Мануильский, М. А. Познание в XXI веке: философские, социальные, этические проблемы. Пятые Фроловские чтения / М. А. Мануильский // Человек. – 2006. – №2.

Микешина, Л. А. Философия познания: диалог и синтез подходов / Л. А. Микешина // Вопросы философии. – 2001. – №4.

Моисеев, Н. Н. Современный рационализм / Н. Н. Моисеев. – М., 1995.

Никифоров, А. Л. Философия науки: история и методология / А. Л. Никифоров. – М., 1998.

Познавательные действия в современной науке / под ред. Ю. А. Харина. – Минск, 1987.

Поппер, К. Логика и рост научного знания / К. Поппер. – М., 1983.

Порус, В. Н. Рациональность. Наука. Культура / В. Н. Порус. – М., 2002.

Сальников, В. П. Философия для аспирантов / В. П. Сальников. – СПб., 2001.

Синергетическая парадигма: сб. ст. / сост. и отв. ред. В. А. Копцик. – М., 2002.

Современная философия науки: хрестоматия / сост. А. А. Печенкин. – М., 1996.

Современные философские проблемы естественных, технических и социально-гуманитарных наук. – М., 2006.

Степин, В. С. Теоретическое знание. Структура, историческая эволюция / В. С. Степин. – М., 2000.

Степин, В. С. Философия науки и техники / В. С. Степин, В. Г. Горохов, М. А. Розов. – М., 1991.

Степин, В. С. Философия науки. Общие проблемы / В. С. Степин. – М., 2004.

Традиции и революции в развитии науки. – М., 1991.

Фейерабенд, П. Избранные труды по методологии науки / П. Фейерабенд. – М., 1986.

Философия: учеб. для студ. вузов / под общ. ред. Ю. А. Харина. – Минск, 2006.

Философия: учеб. для вузов / под ред. В. Д. Губина, Т. Ю. Сидориной. – М., 2004.

Философия и методология науки / под ред. В. И. Купцова. – М., 1996.

Фролов, И. Т. Введение в философию: учеб. для вузов. В 2 ч. / И. Т. Фролов. – М., 1989.

Шавелев, С. П. Практическое познание / С. П. Шавелев. – Воронеж, 1994.
Произведите текстовый анализ следующего фрагмента:
…Проведя один год в обществе, состоявшем главным образом из специалистов в области социальных наук, я неожиданно столкнулся с проблемой различия между их сообществом и сообществом ученых-естественников, среди которых обучался я сам.

Попытки найти источник этого различия привели меня к осознанию роли в научном исследовании того, что я впоследствии стал называть «парадигмами». Под парадигмами я подразумеваю признанные всеми научные достижения, которые в течение определенного времени дают научному сообществу модель постановки проблем и их решений.

В данном очерке термин «нормальная наука» означает исследование, прочно опирающееся на одно или несколько прошлых научных достижений – достижений, которые в течение некоторого времени признаются определенным научным сообществом как основа для его дальнейшей практической деятельности. В наши дни такие достижения излагаются, хотя и редко в их первоначальной форме, учебниками – элементарными или повышенного типа. До того как подобные учебники стали общераспространенными, аналогичную функцию выполняли знаменитые классические труды ученых: «Физика» Аристотеля, «Альмагест» Птолемея, «Начала» и «Оптика» Ньютона, «Электричество» Франклина, «Химия» Лавуазье, «Геология» Лайеля и многие другие. Долгое время они неявно определяли правомерность проблем и методов исследования каждой области науки для последующих поколений ученых. Это было возможно благодаря двум существенным особенностям этих трудов. Их создание было в достаточной мере беспрецедентным, чтобы привлечь на длительное время группу сторонников из конкурирующих направлений научных исследований. В то же время они были достаточно открытыми, чтобы новые поколения ученых могли в их рамках найти для себя нерешенные проблемы любого вида. Достижения, обладающие двумя этими характеристиками, я буду называть далее «парадигмами», термином, тесно связанным с понятием «нормальной науки». Вводя этот термин, я имел в виду, что некоторые общепринятые примеры фактической практики научных исследований – примеры, которые включают закон, теорию, их практическое применение и необходимое оборудование, – все в совокупности дают нам модели, из которых возникают конкретные традиции научного исследования. Изучение парадигм … является тем, что главным образом и подготавливает студента к членству в том или ином научном сообществе. Ученые, научная деятельность которых строится на основе одинаковых парадигм, опираются на одни и те же правила и стандарты научной практики. Эта общность установок и видимая согласованность, которую они обеспечивают, представляют собой предпосылки для нормальной науки, то есть генезиса и преемственности в традиции того или иного направления исследования.

…Общепризнанная парадигма является основной единицей измерения для всех изучающих процесс развития науки. Формирование парадигмы и появление на ее основе более эзотерического типа исследования является признаком зрелости развития любой научной дисциплины.

Современные учебники физики рассказывают студентам, что свет представляет собой поток фотонов, то есть квантово-механических сущностей, которые обнаруживают некоторые волновые свойства и в то же время некоторые свойства частиц. Исследование протекает соответственно этим представлениям или, скорее, в соответствии с более разработанным и математизированным описанием, из которого выводится это обычное словесное описание. Данное понимание света имеет, однако, не более чем полувековую историю. До того как оно было развито Планком, Эйнштейном и другими в начале нашего века, в учебниках по физике говорилось, что свет представляет собой распространение поперечных волн. Это понятие являлось выводом из парадигмы, которая восходит в конечном счете к работам Юнга и Френеля по оптике, относящимся к началу XIX столетия. В то же время и волновая теория была не первой, которую приняли почти все исследователи оптики. В течение XVIII века парадигма в этой области основывалась на «Оптике» Ньютона, который утверждал, что свет представляет собой поток материальных частиц. В то время физики искали доказательство давления световых частиц, ударяющихся о твердые тела; ранние же приверженцы волновой теории вовсе не стремились к этому.

Эти преобразования парадигм физической оптики являются научными революциями, и последовательный переход от одной парадигмы к другой через революцию является обычной моделью развития зрелой науки. … Однако это не та модель развития науки, которой физическая оптика стала следовать после Ньютона и которая вошла в наши дни в обиход и других естественных наук.

… Техника часто играла жизненно важную роль в возникновении новых наук.

Принимаемая в качестве парадигмы теория должна казаться лучшей, чем конкурирующие с ней другие теории, но она вовсе не обязана объяснять все факты, которые могут встретиться на ее пути. … Благодаря этой теории можно было заранее предположить, какие эксперименты стоит проводить и какие эксперименты не могли иметь существенного значения…



Кун Т. «Структура научных революций»
Самая характерная черта научного метода состоит как раз в том, что ученые не пожалеют сил для критики и проверки обсуждаемой теории…

Проблему нахождения критерия, который позволил бы нам провести различие между эмпирическими науками, с одной стороны, и математикой, логикой, а также «метафизическими» системами – с другой, я называю – проблемой демаркации…

Для эмпирической научной системы должна существовать возможность быть опровергнутой опытом.

Мы сможем сказать, что рационализм – это расположенность выслушивать критические замечания и учиться на опыте. Это, по сути дела, позиция, которая предполагает, что «я могу ошибаться, и ты можешь ошибаться, но совместными усилиями мы можем постепенно приближаться к истине». Это позиция, которая не расстается легко с надеждой, что такими средствами, как доказательство и систематическое наблюдение, люди могут достичь соглашения по многим важным вопросам. Эта позиция также предполагает, что даже в том случае, когда требования и интересы людей расходятся, они нередко могут обсуждать многие свои претензии и предложения и достигать – может быть, с помощью арбитража – компромисса, который в силу своей беспристрастности будет приемлемым для большинства, если не для всех. Короче говоря, рационалистическая позиция, или, как ее можно назвать «позиция разумности», очень близка к позиции науки с ее уверенностью, что в поисках истины мы нуждаемся в сотрудничестве и что с помощью доказательств можно добиваться некоторого приближения к объективности…

Тот факт, что рационалистический подход принимает во внимание прежде всего доказательства, а не личность доказывающего, имеет далеко идущие последствия. В соответствии с этим фактом, мы должны признавать всякого, с кем общаемся, потенциальным источником доказательств и разумной информации, устанавливая тем самым то, что можно назвать «рациональным единством человечества».

Можно сказать, что в результате проведенного анализа обнаружились некоторые черты сходства в нашем понимании «разума» и в понимании «разума» Гегелем и гегельянцами, рассматривающими его как общественный продукт и, более того, как своего рода часть души или духа общества (например нации или класса)… Гегель и гегельянцы являются коллективистами. Они утверждают, что поскольку мы обязаны своим разумом «обществу» (или определенной общественной группе, например, нации), общество – это все, а индивид – ничто. Другими словами, все ценное, чем обладает индивид, наследуется им от коллектива, подлинного носителя всех ценностей. В отличие от этой позиции, концепция, представленная в этой книге, не предполагает существование коллективов. Если я, к примеру, говорю, что мы обязаны обществу нашим разумом, я всегда имею в виду, что разумом мы обязаны определенным индивидам, многие из которых, возможно, нам не неизвестны, и нашему интеллектуальному взаимодействию с ними. Поэтому, говоря о «социальной» теории разума (или научном методе) я имею в виду, если быть более конкретным, теорию интерперсональную, или межличностную, но ни в коем случае не коллективистскую.



Поппер К. «Открытое общество и его враги»
К. Поппер пришел к выводу, что доблесть ума заключается не в том, чтобы быть осторожным и избегать ошибок, а в том, чтобы бескомпромиссно устранять их. Быть смелым, выдвигая гипотезы, и беспощадным, опровергая их, – вот девиз Поппера. Честь интеллекта защищается не в окопах доказательств или «верификаций», окружающих чью-либо позицию, но точным определением условий, при которых эта позиция признается непригодной для обороны. Марксисты и фрейдисты, отказываясь определять эти условия, тем самым расписываются в своей научной недобросовестности. Вера – свойственна человеку по природе и потому простительная слабость, ее нужно держать под контролем критики; но предвзятость (commitment), считает Поппер, есть тягчайшее преступление интеллекта.

Иначе рассуждает Т. Кун. Как и Поппер, он отказывается видеть в росте научного знания кумуляцию вечных истин. Он также извлек важнейший урок из того, как эйнштейновская физика свергла с престола физику Ньютона. И для него главная проблема – «научная революция». Но если, согласно Попперу, наука – это процесс «перманентной революции», а ее движущей силой является рациональная критика, то по Куну, революция есть исключительное событие, в определенном смысле выходящее за рамки науки; в периоды «нормальной науки» критика превращается в нечто вроде анафематствования. Поэтому, полагает Кун, прогресс, возможный только в «нормальной науке», наступает тогда, когда от критики переходят к предвзятости. Требование отбрасывать, элиминировать «опровергнутую» теорию он называет «наивным фальсификационизмом». Только в сравнительно редкие периоды «кризисов» позволительно критиковать господствующую теорию и предлагать новую.

С точки зрения Поппера, изменение научного знания рационально или по крайней мере может быть рационально реконструировано. Этим должна заниматься логика открытия. С точки зрения Куна, изменение научного знания – от одной «парадигмы» к другой – мистическое преображение, у которого нет и не может быть рациональных правил. Это предмет психологии (возможно, социальной психологии) открытия. Изменение научного знания подобно перемене религиозной веры.

Столкновение взглядов Поппера и Куна – не просто спор о частных деталях эпистемологии. Он затрагивает главные интеллектуальные ценности, его выводы относятся не только к теоретической физике, но и к менее развитым в теоретическом отношении социальным наукам и даже к моральной и политической философии. И то сказать, если даже в естествознании признание теории зависит от количественного перевеса ее сторонников, силы их веры и голосовых связок, что же остается социальным наукам; итак, истина зиждется на силе. Надо признать, что каковы бы ни были намерения Куна, его позиция напоминает политические лозунги идеологов «студенческой революции» или кредо религиозных фанатиков.

Моя мысль состоит в том, что попперская логика научного открытия сочетает в себе две различные концепции. Т. Кун увидел только одну из них – «наивный фальсификационизм» (лучше сказать «наивный методологический фальсификационизм»); его критика этой концепции справедлива, и ее можно даже усилить. Но он не разглядел более тонкую концепцию рациональности, в основании которой уже не лежит «наивный фальсификационизм». Я попытаюсь точнее обозначить эту более сильную сторону попперовской методологии, что, надеюсь, позволит ей выйти из-под обстрела куновской критики, и рассматривать научные революции как рационально реконструируемый прогресс знания, а не как обращение в новую веру.

Лакатос И. «Методология исследовательских программ»
Наука представляет собой по сути анархистское предприятие: теоретический анархизм более гуманен и прогрессивен, чем его альтернативы, опирающиеся на закон и порядок.

Это доказывается и анализом конкретных исторических событий, и абстрактным анализом отношения между идеей и действием. Единственным принципом, не препятствующим прогрессу, является принцип допустимо все (anything goes – это выражение может быть переведено в соответствующем контексте и как «все сгодится», «все сойдет»)… История науки вовсе не складывается только из фактов и выведенных заключений. Она включает в себя также идеи, интерпретации фактов, проблемы, создаваемые соперничающими интерпретациями, ошибки и т. п. При более тщательном анализе мы обнаружим, что наука вообще не знает «голых фактов», а те «факты», которые включены в наше познание, уже рассмотрены определенным образом и, следовательно, концептуализированы. Если это так, то история науки должна быть столь же сложной, хаотичной, полной ошибок и разнообразия, как и те идеи, которые она содержит. В свою очередь эти идеи должны быть столь же сложными, хаотичными, полными ошибок и разнообразия, как и мышление тех, кто их выдумал… Условие совместимости (consistency), согласно которому новые гипотезы логически должны быть согласованы с ранее признанными теориями, неразумно, поскольку оно сохраняет более старую, а не лучшую теорию. Гипотезы, противоречащие подтвержденным теориям, доставляют нам свидетельства, которые не могут быть получены никаким другим способом. Пролиферация теорий благотворна для науки, в то время как их единообразие ослабляет ее критическую силу. Кроме того, единообразие подвергает опасности свободное развитие индивида.

В пролиферации я вижу не «внешний катализатор» прогресса, а его существенную часть. Альтернативы увеличивают эмпирическое содержание теорий, находящихся в центре внимания, и поэтому являются «необходимыми элементами» фальсифицирующего процесса. Принцип пролиферации не только рекомендует изобретать новые альтернативы, он также предотвращает устранение прежних теорий, которые ранее уже были опровергнуты. Причина этого требования состоит в том, что такие теории также вносят свой вклад в содержание их победоносных соперниц».

В единстве мнений нуждается церковь, испуганные или корыстные жертвы некоторых (древних или современных) мифов либо слабовольные и добровольные последователи какого-либо тирана. Для объективного познания необходимо разнообразие мнений. И метод, поощряющий такое разнообразие, является единственным, совместимым с гуманистической позицией.



Фейерабенд П. «Избранные труды по методологии науки»



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   ...   31


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница