План семинарского занятия №2



страница17/31
Дата11.03.2018
Размер2.14 Mb.
ТипМетодическое пособие
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   31

Семинарское занятие №12


Наука как важнейшая форма познания в современном мире.

Наука в ее историческом развитии
Ключевые слова (знать определение этих терминов): познание, эпистемология, гносеология, наука, ненаука, квазинаука, паранаука, лженаука, протонаука, эзотеризм, девиантная наука, субъективация (распредмечивание), объективация (опредмечивание), абстрагирование, идеализация, вербализация, символизация, агностицизм, рационализм, сенсуализм, интуитивизм, практика, истина.
Вопросы

  1. Познавательное отношение человека к миру и его формы (обыденное сознание; мифологическое, религиозное мировосприятие, искусство). Наука как важнейшая форма познания в современном мире. Познание и знание.

  2. Проблема познаваемости мира в истории философии. Гносеологические образы классической философии (оптимизм, агностицизм, скептицизм).

  3. Структура познавательного действия. Диалектика чувственного и логического в познании. Сенсуализм и рационализм. Познание и творчество. Проблема интуиции в познании.

  4. Проблема истины в философии и ее классические и неклассические интерпретации. Особенности научной истины. Роль практики в познании.

  5. Наука в ее историческом развитии. Доклассическая (античная, средневековая), классическая, неклассическая и постнеклассическая наука.


Рефераты

  1. Многообразие форм постижения мира.

  2. Роль математики в развитии науки.

  3. Эволюция представлений об идеалах и критериях научного познания.

  4. Наука и культура античного полиса.

  5. Наука в средневековых университетах.

  6. Становление классической науки в новоевропейской культуре.

  7. Чем неклассическая наука отличается от классической?


Литература

Электронный учебно-методический комплекс по дисциплине «Философия» (Модуль V) / под ред. зав. каф. Г. И. Малыхиной [Электронный ресурс]. –Минск, 2010. – Режим доступа : http://abitur.bsuir.by/online/showpage.jsp?PageID=84013&resID=116608&lang.

Алексеев, П. В. Теория познания и диалектика / П. В. Алексеев, А. В. Панин. – М., 1991.

Вебер, М. Избранные произведения / М. Вебер. – М., 1990.

Вернадский, В. И. Размышления натуралиста. Научная мысль как планетарное явление / В. И. Вернадский. – М., 1978.

Гадамер, Г. Истина и метод / Г. Гадамер. – М., 1988.

Гайденко, П. П. Эволюция понятия науки (XVII – XVIII вв.) / П. П. Гайденко. – М., 1987.

Голубинцев, В. О. Философия для технических вузов / В. О. Голубинцев, А. А. Данцев, В. С. Любченко. – Ростов н/Д., 2003.

Горский, Д. Т. О критериях истины / Д. Т. Горский // Вопросы философии. – 1988. – № 2.

Гуревич, И. С. Основы философии / И. С. Гуревич. – М., 2005.

Добронравова, И. С. Синергетика: становление нелинейного мышления / И. С. Добронравова. – Киев,1990.

Зотов, А. Ф. Современная западная философия / А. Ф. Зотов. – М., 2001.

Идеалы и нормы научного исследования / под ред. М. А. Емельяновича. – Минск, 1981.

Кармин, А. С. Философия: учеб. для студ. и аспирантов вузов / А. С. Кармин,
Г. Г. Бернацкий. – 2-е изд. – СПб., 2006.

Келле, В. Ж. Наука как компонент социальной системы / В. Ж. Келле. – М., 1998.

Коняев, С. Н. Методология науки: новые понятия и нерешенные проблемы /
С. Н. Коняев. – М., 2005.

Косарева, Л. Н. Социокультурный генезис науки: философский аспект проблемы / Л. Н. Косарева. – М., 1989.

Кохановский, В. П. Философия науки в вопросах и ответах / В. П. Кохановский. – Ростов н/Д., 2006.

Лебедев, С. А. Философия науки. Общий курс / С. А. Лебедев. – М., 2006.

Лекторский, В. А. Эпистемология классическая и неклассическая / В. А. Лекторский. – М., 2000.

Малыхина, Г. И. Логика: учебник для вузов / Г. И. Малыхина. – Минск, 2005, 2007.

Микешина, Л. А. Философия познания: диалог и синтез подходов / Л. А. Микешина // Вопросы философии. – 2001. – № 4.

Познавательные действия в современной науке / отв. ред. Ю. А. Харин. – Минск, 1987.

Порус, В. Н. Эпистемология: некоторые тенденции / В. Н. Порус // Вопросы философии. – 1997. – №2.

Порус, В. Н. Является ли наука самоорганизующейся системой? / В. Н. Порус // Вопросы философии. – 2006. – №1.

Сальников, В. П. Философия для аспирантов / В. П. Сальников. – СПб., 2001.

Современные философские проблемы естественных, технических и социально-гуманитарных наук. – М., 2006.

Социальная сила знания / под ред. Ю. А. Харина. – Минск, 1991.

Стеклова, И. В. Научная рациональность: грани исследования / И. В. Стеклова // Философские науки. – 2003. – №3.

Философия: учеб. для студ. вузов / под общ. ред. Ю. А. Харина. – Минск, 2006.

Философия: учеб. для вузов / под ред. В. Д. Губина, Т. Ю. Сидориной. – М., 2004.

Фролов, И. Т. Введение в философию: учеб. для вузов. В 2 ч. / И. Т. Фролов. – М., 1989.

Хабермас, Ю. Познание и интерес / Ю. Хабермас // Философские науки. – 1990. – №1.

Хайдеггер, М. О сущности истины / М. Хайдеггер // Философские науки. – 1989. – №7.

Хинтикка, Я. Проблема истины в современной философии / Я. Хинтикка // Вопросы философии. – 1996. – №9.

Хюбнер, К. Истина мифа / К. Хюбнер. – М., 1996.

Чудинов, Э. М. Природа научной истины / Э. М. Чудинов. – М., 1977.

Шавелев, С. П. Практическое познание / С. П. Шавелев. – Воронеж, 1994.

Шуман, А. Н. Современная логика / А. Н. Шуман. – Минск, 2004.

Энгельс, Ф. Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии. Соч. : Т. 21. / К. Маркс, Ф. Энгельс. – М., 1961.

Произведите текстовый анализ следующих фрагментов:
Увлекающийся практикой без науки – словно кормчий, ступающий на корабль без руля или компаса; он никогда не уверен, куда плывет. Всегда практика должна быть воздвигнута на хорошей теории… Наука – капитан, и практика – солдаты.

Леонардо да Винчи. «Избранные естественно-научные произведения»

Всякое наше созерцание есть только представление о явлении… Вещи, которые мы созерцаем, сами по себе не таковы, как мы их созерцаем, и … отношения их сами по себе не таковы, как они нам являются, и если бы мы устранили наш субъект или же только субъективные свойства наших чувств вообще, то все свойства объектов и все отношения их в пространстве и времени и даже само пространство и время исчезли бы: как явления они могут существовать только в нас, а не в себе. Каковы предметы в себе и обособленно от этой восприимчивости нашей чувственности, нам совершенно неизвестно. Мы не знаем ничего, кроме свойственного нам способа воспринимать их… Мы имеем дело только с этим способом восприятия. Пространство и время суть чистые формы его, а ощущение вообще есть его материя. Пространство и время мы можем познавать только a priori, т.е. до всякого действительного восприятия, и потому они называются чистым созерцанием.

Восприимчивость нашей души, т.е. способность ее получать представления, поскольку она каким-то образом подвергается воздействию, мы будем называть чувственностью; рассудок же есть способность самостоятельно производить представления, т.е. спонтанность познания. Наша природа такова, что созерцания могут быть только чувственными, т.е. содержат в себе лишь способ, каким предметы воздействуют на нас. Способность же мыслить предмет чувственного созерцания есть рассудок. Ни одну из этих способностей нельзя предпочесть другой. Без чувственности ни один предмет не был бы нам дан, а без рассудка ни один нельзя было бы мыслить. Мысли без содержания пусты, созерцания без понятий слепы. Поэтому в одинаковой мере необходимо свои понятия делать чувственными (т.е. присоединять к ним в созерцании предмет), а свои созерцания постигать рассудком (verstandlich zu machen) (т.е. подводить их под понятия). Эти две способности не могут выполнять функции друг друга. Рассудок ничего не может созерцать, а чувства ничего не могут мыслить. Только из соединения их может возникнуть знание. Однако это не дает нам права смешивать долю участия каждого из них; есть все основания тщательно обособлять и отличать одну от другой. Поэтому мы отличаем эстетику, т.е. науку о правилах чувственности вообще, от логики, т.е. науки о правилах рассудка вообще…

Мы не можем мыслить ни одного предмета иначе как с помощью категорий; мы не можем познать ни одного мыслимого предмета иначе как с помощью созерцаний, соответствующих категориям. Но все наши созерцания чувственны, и это знание, поскольку предмет его дан, имеет эмпирический характер. А эмпирическое знание есть опыт. Следовательно, для нас возможно априорное познание только предметов возможного опыта.



Кант И. «Критика чистого разума»
Но рядом с этим существует ряд других философов, которые оспаривают возможность познания мира или, по крайней мере, исчерпывающего познания. К ним принад­лежат среди новейших философов Юм и Кант, и они играли очень значительную роль в развитии философии. Решающее для опровержения этого взгляда сказано уже Гегелем, насколько это можно было сделать с идеалисти­ческой точки зрения. Добавочные материалистические соображения Фейербаха более остроумны, чем глубоки. Самое же решительное опровержение этих, как и всех прочих, философских вывертов заключается в практике, именно и в эксперименте и в промышленности. Если мы мо­жем доказать правильность нашего понимания данного яв­ления природы тем, что сами его производим, вызываем его из его условий, заставляем его к тому же служить на­шим целям, то кантовской неуловимой «вещи в себе» при­ходит конец. Химические вещества, образующиеся в телах животных и растений, оставались такими «вещами в себе», пока органическая химия не стала пригото­влять их одно за другим; тем самым «вещь в себе» пре­вращалась в вещь для нас, как, например, ализарин, кра­сящее вещество марены, которое мы теперь получаем не из корней марены, выращиваемой в поле, а гораздо дешев­ле и проще из каменноугольного дегтя. Солнечная систе­ма Коперника в течение трехсот лет оставалась гипотезой, в высшей степени вероятной, но все-таки гипотезой. Когда же Леверье на основании данных этой системы не только доказал, что должна существовать еще одна, неизвестная до тех пор, планета, но и определил посредством вычис­ления место, занимаемое ею в небесном пространстве, и когда после этого Галле действительно нашел эту плане­ту, система Коперника была доказана. И если неоканти­анцы в Германии стараются воскресить взгляды Канта, а агностики в Англии – взгляды Юма (никогда не выми­равшие там), несмотря на то, что и теория и практика давно уже опровергли и те и другие, то в научном отноше­нии это является шагом назад, а на практике – лишь стыдливой манерой тайком протаскивать материализм, пу­блично отрекаясь от него.

Однако в продолжение этого длинного периода, от Де­карта до Гегеля и от Гоббса до Фейербаха, философов толкала вперед отнюдь не одна только сила чистого мыш­ления, как они воображали. Напротив. В действительности их толкало вперед главным образом мощное, все более быстрое и бурное развитие естествознания и промышлен­ности. У материалистов это прямо бросалось в глаза. Но и идеалистические системы все более и более наполнялись материалистическим содержанием и пытались пантеисти­чески примирить противоположность духа и материи. В гегелевской системе дело дошло, наконец, до того, что она и по методу и по содержанию представляет собой лишь идеалистически на голову поставленный материа­лизм.



Энгельс Ф. «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии»
Прагматизм задает свой обычный вопрос. «Допустим», говорит он «что какая-нибудь идея или какое-нибудь убеждение истинны; какую конкретную разницу внесет этот момент истинности в нашу действительную жизнь? Как осуществится в жизни истина? Какие опыты будут протекать иначе, отлично от того, как бы они происходили, если бы разбираемое убеждение было ложным? Какова, говоря короче, наличная стоимость истины, выраженная в терминах опыта?»

Как только прагматизм задает этот вопрос, он уже замечает и ответ: Истинные идеи – это те, которые мы можем усвоить себе, подтвердить, подкрепить и проверить. Ложные же идеи это те, с которыми мы не можем этого проделать. В этом и заключается практическое различие между истинными и ложными представлениями. В этом, значит, и состоит смысл истины, ибо это и есть все то, за что мы признаем истину.

Истина в значительной своей части покоится на кредитной системе. Наши мысли и убеждения «имеют силу», пока никто не противоречит им, подобно тому, как имеют силу (курс) банковые билеты, пока никто не отказывает в приеме их. Но все наши мнения имеют где-то за собой прямые непосредственные проверки, без которых все здание истин грозит рухнуть, подобно финансовому предприятию, не имеющему под собой основы в виде наличного капитала. Вы принимаете от меня проверку какой-нибудь вещи, я принимаю вашу о какой-нибудь другой. Мы торгуем друг с другом своими истинами. Но вся эта надстройка покоится на фундаменте из проверенных кем-нибудь конкретных убеждений.

Наша теория истины – это теория истин во множественном числе, т. е. процессов вождения, осуществляющихся на фактах и имеющих между собой лишь то, что они окупаются (they pay)… Истина для нас просто общее имя для процессов проверки, подобно тому, как здоровье, богатство, телесная сила и пр. – это имена для других связанных с жизнью процессов, к которым также стремятся потому, что это стремление окупается. Истина делается, приобретается в ходе опыта, как приобретаются здоровье, богатство, телесная сила.

Свойством истин, их сущностью, является то, что их подтверждают, проверяют. Подтверждение наших идей всегда окупается. Наша обязанность искать истину проистекает из нашей общей обязанности делать то, что окупается. То ценное, что проносят с собой истинные идеи, есть единственное основание, почему мы обязаны следовать за ними.

Истина в единственном числе… требует своего абсолютного признания; но конкретные истины во множественном числе могут быть признаваемы лишь тогда, когда их признание удобно. Истину всегда должно предпочесть лжи, если обе они имеют отношение к известному положению; если же это не так, то истина так же мало обязательна для нас, как и ложь. Если бы вы меня спросили, который теперь час, и я бы вам ответил, что я живу на улице Ирвинга в доме


№ 95, то мой ответ, может быть, и был бы истинным, но для вас оставалось бы непонятным, почему моей обязанностью было дать его вам. Для данного случая точно так же годился бы ложный адрес.

Но раз мы допускаем, что есть условия, ограничивающие применение истины, понимаемой как абстрактный императив, то прагматическая теория истины встает перед нами во всей своей полноте и значении. Наша обязанность согласоваться с действительностью основывается, как мы видим, на целой сложной сети конкретных выгод.



Джемс У. « Прагматизм»

Главный недостаток всего предшествующего материализма – включая и фейербаховский – заключается в том, что предмет, действительность, чувственность берется только в форме объекта или в форме созерцания, а не как человеческая чувственная деятельности, практика, не субъективно. Отсюда и произошло, что деятельная сторона, в противоположность материализму, развивалась идеализмом, но только абстрактно, так как идеализм, конечно, не знает действительной, чувственной деятельности как таковой. Фейербах хочет иметь дело с чувственными объектами, действительно отличными от мысленных объектов, но саму человеческую деятельность он берет не как предметную деятельность. Поэтому в «Сущности христианства» он рассматривает, как истинно человеческую, только теоретическую деятельность, тогда как практика берется и фиксируется только в грязно-торгашеской форме ее проявления. Он не понимает поэтому значения «революционной», «практически-критической» деятельности… Вопрос о том, обладает ли человеческое мышление предметной истинностью, – вовсе не вопрос теории, а практический вопрос. В практике должен доказать человек истинность, т. е. действительность и мощь, посюсторонность своего мышления. Спор о действительности или недействительности мышления, изолирующегося от практики, есть чисто схоластический вопрос.



Маркс К. «Тезисы о Фейербахе»



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   31


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница