Пископпель А



Скачать 136.5 Kb.
страница3/3
Дата30.12.2017
Размер136.5 Kb.
1   2   3
образ жизни, присущий некоторому сообществу и всегда отмеченный как определенной степенью универсальности, так и уникальности и вписанный в тот или иной культурно-исторический контекст. Поэтому этническая (национальная) идентичность понимается и интерпретируется в таком контексте не как солидарность лишь с одной из общественных подсистем (скажем, политической), а как практическое отождествление (не солидарность, а воспроизведение) с определенным образом жизни, рождающее и соответствующее чувство идентичности (Пископпель 2000).

Этому образу жизни можно поставить в соответствие хюбнеровское «национальное множество исторических систем» – регулятивную идею, реально обеспечивающую жизнь по образу. Этой регулятивной идеей, на языке СМД-методологии, является культура, как структурно-функциональная составляющая общественного целого, ответственная за его воспроизводство33. Такое сближение концептуальных схем и различений может быть оправдано, в том числе и тем, что хотя у К.Хюбнера и нет генерализованного понимания культуры, он последовательно выступает против того, чтобы «человек потерял бы свои собственные корни и рассматривал культуру не как образ жизни, а всего лишь как интеллектуальную игру» (Хюбнер 2001, с.390).

И вместе с тем, при всей историко-философской проработанности идеи нации К.Хюбнером и многоплановости рассмотрения ее генезиса, обращает на себя внимание более чем скромное место, уделенное им аспекту, на котором делает акцент В.Тишков. Этот аспект идеи нации – ее непосредственная связь с проблемой национализма как современной политической практикой, напрямую руководствующейся этой идеей и стремящейся воплотить соответствующий идеал в общественную жизнь. В результате, вольно или невольно, проведенный К.Хюбнером анализ идеи нации в контексте только социально-философских учений об обществе и государстве явно заужает перспективу видения этой идеи и не позволяет в полной мере выявить ее действительный смысл и значение.

Развенчание В.Тишковым «мифа нации» в свете деструктивных и трагических последствий современного национализма – вызов позитивному пониманию национальной идеи и требует поиска ответов на сложные и болезненные вопросы. В частности, предлагаемая им альтернатива, – либо «забыть» о нациях, либо признать за каждой этнической общностью «право называть себя нацией» – сама нуждается в обсуждении в более широком контексте и не может основываться только на анализе самого национализма. За этой альтернативой стоит более глобальная и фундаментальная проблема общественного развития, которая на языке СМД-методологии может быть обозначена как проблема артификации социальных изменений.

В качестве примера можно указать, в частности, на те глубокие изменения конфессиональной жизни, свидетелями которых мы являемся, в том числе и в России. Речь идет о появлении множества сект (со своими «откровениями», «воплощениями», «пророками», «учениями», «церквями» и т.п.), вполне сознательно создаваемых «по образу и подобию» традиционных, исторически сложившихся конфессий и вступающих с ними в открытую конкуренцию за души (а заодно и имущество) верующих. Вряд ли мы ошибемся рассматривая этот процесс как своего рода конфессиональный сепаратизм и обнаруживая в нем все те отношения и интересы, которые конструктивизм с такой убедительностью вскрыл применительно к идее нации. Причем, формы такого сепаратизма чрезвычайно разнообразны: от новых духовных течений до «тоталитарных» сект типа Аум Синрекё34. Легко заметить, что и здесь мы имеем дело с процессом, вызванным к жизни демократизацией и модернизаций традиционного общества и регулируемым принципом «свободы совести и отделения церкви от государства» (своего рода аналогом принципа «самоопределения наций и народов»).

А значит дело не только и не столько в том, что почти все рассуждения и суждения конструктивистов о концепте (идее) нации справедливы, сколько в том, что они в равной мере справедливы и в отношении таких социокультурных феноменов как миф, традиция, религия, искусство и т.п. – все они в наше время активно ассимилируются рефлексивыми культуропрактиками и перманентно переводятся из регистра чисто естественно (стихийно) отправляемой духовной жизни в режим управляемой мыследеятельности, т.е. артифицируются.

Поэтому, без принципиальной постановки вопроса о смысле и значении артификации общественных изменений и ее мыследеятельностной организации как особого вида практики, любое решение в отношении конкретного ее вида (а следовательно и вопроса нация – национализм) заведомо не будет ни полным, ни последовательным.
Литература
Библер В.С. Образ простеца и идея личности в культуре средних веков // Сб.: Человек и культура, М., 1990

«Культура» и ее понятийное окружение (в рамках системодеятельностного подхода) // Сб.: Этнометодология: проблемы, подходы, концепции, Вып. 8, М. 2001. с.49-109

Пископпель А.А. Категория личности в перспективе европейской культурной традиции // Вопросы методологии. № 1-2. М., 1997, с. 58-75

Пископпель А.А. Осевая реальность этнического пространства // Сб. Этнометодология: проблемы, подходы, концепции, Вып. 7, М. 2000. с.12-27

Пископпель А.А. Межэтнический конфликт и осевая реальность // Сб. Этнометодология: проблемы, подходы, концепции, Вып. 8, М. 2001. с.29-48

Тишков В. Забыть о нации // Этнографическое обозрение. М., 1998. №5

Тишков В. Нация // Новая философская энциклопедия. Т.3. Изд: Мысль. М., 2001а. с. 41-43

Тишков В. Этнос // Новая философская энциклопедия Т.4. Изд: Мысль. М. 2001б. 482-484

Туроу Л. Будущее капитализма. Как экономика сегодняшнего дня формирует мир завтрашний благосостояния // Сб. Новая постиндустриальная волна на Западе. Изд.: «Academia». М., 1999. с.185-222

Фукуяма Ф. Доверие. Социальные добродетели и созидание благосостояния // Сб. Новая постиндустриальная волна на Западе. Изд.: «Academia». М., 1999. с.123-162

Хюбнер К. Нация: от забвения к возрождению. Изд.: Канон+. М., 2001. 399 с.

Хюбнер К. Критика научного разума. Изд.: РАН, М., 1994. 322 с.



Щедровицкий Г.П. «Философия. Наука. Методология». М., 1997. 641 с.


1 Далеко ходить за примерами нет нужды. Один из ведущих отечественных этнологов В.Тишков пишет пламенную статью «Забыть о нации», а известный немецкий философ К.Хюбнер книгу «Нация: от забвения к возвращению».

2 Если не считать проходного замечания, что ошибочными на поверку оказались «романтические понятия нации и народа, отождествленные с этнически гомогенными образованиями» (Хюбнер 2001, с.372)

3 Следует различать идею нации, как социально-духовный феномен общественного сознания, и концепт нации, как идеальный объект научного мышления.

4 Практически любой текст, где обсуждаются содержания этих понятий сопровождается ремарками: «общепринятого определения нации не существует», «общепринятого определения этноса не существует». И это неудивительно, ведь наряду с основными подходами к соответствующей области явлений – примордиалистским, инструменталистским, конструктивистским – каждый из них, в свою очередь, представлен целым рядом течений и направлений .

5 «… не менее часто они играли роль манипулируемых романтиков или политических лоббистов от имени местных радикальных активистов и вождей, которых они воспринимали и представляли как выразителей воли и единого интереса той или иной группы» (Тишков 1998, с.11).

6 Вполне справедлива констатация В.Тишкова: «Нация – это слово, наполненное смутным, но привлекательным содержанием. Оно используется активистами для специфических целей мобилизации и для утверждения своих внутригрупповых и внегрупповых статусов». Однако с равным успехом подобное суждение можно высказать в отношении любого гуманитарного понятия-термина. Ведь современные «людоеды» от политики борятся не иначе как за «свободу», «справедливость», «достоинство» и т.п. добродетели.

7 «Понятие этноса предполагает существование гомогенных, функциональных и статичных характеристик, которые отличают группу от других, обладающих иным набором подобных характеристик» (Тишков 2001б, с.483).

8 «Интеграция наиболее значимых аспектов в цельную теорию этничности наиболее перспективна на основе конструктивистского синтеза, в котором есть чувствительность к контексту» (Тишков 2001б, с.484).

9 Таким, согласно конструктивному подходу, был генезис французов, мексиканцев, австралийцев, индонезийцев и других подобных наций.

10 Некоторые из них, скажем семантико-этимологический анализ слов «нация» и «этнос», ничего кроме недоумения вызвать не могут, поскольку, хотя категории и понятия и имеют словесное выражение, как, прочем, и любые другие социокультурные феномены, они принадлежат действительности мышления, а вовсе не языка.

11 Значимость подобного аргумента оспаривается К.Хюбнером: «… невозможность дать некоторому явлению однозначное и точное определение, еще не означает, что его не существует. Если бы этот было не так, многое из того что имеет для человека экзистенциальное значение, фактически было бы беспредметным. Фундаментальный пример – идентичность некоторой личности, которая никогда не может получить однозначного и точного определения через свои качества» (Хюбнер 2001, с.289).

12 Солидаризируясь с известным тезисом Э.Геллнера – «не нации создают национализм, а национализм создает нации» – он усматривает дефициентность понятия нации в том, что в этом случае выдают «категорию практики за категорию анализа».

13 О существовании и значении этого вопроса В.Тишкову, конечно, известно: «При этом хотелось бы найти ответ на главные контраргументы, которые сводятся к следующему: есть или нет реально нации и что такое национализм - это даже не столь важно; главное, что есть сам по себе реальный феномен в его манифестных формах, в том числе и в форме насилия, войн и массовых жертв. Это - серьезный аргумент, требующий ответа». (Тишков 1998, с.16). Однако никакого значимого ответа на него так и не дает.

14 Но зато эту синэргийную подоснову идеи нации хорошо понимает К.Хюбнер.

15 Такая оценка результатов поисков не снижает его высокой оценки самих поисков романтиками идеи нации.

16 «Ее история – точно такая же артикуляция априорно установленного сознания идентичности, какой биография отдельного человека является для его тождества» (Хюбнер 2001, с.331). Эта индивидуальность национальной истории выступает здесь как судьба, которая может быть принята или отвергнута только целиком и полностью.

17 У К.Хюбнера есть фактически два взаимодополнительных и равноправных ответа на этот вопрос – «научный» и «мифологический».

18 Наличие качеств «должного» (нормативного) и «практического» (деятельностного) и определяет разницу между объектами натуральными (природными) и социокультурными (деятельностными). Фундаментальным следствием этого необходимого практического постулата является отношение к человеку как существу свободному и ответственному, а «на презумпции человеческой свободы зиждутся практически все институты современного общества» (Пископпель 1997, с.71).

19 См.: Хюбнер К. Критика научного разума. Изд.: РАН, М., 1994. 322 с.

20 Таким он видит современный смысл идеи «национального духа», вдохновлявшего поиски немецких романтиков.

21 «… частичная логическая неконсистентность национальных множеств систем в столь же незначительной степени является косвенным указанием на дефицит индивидуальной идентичности, как и известная непоследовательность поведения некоторого лица представляет косвенное свидетельство неполной идентичности его сознания. Нация и личность продолжают жить вместе со своими противоречиями» (Хюбнер 2001, с.303).

22 Этот внутренний опыт К.Хюбнер и сближает с мифическим. Причем его понимание мифического таково, что позволяет ему говорить о различных структурах действительности – мифической и научной. Причем ни одна из них не сводима к другой и не может быть поставлена этой другой под сомнение, что позволяет в отношении мифического «высказываться о таком же праве на существование, какое признается и за наукой» (Хюбнер 2001, с.369).

23 Этот опыт отличает от всякого другого присутствие трансцендентного начала («нуминозного»), далеко выходящего за пределы «здесь и теперь» обусловленного. Хотя бы в том смысле и отношении, что «жизнь нации» - неоглядна и выходит за пределы жизни многих поколений.

24 Хотя это первичное полагание и сопровождается множеством квазиэмпирических ограничений, апеллирующих к «сложной природе» нации или этноса.

25 «… нации типа античного полиса характеризуются общим родным языком, закрытым пространством поселения и общей культурой… Нации типа Священной Римской империи, напротив, содержат в себе нации типа античных полисов в качестве конститутивных элементов» (Хюбнер 2001, с.52).

26 «Недавно появившееся предложение по замене – якобы отжившего свое – национального государства на так называемое мультикультурное общество нелепы и коренятся в мышлении, чуждом всякой действительности» (Хюбнер 2001, с.9)

27 «Государства имеют больше ресурсов и легитимности называться нациями, поскольку только они имеют возможность фиксировать свое членство через гражданство, имеют охраняемые территориальные границы, располагают бюрократиями, образовательными и информационными институтами и обладают делегированным право на отправление насилия в отношении членов этой коалиции». (Тишков 1998, с.16).

28 Даже если ее истолковывать как идентичность с общественным целым через (посредством) непосредственную идентификацию с его частью.

29 Ср. например: «Чтобы институты демократии и капитализма могли действовать эффективно, они должны сосуществовать с определенными досовременными (pre-modern) культурными устоями, которые и обеспечат их надлежащее функционирование.

… Закон, договор, экономическая целесообразность необходимы, но не достаточны в качестве основы стабильности и благополучия постиндустриальных обществ; к ним следует добавить такие понятия, как принципы взаимности, моральные обязательства, долг перед обществом и доверие, которые основаны на традициях и обычаях, а не на рациональном расчете. Все эти понятия в условиях современного общества – не анахронизмы, а необходимые условия его успешного развития. (Фукуяма 1999, с.130-131).



30 См.: Г.П.Щедровицкий «Философия. Наука. Методология». М., 1997. 641 с.

31 Ср. например: «Характер необходимости, присущей взаимодействию и деятельности, может быть выражен через со- и противо-поставление закона (природы) и нормы (деятельности). Фиксируемое в этом противопоставлении значение термина «норма» восходит к значению традиционно употребляемого в социально-философском контексте термина «историческая закономерность» (соответственно норма деятельности оказывается собственной формой ее «закона») (Пископпель 1999, с.45-46)

32 Но эта их особенность «схватывается» не только философско-методологической рефлексией. Она теоретически воспроизведена в некоторых структурно-функциональных социально-психологических моделях, представляющих поведение (деятельность) в виде динамических систем, укорененных в социальной сфере за счет процессов объективно значимой регуляции. Хотя такие регуляторы могут иметь разное концептуальное выражение, – «диспозиционной системы» (В.Я.Ядов), «социальной схемы» (В.С.Мерлин), «социальной нормы» (М.И.Бобнева) и т.п. – эти модели объединяет интенция на выделение и противопоставление функционально-разных уровней их построения и функционирования.

33 В деятельностном подходе «культура» – механизм воспроизводства деятельности путем непосредственной трансляции культурных норм, реализация которых обеспечивает самотождественность деятельности, ее бытие во времени. В этом случае социум представляется в виде соорганизации двух функциональных пространств (подсистем со своими процессами и механизмами) — пространства культуры и пространства социальных ситуаций, между элементами которых устанавливается отношение норма-реализация. Единство и целостность социальной жизни, в условиях постоянных изменений в ней, обеспечивается путем ее культурного самоопосредования («Культура» в... 2001).

34 В США существуют даже прецеденты создания «церковных» организаций с целью уклонения от уплаты налогов.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница