Письма моим друзьям Это издание содержит полное собрание



страница1/70
Дата10.05.2018
Размер1.7 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   70

СИЛО

Письма моим друзьям
Это издание содержит полное собрание

Писем моим друзьям,

которые ранее были опубликованы отдельно.


© Silo 1994

@ Humanist Literary Trust

Перевод с испанского Елены Передерни и Юрия Круглова.

Редактор: Юрий Круглов.

Оформление обложки: Рауль Гуланс и Карлос Мартин.

Оригинал-макет: Александр Волков.

Первое издание на русском языке: март 1994'

Подписано в печать 16.2.94. Заказ 19. Тираж 1000 экз. УОП •ИЛА РАН.

113035 Москва & Ордынка, 21.

Ни одна из этих публикаций, включая оформление обложки, не может быть использована для печати, продана или воспроизведена любым способом, будь то электрический, химический, механический, оптический, запись или фотокопия, без разрешения автора.
Предисловие

Эти Письма моим друзьям, которые сегодня выходят отдельной книгой, опубликовывались ранее по мере их написания автором. Со времени опубликования первого письма, написанного 21 февраля 1991 года, до выхода в свет последнего, десятого, написанного 15 декабря 1993 года, прошло почти три года. За это время произошли важные глобальные изменения почти во всех областях жизни общества. Если скорость происходящих изменений будет продолжать возрастать, как это произошло за прошедший отрезок времени, то читателю предстоящих ближайших десятилетий трудно будет понять контекст мировых событий, который постоянно упоминается автором и, как следствие, он .не сможет уяснить смысл многих идей, изложенных в этих письмах. Поэтому следовало бы рекомендовать возможным будущим читателям, чтобы они имели под рукой перечень событий, происшедших между 1991 и 1994 годами, чтобы они имели полное представление об экономическом и технологическом развитии этого времени, о жесточайшем голоде и конфликтах, о рекламе и моде. Было бы необходимым попросить их прослушать музыку, просмотреть материалы, относящиеся к архитектурным о6разам, городским пейзажам, миграции, образованию множества макрогородов, разрушению экологии и к образу жизни этого любопытного исторического периода. Особенно следовало бы попросить их попытаться понять никчемность споров создателей общественного мнения: философов, социологов и психологов этого жестокого и бестолкового времени. Хотя в этих письмах речь идет о настоящем, несомненно то, что в них изложены взгляды, устремленные в будущее, и я полагаю, что только с этих позиций они могут быть приняты или отвергнуты.

В основе этой работы не лежит какой-либо единый план; это скорее изложение отдельных проблем, что позволяет читать эти письма, не придерживаясь какой-либо последовательности. Тем не менее, можно попытаться прибегнуть к следующей классификации: а) в трех первых письмах ударение делается на опыте жизни человека в условиях глобальной с каждым днем усложняющейся ситуации; б) в четвертом письме представлена общая структура идей, на которой базируются все письма; в) в следующих письмах изложены политико-социальные взгляды автора и г) в десятом письме очерчены направления действий, которые следует осуществлять в зависимости от развития мирового процесса.

Хочу выделить несколько тем, рассмотренных в работе, Первое письмо: обстановка, в которой нам доводится жить. Дезинтеграция институтов и кризис солидарности. Новые формы мироощущения и поведения, которые вырисовываются в сегодняшнем мире. Критерии действия. Второе: факторы изменений в сегодняшнем мире и позиции, которые обычно занимаются в связи с этими изменениями. Третье: характеристики изменений и кризис, связанный с ближайшим окружением, в котором мы живем. Четвертое: обоснование взглядов, изложенных в письмах по наиболее важным вопросам жизни людей, их потребностей и основных планов. Естественный и социальный мир. Концентрация власти, насилие и государство. Пятое: свобода человека, намерение и действие. Этический смысл социальной практики и активной деятельности; их наиболее распространенные недостатки. Шестое: изложение комплекса идей Гуманизма. Седьмое: социальная революция. Восьмое: вооруженные силы. Девятое: права человека. Десятое: общее разрушение структур. Глобальное понимание применительно к минимальному конкретному действию.

Четвертое письмо, имеющее наибольшее значение в идеологическом обосновании всей работы, может быть дополнено чтением другой работы автора «К вопросу о мышлении» (в частности раздела, озаглавленного: «исторические дискуссии») и, конечно, лекцией «Кризис цивилизации и Гуманизм» (прочитанной в Московской Академии Управления 18 июня 1992 года).

В шестом письме излагаются идеи современного Гуманизма. Спрессованное концептуальное наполнение этой работы напоминает о некоторых политических и культурных творениях, которые приводятся в качестве примеров в "манифестах" середины XIX и XX веков, например, в Коммунистическом манифесте и Сюр­реалистическом манифесте. Использование слова "документ" вместо "манифест" объясняется осторожностью при выборе слов, чтобы дистанцироваться от натурализма, содержащегося в Гуманистическом манифесте 1933 года, на котором лежит печать влияния Девея, а также от социал-либерализма Гуманистического манифеста II 1974 года, подписанного Сахаровым и насквозь пропитанного идеями Ламона. И если наши взгляды совпадают с изложенным во втором манифесте в части, касающейся необходимости такого экономического и экологического планирования, которое не попирало бы личные свободы, то расхождения, касающиеся политических взглядов и концепции человека, носят радикальный характер. Это письмо, слишком короткое, чтобы в достаточной степени осветить все поднятые в нем вопросы, требует дополнительных пояснений. Автор признает вклад различных культур в развитие гуманизма, что отчетливо видно на примерах еврейского, арабского и восточного образа мышления. В этом смысле документ нельзя заточить в рамки "цицероновских" традиций, что часто происходило с западными гуманистами. В своем признании "исторического гуманизма", автор возвращается к темам, поднимавшимся в XII веке. Я имею в виду средневековых поэтов Гюго Орлеанского и Пьера Блуа, которые сложили знаменитую Ин терра сумус (Кодекс Буранус или кодекс Берна, известный под латинским названием Кармина Бурана). Сило не цитирует их непосредственно, а лишь использует их слова. Он пишет: "Существует великая всеобщая истина; деньги - это все; это правительство, это закон, это власть. Это основное средство существования. Но, кроме того, это Искусство, Философия. Религия. Ничего не делается без денег; ничего нельзя сделать без денег. Без денег нет личных отношений. Без денег нет интимных отношений, и даже спокойное одиночество зависит от денег". Как не признать, что слова "... и даже спокойное одиночество зависит от денег" созвучны с Ин терра сумус, где мы читаем: "... аббата поддерживают деньги в его келье узника". Или там же: "Имеющих деньги почитают, принимают, а у кого нет денег, того не любят"; здесь: "Без денег нет личных отношений. Без денег нет интимных отношений". Обобщение средневекового поэта: "Деньги, и это точно, делают так, что глупый кажется красноречивым" в письме выражено следующими словами: "Но, кроме того, это - Искусство, Философия и Религия". В отношении Религии в поэме говорится: "Деньги все обожают, потому что они делают чудеса... заставляют слышать глухого и прыгать хромого", и т.д. В упомянутой поэме, с которой, по мнению Сило, мы знакомы, в обобщенной форме, заложены идеи, позднее вдохновившие гуманистов XVI века, в частности Эразма и Рабле.

В письме, которое мы комментируем, изложен комплекс идей современного гуманизма, однако чтобы читатель имел более полное представление об этой теме, целесообразно процитировать здесь некоторые отрывки из лекции «Современное видение Гуманизма», которую автор прочитал в Мадридском Автономном Университете 16 апреля 1993 года. " ...слову «гуманизм» обычно придают два значения. Слово «гуманизм» произносят, когда хотят обозначить какую-либо тенденцию в течении мысли, которая утверждает ценность и достоинство человека. В этом смысле можно интерпретировать гуманизм всех наиболее разнообразных и контрастирующих направлений, Концепция гуманизма в ее узком смысле, но в увязке с точной исторической перспективой, используется чтобы обозначить процесс преобразований, который начался на рубеже XIV и XV веков и который в следующем веке под названием «Ренессанс» доминировал в интеллектуальной жизни Европы. Достаточно упомянуть Эразма, Джордано Бруно, Галилея, Николаса де Куса, Томаса Мора, Хуана Вивеса и Буалье, чтобы понять степень разнообразия и широты исторического гуманизма. Его влияние ощущалось на протяжении всего XVII и большей части XVIII веков и вылилось в революции, которые открыли двери в современную эпоху. Это течение, казалось, медленно угасает, пока в середине этого века не возобновилось в форме дебатов мыслителей, поглощенных социальными и политическими вопросами.

"Фундаментальными аспектами исторического гуманизма примерно были следующие: 1. Реакция против образа жизни и ценностей Средневековья. Так, началось интенсивное признание других культур, в частности греко-римской, в искусстве, науке и философии. 2. Появление нового образа человека, высокая оценка его личности и его преобразующих действий. 3. Новое отношение к природе как среде обитания человека, а не как к субмиру, полному соблазнов и тягот. 4. Интерес к экспериментам и изучению окружающего мира как тенденция к поиску естественных объяснений без необходимости делать ссылки на сверхъестественное. Эти четыре аспекта исторического гуманизма объединены одной и той же целью: породить веру в человека и в его творческие способности и считать мир царством человека, царством, в котором он может править благодаря научным знаниям. С позиций этой новой перспективы говорится о необходимости построить новое видение мира и истории. Таким же образом, новая концепция гуманистического движения приводит к необходимости по-новому поставить вопрос о религии как в отношении ее догматических и литургических, так и организационных структур, которые, кстати, проникают в социальные структуры Средневековья. Гуманизм, соотнесенный с изменениями экономических и социальных сил эпохи, являет собой революционное течение все более сознательное и ориентированное на обсуждение установленного порядка. Однако Реформа, проводимая в немецком и англосаксонском мире, и Контрреформа, проводимая в латинском мире, пытаются затормозить продвижение новых идей и в авторитарном порядке возродить традиционное христианское видение мира. Кризис, охвативший церковь, переходит на государственные структуры. Наконец империя и монархия по божественному праву уничтожены благодаря революциям XVIII и XIX веков. Однако после французской революции и американских войн за независимость гуманизм практически исчез, тем не менее, продолжал существовать социальный фон идеалов и устремлений, который способствует экономическим, политическим и научным преобразованиям. Гуманизм отступил перед концепциями и практикой, которые господствовали до окончания эпохи колониализма, Второй мировой войны и разделения планеты на два лагеря. В этой обстановке вновь открываются дебаты о значении человека и природы, об аргументах в пользу экономических и политических структур, о направлении развития науки и техники и вообще о направлении развития исторического процесса. Философы-экзистенциалисты первые подают сигналы: Хайдеггер, чтобы дисквалифицировать гуманизм как еще одно метафизическое течение (в своем «Письме о Гуманизме»); Сартр, чтобы защитить его (в своей лекции «Экзистенциализм - это Гуманизм»); Люйпен, чтобы уточнить теоретический тезис (в работе «Феноменология - это Гуманизм»). Кроме того, Альтюссер, чтобы занять антигуманистическую позицию (в работе «Pour Marx») и Маритен, чтобы утвердиться в своем антитезисе с позиций Христианства (в «Интегральном Гуманизме») прилагают определенные усилия, достойные похвалы.

"После этого долгого пройденного пути и последних дискуссий в области идей стало ясно, что Гуманизм должен определить свою нынешнюю позицию не только в отношении теоретической концепции, но и в отношении деятельности и социальной практики. Вопрос о гуманизме должен сейчас ставиться в увязке с условиями, в которых живет человек. Эти условия не являются абстрактными.

Поэтому незакономерно утверждать, что в основе Гуманизма лежит теория о природе или теория об истории или вера в бога. условия жизни человека таковы, что неизбежно непосредственное соприкасание с болью и необходимостью преодолеть ее. Эти условия, общие для стольких видов живых существ, связаны для человека еще и с необходимостью заранее предвидеть, каким образом преодолеть боль и получить удовлетворение. Его предвидение будущего основывается на прошлом опыте и на намерении улучшить свое нынешнее положение. Плоды его труда, аккумулированные в социальном продукте, видоизменяются и передаются от поколения к поколению в процессе постоянной борьбы за улучшение естественных и социальных условий, в которых он живет. Поэтому Гуманизм определяет человека как историческое существо, чей способ общественных действий способен изменить мир и. его собственную природу. Этот тезис имеет важнейшее значение, так как приняв его, уже нельзя будет отстаивать естественное право, естественную собственность, естественные институты или, наконец, тип человека будущего, представляя его таким, каким он является сейчас, как если бы он был определен раз и навсегда. Старая тема о связи человека с природой вновь становится важной. Вернувшись к этой теме, мы сталкиваемся с весьма парадоксальной ситуацией, в которой человек предстает лишенным фактора постоянства и природы, но в то же время мы отмечаем у него одну константу: его историчность. Поэтому, если сделать терминологическую натяжку, можно сказать, что природа человека - это его история, его общественная история. Следовательно, каждый рождающийся человек является не первым экземпляром, наделенным генами, чтобы соответствовать своей среде, а историческим существом, которое приобретает личный опыт в общественном пейзаже, в человеческом пейзаже.

Так вот, в этом социальном мире общее намерение преодолеть боль отрицается намерением других людей. Мы говорим, что некоторые люди натурализуют других, отрицая их намерения и превращая их в предметы пользования. Трагическая зависимость человека от физических естественных условий побуждает социальный труд и науку к тому, чтобы были предприняты новые усилия для улучшения этих условий, но трагическая зависимость от социальных условий неравенства и несправедливости заставляет человека восставать против этого положения, при котором имеет место не игра слепых сил, а игра намерениями других людей. Эти намерения людей, дискриминирующие тех и других, оспариваются в сфере, которая весьма отличается от сферы естественной трагедии, лишенной намерений. Поэтому при всякой дискриминации прилагаются чудовищные усилия, чтобы доказать, что различия между людьми объясняются природными факторами, будь то физические или социальные, и что эти различия устанавливаются в результате игры сил, а намерения не имеют никакого значения. Будут говорить о расовых, сексуальных и экономических различиях, обосновывая их наличием генетических или рыночных законов, однако в любом случае это будет искажение фактов, фальшь и нечестивость. Две основные вышеизложенные мысли – первая, о том, что человек живет в условиях, когда он испытывает боль и стремится преодолеть ее, и вторая, о том, что человек является историческим и социальным существом - для гуманистов сегодняшнего дня являются центральными вопросами всей проблемы.

В Основном Документе Гуманистического Движения говорится, что необходимо от предыстории переходить к истинной истории человечества, когда будет покончено с насильственным животным завладением одних людей другими. Между тем, нельзя считать основной ценностью не человека с его свершениями и свободой, а какую-либо другую ценность. Лозунг «Ничего выше человека, и ни один человек не может быть ниже другого» кратко выражает эту мысль. Если за основную ценность принять бога, государство, деньги или что-либо другое, человек отодвигается на второй план, и создаются условия, чтобы затем над ним установить контроль и жертвовать им. Для нас, гуманистов, этот вопрос ясен. Мы, гуманисты (атеисты или верующие), не отталкиваемся от атеизма или от веры, чтобы обосновать наше видение мира и наши действия; исходной позицией для нас является человек и его непосредственные потребности. Мы, гуманисты, ставим основной вопрос так: знать, хотим ли мы жить, и решить, в каких условиях жить. Гуманисты отвергают все формы насилия; физическое, экономическое, расовое, религиозное, сексуальное и идеологическое, которое замедляет развитие человеческого общества. Гуманисты выступают против всех открытых и скрытых форм дискриминации.

"Здесь проходит разделительная линия между Гуманизмом и антигуманизмом. Гуманизм выдвигает на передний план вопрос труда в противовес крупному капиталу; вопрос реальной демократии в противовес демократии формальной; вопрос децентрализации в противовес централизации; вопрос антидискриминации в противовес дискриминации; вопрос свободы в противовес угнетению; вопрос смысла жизни в противовес безропотному подчинению, пособничеству и абсурду. Поскольку Гуманизм верит в свободу выбора, он обладает ценной этикой; поскольку Гуманизм верит в намерения, он видит разницу между ошибкой и нечестностью. Таким образом, мы, гуманисты, определяем наши позиции. Мы считаем, что начинаем действовать не на пустом месте, а являемся наследниками плодов долгого процесса и коллективных усилий. Мы связываем свою судьбу с настоящим и готовы к длительной борьбе за будущее. Мы выступаем за разнообразие форм в открытой оппозиции к до сих пор существующей системе установления власти, навязываемой и поддерживаемой с помощью утверждений о том, что разнообразие форм способствует диалектике элементов системы, и таким образом признание этого разнообразия открывает путь центробежным и дезинтеграционным силам. Мы, гуманисты, придерживаемся противоположной точки зрения и подчеркиваем, что именно сейчас подавление разнообразия форм может привести к взрыву застывших структур. Поэтому мы делаем ударение на конвергентном направлении, на конвергентном намерении и выступаем против идеи и практики ликвидации предполагаемых диалектических условий в каком-то определенном объединении людей". Здесь кончается цитата из лекции Сило.

Десятое, и последнее письмо, устанавливает границы разрушения структур и среди многих других возможных выделяет три области, в которых этот феномен приобретает особое значение; это политика, религия и поколения. В нем содержится предупреждение об опасности возрождения неоиррационализма, появления на сцене фашистов, сторонников авторитаризма и насильников. Чтобы проиллюстрировать тему глобального понимания и осуществления действия в минимальном пункте "ближайшего окружения", автор делает этот феноменальный масштабный скачок, и мы встречаемся с "соседом", товарищем по работе, другом... Совершенно ясно, что любой активист должен расстаться с мечтами о суперструктурной политической власти, поскольку этой власти нанесена смертельная рана руками распадающихся структур. Для будущего президент, премьер-министр, сенатор, депутат не представляют никакой ценности. Политические партии, профессиональные и профсоюзные организации будут постепенно отдаляться от своих людских баз. Государство претерпит тысячу изменений, и только крупные корпорации и международный финансовый капитал будут продолжать концентрировать в своих руках власть над миром до тех пор, пока не разразится коллапс Парагосударства, Чего могут стоить активисты, которые попытаются занять места в пустой скорлупе формальной демократии? Совершенно определенно: действие должно осуществляться в минимальном ближайшем окружении, и только с этих позиций на основе конкретного конфликта должно строиться здание реальной представительности. Но проблемы существования социальной базы не предстают исключительно в виде экономических и политических трудностей; поэтому какая-либо партия, которая будет стремиться к воплощению своего гуманистического идеала и которая на практике будет занимать места в парламенте, будет играть институционную роль, но она не сможет ответить на вопрос, как удовлетворить потребности людей. Новая власть будет строиться на социальной базе, на базе широкого, децентрализованного и федеративного Движения. Каждый активист должен задавать вопрос не "Кто будет премьер-министром или депутатом", а скорее: "Как создать наши центры прямого общения, наши сети советов по месту жительства; как добиться участия всех минимальных базовых организаций, связанных с работой, спортом, искусством, культурой и народной религиозностью". Это Движение надо рассматривать не с позиций формальной политики, а с позиции конвергентного разнообразия форм. Также не следует думать, что расширение Движения возможно на стандартных путях постоянного завоевания пространства и социальных пластов. Надо ставить вопрос о применении метода "демонстративного эффекта", типичного для взаимосвязанного мирового сообщества, способного воспроизвести и применить успешную модель в отдаленных и отличающихся друг от друга коллективах. В этом последнем письме в общих чертах намечены тип минимальной организации и стратегия действий в зависимости от развития нынешней ситуации.

Я остановился лишь на четвертом, шестом, и десятом письмах. Считаю, что в отличие от других писем они нуждались в некоторых рекомендациях, цитатах и дополнительных комментариях.

Каталог: system -> documents
system -> Выпускная работа по «Основам информационных технологий»
system -> Программа учебной дисциплины «Философские проблемы науки и техники»
system -> Рабочая программа учебной дисциплины история и философия науки направление подготовки
system -> Пути русского богословия
system -> Информация – это: структурная информация
system -> Рабство воли
system -> Евангелие Воскресения
documents -> К вопросу о мышлении Психология образа Историологические дискуссии Сило
documents -> Сборник выступлений, лекций и комментариев (1969-1995)


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   70


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница