Откровение



Скачать 222.44 Kb.
страница1/14
Дата11.08.2018
Размер222.44 Kb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14

03.09.10

Откровение.



Реальность откровения – реальность, предлежащая богословию. Богословие – образ, способ освоения божественного откровения. Самое простое и оправданное определение откровение – сам Бог открывает человеку. Сам Бог – видение и понимание в христианской традиции откровения исходит из переживания взаимоинаковости Бога и творения. Бог абсолютно иной по своей природе – понятие природы к нему приложимо лишь в некотором смысле. Религиозный опыт, внеположенный христианству – античность. Всегда язычески ориентированная религиозная культура языческого эллинизма. Мы тоже и там, как и в позднейших языческих традициях, встречаемся с понятием откровением: боги открывают человеку. Имеем дело с проводниками, шаманами, оракулами – выразители таких истин, информации, которая человеку иначе была не доступна, только через них. Эти люди – посредники между Богами и прочими людьми. Тут нет радикальной инаковости, потому что языческая религия принципиально космична. Космос – принципиальное для Богов и людей. Боги вписаны в это пространство, они посюсторонние, космичны. Языческие откровения, их смысл утилитарен, прагматичен. Там не идет речь о последней значимости совершающегося. Утилитарный характер, ограниченный характер тоже свидетельствует о соприродности, однородности богов и людей. Сам космос – тоже божество. Оказывалось нужным, чтобы происходило углубление религиозного сознания в том плане, который бы явил глубинные различения между истинно сущим и неподлинно сущим. Этическое несущее – зло. В античной традиции такой процесс идет: Сократ и после него – платоническая традиция различают истинносущее и мнимосущее. Здесь есть различение, есть во что проникать, инаковость истинносущего. Чтобы приобщиться, нужно сделать усилия. Попутно с этим движением центр тяжести в акте откровения переносится с магических процедур в самого человека, в его душу. Откровение с маленькой буквы (утилитарное открытие секретов) движется в сторону озарения, чтобы стать способным воспринять истинносущее. Это самое посредство между истинным и мнимым, самый акт откровения осуществляется уже фигурой учителя. Вхождение в эту ситуацию, которая расположена к восприятию этого откровения, происходит от учителя. Сохраняется тождество между человеком и божеством – путь озарения и откровения – обнаружение в себе самом божественного начала. О транцидентности божества можно говорить не без некоторых оговорок. Когда она заявит о себе как радикальная, не соотносимая с реальностью творения мира и человека, тогда выполняется условие откровения. В библейской истории заявляет о себе другой важный характер откровения – открывается именно личность. Открывается не просто сущность, но личность. Эти два качества: трацидентность и личностность Божества оказываются наиболее важными и радикальными условиями, чтобы мы могли говорить об откровении. Сам Бог – тот, кто есть личность. Он волит открыться, но сохраняется необходимость для человека ответного движения к открывающемуся Богу. Необходимость самоуглубления, духовно-аскетического устроения для человека сопутствует этому событию откровения, но сопутствует ему по инициативе Бога. Припоминают Августина, Бернарда: Ты не искала бы (о душе), если бы тебя самое не искали. Самый поиск со стороны человека до всякого откровения, согласно природе откровения, все равно есть уже некий смутный ответ на инициативу Бога.

Откровение – Апокалипсис, Ревеляция (лат.). Догадка доцента: к этому понятию откровения в латинской версии (открывать, обнажать) близок глагол – силой отнимать, срывать. Общий смысл – прорыв, некое усилие подчеркнуто здесь, невозможность перетекания одного в другое. Здесь подчеркивается необходимость прорыва. В греческой версии глагол Калео – не прорывать, а называть, звать, приглашать, созывать собрания. Этот корень находится в корне экклесия. Инициатива Бога призвать человека – это насыщает понятие личностности. Не только есть откровение личного Бога, но оно обращено к горизонту личности человека. Можно обратить внимание на неслучайность того, что Откровение – Логос, Слово Божие. Логос не только счет, слово, речь, но и пропорция. В платонической традиции Логос как именно то, что связанного с отношением одного к иному, с обнаружением одного в другом. Иногда говорят, что Логосом может называться образ бытия первобожества на ином уровне. Ум – Логос по отношению к Единому, а Душа – Логос по отношению к Уму. Логос – некая характеристика реальности в ином модусе ее существования, в откровении. Слово по самой своей сути есть уже откровение, открытие. Оно – некий просвет в сущем.

Характер откровения связан с невозможностью овнешнения. Греческое понятие исходило из понятия природы. Объективация, овнешнение невозможно, когда речь идет об откровении с его личностными характеристиками. Человек располагает себя перед Богом, раскрывает себя в готовности стать руководимым. Событие откровения не объективируется, не овнешняется. Может быть образом устойчивым, значимым. Григорий Нисский: нельзя увидеть Бога. Человек следует за Богом, идет вслед Него. Обнаружение заднего Божия, которому следует человек, - это возможно, сообразно самому откровению. Откровение – именно история, события взаимоотношения Бога и человека, в которую вписано космическое, природное начало. В библейском откровении космическое, как и в человеке, не самодовлеет, подчинено истории. Собственно исторические характеристики события откровения преимущественны перед характеристиками природными, космическими. Наиболее наглядно это видно на сравнении антропологии библейской и богословской. Важно не то, сколько частей и какие они, но важно, что человек тварное начало, в которое вдохнул Господь душу живую – часть человека или модус бытия Божия? Главным является модус, образ существования человека. Телесные и духовные части способны восходить и преображаться. Это подчинение природного историческому. К этому подчинению природного сотериологическому: в начале книги Бытия количество речений И сказал Бог – имеет десятеричное число (как Заповеди). Одно с другим соотнесено. Установление воли Божией в области этического, исторического соотнесены по своей незыбленности отождествлены с волеизволением, которое относится с учреждением космической иерархии.

10.09.10


Откровение характеризуется транцидентностью и личностностью Божества. В отношении к такому Божеству может быть отнесено понятие откровение в строгом смысле слова.

Богословие в самом общем смысле – образ, способ, возможность восприятия откровения. Это некое уразумение, некая отзывчивость на откровение. Это значит возможность принять участие, участвовать в откровении. Участие внутри самого понятия богословия. Важно подчеркнуть, что в этом же смысле понятийный зазор между богословием и откровением минимальный. Палама: Сам Господь именуется Богословом. Понятие богослов нет в Писании, появляется в конце 2века. Это понятие, привлеченное из античной традиции. Самый смысл этого понятия присутствовал в предании. Богослов Сам Иисус – Он и есть полнота откровения (Бог говорит в Нем, Им Самим). Речь – уже само воплощение. Откровение – не просто информация, но событие, реальность. Это сам Господь, это сама полнота реальности богочеловеческой жизни, богочеловеческого единства. Не только информация, не просто волеизъявление, но и сама полнота реальности, во Христа осуществленная. Господь есть же и первый богослов – это соотносится со словами Максима Исповедника: Господь стал в воплощении образом самого себя – это значит богословом, истолкователем, первым герменевтом. Богословие как форма знаний, осваивающего факты Священного Предания (так учит школьное богословие). Но и это коренится в самом соучастии в откровении. Павел: «Жизнь во Христе». Более того он сказал о жизни Христа в нем – это предельная мера сопричастности откровения. Богословие в строгом смысле укоренено в этой жизни во Христе. Опознание, рефлексия об откровении всегда ограничена (нельзя прояснить его смысл, не находясь внутри). Мера участия очень различна. Есть мера этой сопричастности, мера эта может быть очень малой, но все-таки она не бесполезна. Если человек относится к откровению с уважением, открытостью, это уже мера сопричастности. Опасность того, что богословие в каких-то своих конкретных случаях переродится в ученую игру, до сих пор существует. Можно быть в церкви и церковным человеком, но оказаться менее чутким в осознании реальности откровения. Еще одна опасность, которая сопровождала богословие, эта опасность, связана с тем, что опыт церкви декларируется сознательно. Но вся сложность богословия в том, чтобы сделать его источником опыта, не оставить его за скобками (например, молитва – источник богообщения, но само богословие осуществляется в пространстве книжной эрудиции). Это сложность богословия действительно исходить не только от книг. У западных богословов: нечто открывалось им во время литургии, во время молитвы. В восточном опыте: в аскетике табуировано движение от молитвы к богомыслию. Богомыслие – это движение от молитвы к некоему отражению. От молитвы к богомыслию не является плодотворным. Как и другие деятельности и служения присваиваются Иисусу (священство, царство и священство, также и мученичество). Это напрягает, обезоруживает все наши возможности как таковые, которые осуществились в какой-то мере изнутри нашей собственной данности. Служения в церкви осуществляются силой самого Христа. Другого священства, пророчества, царственности нет. Другого богословия, которое только от Христа, во Христе и со Христом, тоже нет. Мы и находим в свидетельстве церкви, отцов, учителей церкви акцент (Ориген, Дидим Слепец: сила, слава, энергия Христа). Почему некоторых называют богословов? Евагрий: грудь Господня – ведение Бога, кто припадет к ней, тот является истинным богословом. Это реальное причастие богослова Христу, это только позволяет богословствовать. Григорий Богослов жил в Троице, реальное касание его Бога. Григорий наиболее полно говорит об условии богословствования. Речь идет о некотором опыте. Симеон – ярчайшая личность в этом смысле ощутимого причастия Христу. Симеон явился с вызывающей яркостью, он из самого соучастия во Христе, соединения со Христом в Евхаристии явил истинное богословие. Он защитник и апологет подлинного богословия.

Малиновский, Давыденков, Макарий Булгаков.

Богословие: Харизма, мистичность, катарсис (очищение), исихия (безмолвие, отрешенность). Такие характеристики, посредством которых мы сможем почувствовать богословие как адекватную реальность. Реальность дара – ключевое понятие в библейско-христианском духовном опыте. Это характеристика и самого откровения. Дар – реальность самого откровения, которое исходит из транцидентного начала, как обнаружение его собственной воли и его собственной личности. Богословие опирается исключительно на Божие изволение, не может быть инициировано человеком. Человек может только соустроиться в пору этого дара – это важно для богословия. Второе качество – тайна – очень важное. У отцов: тайна богословия. Само спасение мыслится как таинство. Понятие мистирион надо прояснить с понятием «проблема». Понятие проблемы связано с реальностью препятствия. Это такая тайна, мыслимая как секрет. Нужна изощренность разума для того, чтобы эту тайну в смысле секрета скрыть. Мистирион означает закрывать глаза, жмурить глаза. В этом смысле начинается расхождение с реальностью проблемы. Чтобы преодолеть внешнее, надо раскрыть глаза, рассматривать его. Тут закрыть глаза – речь идет о том, чтобы не внешним образом освоить реальность тайны, человек должен переродиться, уйти внутрь себе, чтобы перестроить себя сообразно тайны, которая обнимает его. Надо устроиться в соответствии с этим присутствие тайны. Это универсальное предварение в уразумении истины как тайны. Другой образ связан с темой непостижимости – тайна значит не проницаемая до конца. Когда говорим о непостижимости реальности как тайны, имеем ввиду что-то непостижимое. Парадоксальным образом мы утверждаем некую приобщимость, причастность этой тайне. Мы присутствуем осмысленно, не обескураживаемся этой самой непостижимостью. Непостижимость не отменяет причастности и тем самым осмысленности, она указует на то, что эту реальность мы не можем опредметить. Это также говорится и о человеке – мы не можем познать всякого человека, просчитать его. Но это нас не обескураживает, сам образ познания здесь другой. Это общение. Для общения не только не нужно возможности овладеть, опредметить, но и нужно исключить всякую волю к опредмечиванию. Ведь эта воля закрывает человека в его тайне и глубине, закрывает самим актом устремленности к сути этого человека. Измерение тайны – мы не можем тайны познать в смысле овладеть ею как внешним предметом, но можем познавать в событии общения, будучи движимы любовью до полной послушливости Его инициативе. Богословие всегда о тайне, всегда оно так устрояется, как это должно быть в соответствии с тайной, сообразности с тайной. Мы всегда должны быть осторожны, не передоверять понятиям как таковым.

С этим качеством откровения и богословия связаны две основных формы богословия: апофатическое и катафатическое богословие. Мы никогда не можем свести к данности готовой. Если ты знаешь, что есть Бог, это значит ты не знаешь, что есть Бог. Никакое положительное утверждение недостаточно, но только указует на Бога. Можно ли переводить на Божество даже беря характеристики тварные? Нельзя, Бог абсолютно не соизмерим с этой тварной реальностью.

17.09.10

Четыре качества богословия: 1. харизматичность – усмотрение реальности богословия как дар Божий. Понятие дара – ключевое понятие библейско-христианского богословия. 2. Мистичность богословия – укорененность в опыте и представлении тайны. Реальность присутствия Божия в мире. Само Богословие руководимо тайной, ориентировано тайно. Всегда есть риск, который неизбежен в своей реализации, в реальном размышлении оставлять за скобками таинственность и окрашенность Слова. Разрыв, отчуждение неизбежно, но более того для того, кто его не осознает. 3. Катарсис (катарсичность), 4. Исихия (исихичность).

Катарсичность (очищение). Эстетическое сознание, опыт, переживание некоего очищения, освобождения, приобретаемого через определенный кризис, который предваряет это очищение. Благодаря этой страдательности человек переживает трагедийному действию освобождение, в этой духовной просторности он оказывает способным к богообщению. Очищение всегда в античной традиции предшествовало общению с тайной, предваряла мистериальный акт. Наряду с этим потом это уже и религиозно-философская характеристика. Состояние эпоптии – высшее созерцание. В богооткровенном контексте мы знаем это в священной истории ветхого Завета (Синайское откровение – все сообщество должно было действительно аскезу очищением, воздержанием, но и не только). Очищение нужно понимать многоаспектно – не только физическое воздержание, но и духовная собранность. Григорий Нисский говорил об этом в своих словах о Богословии: любомудрствовать о Боге можно не всякому… не всегда и не перед всяким, но должно знать когда, перед кем и сколько… любомудрствовать можно только тем, кто очищает себя, но никак не скверным. Аскеза в значительной мере сводится к очищению. Нужно не разрывать взаимосоответствие и взаимосвязь между этими характеристиками. Очищение не отменят харизматичность, сама аскеза не является принудительной по отношению к опыту богообщения, а является только условием и причиной, поводом. Условие, повод формируют образ, при котором богословие становится возможным. Это все не имеет просто методического характера. Бог – личность, прорыв с этой, нашей стороны не возможен, но Бог открывается Сам. Никакое предуготовление не нужно низводить и возводить в статус детерминаты.

Исихия – молчание, безмолвие. Можно почерпнуть, что богословствование как выражение опыта богообщения самодостаточно, оно может быть ограничено молчанием, не ищет словесности, как чего-то необходимого. Силуан Афонский: «Можно с уверенностью сказать, что святые не стали бы говорить, были бы в молчании, если бы любовь к ближним не была в их сердцах, чтобы люди спаслись». По внутренней природе богословие как некое пребывание в присутствии Божием не нуждается с необходимостью в словесном выражении; об этом раньше Силуана говорит апостол Павел: Желал бы разрешиться и быть со Христом. Но оставаться во плоти нужнее для вас. Нужда (ананкос) – в ектенье означала для греков необходимость. Мы взываем к любви Божией, к свободе. Здесь нужда у Павла синоним любви, движимый любовью он остается, пишет. Не по внутренней природе, а в силу реальности икономии, домостроительства спасения. Самая природа спасения соборна. Никто не спасается один, уединенность, изолированность – состояние противоположное событию спасения. Павел: благоволил Бог, что те, кому дано было обетование, не получили обещанное, но что Бог дал нам лучшее, чтобы они не без нас достигли совершенство. Совершенство включает всех. Конечно, исихия – не просто молчание, но и безмолвное житие, которое означает собранность всех душевных сил человека, единство с собой, которое является результатом единства с Богом. Оформляется этот опыт парадоксально: чтобы быть единым, надо быть единым с Богом, а чтобы быть единым с Богом, надо быть единым. Замкнутый круг, который раскрывается с характеристиками богословия как дар и тайна. Мы не можем здесь выстроить логическую цепочку. Результат от Бога, никогда не будет следствием усилий как таковых. Исихийность является универсальным качеством, условием богословским. Очень часто употреблялось выражение «упраздниться», чтобы уразуметь Бога (Григорий Богослов). Упразднитесь и уразумейте. Остаться свободным для Бога, опустошиться от всего внешнего.

Обобщая все этой с одной стороны нужно подчеркнуть, что условием восприятия откровения является исполнение заповедей, послушание Богу. У Иоанна говорится о полноте Откровения, сама Полнота выражена в категориях общения (вы друзья, если исполняете, что Я сказал вам). Дружество, братство – это ближайшее, теснейшее объединение. Его условием и следствием является исполнение заповедей. Исполнительность должна быть понята не законически, не юридизированно, но только в категориях дружества и братства. Также нужно иметь ввиду и мистическую сторону дела – свидетельствует о высоте богословия. Преп. Петр Дамаскин говорит о нескольких видах познания, а высшее познание возводит подвизающихся к ведению о Боге. В самом устремлении, молитве ум восхищается Божественной любовью в ответ на усилия подвизающегося, и ничего уже не знают об этом мире, ум забывает и самого себя, тогда получает он свет о Боге и бывает богословом, способившись пришествия Святого Духа. Высоко возлетев, мы не можем остановиться на вопросе о возможности богословия для нас, которые в большинстве своем далеких от этого опыта. Здесь нужно честно сознаться о невозможности для нас подвига живого богословия. Выходом положительным из этой ситуации является учение о том, что есть разные уровни богословия. Эта разность досягаема в скромном модусе для кого-то. Об этом говорит Григорий Палама в Святогорском Томасе: «Пророки, которые знали о событиях до их осуществления, открыто возвещаемые, но есть таинственные, которые делаются явственными для достойных… Одни посвящены в таинства собственным опытом: те, кто отвергли человеческую славу, деньги, плотские похоти, они вошли в послушание к преуспевшим в возрасте Христовом, беспопечительно в молчании внимая себе и Богу, забывая самого себя, пребывая в Боге при помощи таинственного единения с Ним. Другие же за почтение, веру и любовь к таким людям посвящены в таинства». Желание, вера и любовь к святым дает нам причастность участвовать в богословии. «Кто любит Бога, тому Бог дает знание». Ириней: в церкви знающий много, ничего не прибавляет, а знающий мало, ничего от нее не убавляет. Тот, кто руководим любовью, тот стоит на пороге Знания, Богообщения.




Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница