От Канта к Круппу Почему Канта?



страница6/8
Дата25.01.2018
Размер94.6 Kb.
1   2   3   4   5   6   7   8
Меч и крест. От Канта к Круппу 315

фовкой и чистотою работы, но и вся преисполнена бес­спорностью математических вычислений” аподиктично-стью строгого расчета и необходимостью непреодолимых разрушительных действий. Вот почему немцы столь сле­по и столь фатально уверились в своих еще неосущест­вившихся победах. Орудия Круппа были для них всене-мецкими, национальными a priori всего военно-политиче­ского “опыта”, долженствовавшего развернуться перед ними. Владея секретом этих орудий, немцы как бы “ан-теципировали” основные линии надвигавшихся событий и уверились в том, что в их руках — самый глубинный принцип того кантовского “законодательства”, коим с неизбежностью весь сырой материал грядущих потрясе­ний должен был быть оформлен категориями и “схема­ми” основных вожделений пангерманизма. Они даже стратегию подчинили орудиям Круппа!

И это могло случиться только потому, что энтелехий-ная сущность орудий Круппа совпала с глубочайшим са­моопределением немецкого духа в философии Канта. Ибо, кроме гордой самонадеянности, энтелехия орудий Круппа как своей основной чертой характеризуется са­мопогруженностью, самозамкнутостью, абсолютной прак­тической самозаконностью. Орудия Круппа суть чистей­ший вид научно и технически организованного “бытия для себя”. Глубинное самоопределение немецкой нации находит в них свое крайнее и наиболее грозное выраже­ние. Феноменалистический принцип “аккумулируется” в орудиях Круппа в наиболее страшные свои сгущения и становится как бы прибором, осуществляющим законо­дательство чистого разума в больших масштабах всемир­ной гегемонии. Разрушительность гигантских снарядов Круппа, их дикая насильственность логически вытекает из их феноменалистической сущности. Международное право, верность данному слову, святыни религии, чело­веческая честь—все это абсолютно “превзойденные точ­ки зрения”. Феноменализм для своего распространения не нуждается в добром согласии или в убеждении наро­дов, подлежащих процессу немецкой феноменализации. Орудия Круппа—слишком живое, не требующее ника­ких оправданий явление превозмогающей силы и правды феноменалистического принципа, взятого an und fiir sich *. Поэтому в Сионе немецкого феноменализма, где святое святых есть “Критика чистого разума”, орудия Круппа занимают почетное и логически необходимое ме­сто. Кант в самых характерных и оригинальных момен-

316 В. Ф. Эрм

тах своей философии диалектически постулирует Круп-па, Крупп в самых гениальных созданиях своих дает ма­териальное выражение феноменалистическим основона-чалам Кантовой философии. Таким образом, оправдыва­ется и мое второе убеждение о глубочайшей философич­ности орудий Круппа.

III

Какой же вывод вытекает из двух установленных те­зисов? Вывод огромный, составляющий как бы ключ к духовному смыслу разразившегося европейского ката­клизма. Из установленных тезисов мы должны вывести прежде всего, что переживаемая нами война, беспример­ная по своим размерам и по своему ожесточению, есть в своей глубочайшей духовной сути столкновение всемир­но-исторических начал. Немецкий народ в этом столкно­вении так же, как и народ русский, а может быть, и все союзные нам нации, мобилизовал решительно всю на­личность своего духовного и материального бытия. За блиндированною стеною, которая вдруг укрыла от всего мира германский народ, мы должны без всякого мало­душия чувствовать великий ряд величайших имен, сози­давших в продолжение столетий “культуру”, абстракт­ное поклонение перед которой у нас распространено до сих пор. От Эккарта к Канту шел великий процесс внут­реннего осознания германской идеи. От Канта началась сложнейшая реализация осознанной идеи в плане исто­рического бытия. И весь этот процесс есть нечто единое и непрерывное, приводящее вплотную, с логической необ­ходимостью, к Круппам и Цеппелинам *. Сами немцы прекрасно чувствуют эту “круговую поруку” в манифе­стациях своего духа. Под заявлением о безусловном тождестве германской культуры с германским милита­ризмом подписывается цвет немецкой науки и немецкой философии. Такие громкие и почтенные имена, как Гар-нак, Брентано, Шмоллер, Э. Мейер с одной стороны, а с другой — Вундт и Оствальд** сами собой подписывают­ся под тем констатированием существенной однородно­сти и единого замысла германской культуры, которое я пытался сделать в настоящей речи. То, что сами немцы усердствуют в подтверждении моего истолкования ду­ховных корней современной войны, является последней, неожиданно экспериментальной проверкой справедли­вости основных моих тезисов.






Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница