Основная образовательная программа бакалавра



страница4/7
Дата14.05.2018
Размер0.53 Mb.
ТипОсновная образовательная программа
1   2   3   4   5   6   7
Глава 3. Культура и нигилизм силы
3.1 Проявление активного нигилизма в культуре
От понимания активного нигилизма, — нигилизма силы, — зависит понимание концепта культуры Ницше. Нигилизм силы же связан с нигилизмом слабости, как с тем, что впервые пробуждает к жизни первый. Говоря о женщинах Ницше высказывает в 1882 году следующую мысль: «Чувствовать слабость — это для нее не только испытывать недостаток силы, но и, более того, испытывать потребность в силе».73 В том же году, практически через несколько дней, Ницше, по всей видимости, продумал связь двух видов нигилизма, и набросал план, который озаглавил словами «Что будет». Вначале указывается: «Изначальное стремление к ничто. Войны за принцип Лучше-не-быть-чем-быть. (A) Первое следствие морали: жизнь следует отрицать».74 В этом смысле Ницше возводил обвинения в нигилизме слабости к Сократу в «Сумерках идолов»: «О жизни мудрейшие люди всех времен судили одинаково: она никуда не годится… Всегда и всюду из их уст слышали один и тот же вздох - вздох, полный сомнений полный тоски, усталости от жизни, противостояния жизни. Даже Сократ сказал, умирая: ”Жить - это значит быть долго больным: я должен исцелителю Асклепию петуха”».75 Следовательно, в самих основаниях культуры было стремление к «Лучше-не-быть-чем-быть», и жизни была дана в некотором смысле приписана нигилистическая оценка, в то время как для Ницше истиной является следующее утверждение: «Нужно непременно поставить своей целью и постараться уловить ту удивительную finesse, что ценность жизни не может быть установлена».76 Ницше продолжает раскрывать строение концепта нигилизма: « Последнее следствие морали = саму мораль следует отрицать. (Б) Итак: первый вывод отпадает, высвобождение себялюбия, высвобождение зла, высвобождение индивидуума. Новые добрые («я хочу») и старые добрые («я должен»). Высвобождение искусства как отказ от необходимости познания. Похвала лжи. Восстановление религии». Так, из нигилизма слабости, который есть по-настоящему медленное осознание того, что мы испытываем потребность в силе, возникает потребность в отрицании того, что ослабляет её. Так сказать, под рукой у Ницше был пример русских нигилистов, которые используя террор против чиновников (которых, в свою очередь Ницше мог бы обвинить именно в нигилизме слабости) получали в конечном итоге одобрение со стороны истории. По мысли самого Ницше, вся история представляет собой некое противодействие двух типов такого нигилизма. Говоря о высшем типе нигилиста, творящего историю, Ницше вспоминает Наполеона: «Поразмыслим о том, чем мы обязаны Наполеону: да почти что всеми возвышенными надеждами этого столетия».77 Наполеон, проявив свою бесконечную волю к власти возвысил идею человека, его возможную интерпретацию. Он как бы стал по-своему религиозным символом для целого поколения людей. Вспомним, изображение Наполеона у Жюльена Сореля в «Красном и черном», которому он поклонялся вместо христианского Бога. Проявление нигилизма силы в современной эпохе Ницше уподобляет динамиту, подобно тому как он сам себя называл динамитом: «Им чудится, что в то время, как он отвергает скептицизм, они издали слышат зловещий, угрожающий шум, словно где-то испытывают новое взрывчатое вещество, некий духовный динамит, быть может, новооткрытый русский нигилин, пессимизм bonae voluntates, который не только говорит «Нет», хочет «Нет», но - даже страшно подумать! - делает «Нет».78 Ясно, что это понятие взрывчатого нигилина bonae voluntates есть ничто иное как дионисический пессимизм у древних греков. Но то, что нас может поразить в этом описании активного нигилизма, — это мысли о похвали лжи и о создании новой религии. Но необходимо учитывать, как Ницше понимает ложь: «…любая вера, любое принятие за истину ложны с неизбежностью — поскольку мира истинного вообще не бывает. Стало быть, некая образованная перспективою видимость, коренящаяся в нас (поскольку мы постоянно нуждаемся в мире суженном, сокращенном, упрощенном) —<и надо думать,> что меру нашей силы составляет то, насколько мы в состоянии признаться себе в этой видимости, в неизбежности лжи, но от этого отнюдь не погибнуть. Поэтому нигилизм, будучи отрицанием некоего истинного мира, некоего бытия, мог бы стать божественным образом».79 Таким образом, активный нигилизм проявляется как некое постоянное наращивание мощи, что ведет к переоценке ценностей и основании новой религиозности. Культура на своем пике закрепляет высшие ценности в виде религии, — это есть признак максимального накопления воли к власти. Греческая культура смогла выйти из хаоса смещения культов разных богов, потерявших свою первоначальную силу. Свергнув их, оставив лишь тех, что отвечают непосредственно жизни, греки основали свою религию. Так, и христианство в определенный момент истории предложило в символе распятого Христа концентрацию наибольшей силы в противовес разношерстному античному пантеону. По мысли Ницше, нигилизм нашей эпохи заключается в том, что степень воли к власти в нас находится в противоречии с теми ценностями, которые все еще имеют значение в культуре. Нигилизм силы состоит в том, чтобы расчистить горизонт для возможности вернуться к истинным потребностям. Нигилизм силы заключается в том, чтобы разрушить противоречие современного состояния: «Основное противоречие—между цивилизацией и возвышением человека».80 Пресловутое «Мы ломаем потому что мы сила»81 есть ни что иное как бунт против культуры, которая обесценила человека. Ницше считал, что нигилизм силы способен разрушить все старое ради нового просветления культуры.
3.2 Сверхчеловек и культура

Возврат к истинному смыслу культуры происходит не в результате физического уничтожения всего старого, а в результате переоценки ценностей, которая влечет за собой, как стало ясно, необходимость новой интерпретации человека. Культура, как её понимал Ницше, имеет микро- и макроуровни: две силы нигилизма борются не только на уровне больших свершений, но и на уровне жизни индивида: «Культура возникала только в благородных культурах и у отшельников, с презрением сжигавших все вокруг себя».82 В этом смысле стоит понимать резкие замечания Ницше о немецкой культуре: «До сих пор еще не было немецкой культуры. Это утверждение не опровергается возражением, что в Германии были великие отшельники, например, Гете: у них была собственная культура. Но именно вокруг них, словно вокруг могучих, упрямых и одиноких утесов, располагалась всегда остальная немецкая жизнь, им противоречившая».83 Потому нет никакого противоречия, что в культуре где нет культуры в ницшеанском осмыслении, могут появиться люди, высочайшей культуры, воспитывавшие её в себе. Как мы увидели Ницше далек от мысли, что гениальность (то есть культуру) в себе необходимо прививать воспитанием (в смысле институционального воспитания), — напротив, такое воспитание имеет цель противоположную целям культуры. Ницше считает, что настоящее воспитание человек получает путем примера, воспринятого от великого человека, каким для Ницше в начале его пути стали Шопенгауэр и Вагнер. Позже Ницше говорил уже скорее о личностях-символах, которые так или иначе выражают силу воли, как, например, Дионис. Впрочем, даже и Христос для него оставался одним из мощнейших символов: «Ироническое отношение к тем, кто считает христианство побежденным современным естествознанием. Христианские ценностные суждения этим никоим образом не побеждены. «Христос распятый»—все еще самый возвышенный символ».84 В контексте нигилизма как переоценки ценностей Ницше формулирует иную концепцию целей культуры. Со смертью Бога культура потеряла эсхатологическое измерение. С другой стороны, уже в 20 веке появилась проблема забвения смерти в культуре. Для Ницше, который рассматривал падение глобальных целей культуры, важна была следующая мысль: «Моя идея: <раз> нет целей—ими должны стать личности!».85 С этим связывается концепция сверхчеловека, эти люди символы должны стать новой целью культуры. В политическом измерении Ницше часто ставит в пример Цезаря и Наполеона: «В таких натурах, как Цезарь и Наполеон, можно усматривать некую способность к” бесстрастной” обработке своего материала—они могли при этом жертвовать людьми без счета. Таков и будет когда-нибудь путь людей высшего типа: нести величайшую ответственность, не давая ей сломить себя».86 В этом смысле Ницше приписывает себе заслугу открытия нового идеала человека, — «идеал самого задорного, витального и жизнеутверждающего человека, который не только научился довольствоваться тем и мириться с тем, что было и есть, но хочет повторения всего этого так, как оно было и есть, во веки веков, ненасытно взывая da capo не только к себе, но ко всей пьесе и зрелищу, и не к одному лишь зрелищу, а в сущности к тому, кто нуждается именно в этом зрелище - и кто делает его нужным; потому что он беспрестанно нуждается в себе - и делает себя нужным».87 Культура может быть по большому счету только у таких людей. На ум приходят имена гениев Ренессанса. Ницше видел возможность наступления нового возрождения сил в Европе. Ему казалось, что мы близки к этому. «Я указываю на нечто новое; разумеется, для подобного демократического устройства существует опасность впасть в варварство, но эту опасность ищут лишь в глубине. Однако существует и другой вид варваров, они приходят с высоты - завоевательные и властные натуры, ищущие материал, который могли бы оформлять. Прометей был одним из таких варваров».88 Ницше дает нам понять, что истинная культура на протяжении всей истории делалась руками людей, которые шли против наличных ценностей. Они часто были наказаны и осуждены с позиций старых ценностей. Но последующая культура оправдала их целиком тем, что именно они дали ей возможность проявиться. Настоящая культура, которая пробуждает нас к жизни, свободна от моральной оценки. Каждый виток развития культуры приносит переоценку ценностей внутри себя и внутри человека.

Таким образом, учение о сверхчеловеке должно согласовать макро- и микрокосмос воли к власти. Ницше говорит устами Заратустры: «Сверхчеловек есть смысл земли. Пусть же ваша воля говорит: «Да будет сверхчеловек смыслом земли!»89. После смерти Бога человек должен набраться мужества, чтобы признать это, и понять, что есть истинная ценность: «Теперь самое ужасное — хулить землю и чтить недра непостижимого выше, чем смысл земли!»90 И человек, и культура должны поставить символ нового человека в качестве высшей ценности.




Каталог: bitstream -> 11701
11701 -> Программа «Теория и практика межкультурной коммуникации»
11701 -> Смысложизненные ориентации и профессиональное выгорание онлайн-консультантов по специальности
11701 -> Теоретико-методологические аспекты исследования проблем планирования жизни
11701 -> Основная образовательная программа бакалавриата по направлению подготовки 040100 «Социология» Профиль «Социальная антропология»
11701 -> Основная образовательная программа магистратуры вм. 5653 «Русская культура»
11701 -> Филологический факультет


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница