Олеся Владимировна Конькова



Скачать 162.19 Kb.
страница2/3
Дата10.05.2018
Размер162.19 Kb.
ТипАнализ
1   2   3
Анализ литературы

Анализ философской и психологической литературы позволяет говорить о том, что ни в одной социально-психолого-педагогической проблеме нет такого разногласия в оценке нравственной природы ребенка, как в проблеме лжи. Одни исследователи видят в ребенке существо аморальное и приписывают ложь к наиболее ранним проявлениям ничем не сдерживаемого эгоизма, другие же отождествляют наивность ребенка с душевной чистотой и безгрешностью, а его лживость всецело приписывают влиянию воспитания. В данном случае речь идет о тех двух течениях, которые принято называть нативизмом и эмпиризмом. В первом случае ложь рассматривается как врожденное явление, во втором – как продукт среды.

Будучи представителем нативизма в психологии, Ст. Холл [1] считал, что нравственное развитие в основном определено наследственностью и не зависит существенным образом от условий жизни и воспитания, что ложь – это врожденное качество. Близкими в этом отношении являются взгляды Дж. Сели [2], который рассматривает правдивость как врожденное свойство ребенка и считает, что воздействие общественной среды и обучения в развитии данного качества не имеют никакого значения. Источники лжи он находит внутри самого ребенка, в его инстинктивных действиях, к которым автор относит игру фантазии, самообман, любовь к поражающим взрослых эффектам. Важным аспектом изучения лжи автор считает тревогу, которая сопровождает ложь.

Тенденция к биологизации психического развития ребенка прослеживается в работах других представителей данного направления – супругов В. Штерна и К. Штерн, которые считают, что такие сложные нравственные формы поведения, как лживость и правдивость, имеют «спонтанное происхождение в душе самого ребенка» [3]. Они считают, что склонность ко лжи вырабатывается путем чрезмерного разрастания фантазии у ребенка, что притупляет различие между мнимым и действительным. Таким образом, ребенок выражает свои актуальные состояния, в отличие от взрослого, для которого ложью является утверждение или отрицание фактов. Т.е. детская ложь выступает как формирующийся механизм психологической защиты. Так, например, ребенок заявляет о боли для того, чтобы его взяли на руки и таким образом, заявляя об одной потребности, он удовлетворяет другую, и постепенно закрепляется рефлекс: слово – удовлетворение потребности.

Супруги Штерн обратили внимание на внутренние условия, не зависящие от самого ребенка и могущие привести ко лжи:

а) инстинкт самосохранения, который побуждает ребенка отклонять от себя все неприятное;

б) детская фантазия;

в) влечение к подражанию, которое в раннем детстве проявляется в подражании всему, как хорошему, так и дурному;

г) тенденция делать оценки, которые сводятся к одобрению или неодобрению собственных или чужих поступков;

д) способность применять эти оценки к мотивации собственной воли;

е) свойство воли поддаваться влиянию внушающих воздействий тем больше, чем она слабее и несамостоятельней [3].

Нужно, однако, отметить, что В. Штерн несколько противоречив, когда, с одной стороны, утверждает, что рассмотрение лжи как врожденного качества является ошибкой, а, с другой, пишет о том, что, как и «во лжи, так и в правдивости есть элементарные задатки, которые являются «врожденной принадлежностью детской души» [3, с. 150].

Рассматриваемое направление представлено также психоаналитической теорией бессознательных влечений З. Фрейда. Фрейдистский подход к морали отражен в структуре психики, которая состоит из трех составляющих – «Оно», «Я», «Сверх-Я». В области морали эти части психики представляют следующее: бессознательное «Оно» – аморально, «Я» – старается быть моральным, «Сверх-Я» – может быть сверх моральным. «Сверх-Я» представляет собой хранилище усвоенных человеком общественных норм и правил и выступает в роли цензора, побуждающего «Я» к отказу от влечений и к их вытеснению в том случае, если они несовместимы с этими нормами и правилами. «Сверх-Я» – движущая сила социального и нравственного развития ребенка. Ребенок, по мнению З. Фрейда, вбирает в себя навязываемые нормы, ценности, которые образуют «Сверх-Я» и, исходя из них оценивает свои действия. Стремясь избежать неодобрения со стороны «Сверх-Я», переживаемого как чувство вины, ребенок защищается от социально неприемлемых влечений, трансформируя в своем сознании в социально одобряемые. Касаясь вопросов детской лжи, З. Фрейд высказывает противоречивые суждения: с одной стороны, он утверждает, что ребенок не лжет без основания и у него имеется большая любовь к правде, чем у взрослого. Наряду с этим им признается факт, что «дети лгут, когда они этим подражают лжи взрослых» и «недостоверность показаний у детей основана на преобладании фантазии» [4, с. 198-199]. С другой стороны, раскрывая причины детской лжи, автор отмечает, что некоторые случаи лжи воспитанных детей объясняются проявлением сильной любви по отношению к родителям противоположного пола, т.е. некоторые случаи лжи объясняются сексуальными влечениями.

Так, представители нативизма (Ст. Холл [1], В. Штерн и К. Штерн [3], З. Фрейд [4]) в объяснении правдивого и неправдивого поведения детей исходят из их природной предопределенности, усматривая источники детской лжи внутри самого ребенка. При этом социальная среда выступает как сопутствующий компонент, не имеющий определяющего значения для развития личности.

Нужно отметить, что доминирующим направлением в изучении нравственной сферы личности в зарубежной психологии является когнитивистская парадигма, берущая начало в работах Ж. Пиаже. Согласно его взглядам моральное развитие представляет собой процесс адаптации ребенка к требованиям социальной среды и формирования у него определенных схем поведения [5]. Обращаясь к вопросам детской лжи, Ж. Пиаже отмечал, что мораль – это система правил, которые навязываются детям взрослыми, считая, что осознание моральных норм детьми начинается за пределами дошкольного возраста. В связи с этим Ж. Пиаже рассматривал детскую ложь как серьезную проблему, определяющуюся как результат столкновения эгоцентрических побуждений с моральными принуждениями взрослых [6, с. 153-154].

Доминирующее значение имеет когнитивное направление главным образом в связи с тем, что оно сосредоточено на поставленных Ж. Пиаже проблемах: стадиальности развития морального сознания, содержания каждой стадии, факторов перехода из одной стадии в другую. Основной метод, применяемый исследователем, заключается в регистрации рассуждений ребенка по поводу различных правил или моральных дилемм, поставленных перед ним с помощью специальных рассказов. Согласно Ж. Пиаже, между интеллектуальным развитием ребенка и развитием у него моральных чувств существует определенное соответствие. Оно объясняется тем, что в основе аффективной и познавательной сфер лежит изменение одних и тех же фундаментальных образований: схем поведения. Как интеллектуальные способности, так и моральное сознание формируются поэтапно и проходят определенные стадии.

Первая стадия, на которой, по мнению Ж. Пиаже, находится ребенок в возрасте до 7 лет, характеризуется как мораль авторитарности и подчинения, основанная на одностороннем уважении взрослого. Ребенок некритично воспринимает все требования взрослого как неизменные. Этот уровень моральных суждений Ж. Пиаже назвал «моральным реализмом». Так, дети этого возраста знают, что лгать нехорошо, но если спросить, одинаково ли плохо солгать сверстнику или взрослому, то они признают ложь по отношению к сверстнику меньшим злом [6]. Вторая особенность морального реализма – скованность морального суждения внешней стороной (одну чашку разбил нарочно, а десять нечаянно) – исходит из величины морального ущерба, а не из внутренних мотивов.

На следующей стадии развития (уровень конкретных операций, 7–12 лет) интеллект ребенка характеризуется обратимостью, когда мышление выходит за рамки перцептивных свойств объектов. Моральные суждения носят обобщенный характер и не зависят от конкретных ситуаций. Например, ребенок считает одинаковым злом ложь как сверстнику, так и взрослому. Моральные суждения этого уровня Ж. Пиаже называет моралью равенства и взаимного уважения. На стадии формальных операций (от 12 до 14-15 лет) мышление ребенка отрывается от реальной основы и опирается на символы. Моральные чувства превращаются из чувств индивида к конкретным людям (сверстникам, родителям) в чувства к обществу в целом.

Так, правила морали, по мнению Ж. Пиаже, осознаются детьми только за пределами дошкольного детства, до этого они лишь навязываются взрослым. Кроме того, Ж. Пиаже полагал, что дети двигаются в формировании моральных суждений от этики принуждения к этике сотрудничества. Вынося моральные суждения, они переходят от гетерономии к автономии, от объективной ответственности – к субъективной. Однако, некоторые подростки и взрослые подчиняются законам и правилам не по собственному убеждению, а лишь из боязни наказания, они не раскаиваются в содеянном, а переживают только, чтобы не попасться, т.е. они так и не шагнули от гетерономии к автономии и остаются, подобно детям, на стадии доморального развития.

Основываясь на трудах Ж. Пиаже, Л. Колберг разработал теорию, показывающую взаимосвязь морального обоснования и умственного развития. В серии исследований, посвященных нравственному развитию, ученый ставил детей и подростков перед гипотетическими моральными дилеммами. Основываясь на ответах детей, автор создал теорию нравственного развития. Нравственное развитие включает 6 стадий, которые в свою очередь делятся на 3 уровня: предконвенциональный, конвенциональный и постконвенциональный [7]. Переход с одной стадии нравственного развития на другую и Ж. Пиаже, и Л. Колберг объясняли тем, что у морали есть генетическое обеспечение. Врожденный потенциал, считали они, реализуясь в честном или нечестном поведении, приводит людей (если не блокируется какими-то социальными силами) к развитию принципа социальной справедливости. Согласно данному принципу, все люди равноценны, а честность – сущностная, наиглавнейшая черта человеческих отношений. Если не препятствовать познанию сути социальной справедливости и формированию стремления следовать ей в отношениях с другими, то такое понимание появляется у человека естественно – в результате общения и разнообразных отношений с окружающими людьми.

И все же до сегодняшнего дня открытым остается вопрос, существует ли наследственная, генетически запрограммированная склонность к обману или все решают обстоятельства жизни человека, воспитание и окружающая его социальная среда. Окончательного решения этого вопроса в пользу одной либо другой точки зрения, по-видимому, не будет принято никогда, поскольку ложь является продуктом взаимодействия внутренних и внешних факторов. В данной статье предпринята попытка рассмотрения обусловленности склонности ко лжи в детском возрасте социальными факторами, а именно, условиями, в которых воспитывается ребенок и в которых протекает его жизнедеятельность.

Детство – это период, когда закладываются фундаментальные качества личности, обеспечивающие психологическую устойчивость, нравственные ориентации, жизнеспособность и целеустремленность. Эти духовные качества личности не развиваются спонтанно, а формируются в условиях выраженной родительской любви, когда семья создает у ребенка потребность быть преданным, способность сопереживать и радоваться другим людям, нести ответственность за себя и других.

Чтобы ребенок комфортно себя чувствовал в эмоциональном плане, необходимы социальные условия, которые определяют его быт, его физическое здоровье, характер его общения с окружающими людьми, его личные успехи. К сожалению, почти во всех учреждениях интернатного типа, где воспитываются дети, среда обитания, как правило, сиротская, приютская, казарменная. Дети, воспитывающиеся в таких условиях, являются депривированными, что обусловливает их отставание в личностном развитии.

Занимаясь исследованием причин отставания в развитии воспитанников закрытых детских учреждений, Л. Ярроу установил серьезное обеднение развивающей среды в таких учреждениях за счет резкого снижения в них яркости и разнообразия впечатлений (сенсорная депривация), уменьшение коммуникации с окружающими людьми (социальная депривация). уплощение эмоционального тона при взаимоотношениях с персоналом (эмоциональная депривация) [8].

Исследования, проведенные во многих странах мира, свидетельствуют о том, что вне семьи развитие ребёнка идёт по особому пути и у него формируется специфические черты характера, поведения и личности. С целью выявления специфичности поведения было проведено исследование различий правдивого и неправдивого поведения детей, воспитывающихся в семьях и детей, лишенных родительского попечения.

В ходе экспериментального исследования было проведено обследование детей в возрасте от 7 до 9 лет из семей и учреждений интернатного типа на предмет их склонности к правдивому и неправдивому поведению, которые дифференцируются, соответственно, на дисциплинированное правдивое, недисциплинированное правдивое, лживое и обманное.

Для каждого из указанных видов правдивого–неправдивого поведения были сформулированы рабочие определения. Дисциплинированное правдивое поведение – поведение, при котором демонстрируется вербальное поведение, соответствующее реальному, при соблюдении ребенком требуемого правила поведения. Недисциплинированное правдивое поведение – поведение, при котором демонстрируется вербальное поведение, соответствующее реальному, при несоблюдении ребенком требуемого правила поведения. Лживое поведение – поведение, при котором демонстрируется вербальное поведение, не соответствующее реальному, при наличии прямого искажения образа действительности. Обманное поведение – поведение, при котором демонстрируется вербальное поведение, частично соответствующее реальному поведению, т.е. прямые искажения отсутствуют, а утаивается часть информации, которая является важной для понимания целого.

В исследовании приняли участие 60 учащихся. Из них 30 детей, воспитывающихся в семьях и обучающихся в средней общеобразовательной школе и 30 детей, воспитывающихся в школе-интернате.

Для исследования правдивого–неправдивого поведения детей был организован эксперимент с применением авторской методики изучения правдивого–неправдивого поведения «Пуговица Карлсона» (ИП-НП «Пуговица Карлсона»). Процедура обследования с использованием указанной методики предполагает рассказ экспериментатором ребенку истории про Карлсона, который потерял пуговицу. Без пуговицы он не может запустить пропеллер и вернуться домой. Ребенку предлагается помочь Карлсону найти пуговицу. Перед ним находятся две одинаковые коробочки, в каждой из которых лежит синяя пуговица, и набор из разноцветных пуговиц красного, синего и зеленого цвета на столе. Ребенку сообщается, что только он сможет помочь Карлсону, т.к. никто, кроме него, не может заглядывать в коробочки. Экспериментатор дает ребенку конфету и сообщает условия, при которых он может оставить ее себе. Проинструктировав ребенка и убедившись, что он его понял, экспериментатор выходит из комнаты на несколько минут. Поведение ребенка тем временем фиксируется скрытой камерой.

При выполнении методики ребенок может демонстрировать четыре вида поведения, два из которых относятся к правдивому: дисциплинированное и недисциплинированное, а два – к неправдивому: лживое и обманное. Вывод относительно того или иного вида поведения делается на основе следующих критериев:



  • количество открытых коробочек;

  • сообщение цвета увиденной пуговицы;

  • наличие или отсутствие замены пуговицы.

Каждый из указанных видов поведения характеризуется определенным набором критериев.

Дисциплинированное правдивое поведение: открывает одну коробочку; не производит замену синей пуговицы; сообщает о том, что видел синюю пуговицу; недисциплинированное правдивое поведение: открывает две коробочки; не производит замену синей пуговицы красной; сообщает о том, что видел синюю пуговицу. Лживое поведение: открывает две коробочки; не производит замену синей пуговицы красной; сообщает о том, что видел красную пуговицу; обманное поведение: открывает две коробочки; производит замену синей пуговицы красной; сообщает о том, видел красную пуговицу. На основании совокупности указанных критериев делается вывод о сформированности диагностируемого вида правдивого и неправдивого поведения.

Результаты обследования с использованием методики ИП–НП «Пуговица Карлсона» были подвергнуты количественно-качественному анализу и отражены в таблице 1.
Таблица 1 – Сводная таблица результатов количественно-качественного анализа правдивого–неправдивого поведения детей, воспитывающихся в семье и интернате



Каталог: bitstream -> 123456789
123456789 -> Методы научного познания
123456789 -> Ввввввввввввввввввввввввввввввввввввввввввв
123456789 -> Учебная программа по дисциплине «Основы психологии и педагогики»
123456789 -> Национальная идентичность в социально-конструктивистской перспективе а. Л. Ластовский
123456789 -> Методические рекомендации для студентов факультета «Социальный менеджмент»
123456789 -> Средств массовой информации
123456789 -> Конфликт разума и чувств в комедии а. С. Грибоедова «горе от ума»


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница